Текст книги "Обман (ЛП)"

Автор книги: Наталия Джастер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 31 страниц)

Острие чего-то острого ткнулось мне между ног. Взглянув вниз, я удостоился зрелища копытного крючка, стратегически нацеленного на мой член. Судя по углу, головка пойдет первой.

Я уважал женщину, способную сделать так, чтобы с виду невинный предмет выглядел смертоносным.

– Куда ты направляешься? – требовательно спросила она. – Кто ты? И обойдемся без этой чуши в духе «это секрет, это загадка».

– Что бы ты там себе ни надумала, забудь. Я не предатель. В моем плотном графике нет времени на измену.

– Ты жонглируешь словами, а значит, ты лжец. Я знаю, на что способен твой язык.

А я знал, что такое возможность, когда слышал ее. Я скользнул вперед, понизил голос и позволил словам пролиться на ее кожу.

– Ну-ну, – хрипло произнес я. – Ты еще даже не начала узнавать, на что способен мой язык.

Тонкая полоска цвета скользнула по ее щекам, алая лента, такая блеклая, что она разворачивалась, как грязный маленький секрет. Ее осанка дрогнула – незначительный сдвиг, который не столь проницательный человек и не заметил бы. Сам же я уловил его так, будто это было мое собственное движение. Это означало, что она почувствовала мои слова между своих бедер, каждый скользкий слог глубоко укоренился в узких стенках ее пизды.

Я смаковал эту драгоценную реакцию, такую пленительную для глаз. К сожалению, внезапный образ раздвинутых бедер Бриар, сжимающих мою голову, и вкус ее оргазма на моем языке, ворвался в мой мозг.

Мой член дернулся, к счастью, она этого не заметила. Я скрипнул зубами, потому что с каких это пор я дразнил женщину или мужчину, теряя при этом над собой контроль?

Бриар изо всех сил пыталась удержать взгляд высоко, ее пульс стучал по горлу. Я мог бы наказать ее за это, за то, что она превращала каждую насмешку в неожиданное искушение, за то, что охотилась за правдой, которая ей не принадлежала, и за то, что постоянно оборачивала мои планы против меня.

И все же страх и сожаление были не теми реакциями, которые я хотел вытянуть из этой королевской особы. Нет, я хотел этого сердцебиения, этой неровной пульсации на ее шее, жаждущей вырваться наружу.

Я хотел этого.

Будь она любого другого ранга, я бы воспользовался этим моментом. Я прижал бы ее к дереву, просунул руку под юбку и погрузил пальцы в раскаленную щель ее киски, пока она не кончила бы, жестко и сладко, мне в плечо. Я фетишизировал о том, как глубоко мне пришлось бы проникнуть, чтобы пронзить ее чувства, вытянуть из нее крики, вырвать из нее стоны.

Тонкие волоски на моих руках встали дыбом в знак протеста. Бриар не была любого другого ранга. Она была нарушением правил, брешью в моем здравомыслии и весьма неудобной проблемой. Она зашла так далеко, что сделало ее угрозой. Последнее, что я мог себе позволить, – это подозрения королевской особы.

Воспользовавшись минутным шоком принцессы, я выхватил копытный крючок из ее пальцев и принялся плести небылицы: – Время от времени у меня бывают проблемы со сном, поэтому я бросаюсь в творческие скитания. Вы, возможно, слышали об этом лесе и его способности помогать с импульсами. Чем большее расстояние я здесь прохожу, тем больше вдохновляюсь, тем лучше потом сплю.

Я вернул ей уникальное орудие убийства.

– Видишь? Мои намерения так же безупречны, как и мой гардероб.

– Как странно, что тебе понадобилась лошадь из нижнего города, когда, я уверена, Корона с радостью снабдила бы тебя одним из собственных скакунов, – начала допрос она. – Как нелепо, что ты воспользовался потайным ходом вместо того, чтобы пройти по подъемному мосту. Уверена, ты мог бы пофлиртовать со стражниками и убедить их выпустить тебя.

Я закатил глаза.

– Я не собираюсь позориться и давать двору повод для сплетен, выставляя напоказ свою бессонницу. Внешний вид имеет значение, сладость. В любом случае, мне можно доверять.

