Текст книги "Обман (ЛП)"

Автор книги: Наталия Джастер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)

Ее дыхание замерло, когда она обхватила твердый ствол, чувствуя его пульсирующий жар и то, как он увеличивается под ее прикосновением.

– Я не думаю, что ты поместишься.

Мои губы изогнулись у ее уха.

– По долгу службы я гибок. А ты по своей природе трудолюбива. Мы заставим нас поместиться.

– Поэт.

– Я так хотел тебя. Отчаянно хотел. Во мне скопилось столько желания, что оно высечено на мне, – прохрипел я. – Если ты хочешь этого так же сильно, ничто нас не остановит. Я буду входить в тебя так медленно, что ты почувствуешь каждый дюйм моей твердой длины – и каждый дюйм своей скользкой глубины. Я буду двигаться в тебе до тех пор, пока это не станет всем, что ты знаешь, пока ты не сможешь думать ни о чем, кроме моего члена и твоей киски, слитых воедино. – Мои зубы слегка оцарапали ее кожу. – Чем тише ты будешь стонать, тем глубже я буду тебя трахать.

Бриар вонзила зубы в губу, подавляя восхитительный стон.

Я переключился на другое ухо.

– Чего бы мне это ни стоило, ты не покинешь это место без крика. Потому что, видишь ли, мои стандарты твоего удовольствия весьма высоки. Мне недостаточно просто подарить тебе блаженство. Нет, я хочу, чтобы ты сохранила его. Я подарю тебе тот жесткий поцелуй и сладкий трах, которые когда-то обещал. И я использую и то, и другое, чтобы заставить тебя кончать так мокро, так громко… – я прижался губами к ее мочке, – …что ты будешь чувствовать и слышать саму себя еще несколько дней.

Пальцы ее свободной руки изогнулись, ногти впились в мою грудину. Отстранившись, Бриар перевела взгляд на мои губы, затем на пояс моих штанов и, наконец, на бугор, упирающийся в ткань.

Ее язык скользнул наружу, увлажняя пухлые губы. Она посмотрела с моего члена мне в глаза в немой мольбе.

Томление вихрем пронеслось по моей эрекции. Чего бы она ни пожелала – для меня это закон.

Я отпустил ее и расстегнул штаны, не разрывая зрительного контакта. Низкий пояс сполз. Завязки разошлись. Не отводя взгляда, она сплела свои пальцы с моими.

Не отрывая глаз друг от друга, мы стянули штаны вниз. Мой член вырвался на свободу, поднявшись и туго натянувшись вдоль тазовых костей.

Очаровательно, но Бриар отвела взгляд. Однако через мгновение ее ресницы опустились, и она приоткрыла рот, шумно выдыхая.

Не скажу, что я наделен чудовищными размерами гиганта, но я был вполне удовлетворительным экземпляром, за что не раз получал комплименты. Тем не менее, ожидание сковало мой язык. Взгляд принцессы скользил по всей длине моего члена – длинному стволу, внушительной толщине, широкой, налитой кровью головке.

Тяжесть взгляда Бриар заставила кровь прилить к вершине. Я едва не потерял рассудок, подавив стон, когда ее пристальное внимание заставило увеличившуюся головку потемнеть, а в прорези выступила капля смазки.

Ее горло судорожно сглотнуло, на щеках вспыхнул румянец. Наконец, Бриар подняла глаза, и в ее радужках плескалось опьяняющее одобрение.

Облегчение и голод затопили мое существо. Принцессе нравилось то, что она видела.

Мой член дернулся, предлагая себя ей.

Бриар положила руки мне на бедра, притягивая нас ближе. Ее дерзкая грудь коснулась моего напряженного тела, выдохи участились и стали рваными. – Теперь ты сдержишь обещание? Ты поцелуешь меня жестко и трахнешь сладко?

Я прижался торсом к ее груди и скользнул губами по ее губам, задерживаясь. – Да, сдержу, – прошипел я. А затем схватил ее за затылок и впился в ее рот.

Стон сорвался с губ Бриар. Ее пальцы вцепились в мои волосы, с силой притягивая меня к себе. Сила моей челюсти откинула ее голову назад, пока мой язык грубо вторгался в ее рот.

Наши языки сплелись, ее был знойным и полным того самого терпкого вкуса. Я проглотил ее сладкий стон, как афродизиак, принимая его глубоко в себя.

