Текст книги "Корона Тафелона (СИ)"

Автор книги: Наталья Авербух

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 37 страниц)

Глава шестнадцатая
Через лес

Медный Паук вернулся под вечер, ни от кого не скрываясь и не пытаясь скрыть своего раздражения.

– Что? – спросил он Увара. – Тоже заметили? Бросила нас Маглейн. Вот уж от кого не ожидал.

– Как – бросила? – не понял наёмник.

– На шее ездила, – вместо ответа принялся бормотать убийца. – Виль то, Виль сё, Виль, поди туда, Виль, подай это. Кому рассказать – не поверят. Я и дров наколи, я и хвороста набери, я и воды наноси, я и каши навари. Девчонку мокрохвостую и то я пеленал! Белоручка! С хребта у папаши Виля не слазила. Сама шагу ступить боялась. Виль, пойди со мной, Виль, объясни им всё, Виль…

– Прекрати! – разозлился Увар. – Говори, куда Бертильда делась?

– Так я и говорю. Сбежала. Вот только ведь чуточку загулял, из внимания выпустил! Нянька я ей, что ли? Ух, баба она вредная! Наплачется с ней наш барон, помяни моё слово, наплачется!

Он перехватил взгляд оберста, ухмыльнулся и продолжил чуть серьёзней:

– Возвращаюсь ночью. Смотрю: нет бабы. Посреди шатра кошель валяется. Хороший кошель, бархатный. Монеты в нём – чуешь? – физантские. Сумки её ведьминской нет, с травами всякими. Котелок взяла. Припасы-то проверьте, небось тоже свою долю прихватила. Я искать – куда там! Весь день ходил. Глаза отвела, поганка. Здешний лес-то без ведьмы стоит, Маглейн на него права и заявила. Небось напрямик пошла, за собой дорогу закрыла. Куда её догнать теперь. Нам-то лес не откроется, пока Маглейн не захочет. А она не захочет.

– С чего ей бежать? – спросил Увар. Медный Паук развёл руками.

– Враг её знает. Баба, одно слово. Вожжа под хвост попала – вот она и кинулась.

– Ночью, одна? – не поверил оберст.

– А чего ей в своём лесу бояться? Князь её жрать не сунется, воняет от неё погано для кровососов. Зверьё на хозяйку пасть не раззявит. Люди?...   К ней ещё поди подберись. Ведьму, Увар, врасплох надо брать. И на чужой территории.

Он почесал в затылке.

– Вот твой парнишка-то. У которого голова с трещинкой. Ведьмины обманки не видит, сквозь них идёт. Он бы смог, наверное. Но через лес по её дороге и он не пройдёт. Не дано людям-то напрямик ходить. Перед Маглейн-то деревья расступаются, а как пройдёт – обратно встают да трава примятая распрямляется. Следов нет, где сыскать? Ведьма, одно слово.

Он сплюнул.

– Монеты физантские. У кого б узнать, монах-то в замке сейчас или делся куда?

– Что ж ты просмотрел? – усмехнулся Увар. – Монаха с утра из замка выставили. Одну только лошадь оставили, даже вьючной не дали.

Паук оживился.

– Тот, небось, на юг отправился?

Увар кивнул.

– Ну и прекрасно. И мы на юг поедем.

– А Бертильда? – спросил оберст, пристально разглядывая убийцу.

Тот снова сплюнул.

– Ты что, думаешь, я её пришиб да в овраге спрятал? Делать мне нечего. Такую поганую бабу, Увар, беречь надо. Холить и лелеять. Потом к людям вывести – и главное спрятаться успеть.

– Говори толком, – нахмурился Увар.

– А чего там, – махнул рукой Медный Паук. – Баба она и дура. Ишь, напрямик пошла. Много она на своих двоих нагуляет? Нам её ещё поджидать придётся. Кони-то быстрее скачут.

– Почему она коня не увела? – уточнил оберст.

– Ведьма потому что, – пожал плечами проклятый. – Небось босиком идёт. Чтобы лес чувствовать. Чтобы след свой скрыть. Думает, папаша Виль её дорогу глазами искать будет. Будто папаша Виль лучше неё не знает, что ей нужно. Как была дурой, так и осталась.

– А что ей нужно, Паук? – спросила Врени, подходя к беседующим мужчинам.

– А вот этого тебе, Большеухая, знать незачем, – засмеялся убийца.

– Темнишь… папаша Виль, – покачал головой Увар.