Она подняла свободную ладонь.

– Тогда отдай мне свой клинок.

– Зачем? – спросил я. – Возможно, это шут не может доверять принцессе. – Когда она ничего не ответила, я ухватил ее за подбородок большим и указательным пальцами. – Я жду.

– Взаимно. Если ты хочешь, чтобы я тебе доверяла: Отдай. Мне. Клинок.

– Та-а-ак радикально. – Я прищурился, глядя на нее. – И как долго ты за мной следила?

Бриар вздрогнула.

– С тех пор, как ты покинул свою спальню.

Ах. Мне следовало бы догадаться, что зловещее присутствие в моей комнате – это она, а не списывать это на паранойю. Интересно, сколько углов она успела осмотреть, прежде чем пожалела о своих действиях – и прежде чем содержимое моей комнаты привело ее в смятение.

– Вот как? – Я склонил голову. – И ты увидела что-нибудь, что тебе понравилось?

Она сглотнула, ее уши залились румянцем. Действительно, эта назойливая маленькая королевская особа не только проникла в мою гардеробную, но и заметила мой ассортимент безделушек для удовольствия. Это не было редкостью в любой спальне Весны, хотя я сомневался, что она об этом знала.

С другой стороны, мне нравилось выставлять свои сокровища напоказ. Ее глаза невольно наткнулись бы на повязки, маски, шнуры, палочки с перьями и прочий ассортимент совершенно случайно.

Что же касается моего тайника с лентами, принцесса не смогла бы найти их, если бы только не обнаружила тайник, скрытый внутри изголовья моей кровати. Тут беспокоиться было не о чем.

Когда она не ответила, я покачал головой:

– Ну и ну. Стоило мне выйти на три минуты, как ты умудрилась протиснуться на эксклюзивную территорию.

Вина скользнула по ее лицу.

– Я… я прошу прощения. Мне не следовало навязываться в твое отсутствие.

– Хм. Каяться за вторжение, одновременно подозревая меня в преступлении и приставляя оружие к моему члену? Какая ирония. Ты и вправду из Осени.

– Я всего лишь намеревалась вернуть твою ленту.

– Но этот цвет так идет твоим волосам.

Ее глаза сузились.

– Тебе следовало быть благоразумнее. Разве замки не для этого нужны?

– Детали. Скажем, я был беспечным бунтарем, пусть даже на те несколько минут, что потребовались, чтобы одолжить баночку с глазным пигментом одному из моих товарищей-танцоров. Итак, – я медленно и густо пролил на нее свой вопрос, – что ты думаешь о моей кровати?

Она моргнула, покраснела, сделала все то, чего я от нее хотел.

Это доказывало, что принцесса осмотрела место, где я сплю. Перспектива того, что она стояла у матраса, близко к простыням, где я провожу ночи нагишом, привлекала меня больше, чем следовало. Как и все остальное в ней.

Она взяла себя в руки и ткнула копытным крючком в мои кожаные штаны, угрожая расчленить одно из моих лучших достоинств.

Я крякнул, отклоняя пах от зубцов:

– Ношение клинка не делает меня изменником, Высочество. Оружие нужно лишь для того, чтобы кромсать врагов, встающих на моем пути, а не для снятия шкуры с любопытных принцесс. Хотя я впечатлен тем, что ты вообще заметила нож. В моей комнате было темно.

Над ней какое-то неопознанное животное пробежало по ветке, спровоцировав лавину камней. Моя рука выбросилась вперед, чтобы поймать один из них, а затем я бросил его королевской особе, и она поймала его вытянутой рукой.

Этот момент высветил важные детали, которых она не заметила, а я – да. Во-первых, то, что она отпустила уздечку своей кобылы, позволив лошади свободно бродить рядом с моей. И во-вторых, охотничий капкан – старой модели, судя по его очертаниям – в пяти футах от нас.

Дерьмовое предчувствие закралось мне в душу.

– Я обращаю внимание на вещи, – заявила она. В этот момент принцесса взмахнула рукой, швырнула камень в сторону и решила нашу блядскую судьбу.