Тихо рыча, я оторвался от ее губ и присосался к ямочке под подбородком. Я ласкал ее там, а затем спустился к шее и плечу. Жадные поцелуи скользили по ее телу, пробуя каждую веснушку, словно деликатес.

Тело Бриар дрожало как осиновый лист, но она держалась прямо – фигура, выкованная из плоти и стали. Как будущая королева. И перед будущей королевой шут преклонит колени.

К тому времени, как мы закончим, она познает экстаз. Она будет знать свое удовольствие так же хорошо, как собственный голос. Мои слова уже проникли в нее, а теперь остальная часть меня будет ей поклоняться.

Все для нее.

Я опустился ниже, мой рот блуждал повсюду, запечатлевая каждый изгиб, от сосков до пупка. Мои зубы покусывали ее пальцы, от костяшек до кончиков, дразня их один за другим. Там, где не доставали губы, действовали руки. Я оглаживал ее бедра, сжимал полушария ягодиц, массировал заднюю поверхность икр.

Опустившись коленями на траву, я закинул одно ее бедро себе на плечо и целовал внутреннюю сторону ноги, прокладывая путь к ее киске. Мой рот коснулся рыжих завитков, укрывавших ее лоно, и я раздвинул блестящие губы языком.

Резкий вдох вырвался у Бриар.

– Ох!

Ее руки вцепились мне в затылок, пока я слизывал возбуждение с ее тела. Ненасытно, плоская сторона моего языка скользила по расщелине, от входа вдоль всей ложбинки. Я двигался взад-вперед, проникая в ее покрасневшие складки и очерчивая их. Мое нёбо целенаправленно слизывало остатки того, что до этого сделали с ней мои пальцы.

Пизда Бриар дрожала. Она всхлипывала, и эти бессвязные звуки терялись в кронах деревьев.

Больше. Громче, милая.

Громче стало, когда я снова нашел этот мягкий узелок между ее ног. Мой язык скользнул по ложбинке одним нежным движением, которое закончилось на клиторе, выступающем из ее тела бутоне. В то мгновение, когда я прижал к нему кончик языка, Бриар пронзительно вскрикнула, пронзая мою проклятую душу.

Ее клитор набух, выглядывая из-под рыжих волосков. Горошина покраснела под ударами моего языка, кожа пульсировала. Я чувствовал ее давление, которое нарастало с каждым жадным касанием. Мой рот нежно ласкал ее, кончик языка кружил вокруг крошечного овала.

Бриар растворялась в рыданиях. Безжалостно, я охотился за этим звуком. Я вылизывал щель ее пизды до тех пор, пока ее тело не начало вибрировать, возбужденное заново и готовое принять меня еще раз. Она запустила пальцы в мои волосы, прижимаясь к моему рту.

С жадным рыком я взял то, что она щедро предлагала. Я обхватил бутон губами и нежно потянул его в себя, не останавливаясь, пока она в отчаянии рвала мне волосы. Ее колени подкосились, она была готова рухнуть на землю. Обхватив ее ноги одной рукой, я удерживал ее, продолжая посасывать клитор, втягивая его в рот.

Сломленный скулеж Бриар звенел в моих ушах. К тому моменту, как я выпустил ее из плена своих губ, ее хриплое дыхание оглашало лес, а клитор налился яркой краснотой. Я остановился, прежде чем ее накроет новая волна.

Моя колючка издала недовольный звук. Но я бы не звался Поэтом, если бы позволил ей получить разрядку так легко и так быстро.

Моля принцессу о прощении, я поцеловал набухший бугорок и поднял глаза на нее. Она смотрела на меня, ее лицо сияло от желания.

Этот взгляд стер с моего лица любые следы ухмылки. Желание пронзило мой член и запульсировало на кончиках пальцев. Я схватил ее за бедра и потянул на себя.

Иди сюда.

Послушно Бриар опустилась на землю. Я усадил ее верхом на себя, ее бедра обхватили мою талию. Ладони опустились мне на плечи. Влажный жар исходил от ее щели, когда она оказалась прямо над моим членом, торчащим между нами, с изнывающей головкой.

Сжав ее ягодицы, я подал ее вперед, раздвигая ноги еще шире. Ее пизда скользнула по головке моего члена. Измученный стон вырвался у Бриар, а я издал хриплый рык.

