Текст книги "Обман (ЛП)"
Автор книги: Наталия Джастер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)
Его убитое горем лицо было моей виной. Этот поцелуй был эгоистичным утешением и полной противоположностью тому, что я задумывал. Я размышлял, как ответить, как извиниться, как отказать Элиоту, не сломав его снова.
Камин пылал жаром и светом, но ни то, ни другое не проникало в меня. Я открыл рот как раз в тот момент, когда чей-то кулак забарабанил в дверь.
Этот звук прорезал комнату, резкий счет на три – своевольный, упорный и дразнящий. Какой бы дурак ни отозвался, он был обречен на великие и ужасные свершения.
Лишь один человек мог стучать так. Лишь одна принцесса пришла на ум.
Вечное проклятие. У Судьбы просто потрясающее чувство времени.
Элиот вздрогнул. Яростный звук сорвался с моих губ, когда я скрючился в кресле, обхватил себя за шею сзади и уперся локтями в колени. Сгорбившись, я свирепо уставился в пол, потому что великих и ужасных свершений с меня было уже предостаточно.
Каждый удар в дверь поднимал на поверхность нежеланные воспоминания о ней. С каждым ударом я видел лицо принцессы, когда она смотрела, как я покидаю колокольню, как я стою на коленях в подчинении монархам и извиняюсь за то, о чем ни капли не жалел.
Принцесса могла стучать хоть до тех пор, пока ее прелестные пальчики не отвалятся. На самом деле она не хотела бы, чтобы я ее впустил. Уж точно не в том случае, если бы знала, что я не один.
Краем глаза я заметил, как Элиот провел рукой по волосам, словно пытаясь их пригладить. Он повернулся в кресле, чтобы посмотреть на дверь, затем развернулся обратно. – Кто-то зовет тебя. Звучит так, будто это срочно.
– Игнорируй ее, – пробормотал я, выжигая взглядом дыру в ковре.
Если менестреля и удивило то, что я знал, кто там, я этого не почувствовал. Впрочем, он был прав. Стук ее кулака действительно звучал срочно.
Я поднял голову, прислушиваясь, как стук теряет контроль и переходит в отчаяние. Нет, не срочность привела ее сюда. Трагедия. Как бы сильно я ни хотел, чтобы неугомонная королевская особа ушла, ее что-то терзало.
Я был ей нужен.
Спустя секунду я уже распахивал дверь и смотрел на Бриар сверху вниз. Под нижними ресницами залегли голубые тени, заплетенный пучок частично растрепался, а грудь тяжело вздымалась, словно она бежала. Свирепый блеск в ее глазах в сочетании с румянцем, поднимающимся по шее, и жадными глотками воздуха, срывающимися с губ, на мгновение лишили меня дара речи. Адское пламя, в гневе она выглядела восхитительно, не говоря уже о том, что была явно готова кого-то убить.
Бриар протиснулась мимо меня и влетела в комнату, не замечая Элиота. Я открыл рот, чтобы предупредить ее.
– Ваше Высочество…
– Где ты был?! – она резко обернулась ко мне. – Я думала, ты на холме.
– Я ушел. Ваше Высочество…
– Поэт. – Бриар протянула руку, ее ладонь взяла опасный курс к моей груди, или, вернее, к той бьющейся помехе внутри нее. Если ее рука опустится туда, она проникнет сквозь кожу и найдет то, что ищет. И тогда она узнает, что это принадлежит ей.
Я очнулся от манящего, адского видения этой женщины и отшатнулся с полным ненависти выражением лица. От чего она вздрогнула, отступая с выражением боли.
Дело было не в том, что я забыл о присутствии менестреля. Просто ее присутствие было подавляющим.
– Ну, ну, – сыронизировал я, элегантно прислонившись к дверному косяку. – Немного опрометчиво с вашей стороны приходить сюда до захода солнца. Люди могут увидеть и подумать, что вас здесь действительно кто-то ждет.
Бриар поморщилась, но пропустила это мимо ушей.
– Поэт…
– Я знаю свое имя, милая. Тебе не обязательно его повторять.
– Поэт, послушай…
– Честно говоря, – усмехнулся я, потому что к черту этот маскарад, – в прошлый раз, когда я слушал твои нотации, это ничем хорошим не закончилось. Просто скажи, что случилось, и покончим с этим. Свечи тают, время идет…
Она схватила меня за лицо.