Камень с силой ударился об охотничий капкан. Его ржавые петли взвизгнули, и зубья с жутким эхом захлопнулись.

Лошади встали на дыбы. Их испуганные крики пронзили лес, и они галопом умчались в ночь.

– Давай сыграем в игру, – предложил я.

– Даже не начинай, – сказала принцесса, тяжело дыша, пока мы шли вдоль ручья.

– Ты же понимаешь, что мы уже дважды обошли эту местность по кругу.

– Я в курсе.

– Мне скучно, – притворно заныл я, просто чтобы позлить ее.

Эта упрямая женщина заслуживала наказания. Она перехватила мой вечер, лишила меня той единственной любимой вещи, которую я ждал всю неделю – каждую неделю – и из-за нее мы застряли здесь. Более того, то, что мои уши подверглись нападению праведных диалогов, лишь добавило соли на рану. И мои любимые сапоги были в грязи по самые блядские лодыжки.

Два часа спустя мы все еще искали лошадей. Я никогда не брал своего собственного жеребца из придворных конюшен для этих вечерних вылазок. Эти стойла находились под постоянным наблюдением, охранялись ворчливыми ублюдками, которые замечали каждого муравья, ползущего туда и обратно, и я не мог рисковать быть замеченным. Но хотя я и был избавлен от потери своего личного скакуна, мы потеряли пару, выставленную на продажу, что означало убытки для конюшни.

Впрочем, наши шансы вернуть животных были невелики. Я сдался еще час назад, ибо было слишком темно, чтобы идти по их следам. И как бы напуганы ни были лошади, они могли умчаться на три мили, прежде чем галоп высосал бы из них всю энергию.

Нам с принцессой предстоял суровый поход обратно ко двору. Мне понадобятся эти часы, чтобы обдумать, как нам выпутаться из этого с помощью сладких речей. Оправдать то, почему мы похитили простых скакунов и почему были здесь вместе, будет проблематично. Проклятье, я мог бы задушить эту женщину и высечь самого себя.

Мы шли вдоль ручья, полагая, что лошади будут искать воду.

– Побалуй меня, Сладкая Колючка, – сказал я. – Я не приму «нет» в качестве ответа, пока мы не отправимся в обратный путь или не разобьем лагерь. Заметь, я голосую за последнее.

Бриар резко развернулась ко мне, подол ее платья цвета красного дерева хлестнул по грязи:

– Я еще не сдамся.

Вблизи ее лоб блестел от пота. Ее растрепанный вид необъяснимо отличался от того образа, который обычно скрещивал со мной рога. Это зрелище делало ее доступной… притягательной.

Не начинай это снова.

Я оценил решимость женщины. Однако я также жаждал новой отвлекающей забавы, в основном для того, чтобы мое восхищение в сотый раз не переключилось на ее физические данные.

– Объявляем перемирие, – сказал я. – Я задам тебе серию вопросов, а ты развлечешь меня своим собственным допросом. Первый, кто солжет, проигрывает. Мы достаточно хорошо изучили друг друга для этого.

С сомнением она скрестила руки на груди. – Это отвлекающий маневр.

– Ты королевская особа. Я жонглер. Это делает нас привычными к многозадачности.

Со вздохом принцесса побрела сквозь подлесок. Ее бедра покачивались и вытворяли привлекательные вещи с ее юбкой, что, в свою очередь, творило жестокие вещи с моим кровотоком, что раздражало меня до усрачки. Эта королевская особа методично залезала мне под кожу с самого пира, и я не мог позволить себе начать зацикливаться на ней.

Я собрал в кулак всю свою концентрацию. Ее молчание дало мне разрешение начать допрос.

Почему ты ненавидишь Весну? Почему ты не доверяешь этому Сезону? Почему ты никого не подпускаешь к себе? Чего ты боишься?

Кто с тобой это сделал?

– Почему ты дружишь с Элиотом? – спросил я.

Это был наименее бесцеремонный вопрос в моем списке.

Тем не менее, Бриар запнулась.

– Это не твое дело.

– А это жалкий ответ.

– Ты с ним еще не поговорил, – обвинила она через плечо.