Наши рты соприкоснулись, приоткрытые и тяжело дышащие. С гортанным стоном я усадил ее над собой, направляя ее сочащуюся влагой щель прямо на верхушку моего члена. С шипением я обхватил ее лицо.

Лицом к лицу, кожа к коже, на одном уровне, как равные.

Больше никаких слов. Только это.

Мой взгляд впился в ее глаза.

– Ты позволишь мне доставить тебе удовольствие сейчас, Принцесса?

– Да, – взмолилась она сорвавшимся голосом. – Да.

– Тогда скажи мне.

– Удовлетвори мое тело. Дай мне это. – Она облизала губы. – Трахни меня сладко, Поэт.

Рык вырвался из моих легких. Я подал член вверх и надавил. Головка протиснулась сквозь ее складки и – всемогущий ад – раздвинула их; влажные губы сомкнулись вокруг меня.

Бриар поморщилась от боли.

– Ах.

– Милая, смотри на меня, – процедил я.

Ее веки дрогнули. Как только она сфокусировала взгляд на мне, я продвинулся выше, медленно погружая головку в ее пизду. Влага обволокла мою корону. Что-то колючее сжалось у меня в горле, готовое сорваться с языка, но я сдержался, держась ради нее.

Заставляя себя двигаться осторожно, я делал мелкие, покачивающиеся толчки и шептал ободряющие слова ей в губы.

– Продолжай смотреть на меня. Держи бедра так же раздвинутыми. Смотри, как я открываю тебя.

Не разрывая зрительного контакта, Бриар прислушалась к моим словам.

Это изменило все. Мой бархатный голос и ритмичные покачивания бедер расслабили принцессу. Нахмуренные брови разгладились, рот приоткрылся, а бедра, обхватывающие мою талию, расслабились.

Я погрузился глубже, дюйм за дюймом проскальзывая сквозь ее влажные стенки. Она обвилась вокруг меня, сжимаясь, когда было больно, и выдыхая, когда становилось приятно.

Наконец, ее киска полностью растворилась вокруг меня. Ее тело обмякло, талия ловила каждый извилистый толчок моего тела, бедра двигались в такт моим. Короткие выдохи вылетали из ее легких и слились в единый скулеж.

– Вот так, – проворковал я. – Вот так, моя принцесса. Откройся для меня пошире. Наслаждайся.

Пальцы Бриар запутались в моих волосах. Приняв это за разрешение, я протолкнул член дальше… выше… глубже. Влага охватила головку и втянула ее внутрь.

Мои губы растянулись в беззвучном шипении; ее теплое сжатие было настолько восхитительным, что грозило разорвать мой самоконтроль. Мне стоило огромных усилий не испортить этот момент и не всадить весь член во влажные тиски ее тела.

Размеренными движениями бедер я раздвигал ее складки шире… еще шире.

Вздохи Бриар перешли в стоны, звучащие в такт моим движениям. Ее бедра дрожали, еще шире раздвигаясь вокруг меня. Внутренние своды ее пизды сочились влагой, щедро смазывая мою эрекцию.

Мое тело знало толк в ритме и движении. Бриар нуждалась во мне – чтобы я был длиннее, тверже. Она была готова, а я уже давно перешагнул грань благоразумия.

Святой ад, она стекала по мне.

Со стоном я схватил ее за бедра. Словно в замедленной съемке, я насадил ее на себя до самого конца.

Крик сорвался с ее языка. Хрип вырвался из меня, когда мой член пробил ее щель, стенки раздвинулись и плотно обхватили меня. Жар сдавил мою плоть от основания до самой головки.

Она казалась завораживающей, сексуальной, всемогущей. Она казалась моей погибелью.

Рот Бриар распахнулся напротив моего, мелкие вздохи вырывались из ее легких. И все же она не сводила с меня глаз, когда выдохнула затаив дыхание:

– Ох.

– Твою мать, – измученно выдавил я. – Бриар.

– О, боги… Поэт.

Я покачал головой и обхватил ее лицо руками. Мой рот впился в ее губы. Как и обещал, я целовал жестко и начал сладко ее трахать.

