Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Нил Кросс

Соавторы: Рафаэль Кардетти,Оуэн Локканен,Тед Льюис,Кейт Родс,Мартен Кумберленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 186 страниц)

Глава 29

Следующее утро началось с самого нездорового в мире завтрака: яичницы с беконом и колбасой и, для успокоения совести, банана. Кассирша с улыбкой протянула мне бесплатный номер «Сан», но заголовок на первой странице тут же испортил аппетит. «УБИЙЦА АНГЕЛОВ – ЦАРСТВО ТЕРРОРА!» Я бросила газету на стол. Интересно, как провел эту ночь Лиам Морган? Тейлор, наверное, снова светит прожектором ему в глаза. Полиция придерживала информацию о его аресте, чтобы не возбуждать ажиотаж вокруг Николь. Одетые для африканской жары бизнесмены спешили по дорожке вдоль реки. А Эндрю с сестрой были уже на полпути к Парижу. Швырнуть бы кейс в воду да прыгнуть на следующий поезд…

Лежавшую передо мной пухлую папку покрывали жирные пятна – следы пальцев тех полицейских, что лапали ее год за годом. Открыв ее, я даже моргнула от удивления. Отец Поппи Бекуит был виконтом и жил в шикарном особняке в Котсуолде. После развода родителей ее сослали в интернат, откуда исключили из-за некоего происшествия с участием химической горелки, в результате которого пострадал научный корпус. Поппи было тогда шестнадцать. В двадцать с небольшим – «колеса», алкоголь, попрошайничество в общественных туалетах и десятимесячный срок в женской тюрьме Холлоуэй. Как ей удалось выбиться наверх, обзавестись квартирой в Найтсбридже и клиентами-миллионерами? Перед глазами у меня всплыло ее идеальное лицо. Мысль о том, что убийца каким-то образом связан с ней, упрямо застряла в голове, хотя Бернс со мной не соглашался. Убийца мог быть одним из клиентов Поппи, как Грешэм и Фэрфилд, и не пожелал делить ее с ними. Выяснив, что большинство «гостей» работают в банке «Энджел», он сделал его своей мишенью. Я закрыла глаза и попыталась представить преступника. Он внимателен к деталям. Ему, должно быть, доставило удовольствие дразнить полицию открыткой, посланной человеку, которого он уже отравил. Знает ли Макс Кингсмит о смерти своего бывшего сотрудника? Защитить Лоренса Фэрфилда не смогли даже крепкие стены Уормвуд-Скрабс. Но жаль мне было только Софи – это на нее в конце концов изливался гнев Макса.

Подходя к больнице, я увидела Даррена Кэмпбелла. Щурясь на солнце, он сидел на перилах. С минуту я наблюдала за ним из-за угла здания, решая, что делать. Всем своим видом и выражением лица Даррен напоминал одного из тех мальчишек, что всегда стоят у школьных ворот, томимые любовной горячкой, но старающиеся это скрыть, жаждущие хотя бы мельком узреть избранницу. С тяжелым сердцем я набрала номер бригады психиатрической службы. Они, конечно, постарались сделать все по-тихому, но операция все равно напоминала сцену из «Пролетая над гнездом кукушки». Доктор в белом халате из отделения неотложной помощи, медсестра и три санитара. Судя по всему, сдаваться спокойно Даррен не пожелал. Когда его схватили за руки и повели к машине, мне хотелось закрыть глаза и отвернуться – я знала, что будет дальше. Даррена поместят в палату для буйных, так называемую безопасную комнату, где его ничто не будет отвлекать. С утра, если он проявит готовность к сотрудничеству, ему начнут давать лекарства. Будут держать на успокоительных, пока состояние не стабилизируется. Я опустила глаза – пальцы так сжались в кулаки, что ногти врезались в ладони. Для Кэмпбелла пребывание в клинике – благо, шанс на верный диагноз, но я все равно чувствовала себя виноватой. Мне вспомнилось утро, когда забирали Уилла. Я поехала с ним в «Скорой», но он все время кричал, и это напрягало санитаров. Пришлось выйти. Я ступила на землю и только тогда облегченно выдохнула.

Навестить Даррена в перерыве на ланч не получилось – появился новый пациент, юная девушка, изрезавшая себя бритвой. Ситуация требовала неотложного вмешательства, и следующий час я провела у ее постели. Остаток дня заняли звонки, встречи и почта. Я не успевала даже просматривать прибывавшие от Эндрю сообщения, а тут еще кондиционер завывал и стонал, словно смертельно раненный.