– Твой сын у них.
32
Поэт
Каждый звук в комнате растворился. Остался только её прерывистый голос.
О, я не ослышался. На самом деле, я слышал эти слова бесчисленное количество раз и в бесчисленных вариациях – в ночных кошмарах и из уст множества людей. От Джинни, от матери Нику, от мертвого Придворного Шута, чье место я занял, от рожденных душ в карнавальных труппах и от обезумевших пленников, запертых в клетках.
Страх был той эмоцией, которую я познал острее всего. Он стал извращенным вторым языком с того самого момента, как я впервые увидел своего сына.
Я наклонил голову. В моем сознании этот страх исходил от кого угодно, только не от принцессы. Одно дело – услышать слова, но мне потребовалось несколько ударов сердца, чтобы понять Бриар. Когда до меня дошло, я вцепился в ручку двери у себя за спиной и медленно её закрыл.
Затем я оскалился.
– Мне не смешно, Принцесса.
Бриар покачала головой, в её глазах блестели слезы.
– Это не шутка.
Нет. Тише. Не вой.
Эта женщина не стала бы мне лгать. Она ранила меня слишком часто и слишком метко, чтобы быть способной на притворство. Я не мог взять в толк, почему обвинил её в жестокой шутке.
Нет. Тише. Помни, что нужно быть тише.
Это была не шутка. Будь она проклята, это была не шутка. Я понял это по тому, как её ладони обхватили мое лицо, удерживая меня, чтобы я не рассыпался на части.
Твой сын у них.
У Короны. Они поймали моего сына. Он у них.
– Нику, – прошипел я.
Она кивнула.
– Прости, Поэт. Мне так жаль.
Мои дрожащие руки накрыли её ладони. Всю ту мерзость, что проходила сквозь меня, она пыталась впитать в себя, потому что меня вот-вот должно было вывернуть наизнанку.
Мой сын был здесь. При этом дворе, вдали от своей постели. Принцесса узнала об этом раньше, чем я успел, но я должен был почувствовать это сразу же. Если Нику грозила опасность, мои инстинкты должны были мне об этом просигнализировать.
Он был здесь. А я и не подозревал.
Крик скрутился узлом в животе, затем подскочил к горлу, готовый вырваться из меня шрапнелью. Назревающий шум насторожил принцессу, заставив её прошептать: – Тише.
Крик забился на языке. Я сглотнул, загоняя его обратно.
– У тебя есть сын?
Изумленный голос заставил Бриар вздрогнуть. Она отшатнулась, и её взгляд упал на Элиота. Ошеломленный менестрель поднялся со своего места, его голова металась между мной и принцессой.
Бриар изумленно уставилась на него, затем на сцену перед ней – тусклый свет свечей, пылающий камин, придвинутые друг к другу кресла, – а потом снова на меня. В её глазах мелькнула еще одна вспышка боли, ведь когда-то я говорил ей, что никогда никого не приводил в эту комнату. Никого, кроме неё.
Простите этого шута, который не удосужился объясниться. Не в этот проклятый момент.
Она быстро взяла себя в руки.
– Элиот. Прости, я не знала, что ты здесь.
– Но у тебя не может быть сына, – настаивал менестрель. – Ты же Поэт.
Поэт, Придворный Шут Весны. Порочный артист и красноречивый советник. Любовник любовников.
Любимец Короны. Дворцовая шлюха.
У него не могло быть ребенка.
Виноватый взгляд принцессы метнулся ко мне, но было слишком поздно. Вопросы уже бурлили в голове Элиота.
Как у кого-то вроде меня может быть сын? Почему его «забрали»?
Подойдя к туалетному столику, я оперся руками о столешницу и наклонился вперед. Принцесса расценила мое молчание как разрешение раскрыть мой секрет. Нам оставалось лишь надеяться, что привязанность Элиота обеспечит некую долю доверия и что мой отказ не озлобил его.
За моей спиной их голоса слились в гул. Я свирепо посмотрел на них в отражении зеркала.
– Где он?
Бриар и Элиот повернулись ко мне. Она сказала:
– Его посадили в камеру.