Мой язык вторгался в ее рот, в то время как бедра вколачивались в Бриар. И то, и другое обрабатывало ее: одно глубоко, другое протяжно. Мои губы сминали ее губы, пока член медленно, ритмично, чувственно скользил внутри нее. Как только я почти полностью выходил из ее хватки, я снова подавался вперед.

Снова. И снова. И снова.

Стоны Бриар разбивались о мой рот. Ее ноги обвились вокруг моей талии, отдаваясь моим толчкам. Я задавал темп, вращая бедрами, отступая до самой головки и вонзаясь до основания. С каждым томным проникновением моего члена я вырывал из нас обоих хриплые звуки, разносившиеся по лесу.

Мои бедра дернулись вверх, член проскользнул сквозь складки ее киски. Они раздвинулись, обхватывая ствол и прижимаясь к каждому дюйму. Я вкручивался в нее, мои бедра раскачивались взад-вперед, округлая головка ритмично ударялась о тугое основание ее стенок. Каждый раз, когда я задевал это место, она сладострастно всхлипывала в бреду.

Мой член погружался внутрь, полностью выходил наружу и снова погружался. Ее соки блестели на широкой верхушке моей эрекции за миг до того, как я снова погружался в нее, до самой мошонки. Я делал это, и делал еще, и еще, и еще.

Я бесконечно входил в Бриар. Мой таз лениво терся о ее таз, тело нежно нанизывало ее на себя, а ее складки безжалостно сжимали меня. Я не останавливался даже тогда, когда она расширилась вокруг меня, принимая мой член уже без усилий. Напротив, я сделал толчки жестче, вколачиваясь чуть мощнее и поддерживая мучительный ритм. Рот Бриар был приоткрыт. Ей нравилось это давление, его постоянная тяжесть, то, как оно подталкивало ее вверх.

Она хватала меня за волосы. Мои пальцы впивались в ее бедра, которые лежали поверх моих, ловя каждый мой размеренный толчок. Пока я вгонял в нее свой член, наши рты были слиты воедино, языки переплетались. Мы целовались в унисон, тела были спаяны, тазы сцеплены.

Я терпеливо раскачивал бедрами, мой член становился все шире между ее стенок. Каждое столкновение бедер отдавалось шоковой волной в позвоночнике. Я мог бы умереть так, медленной и мучительной смертью.

Бриар начала извиваться, приглушенные всхлипы срывались с ее губ, пока она терлась о мои бедра, заливая мой член влагой. Мои глаза закатились. Я оторвался от ее губ, чтобы посмотреть, как она сходит с ума. Она подпрыгивала на мне, губы приоткрыты, грудь раскраснелась, огненно-рыжие волосы водопадом струились по спине.

Капли пота собрались между ее ключицами и блестели на моем торсе. Ее искаженные страстью черты лица кричали: еще, еще, еще.

Исполняя желание, я обхватил ее ягодицы и дал себе волю, с силой насаживая ее на себя. От этого толчка ее ноги раздвинулись шире, мой член вонзился в нее, удвоив темп.

Бриар заскулила, выкрикивая в такт моим движениям. С каждым плавным толчком ее насквозь промокшее тело прижимало меня к основанию и отпускало к самым краям.

Так хорошо. Так влажно. Такая моя.

Руки и ноги горели огнем. Но мой член продолжал вколачиваться в Бриар в безудержном ритме.

Ее голова упала на мою, глаза зажмурились. Жалобные звуки вырывались из ее груди.

– Подожди, милая, – предупредил я сквозь ее стоны. – Останься со мной.

– Я не могу, – выдохнула она, между нами повисло тяжелое, сбитое дыхание.

– Можешь, – хрипло сказал я.

Чтобы доказать это, я налег верхней частью тела, проникая глубже, намного глубже. Я швырнул ее на себя, мой член вошел под новым углом, ударив в то самое место, от которого ее пизда сжалась, а голова откинулась назад. Она выгнулась так сильно, что венок из сорняков слетел с ее головы. Ее прекрасная грудь взмыла к сводам беседки, бедра раздвинулись, а таз подался навстречу моему.

Ее желание затопило мой член. Она вцепилась мне в затылок, сняла ноги с моей талии и уперлась ступнями в траву, используя опору, чтобы скакать на мне.

– Поэт, – пронзительно вскрикнула она. – Да!

– Да, моя колючка, – уговаривал я, толкаясь горячо и глубоко. – Растекайся по мне. Почувствуй это.