– Темню, господин оберст, темню, – согласился Медный Паук. – Так это дела прозревших, тебя они не касаются. Тебя касается цацка дюкская и крепость, которую у нашего друга… как его?...   князя Рехора – соседский князь отбил. И бабу барону цур Фирмину вернуть. Ну так и бери крепость, а о бабе я позабочусь.

* * *

Полночи Магда колдовала. Она сварила зелье, отгоняющее сон, выпила сколько могла и остатки перелила во флягу. Она привязала сумку с травами и котелком за спину. Крепко привязала. Она сняла башмаки… надо были их, наверное, сначала убрать в сумку… ничего. Ещё одна жертва. Пусть. Сняла платок и распустила волосы. Стоило, конечно, ещё и раздеться, но одно дело – танцевать на поляне, а другое – идти через лес. Дорогу-то деревья откроют, а вот ветками пометят так, что ведьма выйдет из леса полосатая как какой-то зверь из того бестиария, про который рассказывала вампирша Вейма. Как его там? Тига… тира… Неважно.

Крови понадобилось много. Шутка ли! Здешний лес пусть и охотно делился силой, а Магду ещё не признал. Да и выпила ведьма у него немало. Вот и та кость пригодилась, которую Магда припрятала.

Нехорошо. Очень нехорошо.

Магда кинула кость в костёр, который развела на опушке и долго шептала над огнём, давясь от чёрного злого дыма. Это было очень плохое колдовство. Оно отбирало силы у людей, чьи объедки она украла. Вообще-то, ведьма хотела использовать эти кости иначе. Она планировала привязать к ним волосы Фатея и гадать, не собирается ли паршивец её предать. Но до того ли ей сейчас?

Подумав, ведьма достала из-за пазухи припрятанную прядь. Сжечь? Мальчишка умрёт. Она чувствовала, что сейчас, этой ночью она сможет его убить, просто спалив его волосы. Духи обступили её, дышали в затылок, в уши, перебирали распущенные косы, касались лица своими противными ледяными пальцами. Они остановят сердце Фатея раньше, чем погаснет костёр.

Нет.

Она убрала прядь. Мало ли что. Мальчик может ещё пригодиться. Чем-то же он Вилю приглянулся. А духи… духи пусть подавятся. Хватит с них и этого колдовства. Конечно, много силы она не отберёт. Кость была уже старая… вонючая была кость… да и делать всё следовало не так. Самой приготовить, самой угощать… посуду тоже собрать стоило. Чего уж теперь. Она никого убивать не собирается.

Нет.

Всего лишь немного силы – для её колдовства. И немного уверенности, что они не найдут её по следу. Сегодня они пировали – завтра спишут на похмелье.

Всё было готово. Магда выпрямилась, провела рукой – костёр погас сам собой.

Никогда раньше у неё так не получалось.

Костёр умер. Отдав ей свои силы. Вместе с силами людей, которых она обманула и предала.

Плевать.

Они не умрут.

Это главное.

Она не станет их убивать.

Этих людей не будет рядом, когда она сойдёт с ума.

Магда вошла в лес. Вдохнула его тёмный воздух. Босым ногам было холодно. Скоро станет больно. Она давно не ходила без башмаков.

Неважно.

Духи рвались как собаки, которым показали след.

Духи чуяли колдуна.

Он был близко. Совсем рядом. День… ночь… следующий день… ещё одна ночь и ещё один день… три дня и к третьей ночи она выйдет туда, где он прячется. Духи поведут её напрямик. Человеку не выдержать такого, но это неважно. Главное – она будет одна. И она успеет. Монах говорил, что духи сожрут её, если не откупиться. Она и сама чувствовала, что это так. Но ведьма, отдавшая свою душу Освободителю, не покупается за деньги и не платит языческим духам. Всё будет так, как решила она. Колдуну не удастся убивать чужими руками. Когда она подойдёт к нему… когда она приблизится… ей даже не придётся с ним сражаться. Духи так долго ждали, когда смогут спросить с него свою плату. Они кинутся к нему как стая псов, загоняющих зверя. Они унесут его в свою языческую преисподнюю, и Магда будет свободна. Ведьма закрыла глаза, топнула, проверяя ещё холодную землю, вытянула перед собой руки.

Во имя полной луны – и луны рождающейся.

Во имя леса, что дал мне силу.

Во имя Освободителя, который дал мне проклятье.

Пропусти меня! Скрой мой путь от людей!