В шесть часов за мной заехала молодая женщина из полицейского участка. Я села впереди и следующие полчаса слушала историю о том, как ее бойфренд пытается сдать экзамены на топографа. К концу поездки мы уже перешли на ты, а в затылке у меня глухо пульсировала тупая боль. Бернс стоял, прислонившись к перилам, у дома Кингсмита. Я так и не поняла, зачем ему понадобилась моя помощь. Возможно, он просто устал от своего заместителя, с которым цапался на каждом шагу, и хотел поговорить с кем-то другим.

– Как мистер Морган? – спросила я.

– Все так же. Молчит. Похоже, ты была права. У него алиби по всем случаям, за исключением нападения на Николь. – Инспектор посмотрел на дом Макса. – Подумал, тебе будет интересно полюбоваться на дворец великого человека.

Он сильно удивился, когда я сказала, что уже бывала здесь.

– Какой толстокожий! Надо же, закатывать вечеринку, когда такое происходит…

Стоявшие у передней двери двое мужчин в темных костюмах больше походили на наемных убийц, чем на частных охранников. Инспектор неодобрительно поцокал языком, когда один из них включил рацию. Наконец дверь открылась. На пороге стояла Луиза – седые волосы собраны в неряшливый пучок, золотой крестик лишь выглядывает из-под воротничка блузки. Увидев меня, она приветливо улыбнулась.

– Элис, как приятно вас видеть! Спасибо, что пришли.

– Все в порядке, миссис Эмерсон? – спросил Бернс. – Мне передали ваше сообщение.

Она провела нас в комнату, которую я еще не видела и которая напоминала капсулу времени из пятидесятых. В углу стояло удобное кресло, рядом корзинка с клубками пряжи и вязальными спицами. Ни компьютера, ни даже телевизора. Луиза предложила нам сесть на узкий старомодный диван.

– Мило у вас здесь и уютно, – прокомментировал Дон.

– Так и должно быть, когда ребенок в доме. А вещи эти из моего дома в Корнуолле. – Мать Софи поерзала в кресле. – Дело в том, инспектор, что мне нужно поговорить с вами. Я очень беспокоюсь.

– Из-за вашего зятя?

– Господи, нет конечно! Макс вполне в состоянии о себе позаботиться. – По лицу Эмерсон пробежала тень неприязни к Кингсмиту. – Его ничем не проймешь.

– Вы, похоже, не во всем сходитесь? – спросил, понизив голос, Бернс.

Щеки у Луизы вспыхнули.

– Он обращается с моей дочерью как с рабыней. После рождения Молли совершенно ее не замечает. Нет, я беспокоюсь из-за Софи. Да, она без конца обо всех заботится, но ей страшно. Я слышу, как она расхаживает ночью по дому.

– Где ваша дочь сегодня? – поинтересовался Дон.

– Я отправила их с Молли в парк – прогулки ей на пользу. Постоянно убеждаю ее, что надо чаще встречаться с друзьями, потому что Макс совершенно ее не замечает, но она почти не выходит. Только спортзал, наверное, и посещает.

Бернс все никак не мог устроиться на жестком канапе.

– Вы не могли бы уточнить, что особенно вас тревожит? – попросил он.

– Вчера ей пришло письмо. – Луиза опустила глаза. – Я всегда вскрываю конверты со счетами, занимаюсь этим делом с тех пор, как появилась Молли. Сегодня утром по ошибке открыла частное письмо. Это такой ужас… Я не хотела, чтобы Софи его увидела.

Она взяла один из своих журналов, раскрыла и, взяв самый обычный почтовый конверт из коричневой бумаги, быстро, словно боялась заразиться, передала его Бернсу. Штемпель был точно такой же, как и на том письме, что получила я. Инспектор вынул из кармана тонкие перчатки, и у меня перехватило дух. Я так хорошо познакомилась с ангелом в зеленом, что уже с закрытыми глазами видела каштановые пряди, обрамляющие тонкие черты, и виолу в руках. На этот раз на лице ангела было красное пятно – то ли чернила, то ли кровь. Я взглянула на Луизу – ее лицо застыло в напряженной гримасе. Понять ее беспокойство было нетрудно. Пожертвовав ради дочери тихой жизнью пенсионерки, она никак не ожидала столкнуться с такой ситуацией.

– Я могу его взять? – спросил Дон. – И очень важно, чтобы ваша дочь какое-то время не оставалась одна.

– Понимаю. – Миссис Эмерсон кивнула с таким решительным видом, словно намеревалась на ближайшее обозримое время посадить Софи под замок.