– К моему сожалению, да. Я не откладывал это намеренно, но и не спешил разбивать Элиоту сердце. К тому же, мои монархи не давали мне скучать. С момента в саду орхидей у меня не было ни свободной минуты, и это не ответ на мой вопрос. Ты жалка в этой игре.

– Элиот ничего от меня не ждет. Когда мы одни, я могу быть с ним кем угодно. Я могу признаться в чем угодно, и он меня поймет.

– Звучит скорее гипотетически, чем фактически. Ты признаешься во всем?

Она пожала плечами. Ожидание ее продолжения потребовало колоссальных усилий, но я не хотел давить. Больше, чем я готов был признать, я хотел, чтобы она заговорила по собственной воле.

– Я просто знаю, что он не осудит меня, – сказала она. – Мы познакомились, когда нам было по двенадцать, на рынке в нижнем городе. Мои родители… – Принцесса уклонилась от ответа, ее брови подозрительно сошлись на переносице.

Когда я посмотрел ей в глаза, что-то в ее взгляде дрогнуло. Тени от ветвей покрывали кружевом ее бледные черты лица, отметины напоминали шрамы. По общеизвестным данным, Принцессе Осени было двадцать, а ее отец умер восемь лет назад. Она потеряла его здесь, в Весне, находясь при дворе.

Но это не значило, что публика знала всю историю целиком. Парочка посредственных деталей редко когда тянула на это.

– Они были здесь на Мирных Переговорах, – сказала она. – В любом случае, на рынке я наткнулась на группу детей, которые насмехались над Элиотом, потому что он пытался бренчать на лютне для прохожих, но инструмент был слишком велик для его тела. Поэтому я заступилась за него. Я похлопала в ладоши, и это были первые аплодисменты, которые он когда-либо получил.

Ухмылка скользнула по лицу принцессы, заставив ее веснушки прийти в движение.

– Я похвалила его и отчитала детей за то, что они не ценят прекрасную музыку. Я просила Элиота сыграть еще, пока он не собрал толпу, что привлекло внимание короля и королевы. Лютня была слишком большой, но он играл с таким очарованием, что это принесло ему королевское ученичество. Его семья так им гордилась.

Семья Элиота жила в отдаленной деревне. Он писал им каждую неделю.

– Мы провели незабываемое время вместе, изучая товары художников. Было поразительно находиться в компании кого-то, кто видел во мне не наследницу, а просто девочку. Поскольку я была там, торговка позволила нам примерить ее лучшие костюмы, что привело Элиота в неописуемый восторг.

– У другого прилавка мы любовались птичьими клетками. Я купила ему ягодный пирог, а он научил меня брать аккорд. Мы украли кварту медовухи из одной из палаток, но на вкус она оказалась мерзкой.

Когда она рассмеялась, этот звук прокрался в меня, как лоза – шнур, который легко мог пустить корни и прорасти по всему этому забытому богом месту.

Сам того не осознавая, мы отошли от ручья и свернули на восток – в направлении, которого я собирался избегать вместе с ней.

Она остановилась, когда остановился я.

– Когда мой отец умер той ночью…

Я чертовски постарался, чтобы мое лицо оставалось бесстрастным. Он умер в ту же ночь?

– …Элиот нашел меня в руинах несколько часов спустя. Его ученичество должно было начаться на следующий день, и Корона уже предоставила ему комнату в крыле артистов. Я послала ему весточку, и когда он пришел ко мне, я сказала ему, что с этого момента стану новым человеком, а не той, кого он встретил. И Элиот сказал, что это нормально, а потом играл мне песню, пока я не заснула у него на коленях. Я спасла его, а он спас меня.

– В течение следующих восьми лет мы писали друг другу – длинные письма каждый месяц. Я надевала маскировку, пробиралась в нижний город Осени и отправляла их оттуда.

Запах яблок и пергамента исходил от ее волос, проникая в мои легкие. Я придвинулся ближе, но остановился, когда Бриар напряглась в ответ. Я не привык чувствовать себя неполноценным или нежеланным. Хуже того, видение ее, свернувшейся калачиком в руинах – ребенок без отца – сдавило мне горло.

– Что ты имеешь в виду под «новым человеком»? – спросил я, потому что мне это совсем не казалось нормальным. На самом деле, это звучало неправильно во всех смыслах.