Будь мне отцом и матерью!

Ничего не изменилось, только вдруг подогнулись колени. Магда сжала зубы и заставила себя стоять ровно.

Нет.

Она не сдастся.

Слабость всегда приходила после удачного колдовства. Виль вечно на это ругался.

Враг с ним, с Вилем.

Не открывая глаз, ведьма бросилась бежать. Торжествующе завыли духи и ринулись следом за ней.

Напрямик через лес – туда, где скрывается колдун. Она выйдет туда к третьей ночи, не считая этой.

Выбежит.

Свора гнала зверя. Это был матёрый зверь, сильный и смелый, но охотники успели его ранить. Теперь ему оставалось одно – бежать. Он хрипел и задыхался, но не сдавался. Надо только добраться до реки и переплыть её – тогда след затеряется и свора отстанет. Надо только добраться до реки.

Свора не отставала. Она не отступится, не собьётся и не устанет. Свора неслась вперёд, запах зверя был для неё почти осязаемым. Они бежали день и ночь. Они бежали всегда. Не было ни вчера, ни завтра, ни впереди, ни позади. Был только бег и охота. Вечная охота. И зверь.

Магда бежала черед лес, по-прежнему не открывая глаз. Она видела перед собой совсем другое место. Старое. Страшное. В этом месте она не была ни ведьмой, ни женщиной, она даже не была человеком. Она была… чем-то… кем-то. Она чуяла след, оставленный жертвой. Надо было догнать. Настичь, окружить вместе со всеми, повалить и вцепиться зубами в живую плоть. Вампиры не понимают. Как можно ограничиваться одной кровью?...   Магда… то, чем она была сейчас, жаждала мяса, жаждала сомкнуть челюсти, ломая кости у ещё дышащей добычи.

Запах становился сильнее, гуще, ближе…

Ведьма выбежала на опушку леса и в ней будто оборвали струны, прервав заглушающую мысли музыку. Магда упала на колени. Ноги были содраны в кровь, всё тело болело от усталости, одежда… и странно мучил чужой недобрый взгляд. Она оглянулась.

– Эй! – крикнула она. – Я тебя вижу! Выходи!

Никто не откликнулся. Духи сбежали, умчавшись вперёд по следу, но Магда дальше идти не могла. Лес, укрывавший её, заканчивался здесь. Надо было отдохнуть. Ведьма смутно помнила, как останавливалась, чтобы отпить зелье из фляги. Как с трудом проглатывала стащенное из лагеря вяленое мясо и куски хлеба. Как пила воду из родника, стоя на коленях и окунув в него лицо. Как бежала дальше, проваливаясь в зыбкую череду видений. Во рту был отвратительный привкус крови. Духи сбежали. Предупредили бы они ведьму об опасности? Она ведь не хозяйка им, она только должна привести их к хозяину. К хозяину, который стал теперь добычей. Магда с трудом поднялась на ноги. Они едва держали. Надо идти дальше. Духи ушли, но ведьма по-прежнему чувствовала, где колдун. Надо идти…

Что-то упало на голову и мир ведьмы затопила темнота.

* * *

Было темно и больно. Болела голова, болели ноги… болело всё. Мучила страшная сухость во рту… слабость… Мокрая тряпка шлёпнулась на лоб, грубо и больно обтёрла лицо. Ведьма открыла глаза. Она лежала в своём шатре… как странно… неужели ей приснилась дорога через лес и…

– Чучело ты бестолковое, – раздался голос Виля. Ведьма облегчённо вздохнула. Если Виль ругается, значит, всё хорошо. – Гляди-ка, очнулась! Ну-ка…

Виль заставил её сесть и прижал к губам чашку. Там был какой-то отвар.

– Пей, бестолковщина, – приказал он.

Магда с трудом подняла руки и взяла чашку. Отвар был почти безвкусный, жиденький и легко глотался.

– Мне тебя на верёвке водить? – раздражённо спросил убийца. – Учудила ты – нечего сказать. Хоть бы думала своим умишком. Хоть бы посоветоваться догадалась.

– Почему?...   – с трудом выговорила ведьма, не обращая внимания на его воркотню. – Как?...   Как я здесь оказалась?

– Иргай привёз, – пояснил Виль. – Подстерёг, оглушил и приволок. Долго ли умеючи. Ты пей, пей.