Бернс постарался ободрить ее, но полностью развеять ее страхи не смог. Луиза провожала нас с тревогой в глазах. Я написала номер своего мобильного на обратной стороне визитки.

– У Софи есть мой номер, но, пожалуйста, напомните, что она может звонить мне в любое время, – попросила я пожилую женщину.

Луиза благодарно улыбнулась. Мы уезжали, а она стояла у двери, между двумя молчаливыми охранниками, приподняв в нерешительности руку. Больше всего ей, наверное, хотелось бы собрать чемодан и сбежать в Корнуолл.

* * *

По пути Бернс рассказал, как идет следствие и что сделано со времени нашего последнего разговора. Полиция опросила всех служащих банка и сотни его клиентов, а сам Дон связался с АБОП и Бюро по борьбе с мошенничеством в особо крупных размерах. Они закинули широкую сеть и теперь изучают отношения «Энджел» с конкурирующими банками, разговаривают с инвесторами. Я слушала инспектора и думала о том, как же сильно он изменился. Прежний Бернс был просто неспособен на столь системный подход к делу. О нашем визите в дом Кингсмита он заговорил, когда мы уже вернулись на Кингс-Кросс.

– Эти парни, которые охраняют вход, – бывшие спецназовцы. Неудивительно, что старушке страшно. Должно быть, ожидает, что вот-вот начнется осада. – Дон не спешил вылезать из машины. – А с Морганом у нас никаких перспектив нет. Так и молчит.

– Молчит, потому что не может принять то, что сам же и сделал, – объяснила я. – В данный момент он самый одинокий во всем мире человек. Лучше всего подойдет непрямой подход. Попробуй, если есть время, наладить отношения, поговори о его родных местах, о службе в армии, о детях…

Бернс неохотно кивнул. Похоже, он дошел до той точки, когда старомодные методы выглядели предпочтительнее, и уже был готов пустить в ход шантаж, сыворотку правды или электрошокер, чтобы не мытьем, так катаньем добиться от Моргана признания. Мы вошли в дежурную часть, и в лицо мне ударил несвежий запах кофе, безнадеги и въевшегося в одежду дыма. Лиам Морган был единственным подозреваемым, и, судя по лицам, все уже выдохлись. Тейлор деловито сновал между столами, стараясь, чтобы Бразертон отметила его усилия по поддержанию боевого духа.

Дон нашел свободный компьютер и ушел, предоставив меня самой себе. Я ввела пароль и вошла в систему ХОЛМС. Вокруг сновали люди, и все пребывало в каком-то хаотичном движении. По меньшей мере с десяток телефонисток отвечали на звонки обеспокоенных граждан, уверенных, что они точно знают, кто такой Убийца ангелов. Вид у них был изможденный, что и неудивительно: слушать часами невероятные фантазии – дело утомительное. С противоположной стены за всей этой суетой наблюдали фотографии жертв.

Я едва приступила к работе, как звякнул телефон. Еще одно сообщение от Эндрю. На этот раз с целой серией утренних фотографий: сестра на фоне Нотр-Дама, они вдвоем на пароходике на Сене и, наконец, он один у кафе под ярким солнцем. Я улыбалась во весь рот, когда в руке завибрировал телефон и на дисплее появилось имя моего брата.

– Привет, солнце, – сказала я, выйдя в коридор.

Брат не ответил. Я не услышала даже дыхания и испугалась: а вдруг он в беде и не может сказать, что случилось? Только не паниковать. Скорее всего, он просто нажал по ошибке не ту кнопку.

– Уилл, это ты? – переспросила я.

Из трубки доносились только попискивания и шорох статических разрядов, такой далекий, словно он шел с другой планеты. Я опустила телефон в карман и вернулась к компьютеру. Пока Уилл вне досягаемости, смысла беспокоиться никакого. Я перевела дух и занялась просмотром развернутых на экране файлов.

Глава 30

За Даррена я переживала с того момента, когда, на моих глазах, его внесли, взяв за руки и ноги, в психиатрическое отделение. За ночь он, должно быть, успокоился и оказался в обычной палате, по соседству с палатой для буйных. Медбрат, с которым я разговорилась, выглядел не лучшим образом – лицо его покрылось болезненной сыпью.

– Пришлось вколоть мегадозу рисперидона[133]133
   Препарат для лечения психозов.


[Закрыть], – признался он.

– И это результат?

– А что еще нам оставалось? Парень бился о стены. Завотделением хочет сам осмотреть его позже.