– Я принцесса, – отрезала она. – Я не могу позволить себе быть собой.

– В таком случае, ты могла бы проявить фантазию и превратиться в единорога. Все любят единорогов.

– Моя очередь, – объявила она, поворачиваясь ко мне лицом. – Сколько тебе лет?

– Распутный двадцать один сегодня вечером и провокационный двадцать два в перспективе. Что более привлекательно? Выбирай.

– Кто был твоим учителем?

– Считай меня вундеркиндом.

– А как насчет твоей речи? Кто тебя обучал?

Я уклонился и от этого:

– Я сам научился говорить как патриций. Это больше вопросов, чем я получил, Высочество.

– Откуда ты родом?

Я прислонился к дереву:

– Ты уж прости меня, если я останусь загадкой, Сладкая Колючка. Не то чтобы я был из тех, кто вечно мрачен – такие мужчины скучны. Загадочность, как правило, это компенсирует. К тому же, это сексуальнее. Другими словами, моя история в остальном не впечатляет, а я предпочитаю производить впечатление.

Она поморщилась:

– За чужой счет.

Великолепно. Мы снова вернулись к критике моих методов.

Я фыркнул, глядя на ветви с бахромой из листьев:

– Верно, я делаю мишенью фанатиков, высмеиваю лицемеров и словесно уничтожаю нетерпимых мудаков этого двора. Что касается остальных, придворные развлекаются. Я привожу справедливые аргументы и смягчаю удар юмором, и это приносит определенную долю понимания – готовность переоценить определенные взгляды.

– Разве это не благородное достижение? Разве это не те самые принципы, которые ты так глубоко ценишь? Мое ремесло – знать, что люди должны услышать, с чем они могут справиться. – Я посмотрел на нее. – Как я уже говорил, я шут. Я вижу все.

К сожалению, принцесса перестала слушать. Ее лицо побледнело, а глаза расширились, уставившись на точку позади меня.

Она указала пальцем:

– Ты это видишь?

Раздраженный, я развернулся. Когда я это сделал, дикое рычание разорвало тишину леса. Мои суставы заклинило при виде когтей, обнаженных клыков и пары плотоядных желтых глаз.

Ох. Блядь.

10

Поэт

Позвольте мне объяснить, с чем мы столкнулись. Это был линикс. Хищная лесная кошка была родом из Весны, обладала смертоносной грацией пантеры и клыками, порожденными самим адом. У нее был бездонный аппетит и бесподобная ловкость, против которой у моих рефлексов не было ни единого шанса.

Короче говоря, я встретил достойного противника. Я бы воспользовался этой возможностью – встречи с ними были редкостью, – чтобы понаблюдать за движениями нашего хищника, если бы он не планировал растерзать нас на куски.

И так началась жестокая игра…

Кошка сверкнула клыками и зашипела, и этот звук царапнул ночную тишину. Серая шерсть встала дыбом вдоль позвоночника существа, когда оно присело на задние лапы, горя желанием сорваться с невидимых пружин под своими лапами.

Размеренными шагами я заслонил собой принцессу. Мое тело укрыло ее от линикса, пока моя рука легла на рукоять клинка. Я встретился взглядом с животным и понизил голос до шепота:

– Ваше Высочество. Если вы повернете назад, то окажетесь лицом на запад.

Спустя секунду, осознав это указание, Бриар судорожно вдохнула.

– Нет, – прохрипела она. – Ты, должно быть, шутишь.

– В ту же секунду, как я щелкну пальцами, я буду занят развлечением нашего многоуважаемого гостя. Пока это будет происходить, вы обратитесь в бегство. И я имею в виду именно бегство. Идите по той проторенной тропе, по которой мы пришли, а когда найдете охотничий капкан, забирайте на северо-запад, пока не выйдете на узкую дорожку, параллельную главной дороге. Она укроет вас от ночных гуляк и прочих разносортных мудаков, а заодно выведет к дому.

– Поэт, нет.

Хотя следующие несколько минут обещали быть болезненными, я насладился тем, как мое имя дрогнуло на ее губах.