– Но я…

– За спиной не следишь, – безжалостно пояснил убийца. – Привыкла, что тебя папаша Виль прикрывает. На колдовство своё, небось, понадеялась. И как, Маглейн? Далеко убежала? Одна-то…

Ведьма мучительно соображала.

– Это ты ему сказал! – осенило её. – Ты сказал, где меня искать!

– Вот умница! – обрадовался Виль. – Начала головой думать. Конечно, я. А ты чего хотела? Там от леса до крепости – ещё полдня тебе тащиться. А ползком – так и за неделю не добралась бы, сдохла б в канаве. На такое чучело и бродяга бы не польстился. До чего ты себя довела? Небось, ходить не сможешь. Ноги-то сбила, башмаки выкинула. Дура ты, Маглейн.

Ведьма закрыла глаза.

– Как же ты мне надоел…

– Ничего, Маглейн, ничего. Потерпишь.

– Что теперь? – устало спросила она.

– А что теперь может быть? – удивился Виль. – Я скажу Большеногой, что ты очнулась и вроде на людей не кидаешься. А то ж не знал даже, в уме ли ты проснёшься. Она тебя поглядит, скажет Увару, что дорогу ты выдержишь, и поедем. Тут недалеко. Его ребята крепость уже высмотрели, только тебя ждут.

– А если не выдержу? – спросила Магда.

– Тогда Овелаалуухи нас убьёт, – пожал плечами убийца. – Незаметно нам к нему не подобраться, чужака они в крепость не пустят, духи к нему сытые вернутся, довольные. Он же тебя с самого начала хотел им скормить. Вот и скормит.

– Не дождётся, – процедила ведьма.

– Да я тоже так подумал. Выпороть бы тебя за твои выходки, но недосуг. Взбредёт же бабам в голову!

– Тебе не понять, – отозвалась Магда. Отвар, который наверняка варила Врени, немного унял и жажду, и сухость во рту, а вот слабость от голода оставалась. К тому же по-прежнему болела голова. Иргай. Чем бы он её ни приложил, ясно, что наёмник не слишком сдерживался. Ну да, он ведь ненавидит ведьм.

– Не понять? – засмеялся убийца. – Где уж мне! А это у тебя откуда?

Он протянул ведьме полотняный мешочек, который она припрятала на дне сумки. Мешочек с чёрным порошком, который дал ей физантский монах.

– Ещё по чужим сумкам шаришься, – отозвалась она брезгливо.

– Кто бы говорил, – поморщился Виль. – Ты с твоим волчонком не постыдилась мои старые портки обшарить.

Волчонок – так он называл рыцаря Арне, которого ведьма когда-то превратила в оборотня, спасая от смертельной раны. От той же смертельной раны он и умер, когда пытался спасти Эрну от белой волшебницы. Умер через семь лет после ранения. И убил его Виль, которому рыцарские замашки Арне очень мешали. Чутьё оборотня помогло Арне найти все тайники Виля, спрятанные у Магды в доме. Потом это пригодилось ведьме: она смогла привезти деньги и инструменты попавшему в плен Вилю.

– Не отвлекайся, Маглейн, – толкнул её убийца. – Я и так знаю. Что тебе сказал физантский монах?

– Голова-то не жмёт, ум в неё вмещается? – скривилась Магда. – Монах сказал, что разговаривал с Овелаалуухи. Духи скоро сгрызут меня, если я не убью всех вас. Что мне ещё оставалось?

– Думать, – отозвался Виль. – Посоветоваться со старшим братом. Совсем ума лишилась. Незнамо кто невесть что сказал, и ты сразу же!..

– Тебе бы так! – разозлилась Магда. – Они только и ждали, чтобы на меня кинуться! Я схожу с ума. Постоянно шёпот, шёпот, шёпот… убей, убей, убей! Они трогают меня! Трогают своими пальцами! Ты представляешь себе, каково это – всё время чувствовать их дыхание?! Ты представляешь?!.

– Уймись, Маглейн. Разоралась тут. Так и скажи – струсила и дала дёру.

– Я не…

– Цыц. Пойду скажу Большеногой, чтобы тебя посмотрела.

– Виль! – позвала Магда, когда убийца уже вышел из шатра.

– Ась?

– Яд верни, – тихо сказала ведьма.

– И не подумаю. Глядишь, пригодится однажды.

– Виль!

– Будешь бухтеть, для тебя и пригодится, Маглейн, – посулил убийца.

Глава семнадцатая
Сражение

На этот раз «нет» сказал Увар.