– Ты его видела? Они ему навредили?
– Он невредим, но…
Тыльной стороной руки я смахнул флаконы и баночки с красками. Они слетели с туалетного столика и с грохотом разбились о пол, усыпав камни осколками стекла и залив их цветом. Пронзительный звук расколол комнату пополам.
Менестрель отшатнулся. Принцесса поспешила в мою сторону.
– Не надо, – остановил я её. – Продолжай.
Бриар рассказала о Джинни и лентах. Та алая лента, которую я подарил ей и которую она привязала к кусту, когда следила за мной, привлекла внимание Нику. Он увидел карнавал, затем крепость и толпу людей.
Я сам научил его следовать за этими лентами. И из-за этого мой сын спал в подземелье, пока я находился на несколько этажей выше.
– Мы возвращались по той же тропе, – процедил я сквозь зубы. – Тебе следовало забрать ленту.
– У меня были завязаны глаза, – напомнила она. – Я была слишком отвлечена этим, чтобы держать в голове какую-то ленту, но ты прав. Мне следовало быть осмотрительнее.
И не только ей. Если бы только у неё не были завязаны глаза. Если бы только хоть один из нас вспомнил об этом на обратном пути.
Принцесса сообщила мне об охраннике на верху лестницы и о том, кто дежурил внизу, среди камер подземелья. Меня так и подмывало броситься к окну, или обратно к креслу, или еще хрен знает куда. Ни один угол этой комнаты не казался мне подходящим. Я мерил шагами устроенный мной разгром: мои сапоги оставляли золотые следы, размазывали красные пятна и покрывали все вокруг черным цветом.
Если хоть кто-то тронет моего сына, я уничтожу их. Если кто-то хоть криво посмотрит на Нику, они будут мертвы, как только я до них доберусь.
Мои пальцы чесались от желания схватить оружие, метнуть сотню клинков, поразить свои цели. Я не промахнусь, я никогда не промахиваюсь.
– Может, тебе стоит поговорить с Короной? – предложил Элиот. – Они дорожат тобой. Если ты им расскажешь, они могут пойти на уступки.
– Нет, – запротестовала Бриар. – Поэт скрывал это целый год. Даже если это не оскорбит Базила и Фатиму, они не станут делать публичных исключений, и это не изменит закон. Нику в любом случае будет принадлежать им. – Она повернулась ко мне. – Поэт, не рискуй так.
– Что тогда? – потребовал ответа Элиот.
Я резко повернулся к нему, вглядываясь в его лицо в поисках хоть капли фальши. Он смотрел на меня, растерянный и уязвленный. Я не пытался скрыть свой скептицизм: я не был тем, кем он меня считал, и я не доверял ему так, как доверял Бриар. Будь он похож на тысячу других людей в этом дворце, я бы ожидал враждебности или отвращения.
Но он был не таким. Вместо этого Элиот стойко выдержал мой свирепый взгляд, пока я не оттаял.
– Мне нужно твое доверие.
– Сезоны, Поэт, – пробормотал он. – Тебе даже не нужно просить.
Просьба была бы лишь малой частью. Я бы опустился на колени и умолял. Я бы без колебаний встал на колени перед палачом, если бы до этого дошло.
Бриар сжала мое плечо.
– Мы вытащим Нику оттуда.
– Постойте. – Элиот повернулся к ней. – Что мы сделаем?
– Это наш единственный выбор.
– Черт возьми, ты же член королевской семьи. Используй свой авторитет и придумай что-нибудь. Скажи, что мальчик из Осени.
– Я так и сделала, чтобы увидеться с ним, но с моей матерью это не пройдет. Она поймет, что он не собственность Осени. Она поймет, что он из Весны.
Способы отличить жителя Осени от жителя Весны сводились к отсутствию документов и глубокому знанию культуры. Хотя это и не было официально, некоторые явные черты характера тоже подтверждали происхождение.
Мое сердце кричало и бесновалось. И все же новая поправка о торговле предлагала еще один вариант.
– Тогда договорись о нем, – прошептал я.
Принцесса побледнела.
– Ты же не серьезно.
– Я Поэт. Ты поймешь, когда я не серьезен. Ну, если только я не умничаю и не строю из себя всезнайку, что бывает в большинстве случаев, но не всегда.