Но мы больше не могли. Это было невыносимо.

Я довел нас до грани, но больше не мог терпеть. С очередным рычанием я повалил ее на траву и приподнялся на коленях. Ее ноги взмыли вверх, обхватывая меня, хороня в скользкой глубине ее тела.

Выпрямив торс, я прижал ее руки по обе стороны от головы и с силой всадил в нее член. Бриар зарыдала и оторвалась от травы, когда мое тело навалилось на ее. Ее пятки зацепились за мои ягодицы, а мои бедра задвигались в бешеном темпе. Я стонал с каждым скользящим входом и выходом, ее удовольствие обволакивало меня. Вид ее раскинутого тела, потерянного в экстазе и принимающего тяжесть моего члена, доводил меня до абсолютного безумия.

Я мог умереть. Или я мог просто убить нас обоих.

Я хотел ее на всех проклятых поверхностях, какие только есть. Я хотел ее под собой, как сейчас, на себе, как раньше, нагнув перед собой, как-нибудь потом. Я хотел, чтобы ее непокорные волосы текли, как лава, по ее веснушчатой коже.

Я хотел видеть, как я с любовью ее трахаю.

Я хотел, чтобы она шлепала босыми ногами по моим покоям только в моей рубашке, рукава которой свисали бы ниже запястий, а подол развевался бы вокруг бедер.

Я хотел ее быстро и медленно. Я хотел ее жестко и нежно.

Я хотел ее сумасшедшей и умиротворенной. Я хотел ее во тьме и при свете дня.

Я хотел Бриар прижатой к стене. Я хотел ее распластанной на столе. Я хотел, чтобы она оседлала мой член, скача на мне на своем троне. Я хотел Бриар в ее постели и в своей.

Но этого клочка травы должно было хватить. Вколачиваясь в нее, я проживал эту фантазию. Я продлил ее резким выдохом и сильным рывком бедер, чтобы ее прекрасная киска чувствовала меня всю оставшуюся ночь.

Бриар изогнулась вперед, прижимаясь лбом к моему. Эта поза подняла ее колени выше и изменила угол наклона наших бедер. Я зарычал и навалился на нее, бросая таз вперед, трахая ее так глубоко, что ее узкие стенки захлестывали мою эрекцию.

Я отпустил ее запястья, обхватил лицо и начал быстро двигать членом. Наши тазы соударялись, беспомощно набрасываясь друг на друга. Ее бедра разъехались, и она вцепилась в мой зад, подгоняя меня – быстрее, жестче.

Во имя Сезонов, она заливала меня. Мое сердце и голова готовы были взорваться.

Лихорадочные стоны вырывались из Бриар, каждый на октаву выше предыдущего. Этот звук мчался от моей мошонки до самой вершины члена. Я вбивал свое тело в ее, жаждая звуков, которые она издавала, отчаянно нуждаясь в них.

Ее лицо умоляло меня: Закончи это. Ее измученные черты умоляли: Никогда не заканчивай.

– Почти, – тяжело дыша, произнес я. – Почти всё.

Мои мышцы дрожали, пока я гнался за ее прекрасной киской, верхушка моего члена била в нужное место, била сладко. Я подался вперед, делая резкие, неглубокие толчки внутри Бриар, вжимая ее в траву. Ее стенки напряглись, спазмы прокатились по моей эрекции, сила нарастала – и была готова прорваться.

– Сейчас, милая, – крикнул я. – Сейчас.

Бриар рассыпалась на куски. Ее складки содрогнулись, киска сжалась вокруг моего члена. Ее голова откинулась назад, тело изогнулось над землей, и она закричала.

Я задвигал бедрами еще быстрее, поршнем входя в нее, продлевая ее кульминацию.

Пока ее киска пульсировала, мой член содрогнулся. Я замер, приоткрыв рот напротив ее губ. А затем рухнул в небытие, цепная реакция вспыхнула в моей крови. С последним толчком бедер рев вырвался из моих легких, и я кончил. Моя разрядка хлынула в Бриар, пока она кричала, ее стоны походили на рыдания, на крики.

Мое рычание и ее стоны слились воедино, эти катастрофические звуки разнеслись по лесу. Я утонул в них, желая слышать все те дикие вещи, которые мы делали друг с другом, надеясь, что весь этот проклятый мир тоже нас слышит. Ибо, наконец, нам не нужно было молчать.