– С ума сошёл, Паук? – возмутился он, когда Виль привёл его в шатёр Магды и сказал, что ведьму надо будет взять на штурм крепости. – Нечего ей там делать!

– Ты не гляди, что баба, – махнул рукой убийца. – Без Маглейн вам там не справиться. Там колдун знаешь какой? Ты таких не видел. Я таких раньше не видел, веришь, нет? Как нам повезло-то, что они с севера редко выползают. А Маглейн необязательно на стены лезть. Рядышком постоит. Я с ней побуду. Уж стрелы-то до неё точно не долетят.

– Нечего Бертильде делать в бою, – угрюмо повторил Увар. – С ней один Иргай справился, а ты говоришь, будто от неё толк будет.

– Ну ты сравнил – Иргай! У Иргая твоего от рождения голова с трещинкой. Кабы там такие иргаи сидели, они б колдуна к себе не пустили бы. Не по пути им было б с колдуном.

– Нечего ей…

– Не сиди сложа руки, Маглейн, – перебил его Виль. – Давай, покажи брату, что умеешь. А то я тебя расхваливаю, расхваливаю, а ты сидишь, ручки сложила.

Ведьма вздохнула. Болело всё тело. Виль очень ругался и клялся, что Эрну – дайте только до неё добраться! – вырастит повыносливей, чем мамаша. Неохота было даже рукой двинуть, не то что колдовать.

– Ты не охай, Маглейн, ты делом займись, – подбодрил её убийца. Магда повела рукой. Ветер, привыкший к ней, прикормленный, послушный как верный пёс, подхватил шатёр, оборвал верёвки, связывающие полотно с опорой. Ведьма хлопнула в ладоши – и ветер сорвал все шатры в лагере. Они хороводом окружили лагерь, легко уворачиваясь от рук ругающихся наёмников.

– Довольно? – спросил Виль. Увар кивнул, не говоря ни слова. – Маглейн, прекрати это.

Легко сказать – «прекрати»! Ветер было проще призвать, чем успокоить. Магда с трудом подняла руки – проклятая слабость! – и повела рукой по голове. Кто-то – не иначе как Виль – постарался, выбирая из её волос мусор, который набился туда в лесу, и заплёл тугую косу. Не то делать было нечего, не то задумал чего. Магда вырвала волосок, другой… разжала пальцы… ветер унёс её подарок, закружился ещё сильнее… бросил шатры на землю и стих. Бросил каждый на его место.

– Видишь? – с гордостью спросил убийца, как будто сделанное было его заслугой. – И это она ещё не старалась. Всё с ней хорошо будет, Увар. Отрядишь кого-нибудь прикрыть Маглейн, если совсем плохо станет… Иргая того же и отрядишь. И всё хорошо будет. Может, вам крепость штурмовать-то не понадобится. Сама двери откроет.

Увар пристально посмотрел на Виля, потом покосился на Магду.

– Темнишь, Паук, – сказал он.

– Темню, – с готовностью согласился убийца. – Иргаю-то скажи, чтобы меня слушался, как до дела дойдёт. Хороший у тебя парнишка, ничего не скажешь, хороший.

Оберст скривился.

– Чуть Бертильду не убил. Почему ты сказал ему, чтобы он её оглушил? Сам, что ли, встретить не мог?

– А тебе кто меньше нужен – Маглейн или этот парнишка? Живой он бы её точно не притащил, если б она его увидеть успела. И я б не притащил. Разговаривать с ней не о чем было. А так – подумаешь, шишка на голове. Заживёт шишка-то. Вот возьмём крепость – и пройдут у нашей Маглейн все хвори да напасти. Если колдун дать дёру не догадается.

– Никуда он не денется, – с ненавистью прошипела ведьма. – Он здесь, рядом… он близко.

– Где он, Маглейн? – быстро спросил Виль.

– Рядом… крепость… тут везде горы… дорога… поворот… и обрыв… нет другого пути на юг…

– Я зна… – начал было Увар, но Виль предостерегающе шикнул.

– Он сидит… сидит во дворе… один… – продолжала ведьма, глядя перед собой враз ослепшими глазами. Её зрение перенеслось туда, в горную крепость, в которой прятался враг, – к нему никто не подходит… Он навёл мор на прежних защитников… и крепость сдалась… а теперь он её охраняет… раскинул мысли словно паук… не подойти… он… он…

Ведьма забилась в судорогах и Виль поспешно вывернул на неё котелок с холодной водой. Видать, приготовился.