– Осень – это та же клетка.
– Это меньшее из двух зол. Это более просторная клетка, и под твоим правлением.
– Под правлением моей матери.
– Она терпимая женщина из страны с мягким климатом, а ты её дочь.
– Ты не можешь! – воскликнула она. – Ты не можешь отпустить его, как это сделала его мать. Ты не можешь так поступить!
– При побеге в него может попасть стрела, предназначавшаяся мне, – выплюнул я. – Или, если у нас ничего не выйдет, его могут наказать еще суровее. Переговоры – это безопаснее.
– Лишь на время, потому что, если ты сделаешь это, он вырастет с мыслью, что за него не стоило бороться. Это может его сломать. Ты нужен ему!
– Рыцари – опытные стрелки, – заметил Элиот. – Если они будут целиться в тебя, они попадут в тебя, и ни в кого другого. И Весна не станет винить твоего сына в попытке побега. Он еще ребенок. Они не заподозрят, что ему хватило бы ума как-то в этом участвовать, и это будет правдой.
Приглушенные голоса просочились сквозь щель под дверью. Один из них произнес слово «простак».
Мы метнулись к входу, приоткрыли дверь и прислушались к бормотанию группы слуг.
– Говорят, Сезоны теперь могут ими торговать.
– Ты уверен, что того малыша, которого поймали сегодня, не оставит Весна? Корона любит глупеньких.
– Я только что с холма, где все готовят к Ночи Жаворонка. Сам подслушал монархов, да-да. Лето поменялось с Весной – двое их старших простаков на одного мальца. Говорят, из маленьких ручек выходят хорошие плетельщики сетей. Его увезут уже сегодня ночью.
Мои пальцы скрючились. Ногти вонзились в дерево.
Риз. Этот жалкий хуесос времени зря не терял и уже предъявил права на моего сына. А позже, когда Король Лета обнаружит, что у Нику не хватает координации, чтобы завязать нечто большее, чем простой бантик из ленты – да и то лишь с чьей-то помощью, – Риз выместит свое раздражение на моем ребенке.
И тогда меня будут судить за убийство.
Рука Бриар накрыла мою.
– У меня есть план.
С убийственной точностью я резко развернулся и направился к шкафу, где хранил свои кинжалы.
– У меня тоже.
33
Поэт
Я накинул на плечи плащ цвета дыма с капюшоном. Бриар переоделась в темную мантию, платье цвета воронова крыла и черные бархатные перчатки, которые сочетались с мягкими сапожками на ее ногах. Вкупе с этими огненными волосами, которые пылали так, словно кто-то поднес к ним спичку, этот наряд делал ее похожей на сирену, недавно отбившуюся от своего ковена.
Проскользнуть мимо каждого придурка в резиденции, оставшись неузнанными, оставляло мало простора для воображения. Нам придется либо отвлекать, либо обездвиживать, либо пускать кровь.
Укрывшись за стеной, мы выглянули из-за угла и оценили наше первое препятствие. В ротонде, где сходилось несколько проходов, взад-вперед прохаживался стражник, его шаги эхом отдавались в помещении. Шрам от лезвия пересекал его рот, глаза были цвета кофе, а волосы до плеч – редкого сланцево-серого оттенка.
За всю свою жизнь я видел лишь дюжину жителей с локонами примечательных цветов, включая Каденс и Вейл. Хотя поговаривали, что Принц Зимы обладал еще более редким цветом – глубоким, доминирующим синим, – который ниспадал длинной гривой.
Я оглядел массивную фигуру стражника в поисках чего-то, что стоило бы у него отобрать. На шее у него болтался медальон на легко перекусываемом ремешке. Простой материал ремешка наводил на мысль, что медальон представляет личную ценность.
Я молча подал знак Бриар. Затем тихо щелкнул пальцами дрессированному зверьку, сидевшему у наших ног. Тамбл рванул вперед, подбежал к стражнику и вскарабкался по нему.
– Какого хрена, – пробормотал мужчина.
Хорек схватил цепочку зубами и откусил. Ремешок порвался, и медальон упал на землю, со звоном покатившись по камням. Наш напарник подхватил вещицу в пасть и юркнул в коридор.