С последним криком Бриар обмякла на траве, и я упал на нее. Мы лежали бесформенной, обессиленной кучей. Пот покрывал мою спину, мои бедра покоились в горячей долине ее раскинутых ног, пока мы тяжело дышали друг в друга, пытаясь восстановить дыхание.

Пальцы Бриар легли мне на ягодицы, а свободная рука перебирала влажные пряди на моем затылке – это ощущение мгновенно стало одним из моих любимых.

Проклятье. Ад.

Вот каково это – трахать ту, кого я люблю.

Мы тяжело дышали, по телу все еще прокатывались остаточные волны. Прошли минуты или часы. Я не мог сказать, да мне было и плевать.

Все еще оставаясь внутри нее, я приподнялся на одной согнутой руке. Глаза Бриар сияли, лицо светилось благоговением и удовольствием. Это сделал я. Я отдал ей всего себя, обнажил свою душу почти во всех смыслах.

Кроме одного. Я перехватил ее запястье и поднял его, касаясь губами того места, где железные кандалы врезались в ее кожу. Тихо я заговорил прямо над ее пульсом и назвал ей свое имя.

Не Поэт. Не Придворный Шут Весны.

Мое настоящее имя.

40

Бриар

Его дыхание пронеслось в моих ушах, как легкий ветерок. Его голос согрел мою кожу, словно поднимающийся пар. Его имя влилось в меня, как растопленный мед.

Удовольствие, не похожее ни на что, что я когда-либо знала, пробежало по моим венам, и этот шок растекся от макушки до сердца и кончиков пальцев ног. Миллион шелковых крыльев затрепетал в моем пупке. Я закрыла глаза, вслушиваясь в его звучание, позволяя этой последней тайне окутать меня.

Его имя. Я чувствовала его как прикосновение, как признание, как обещание.

Наконец, мои ресницы дрогнули, и я открыла глаза. Шут возник надо мной, его черты были открыты, расслаблены в благоговении. Никакой маски. Никакого притворства. Секс смягчил острые грани его челюсти, желание плескалось в его зрачках, а в горле пульсировало нечто большее. Эмоция проступила на поверхность, словно обнаженный корень.

Его имя. Он отдал его мне.

Я улыбнулась и провела пальцем по выступу его подбородка.

– Здравствуй, сэр.

Вмятинка образовалась в уголке его рта.

– Добрый вечер, милая. – Тыльной стороной ладони он убрал прядь волос с моего виска, ногти блеснули в полумраке. – Как ты себя чувствуешь?

Это вырвалось без усилий, честно и без оговорок.

– Я чувствую себя влюбленной.

Его глаза вспыхнули.

– Какое совпадение.

Только эта слеза, нарисованная черным и свисающая под одним глазом, выдавала неприкрытое выражение, обращенное ко мне. Но даже она не могла скрыть масштаб его взгляда, открытого, как пропасть. Шут лежал обнаженный, его член был напряжен внутри меня, а его секрет задержался на его языке.

Я сохранила это знание внутри, словно сокровище, спрятанное в медальоне. Но для меня он всегда будет тем, кем я его знала.

Мой шут. Мой Поэт.

Мой. Полностью мой.

Новая волна прокатилась по моим конечностям, устремившись к месту, где наши бедра соединялись, наши тазы были сцеплены в жару. Во имя Сезонов, он все еще был твердым. Это осознание скопилось влагой на моих стенках, возобновляя пульсацию в моем центре.

Мои ладони опустились на округлости его ягодиц и покачнулись к впадинке на его позвоночнике, которая покрылась испариной. Внезапное желание прокралось через мои пальцы, и эта мысль обожгла мои щеки. Какие бы намеки ни отразились на моем лице, глаза Поэта сощурились от интриги.

Я не дала ему милосердного предупреждения. Импульсивно я изменила угол наклона бедер, чтобы высвободить его длину, и скользнула рукой вниз, чтобы поймать его эрекцию.

И я удержала ее.

Влажные доказательства моего климакса покрывали его плоть. Его член поднялся между моих пальцев – скользкий ствол и горячая головка румяного оттенка. Он вытянулся вдоль моей ладони, твердый, как навершие, с тонким разрезом на вершине.