– Дальше не вижу, – угрюмо сказала Магда, ладонями оттирая мокрое лицо. – Это неважно. Я должна подойти к нему – и духи всё сделают сами.

– Видал? – кивнул на неё убийца. – Куда вы без неё-то пойдёте?

– Видать-то видал, только ваш колдун наверняка и почище может, – хмуро произнёс Увар. – Вы ж говорите, он её учил.

– Он старый, – хрипло сказала Магда. – Он задолжал духам. Я слишком близко. Он не будет драться с вами, сначала он захочет убить меня.

Оберст поспешно осенил себя священным знаком.

– Болтунья ты, Маглейн, – проворчал Виль. – Теперь твой братец тебя к крепости не подпустит.

Ведьма встрепенулась.

– Я должна быть там!

– Во-во. Ты, Увар, не трясись над ней. Я видел Маглейн в деле. Справится она с этим колдуном, справится. Если не пустишь – она же с ума сойдёт и будет на людей бросаться. Её же скоро связывать по ночам придётся, эту вредную бабу.

– Я подумаю, – сказал оберст и ушёл отдавать приказы своему отряду.

– Дура ты, Маглейн, – глядя ему вслед, буркнул Виль. – Одно слово – ведьма. С вами свяжись, попробуй… умнее-то ничего не придумала, чем шатры срывать? Ставить назад, небось, не станешь.

– А ты не ставь, – отозвалась Магда. – Мы здесь ночевать не будем.

* * *

Когда наёмники уже собирались тронуться в путь, покинув княжий замок, в уже свёрнутый лагерь пришёл посланный из замка и очень вежливо попросил оставить «малышку, которая рассмешила всех на пиру». Племянница князя, мол, ею интересуется. Конечно, никто не собирается разлучать дитя с матерью… поэтому Даку и маленького Сагилла князь тоже приглашает остаться. Кроме них ещё монаха Юлди, которому господин Рехор так благодарен за подаренные фигурки. Князь уверен, им есть что обсудить с монахом. И, конечно, никуда не надо ехать Ферко, ведь он не до конца ещё оправился от недавней раны. И мальчик. Он ведь брат Даки? Мальчик пусть тоже останется. Племянник князя охотно бы с ним побеседовал. Мальчики почти одного возраста и юному Либору интересно познакомиться с сыном далёкого воинственного племени.

Заложники.

Князь выбрал заложников.

И спорить бессмысленно.

Если они не вернутся… если они не возьмут крепость…

Князь также любезно предложил оставить обоз, чтобы наёмники могли двигаться налегке, поэтому им пришлось снимать часть груза с телег и грузить на вьючных лошадей. Сундуки и тюки с остатками взятого в дорогу добра, конечно, тоже оставили, зачем оно на штурме?...   Так что в случае неудачи наёмников князь неплохо поживится.

Врени никто не приглашал остаться, кому она сдалась? Пришлось громоздиться в седло и ехать вместе с отрядом. Если предстоит драка, без цирюльницы не обойтись.

Когда дорога в обход леса изогнулась и впереди показалась стоящая над обрывом крепость, они отступили в сторону и разбили лагерь так, чтобы его было не видать из смотровой башни. Иргай, злой до невозможности от того, что у него забрали жену и детей, поговорил с Медным Пауком и уехал. Вернулся только к ночи с перекинутой через седло ведьмой. Магда была без сознания и выглядела… как ведьма. Растрёпанная, в изодранной одежде, исцарапанная, с окровавленными ногами… ух, и ругался же Увар! А вот Паук не ругался. Лично затащил ведьму в свой шатёр, велел сварить что-нибудь «полезное» и оставить их в покое. Утром, мол, всё скажет.

* * *

Костров никто не жёг, только Врени разрешили развести маленький, для целебного отвара. Ужинали и завтракали вяленым мясом. Увар чего-то ждал. Чего ждал – стало ясно, когда цирюльница осмотрела Магду, перевязала её сбитые ноги, дала выпить укрепляющего питья от усталости и растёрла мышцы разогревающей мазью. Едва она закончила, как Паук притащил оберста в шатёр, выгнал Врени и мужчины принялись о чём-то спорить. Видать, спорили они о Магде, иначе зачем бы ведьма посрывала все шатры в лагере, а потом разбросала их по земле? Сразу после этого представления Увар занялся подготовкой штурма… Это было странно. Даже Врени понятно, что тут только и можно, что стоять у ворот и бессильно ругаться. Эта крепость, как и все прочие, которые они проезжали, закрывала дорогу начисто. Им даже близко подойти не дадут, не то что на стены влезть или таранить ворота. Осадить – нечего и думать. Перекроете вы одну сторону, так с другой и сами не подойдёте, и припасы подвозить не помешаете. Врени пожалела, что рядом нет Даки с её беспечным доверием к мужчинам отряда. Цирюльница за свою жизнь убедилась, что нет такой глупости, которую не сделали бы люди обоего пола, и пока не видела причин разубеждаться.