Стражник бросился за ним.
– Ах ты, паршивый мелкий гаденыш!
Он двигался быстро, но Тамбл был быстрее. Зверек огибал колонны, проскальзывал между перилами и скрылся в лабиринте коридоров, который выведет стражника к ближайшей башне.
Бриар рассказала, что хорек пришел с Джинни, но остался в покоях принцессы. Тогда-то мне и пришла в голову идея. Несмотря на незнание планировки, проворный маленький напарник мог прошмыгнуть по нишам этого замка незамеченным, как он это делал в лесу. Я оставил для него след из крошек, чтобы позже он сообразил, куда идти и как найти покои Бриар.
Зная выносливость зверька, отвлекающий маневр даст нам десять минут. Больше, если ему удастся добраться до выступа башни и сбросить медальон вниз, где тот утонет в кишащем нечистотами рве.
Я пошел вперед к лестнице. Уверенные шаги Бриар следовали за мной, ее тень без колебаний преследовала мою. Мои губы изогнулись, несмотря на все, что произошло. Ранее она в одиночку бросила вызов подземелью, одержимая желанием дать моему сыну еду и свой плащ, чтобы согреть. Она утешила его и дала снотворное, избавив от необходимости терпеть эту выгребную яму в сознании ни минуты дольше. Она откровенно пренебрегла тем, что мог бы сделать двор, если бы они узнали.
У входа на лестницу я остановился слишком резко для принцессы. Она врезалась в меня, и я потянулся назад, схватив Бриар за бедро, чтобы удержать ее от падения. Ее лоб уткнулся мне между лопаток, а прерывистое дыхание просочилось сквозь мою одежду.
В полумраке мы выделили момент, чтобы вытерпеть друг друга.
Если со мной что-то случится…
Если с тобой что-то случится…
Алая кровь зальет полы. Сердца будут вырваны из груди. Мои кинжалы искалечат и пригвоздят тела к стене для тренировки меткости.
И это при условии, что я проявлю милосердие.
Никто не спасется от меня, если тронет ее.
Что касается моего сына, возмездие не будет знать границ. Я разорву в клочья и сдеру плоть с каждой души, которая встанет у меня на пути. Трупы будут устилать коридоры, как сбитые на дороге животные. Более того, этот двор будет стерт в порошок, вырван с корнем, а все, кто переживет мой гнев, будут заживо погребены под его обломками.
Выдохи Бриар охладили мой пыл, успокаивая жуткие видения. Одно сжатие ее бедра, и я отпустил.
Принцесса стояла на страже, пока я спускался в настоящую задницу замка. Факелы кровоточили оранжевым по мощеному полу, когти света царапали последние ступени.
Я вошел в нишу. Там я встретил второе препятствие – человека-медведя с густыми зарослями бороды, свисающими с челюсти. В то время как я был высоким и атлетичным, этот бегемот мог бы затмить дуб.
Увидев меня, стражник поднялся со скамьи. Даже когда он хмурился в мою сторону, его внушительное тело напряглось, словно желая произвести хорошее впечатление. Я уловил его проблеск интереса, как его зрачки расширились, скользя по моей фигуре.
– Добрый вечер, солдат, – промурлыкал я.
Мужчина облизал губы и преклонил колено.
– Что привело вас сюда, Придворный Ш…
– У меня есть желание.
– Тогда изложите свое дело.
– Мое дело – капитуляция. Мое дело – ты.
Ошарашенный, стражник захлопал ресницами.
– Прошу прощения?
Я ухмыльнулся и двинулся к нему, мой взгляд скользнул по его крепкой фигуре с необузданной похотью.
– Ты знаешь о моих разнообразных вкусах. Я слышал, как стражники говорят об этом. Должно быть, это тяжело – задаваться вопросом, но так и не узнавать, торчать здесь в одиночестве, нуждаясь в компании. Так сильно нуждаясь.
Человек-медведь сжал свою алебарду, но у его дергающегося члена были другие планы. Получив приглашение, он с радостью всадил бы его мне в задницу, если бы я ему позволил.
Я окинул его эрегированный отросток откровенным оценивающим взглядом и изогнул бровь.
– Прости, что осмеливаюсь говорить это, но твой член великолепен.