Я отдала шуту свою девственность, и теперь я хотела взять что-то у него. Захватывающее любопытство направляло мою руку. Я медленно, нежно провела ею по стволу.

Поэт втянул воздух. Его глаза сузились в резкие линии, которые исказили нарисованную на его лице слезу. И когда я провела дорожку к его мошонке, а затем к верхушке, его бедра дернулись.

– Бриар, – предупредил он, накрывая мою руку своей. – Если ты продолжишь это делать…

– Я знаю, – призналась я с притворной невинностью. – Позволь мне взять тебя. Пожалуйста?

Его глаза полуприкрылись. Благоговение и тоска закружились в зеленых косах.

Как же я любила лишать его серебряный язык дара речи.

Не дожидаясь ответа, я сняла ноги с его талии и подтолкнула его фигуру назад в траву. Мы поменялись местами: я нависла над ним сбоку, а Поэт распластался подо мной.

Я восхищалась его телом, вылепленным для танцев и обученным владению ножами. Гладкий обрыв кожи раскинулся передо мной, его длинный член поднимался между этих твердых бедер и этой крутой V-образной линией.

Обжорство овладело мной. Любовь и похоть свернулись кольцом в разломе моих ног. Я очертила изгибы его бедер, пропустила пальцы сквозь тонкую струйку темных волос, ведущую к хребту, выступающему из его тела – оттуда исходило так много жара.

Сломленный звук сорвался с губ Поэта, звук атласный и хриплый, каким мог добиться только он. Завороженный, он оперся на локти и приподнялся, пульс колотился в его горле. Это зрелище вызвало ухмылку на моем рту.

Да. Смотри на меня.

Мои пальцы очертили его ширину, начиная с основания, где висела его мошонка, и поднимаясь по его высоте к вершине. Его член дернулся, утолщаясь для меня. Мое сердце пустилось вскачь, и влага побежала между моих бедер.

Я прошлась пушинкой вокруг головки, подушечки моих пальцев задели ее массу. Набухшая верхушка покраснела, капля возродившегося возбуждения проступила из разреза. Я провела большим пальцем по надрезу, слегка смахивая.

Зачарованный стон поглотил легкие Поэта. Что-то суровое пронеслось по его лицу, словно эти манипуляции причиняли ему боль.

Мучение. Вот что это было.

Прикасаться к нему было так же, как прикасаться к себе. Сильно. Непобедимо. Воспоминание о том, как я рассказывала Поэту о своих чувствах при удовлетворении собственного тела, а затем показывала ему в библиотеке, пронеслось в памяти.

Та же жажда направила мои пальцы по его головке, подгоняя их щелкнуть по его складке. И когда он вытек на мой палец, мой центр отозвался. Я искала его слабые и сильные места, желая их оба.

Осмелев, я скатила ладонь по его стволу и обхватила его пальцами. Плоть подалась, твердая, но гибкая. Она увеличилась, стала почти слишком широкой, чтобы я могла полностью охватить его, его обхват увлажнил щель между моими бедрами.

Я облизала губы, закрепила его в своей руке и замерла. Загадки давления и темпа пронеслись в моем разуме.

Поэт почувствовал мою нерешительность и сплел свои пальцы с моими. Он заставил их сжаться крепче и провел нашими руками вверх и вниз по своему члену. Как только темп стал ясен, он отстранился и позволил мне взять контроль в свои руки. Он опирался на эти согнутые руки, удерживая себя наполовину на весу, тяжело дыша и добровольно подчиняясь мне.

Я устроила его в своей хватке и откачала его эрекцию. Еще один стон вырвался изо рта Поэта, затем еще, и еще. Одна свободная рука обвилась вокруг моего бедра, словно ему нужна была дополнительная точка опоры, чтобы удержаться, иначе он испарится.

Я двигала рукой, поддерживая ровный темп. С каждым подъемом к его головке мой большой палец скользил по набухшему бугорку кожи. Затем я снова опускалась, снова и снова.

Он потерял себя в моем прикосновении, и его лицо сжалось, он наблюдал за рукой, которая обхватывала его длину. Не в силах вынести этого, Поэт рванул бедрами в мои пальцы, пронзая их так, словно это была моя киска.