– Большеногая, останешься с Габором и Карско, – подошёл к ней Увар, – они посторожат вьючных коней. Если что…

Он махнул рукой. Врени кивнула. Не было для них никакого «если что». Если они не возьмут крепость, князь-вампир сожрёт Даку. Увар, может быть, и наплевал бы на женщину, но в обход замка Рехора им домой всё равно не попасть.

– А Магда? – вдруг спохватилась цирюльница. Ведьма так сбила ноги, что ходить толком не могла, да и после удара по голове ещё не оправилась, сама в седло сесть не сможет.

– С нами пойдёт, – отозвался оберст и хмуро взглянул на Врени. Она опустила взгляд. Рехнулся Увар, что ли? – Там по колдовской части будет работа.

Цирюльница снова кивнула. Если так, то понятно. Паук-то всё их колдуном пугал, который в этих краях где-то затаился.

– Делом займись, – буркнул Увар. – Мало ли что после штурма потребуется.

* * *

– Куда ты её тащишь? – спросила Врени Медного Паука, который, спихнув названную сестру с постели, сворачивал их пожитки. – Она ж на ногах не держится.

– Куда надо, Большеухая, – издевательски отозвался убийца. – Ничего, пойти не сможет, ползком доберётся. Тут недалече.

Врени вдруг обратила внимание, что волосы ведьмы, вчера вечером растрёпанные, с утра уже были причёсаны и убраны в косу. Не сама же Магда их причесала. И мусор весь не сама же выбрала.

– Чего смотришь, Большеногая? – хмыкнул Паук.

– Ты, что ли, ей косу заплетал? – не удержалась цирюльница.

– Ну я, – пожал плечами убийца. – Думала, не умею?

Врени расхохоталась.

– Рассказать кому – не поверят.

– А ты не рассказывай – целее будешь, – ласково посоветовал Паук. В его голосе было столько жути, что Врени поспешила ретироваться.

* * *

– Зачем ты это сделал? – тихо спросила Магда. – Я же не Эрна и мне давно не шесть лет.

– Дура ты, Маглейн, – сплюнул убийца. – Свой инструмент в порядке надо держать.

Ведьма с трудом провела по волосам рукой. Пальцы противно дрожали. Ну да… ведьма колдует, распустив косы. Если её остричь, она потеряет свою силу, а ещё… Магда искоса взглянула на названного брата.

Он не знал, какой она проснётся.

Он хотел лишить её преимущества.

Она слабо улыбнулась. Ведь не лень было. До последней травинки вычесал.

– Сама тоже не болтай, – пробурчал Виль.

– Кому я могу такое рассказывать? – устало сказала Магда.

– То-то же. Вставай, Маглейн, я тебя на закорках не потащу. Ножками пойдёшь, ножками.

– Я не дойду, – охнула ведьма, попытавшись опереться на ноги.

– Ай, какая неприятность, Маглейн! Кто бы мог подумать? Ты чем думала, когда босиком два дня гуляла? Я ж тебя без башмаков не видел никогда. Думала, так просто всё будет?

– Я не дойду, Виль, – с отчаянием произнесла Магда, усаживаясь обратно на землю.

– Дойдёшь, – со злостью произнёс убийца. – И не думай…

Он не договорил, подметив приближающегося к ним Увара.

– В седле усидишь, Бертилейн? – ласково спросил оберст. Виль сплюнул и отвернулся.

– Я… – начала ведьма, но у неё перехватило дыхание. Она очень устала и ослабла. – Я постараюсь.

– Рядом поеду, – буркнул убийца. – Авось успею подхватить, если свалишься.