Вот уж работа, не позавидуешь! Присматривать за пациентами с острым психическим расстройством – дело беспокойное. Удивительно, как персонал сам не попадает в смирительную рубашку. Я заглянула через окошечко в палату моего бывшего подопечного. Даррен лежал на кровати, тупо глядя в экран телевизора и явно с трудом удерживая веки. Рисперидон никогда мне не нравился. На какое-то время он подавляет симптомы паранойи, но они возвращаются сразу же после приема лекарства. Есть и серьезные побочные эффекты: сбивчивая речь, мигрени, почечная недостаточность. Я посмотрела на часы и решила вернуться, когда заведующий отделением будет делать обход.

После полудня не все пошло по плану. Я хотела поработать с докладом для конференции Британского психологического общества, но начала выдыхаться уже к двум. Кондиционер заходился таким чахоточным кашлем, что ему впору было назначать курс пенициллина. Я взяла трубку и набрала номер Бернса.

– Есть подвижки?

– Морган вроде бы созрел, – отозвался инспектор. – Можешь подъехать?

– Уже лечу.

* * *

Первым, кого я увидела в участке, был Тейлор. Едва ли не впервые за последнее время на его физиономии отсутствовала самодовольная ухмылка – возможно, ему не нравилось, что на этот раз сработал другой подход. Морган начал говорить сразу же, как только его перестали запугивать, но при этом говорил медленно, монотонно, как человек, изо всех сил старающийся оставаться спокойным. Бернса хватило ненадолго.

– Не хочу выступать в суде и доказывать, что его принудили к признанию силой, – заявил он. – Мне нужен полный профиль, Элис.

Инспектор даже не подождал моего согласия, но я уже знала – мой отчет должен быть точен на все сто. Если дело дойдет до суда и Морган заявит о частичной ответственности, мне самой придется подписываться под каждым предложением. И если его признают виновным, таблоиды забьются в истерике.

Что Лиам готов расколоться, было ясно сразу же, едва его ввели в комнату для допросов. Он был бледнее обычного, а сопровождавший его адвокат выглядел объявившим голодовку.

Морган начал сразу же, едва палец Бернса коснулся клавиши рекордера. Голос прозвучал поначалу не громче сухого шепота, как будто ослабел за долгое молчание.

– Она встречалась с кем-то… прямо у меня под носом. А когда я узнал, рассмеялась мне в лицо.

– Встречалась с кем? – сочувственно спросил Дон.

– Да черт его знает… В любом случае отрицать она не стала. Сказала, что я нарушаю ее стиль. – Лиам презрительно скривил губы.

– Невероятно. И как вы это приняли?

– Нервы, наверное, сдали. – Морган непроизвольно передернул плечами.

– То, что вы сейчас рассказываете, это в вашу пользу. – Бернс понизил голос и слегка подался вперед, как будто они были давними приятелями и делились мужскими секретами в пабе. – И все указывает на то, что у вас были причины. Вы просто расскажите спокойно и не торопясь. Шаг за шагом.

– Прочитал в газете насчет тех карточек, что он оставляет. Оно в голове и застряло. – Голос у Моргана сбился. Все слова, которые он проглотил за прошедшие дни, стояли теперь у него в горле.

– Поэтому вы и решили обставить дело так, чтобы все думали, будто сработал Убийца ангелов?

Лиам не ответил – он разглядывал свои руки.

– Все в порядке, не торопитесь, – успокоил его Бернс. – Можете сказать, где вы оставили свой байк?

Морган прокашлялся.

– В Клеркенвелле.

– Готовы объяснить, что случилось?

Арестованный виновато кивнул.

– Она сопротивлялась. Я только хотел припугнуть.

– Это вы на нее напали, Лиам? Да или нет? Мне нужно, чтобы вы сказали это под запись.

Долгая пауза…

– Я только хотел преподать ей урок, вот и все.

– Преподать урок? – В голосе Бернса зазвучали вдруг стальные нотки. – А получилось немного больше, да? Вы ее искромсали. Она едва не лишилась глаза.

Я заметила, как просветлело лицо Моргана, словно висевшая над ним туча вдруг ушла. Уничтожить красоту жены – он был согласен на эту цену. По сравнению с полученным удовольствием десятилетний срок казался чем-то незначительным. Когда я снова посмотрела на него, он изо всех сил старался изобразить раскаяние.

– Вы поехали за ней на машине, так? – продолжал Дон, успевший за время паузы взять себя в руки.