Я вздохнула с наслаждением и ускорила темп. Моя рука дергала твердость, вырывая хриплые стоны из его легких, каждый новый был громче предыдущего. Его задница сжалась, а живот сократился, когда его член дернулся в мою руку.

Стоны шута перешли в рычание.

– Проклятье. Да, любовь моя. Вот так.

Мой лоб оперся на его, и одна из его ног согнулась для баланса, когда он наклонился ко мне. Я поймала его в ловушку своего взгляда и сжала, мое запястье сгибалось, пока он насаживался на мои пальцы до самого основания.

Дрожь пробежала по его конечностям и проложила путь по его груди. Я наслаждалась прорывом шума, натяжением его эрекции, тем, как он бросался в мою руку.

Судороги пробежали по его телу, его член был таким твердым и находился на грани высвобождения. Я хотела, чтобы он просочился на меня. Я хотела его криков.

И вот, он сдался и им тоже.

Да. Покажи мне.

Его рот открылся, он был почти там, так близко.

Я пронеслась рукой вверх и вниз по его длине, пока Поэт не напрягся – и не выпустил череду неровных криков. Они развернулись, затопив лесную беседку. Его тело дернулось, а член спазмировал. Тепло брызнуло из его разреза на мои костяшки.

Триумф и тоска слились воедино внизу моего живота. Пока он кричал, я выбрала этот момент, чтобы поцеловать его в рот, попробовать его оргазм на вкус и прошептать: – Ты прекрасен.

Существо Поэта трансформировалось, вырвав его из тумана. Его крики сузились до единственного, греховного хрюканья. Прежде чем он успел закончить на моей руке, шут рывком усадил меня на себя.

Мои ноги перекинулись через его талию. Мои бедра раздвинулись вокруг его бедер.

Заперев меня над собой, Поэт издал еще один хриплый звук и подкинул свою эрекцию вверх. Его длина вонзилась в меня, сила удара выбила воздух из моих легких. Мой позвоночник резко откинулся назад, когда я села на его член.

Трение выстрелило удовольствием от моего центра к макушке. Крик сотряс мое существо.

Наблюдая за тем, как моя рука опустошает Поэта, я захотела этого снова. И он, должно быть, знал.

Поэт растворился в траве, распластавшись полностью. Подо мной он изогнул бедра и начал ловкую последовательность толчков. Инстинктивно мои ладони опустились на его грудные мышцы, ногти впились в плоть над сосками.

Не в силах сдержать это, я открылась гибким ударам бедер Поэта. Его ягодицы извилисто кренились, когда он врывался в меня, поднимая мои стоны до рева. Он направлял задние поверхности моих бедер, бросая их на себя, пока я не уловила каденцию.

Ранее Поэт сделал то, что поклялся – целовал меня жестко и трахал меня сладко. Наконец, он ослабил хватку и умолял меня взять на себя управление – заняться с ним любовью резко.

Я ответила на мольбу. Опираясь на него руками, я использовала импульс, чтобы скользить бедрами взад и вперед. Моя киска обхватила его ширину, пропитывая ее до самого основания.

Мы сцепили наши стенки вместе и дернулись. Поэт входил и выходил, его твердость скользила сквозь мои складки, стирая внутреннюю плоть. Мои всхлипы сталкивались с его рычанием, точно так же, как его член и моя киска сталкивались – точно так же, как мы всегда сталкивались, но умудрялись подходить друг другу.

Мы заставим себя подходить.

Поэт вцепился в мой зад, когда я начала двигаться быстрее. Я стонала в тандеме с быстрым креном его нижней половины, его талия врывалась в меня. Стоны усилились, так что я больше не могла сказать, где его, а где мои.

Я наклонилась вперед, поймала его плечи и поехала своими складками на его члене. Пока мы сливались воедино, песнопения срывались с моего рта, а мольбы лились с его губ. Я не знала, как он справлялся так скоро после своего второго оргазма, но энергия Поэта наполняла меня до краев. Я оседлала его колени и полетела в него, удовольствие нарастало, сплетаясь в узел.

Но это продолжалось, и продолжалось, и продолжалось. Делириум развернулся вокруг меня, мир сжался до размытого пятна.

Внезапно Поэт подскочил прямо. В непрерывной цепи движений он поднялся на ноги, отрывая нас от земли. Я вскрикнула, мои лодыжки сцепились вокруг его поясницы.