Увар подал сестре руку и помог подняться. Ведьма тяжело оперлась на зятя и с трудом сделала шаг. Ноги горели, будто она шла по углям. Оберст заботливо довёл Магду до лошадей и подсадил в седло смирной каурой кобылы. Седло было дамское, один Заступник знает, где они его взяли в этой дикой стране и как выпросили. Не с собой же везли из самого Тафелона. Виль вскочил на гнедого мерина и подъехал ближе.

– Не падаешь, Маглейн? – спросил он. Ведьма помотала головой. Дурнота постепенно отступала.

Увар возьмёт её к крепости.

Колдун там. Колдун уже близко.

Скоро она сможет освободиться.

– Про Иргая-то не забудь, – сказал убийца Увару. Оберст кивнул.

– Вперёд не соваться, – жёстко сказал он. – Под руку не лезть. Глупостей не делать. Чуть что – уходите. Не до вас будет.

– Всё сделаем как ты скажешь, – заверил Виль. Увар скептически на него посмотрел, но ничего не сказал и ушёл отдавать последние распоряжения.

* * *

Магда ничего не понимала в крепостях и их штурмах. Она выросла в мирное время и никогда не была на войне. Единственный раз… единственный раз, когда она оказалась во взятой крепости… эту крепость взяли предательством. Врагам было достаточно показать защитникам наследницу барона, чтобы их пропустили внутрь. Тогда Магда чуть не погибла, потому что братья-заступники узнали в ней ведьму, проклятую, пособницу Врага. А их орден убивал еретиков и колдунов. Тогда Магда была внутри. Сейчас она снаружи. Она ничего не понимала в происходящем, пока на стену не выбрался вдруг…

– Опа, – приятно удивился Виль. – Гляди-ка, Маглейн, дружок твой показался.

На стене стоял и бранился на церковном языке физантский монах. Его звучный голос далеко разносился вокруг. Наёмники попятились. Им крики монаха казались проклятием.

– Жаль, Юлди у князя остался, – вздохнул убийца. – Что он говорит, может, тебе хоть духи подскажут?

Ведьма послушно потянулась мыслью куда-то за грань… есть грань между днём и ночью, между светом и тьмой, жизнью и смертью, явью и сном… Эта грань была другая, но…

Духи откликнулись сразу. Они уселись рядом с ней на лошадь (та пугливо прядала ушами), обняли ведьму за плечи и…

– Будьте вы прокляты, – безжизненно произнесла Магда. – Еретики, вы попрали законы Заступника, вы осквернили замыслы Создателя, вы псы и падальщики, прислужники Врага, воры и убийцы…

Голос её прервался. Переводить за монахом было противно, в душе всё больше нарастал гнев. Святоша! Как он смеет?! Ведь это он дал ей яд, чтобы она отравила наёмников! Он врал ей насчёт колдуна! Он…

Духи радостно взвыли. Магда не видела ничего, кроме камня, на котором монах стоял, опираясь на зубец крепостной стены. Эти камни ничем не скреплены… достаточно только…

Монах выкрикнул особенно мерзкое ругательство, что-то о том, что во время церковной службы они придаются свальному греху с прокажёнными…

Магда вскинула руки, призывая ветер. Камень. Она никогда не пробовала говорить с камнями, ещё на расстоянии, но…

Кусок стены под монахом посыпался, он попытался ухватиться за зубец, но ветер безжалостно толкнул его в спину. Крепость была не так уж высока… но только падать тоже надо уметь. На расстоянии Магда не могла слышать, но всё же поймала тот звук, с которым хрустнули кости. Духи победно взвыли. Ведьма устало уронила руки и покачнулась в седле.

– Эй, Маглейн, не смей падать! – рассердился Виль и, подъехав ближе, придержал её за талию.

– Сейчас… – прошептала она. – Сейчас…

Сознание ведьмы раздвоилось.

Она сделала это сама.

Оборвала человеческую жизнь.

Днём, у всех на глазах.

Сама. Своими руками. Своим колдовством. Духи оставили её и пировали, раздирая душу монаха на куски. Никогда ему не войти в войско Заступника, которому он молился. Для него всё кончено. А духи…

Они вернулись к ней и обступили ведьму кольцом. Теперь ей подвластно всё. Теперь судьба, которую она выткала, будет её судьбой. Теперь…

Виль что-то говорил, но она не слышала.

Скоро. Совсем скоро. Ещё чуть-чуть…

Духи оглушительно взвыли.

Перед глазами Магды снова было то древнее страшное место и задыхался, тяжело поводя боками, настигнутый зверь. Он так и не успел пересечь реку.