– Я бы попросил вас оставаться на месте, – предупредил он. – Общение во время дежурства – это…
– Путь Весны, – подсказал я, останавливаясь в дюймах от него. – Знаешь, сколько раз я представлял, как крепкий мужчина берет меня в плен? Я больше не могу сдерживаться. – Мои пальцы, словно пауки, поползли вверх по кирасе, покрывающей его грудь. – Разве я не привлекаю тебя? Потому что ты привлекаешь меня, милый. Ты не представляешь, как волосатый мужчина насилует меня в мечтах.
Его глаза метнулись к моему рту.
– У меня есть работа.
Я наклонился и прошептал:
– Кто узнает?
Капитуляция, несомненно. Озабоченный ублюдок тут же передумал. С довольным рыком этот мерзавец бросил алебарду. Он схватил меня, развернул и прижал к стене.
Я издал фальшивый стон, на что он блеснул резцами.
– Тебе нравится играть в пленника, а?
Воистину. Увы для него, к этому времени уже должно было быть известно: мне больше нравилось играть роль похитителя.
Его лапы потянулись к завязкам моих кожаных штанов.
– А, а, а. – Я достал из-под плаща закупоренный бурдюк и провел кончиком по его рту. – Давай сделаем это интереснее.
Добросовестно я наклонил бурдюк и отпил, позволив части вина стечь по подбородку для эффекта. Мужчина наблюдал за мной затуманенным взглядом. Из прошлого опыта этот ход привлекал многих мужчин, которые наслаждались возможностью слизать алкоголь, смачивающий мои губы.
Стражник принял бурдюк и жадно приложился к нему. Я одарил его хитрой улыбкой с закрытым ртом, сдерживая свой гнев, пока он опускался на колени и сосредотачивался на моем члене – прежде чем скосить глаза и повалиться на бок на камни. Моя ухмылка сползла и превратилась в оскал. Я выплюнул вино, отравленное тем же снотворным, которое принцесса использовала на Нику. Когда я нашел его, Придворный Лекарь размышлял и бормотал что-то о потенциально массовой бессоннице.
Судя по вони от медовухи, стражник уже давно превысил свой порог. Хочется верить, он решит, что вздремнул на посту – такое с ним не впервые – и ему привиделся я, пока какой-то лазутчик пробирался в темницу. Если же нет, я пущу в ход все свое красноречие, чтобы убедить его, что меня здесь не было.
Кончики пальцев покалывало. К счастью для этого придурка, я не стал просто подкрадываться сзади, фиксировать его череп и ломать шею одним резким движением. Даже сейчас такая перспектива меня прельщала. Однако выбраться отсюда невредимым и не оставив следов – значило уберечь Бриар от смертного приговора.
Тем не менее, кинжалы дожидались в ножнах под одеждой. Если понадобится, я буду действовать быстро и бесшумно.
Из-за угла доносился гогот и уханье голосов, цепи скрежетали по полу в такт шагам их обладателей. Узники не могли видеть, что произошло, но уловили отголоски суматохи. Именно по этой причине я понизил голос и не дал стражнику шанса узнать меня на таком расстоянии.
Я сорвал ключи с пряжки охранника и перешагнул через его обмякшее тело. Я направился к ряду камер; темнота скрывала меня от глаз других обитателей. Они казались слишком поглощенными то ли безумием, то ли отчаянием, чтобы вообще пытаться что-то разглядеть.
В одной из камер на полу лежал сверток. Выругавшись, я начал поочередно вставлять ключи в замок. Как назло, подошел только последний.
Распахнув дверь, я влетел внутрь, опустился рядом с Нику и стал жадно вглядываться в его спящее лицо и сжатые кулачки. Моя рука скользнула по его спутанным волосам. – Я здесь, любовь моя. Папа здесь, чтобы забрать тебя домой.
– Мммффф, – пробормотал он.
Плащ Бриар укутывал его. Я плотнее завернул его в ткань, подхватил на руки и устроил так, чтобы его голова покоилась у меня на плече. Мои ноздри втянули запах пудры и солнечного света.
Теперь ты со мной.
Держа сына, я обернулся и увидел силуэт принцессы, выглядывающей из ниши. Должно быть, из-за того, что я задержался, она пришла проверить, не нужна ли мне помощь. Из этого угла она была скрыта от всех, кроме меня.