Лиам рассказал, как скачал с какого-то сайта изображение ангела, как положил велосипед в багажник машины, припаркованной в Клеркенвелле, и как поехал в Квадратную милю. Велосипед он спрятал потом на чьем-то заднем дворе и домой, в Мейфэр, вернулся в состоянии шока. А позже, когда ему позвонили, сел в машину и сразу поспешил в больницу.

– Не мог поверить, что это я сделал, – признался он.

– Конечно. – Бернс вскинул брови. – Такой вот несчастный случай.

– Я никогда никого и пальцем не тронул.

– Но вы же знаете, кто нападал на других?

Следующие полчаса Морган всячески отвергал свою ответственность, утверждая, что его спровоцировало поведение жены, а кто такой Убийца ангелов, он и понятия не имеет. Дальше все вопросы натыкались на молчание. Мы уже собрались уходить, когда он заговорил снова:

– Когда я смогу увидеть детей?

Брошенный Бернсом суровый взгляд явно давал понять, что о своих родительских правах Лиаму придется временно забыть. Пусть и добившись результата, инспектор вышел в коридор бледный от напряжения. Я последовала за ним.

– Одно вычеркиваем, три остается, – хмуро сказал он. – Бразертон говорит, что если мы не дадим результат в ближайшее время, Скотланд-Ярд заменит нас обоих.

Я хотела сказать что-нибудь, успокоить его, но когда открыла рот, Дон уже уходил торопливо, словно вся его жизнь зависела от того, успеет ли он вовремя достичь следующего пункта назначения.

* * *

Жара на улице не спала. Автобус высадил меня у Батлерс-Уорф, и я, найдя свободный стул в теньке, заказала лайм-соду. Неподалеку покачивался экскурсионный пароходик, а убийца по-прежнему разгуливал на свободе. Я думала о Лиаме Моргане и о других мужчинах, уродующих и калечащих своих жен. Однажды мне пришлось давать психологическую оценку парню, плеснувшему кислотой в глаза своей подружке. Он ссылался на временное помешательство, но я в жизни не встречала человека более рационального. Так вот, то же выражение напускного раскаяния я увидела теперь и на лице Моргана.

Вымокнуть в ванне и поваляться у телевизора – никаких других желаний у меня не было. Если повезет, какой-нибудь канал покажет что-нибудь старенькое, черно-белое, вроде «Высшего общества» или «Римских каникул». Но не успела я залезть в ванну, как позвонили в дверь. Я с проклятиями выбралась из воды. На площадке с уже готовой улыбкой и двумя бутылками белого стояла Лола.

– Сюрприз! – завопила она, прорываясь в кухню.

В течение получаса неожиданная гостья посвятила меня в последние усилия своего греческого бога договориться о записи и поведала о неудачной попытке Крейга найти любовь на сайте знакомств. Потом она вытянула из меня все подробности нашего с Эндрю свидания в «Серебряном петухе». Пока подруга болтала, я лежала на полу в гостиной, чувствуя, как вытекает накопившееся за день напряжение, и даже бровью не повела, когда зазвонил сотовый.

– Возьму сама. – Лола исчезла и мгновенно вернулась, едва сдерживая возбуждение. – Эндрю, – шепнула она.

– Как оно там? – спросила я, взяв трубку.

– Здесь сплошное вымогательство, – пожаловался мой друг. – Угадай, сколько стоит кофе на Елисейских полях?

– Давай, срази меня.

– Десять евро. Но, по крайней мере, день рождения удался на славу. Хорошо бы тебе как-нибудь познакомиться с Элеонорой. – В трубке раздался громкий гул, как будто Эндрю стоял поблизости от шоссе.

– Ты где? – спросила я.

– Вышел выпить. Послушай, Элис, можно заглянуть к тебе попозже?

– У меня здесь Лола. Давай завтра, часов в семь, ладно?

Пирнан застонал:

– Так долго…

– А вдруг я плюну на все и примчусь с едой на вынос?

– Твоими бы устами. – Мимо Эндрю промчалась еще одна машина, и я услышала девичий голос, зовущий его по имени. – Не могу ждать, хочу тебя увидеть.

Он дал отбой еще до того, как я успела попрощаться, и мне стало немного обидно. Я хотела сидеть с ним в пабе и слушать его истории. Я, а не какая-то загадочная женщина с громким и резким смехом. Лола одарила меня улыбкой Чеширского кота и начала новый монолог. Пока она детально излагала свои планы на счастливое будущее, я мечтала о завтрашнем вечере, и впервые за много дней мои ребра совсем не болели.