– Не приводи подмогу. Если ты это сделаешь, я буду презирать тебя за это. Поверь, мое презрение будет легендарным.

Она не поймет этого, и она не собиралась подчиняться, но я должен был попытаться. Надеюсь, несмотря на любой урон, который нанесет мне эта киска, я все еще смогу проползти отсюда еще с милю или около того. Я не хотел находиться нигде поблизости от этого места, когда прибудет кавалерия. Оно было слишком близко к тому, что имело для меня наибольшее значение.

Я представил себе маленькую пару глаз, зеленее моих. Довольно скоро эти глаза выглянут в окно и загорятся. Они будут ждать моего появления, не зная, что я не приду.

Мои кулаки сжались. Плечи напряглись.

Линикс заметил нас задолго до того, как мы заметили его. И все же я удерживал взгляд существа.

Обхитри меня, и я обхитрю тебя в ответ.

Ничто из этого не означало, что мне не было страшно. Я оцепенел до мозга костей, но при этом я был раздражен. Мне было ради чего жить, чтобы терпеть это лошадиное дерьмо.

Я склонил голову перед прекрасным кошачьим экземпляром, а затем щелкнул пальцами, чтобы удержать его внимание. Мгновение разлетелось вдребезги, как осколки стекла – внезапно и взрывообразно.

Кошка бросилась на меня с диким рыком, ее когти хлестнули по воздуху. Я нырнул с пути линикса, перекатился по земле и вскочил на ноги, одновременно выхватывая клинок.

Животное снова полетело на меня, словно жидкий серый луч.

Оно ударило. Я пригнулся.

Оно прыгнуло. Я крутнулся.

Оно бросилось в погоню. Я побежал к дереву, уперся ногой в ствол и крутанул сальто назад прямо над головой существа. Кошка все еще скребла когтями кору, когда я приземлился позади нее и воспользовался моментом, нанеся удар клинком и распоров ей заднюю лапу.

Багрянец брызнул из раны и окропил мою одежду. Животное взвыло и развернулось, плашмя ударив лапой по моему запястью. Ее когти не задели мою плоть, но сила удара едва не вырвала мне руку из сустава, и от этого столкновения оружие вылетело из моей хватки. Клинок сверкнул и катапультировался в темноту.

Свист прорезал лес, этот пронзительный звук отвлек кошку. В то же время я развернулся и начал кружить вокруг существа, дезориентируя животное и уклоняясь от серии разъяренных ударов.

Еще один свист. Камешки застучали по черепу линикса, что сопровождалось женским:

– Эй!

Клокочущее от ярости животное развернулось в прыжке и обнажило клыки. Инстинктивно оно ударило лапой по шерстяной юбке цвета красного дерева, но принцесса успела вонзить свой копытный крючок ему в плечо.

Из второй раны хлынула новая порция крови, ручейками стекая по шерсти линикса. Раненая кошка взвыла, попятилась назад и бросилась в чащу. Животное будет жить, но какое-то время ему будет больно.

Со стоном я пошатнулся на месте. Затем мое тело завалилось вперед. Я сгорбился, схватившись за бедра и тяжело дыша.

Дьявольский блядский ад. Я же велел этой принцессе уходить. Ее могли разорвать в клочья.

Подняв голову, я открыл рот, чтобы содрать с женщины шкуру за ее тупость, но ее пронзительные крики заставили меня оцепенеть.

Принцесса лежала, раскинувшись на траве. Ее тело билось в судорогах, лужи красного просачивались сквозь платье и стекали на землю.

Мое сердце екнуло. Я рванул вперед, мои колени с размаху ударились о грязь рядом с ней. Схватив подол ее юбки, я задрал ткань и замер.

Ее обнаженные бедра дрожали. Рана рассекла ее плоть, и из этой борозды сочилась кровь.

– Блядь, – в ужасе выплюнул я. – Бриар.

В одно мгновение выбора у меня не осталось. Рана на ее бедре не была ни маленькой, ни поверхностной. Нам нужна была помощь, и единственным местом, где ее можно было найти, было то самое место, куда я меньше всего хотел ее вести.

Туда, куда я изначально направлялся до того, как начался весь этот хаос.