Я залюбовался ею: небольшого роста, но крепкого сложения, она была истинной королевской особой, и даже больше. Гораздо больше.
Даже в стихах я бы не смог воспеть более отважного человека. Бриар ничего не смыслила в битвах и не имела для этого физической подготовки. Эта страна осудит ее за помощь мне, за веру в то, во что большинство не верит.
Но она была здесь.
Она опустилась на колени и принялась шарить по одежде стражника в поисках оружия. К сожалению, при нем была только алебарда, слишком длинная и тяжелая, чтобы Бриар могла с ней управиться.
Я подошел к ней. Удерживая Нику одной рукой, я выхватил кинжал, закрепленный у меня на спине, и вложил оружие в ее руку. Я сомкнул ее пальцы на рукояти, показывая, как нужно держать. Если мы переживем это, позже я научу ее, как пронзать врага. А пока что мне нужно было защищать двух дорогих мне людей, и этот кинжал послужит подстраховкой на случай, если я не успею первым разорвать наших противников пополам.
Бриар смотрела на меня. Вздернув подбородок, она приняла ножны, которые я ей протянул, и закрепила обе вещи на поясе своей юбки.
Мы затянули капюшоны, чтобы порыв ветра не сорвал их и не выдал нас.
Пока мы неслись вверх по лестнице, выбираясь из мрака, Бриар предположила:
– Они поднимут тревогу, как только стражник очнется, или когда вернется второй надзиратель.
– Из-за рожденного ребенка? – возразил я, осматривая смежный проход, затянутый паутиной. – Для них Нику не представляет такой ценности, чтобы поднимать на уши цитадель и нижний город.
Проверив коридор, мы проскользнули по проходу, затем спустились в другую шахту, ведущую к туннелю, по которому я часто ходил навещать Джинни и Нику. Сотней шагов позже приглушенный удар гонга сотряс воздух.
Мы остановились. Наши взгляды метнулись к потолку, прикованные к звону колокольни. Принцесса одарила меня взглядом «я же говорила».
Дерьмо. Ну, я же не могу быть прав каждый раз.
Мы побежали. Мои ноги набирали скорость, подошвы стучали по камням и гравию. Голова Нику билась о мое плечо, поэтому я придерживал ее рукой, стараясь удержать в равновесии и молясь, чтобы он не проснулся.
На развилке мы свернули на восток, но замерли как вкопанные: из пересекающегося коридора донеслись перекрывающие друг друга крики и замелькали факелы. С шипением я развернулся и побежал обратно, ведя Бриар по другому маршруту, изгибающемуся на запад, который выведет нас к кузнице стекольщика за пределами цитадели. Оттуда нам придется бежать через нижний город, мимо павильона «Стрекоза», самого популярного борделя Весны, чтобы добраться до общественных конюшен.
Мы снова остановились. Еще больше огней и криков раздавалось впереди. Обернувшись, я увидел фигуры, наступающие и сзади.
– Блядь, – процедил я, чувствуя, как меня пронзает ледяной ужас.
Шум разбудил моего сына.
– Папа?
Моя ладонь зажала ему рот. Мои обезумевшие глаза заметались по сторонам. Ниша, встроенная в стену коридора, стала бы нашим спасением. Но к тому времени, как я ее нашел, они уже окружили нас – четверо солдат в доспехах, направив кольцо копий и мечей в нашу сторону, на меня и Нику.
Бриар исчезла.
Я закружился на месте, ища ее глазами, охваченный паникой, что ее схватили. Эта мысль обожгла мне костяшки пальцев, ярость слилась со страхом. Если они добрались до нее, мне придется проломить кулаком их кирасы и вырвать их жизненно важные органы.
Я прижал к себе Нику, чья голова вертелась из стороны в сторону, пока он осматривался. Это внимание привело бы его в восторг, если бы доспехи и усатые лица стражников не напоминали того ублюдка в подземелье. Этого было достаточно, чтобы вызвать чувства, обратные радости. Он впился в меня дрожащими пальчиками, зарываясь глубже и издавая тихие, полные ужаса звуки.
Мужчины презрительно ухмыльнулись. Мне, призраку в плаще, который заставил дрожать стены этого замка.
Узлы, скрепляющие мой капюшон, скроют мое лицо, как бы я ни двигался. А уж двигаться я буду.
Но если я заговорю, они поймут, кто я такой. У славы определенно есть свои недостатки.
– Славную ты устроил погоню, парень, – признал один из стражников, сбросив свой факел в настенный кронштейн. – Но теперь пора сдаваться.
Мои ноздри раздулись. Я крепче обнял сына и медленно покачал головой.
– Именем Короны, отдай нам недоумка!
Если хочешь получить то, что принадлежит мне, сначала тебе придется меня убить. Это в том случае, если к тому времени я не вырву твое сердце. А если ты все же заберешь его, мой призрак разорвет этот мир пополам, чтобы вернуть его. Разве ты этого не знаешь, милый?
Во время тренировок шут учился постоянно контролировать свой реквизит. В правом сапоге был спрятан сюрприз, в ножнах на бедре – еще один. Но против доспехов уязвимых зон было немного. Следовательно, придется проявить изобретательность.
Какое оружие использовать первым? И как одолеть четверых ублюдков, имея лишь два средства защиты? И как сделать это, держа на руках сына? И чтобы он не видел, как его отец, скорее всего, совершит убийство?
– Мы сейчас поиграем, – прошептал я Нику. – Как тогда, когда я кружу тебя дома. Ты готов?
– Ага, – пискнул он.
– Хорошо. Закрой глаза.
Он уткнулся лицом мне в грудь и сжал меня изо всех сил.
Склонив голову, я устроил своим мишеням представление одной рукой.
Резко развернувшись так, чтобы спиной закрыть Нику, я выхватил клинок с бедра. Взмахнув рукой назад, я метнул оружие в первого стражника. Фонтан крови брызнул сбоку его лица, лезвие отсекло ему ухо. Алые капли окропили камни. С воем мужчина выронил меч, врезался в стену и рухнул на землю, катаясь и стеная.
Следующий бросился в атаку. Низкий разворот с уклонением от его копья, которое я перехватил, завершив оборот. Мои пальцы закрутили копье мельницей, которая обрушилась на висок стражника, вывихнув ему челюсть и вырубив его.
Третий противник застал меня врасплох. Меч мужчины описал широкую дугу, поймал мое копье и отшвырнул его в сторону. Прижав к себе Нику, я перекатился и выхватил второй кинжал из сапога, а затем полоснул мужчину под коленом, обрызгав кровью его ноги. Он взревел, но это его не остановило.
Его остановил камень. Он врезался ему прямо в лицо, и из переносицы брызнула алая кровь. С ревом ошеломленный мужчина схватился за рану как раз в тот момент, когда еще один тяжелый камень ударил его в затылок. Его глаза закатились, и он рухнул на пол.
Четвертый стражник понесся на меня с львиным рыком, размахивая сразу двумя мечами. Озадаченный тем, откуда взялся камень, я вскочил на ноги, пока он наступал. А затем инстинктивно бросил второй кинжал и ударил мужчину в лицо. Мои костяшки впечатались в него, и при ударе хрустнула кость. Его мечи со звоном упали рядом, а сам он замер без движения.
Тяжело дыша и поглаживая по спине перепуганного сына, я обнаружил принцессу, прижавшуюся к нише в туннеле, с еще одним камнем, наготове зажатым в руке.
Метательница камней, и впрямь. Она как-то забыла упомянуть, что у нее такая хорошая меткость.
В оцепенении Бриар переводила взгляд со своего импровизированного оружия на мужчину, которого она лишила сознания. Или, вернее, лишила сознания, если он вообще переживет этот удар.
Должно быть, она уже додумалась до этого сама. Ее лицо исказилось, страх высосал все краски с ее щек.
– Я… – прошептала она. – Я…?
– Бриар, – выдохнул я. – Посмотри на меня.
– Я не успела вовремя забрать у тебя Нику, – затараторила она. – Я подумала, если у меня будет шанс отвлечь их, или сделать хоть что-то. Я не умею метать ножи, и… – Она подняла запасной камень. – Это все, что я смогла найти. – Но ее рука так сильно дрожала, что камень выскользнул из пальцев и ударился о землю. – Сезоны, я…?
