Текст книги "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

ШЭЙ

– Никса выбрал Ледяной дракон? – у Эрис отвисает челюсть, а глаза расширяются. – Как такое вообще возможно?

Ужин этим вечером определённо выходит куда оживлённее предыдущих, когда компания узнаёт о происхождении Никса от ледяных эльфов. Сначала Никс не слишком хочет об этом говорить, но стоит Эрис начать сыпать вопросами один за другим, как он расслабляется, и на его лице закрепляется улыбка.

Атлас первым поздравляет его, и когда я наблюдаю за ним весь остаток ужина, то не замечаю ни ревности, ни злости. Я знаю, Никс переживал, что его старший брат расстроится, но либо Атлас исключительно хорошо скрывает свои истинные чувства – а я знаю, что он на это способен, – либо он и правда рад за него. Я пойму больше, когда все разойдутся по своим делам на остаток вечера, а мы с Атласом останемся одни в нашей комнате.

Несмотря на неловкое начало, мы вшестером всё же проводим заслуженный вечер в веселье. Последний месяц все мы были слишком заняты. Ронан по уши в совещаниях, Финн и Эрис занимаются здесь какими-то своими делами, Никс тенью ходит за мной, пока я тренируюсь, а Атлас с Ронаном, когда не со мной. Так что у нас почти не было времени просто побыть вместе. По пальцам одной руки можно пересчитать, сколько раз мы ужинали всей компанией с тех пор, как напал Бастиан. Какой бы мрачной ни была наша реальность, я знаю: что бы ни случилось в ближайшие месяцы, они меня не оставят.

Когда ужин съеден, а десерты уничтожены, мы все расходимся на остаток вечера. Я обнимаю Финна и Ронана крепче, чем когда-либо, зная, что завтра они сядут на корабль и уедут без меня. А когда я обвиваю руками Эрис, мы обе с трудом сдерживаем слёзы. Она стала мне как сестра, и мне очень не хочется с ней расставаться, но я снова и снова напоминаю себе, что скоро мы увидимся. И, надеюсь, к тому времени я смогу найти способ открыть портал в Орабелль.

Не только потому, что моя мать хочет снова увидеть моего отца, но и потому, что какая-то часть меня чувствует: в грядущей войне нам понадобится Энвер Сол. Я не знаю, возможно ли восстановить портал, но, когда мы доберёмся до Троновии, у нас будет лучшее представление о том, что вообще возможно.

Попрощавшись и обнявшись со всеми, по одному они скрываются в своих комнатах, а Атлас ведёт меня в наши покои и закрывает за нами дверь.

Наконец-то оставшись наедине, я могу проверить, как он.

– Ты в порядке? – спрашиваю, пытаясь получше его понять.

Он ослепительно улыбается мне и обнимает одной рукой, притягивая к своей груди.

– Теперь, когда мы одни, да, – он целует меня в лоб. – А ты в порядке?

Я провожу ладонями по рельефу его груди и по его точёным плечам, с трудом сдерживаясь от желания подпрыгнуть и обвить ногами его торс. Но останавливаю себя, вспоминая, зачем вообще задала этот вопрос.

– Я хотела проверить, как ты. Никс переживает, что ты злишься.

Он чуть отстраняется и смотрит на меня сверху вниз, в его зелёном взгляде вспыхивает удивление.

– Злюсь? С чего бы мне…

– Из-за того, что Дрэксел выбрал его.

Атлас открывает рот, потом закрывает, подбирая слова.

– Я не злюсь, – признаётся он. – Ревную – да. Но не злюсь.

Его уязвимость заставляет моё сердце болезненно сжаться. Я и не думала, что он будет сердиться на Никса, но вот о ревности как-то не подумала.

– Неужели ни у кого из твоих предков не осталось следов магии льда после того, как Байла вышла за Каллиаса?

– Насколько я знаю, их старший сын, Эрик, владел огненной магией, а младший, Вали, – ледяной, – он выпускает меня из объятий и падает на наш матрас. Проводит рукой по волосам. – Когда младший женился на троновианке, у их детей уже была только огненная магия. После нескольких поколений без новых повелителей льда стали считать, что других больше не будет.

– А что было со средним ребёнком? – спрашиваю, занимая место рядом с ним.

– Тор родился без магии.

– Ты знаешь, что с ним стало?

– Насколько помню, он ушёл в политику, – вздыхает Атлас. Как же мне хочется уметь читать его мысли.

– От какого сына пошла твоя семья?

Атлас вдруг разражается громким смехом, и это застаёт меня врасплох.

– Что?

– Я просто только сейчас понял, что мог бы составить Риггсу конкуренцию в троновианских преданиях, – он обвивает рукой мою талию, а его ладонь начинает блуждать по моему бедру. – Отвечая на твой вопрос: по материнской линии моя семья происходит от Тора. По отцовской – от Вали.

– Значит, то, что сказал Трэйн, вполне возможно? У Никса есть магическая кровь Байлы?

– Похоже на то, – кивает он, притягивая меня ещё ближе и целуя в висок. – Хорошо его обучи. Никс упрям, как мул, но тебя он будет слушать.

Теперь уже смеюсь я. Никс, слушающийся меня, – подвиг, на который я не рискну претендовать. Но, может быть, Сильвейн или даже Трэйн добьются большего успеха. И всё же, чтобы успокоить Атласа, я целую его в щёку и улыбаюсь.

– Я за ним присмотрю.

Его улыбка гаснет, когда он убирает пряди волос с моего лица.

– Что такое? Ты как будто где-то не здесь.

Атлас вкладывает свою руку в мою и сжимает.

– Я объездил весь мир, но в этот раз всё иначе, – он поднимает наши переплетённые руки и мягко прижимается губами к моим костяшкам. – Будет странно ехать без тебя. Без тебя, чтобы ты грела мою постель по ночам.

Я избегала думать об этом с тех пор, как мать попросила меня полететь с ней на север без остальных. Но уже завтра Атлас и все мои друзья сядут на корабль и отправятся в Троновию. Признаюсь, мне кажется, будто я что-то упускаю, но я дала матери обещание. Я её не подведу.

– Мы будем не так долго врозь, – подбадриваю его, хотя слова горчат у меня на языке. – Всего несколько дней, максимум неделя.

– Для меня это будет маленькая вечность, – с поразительной ловкостью он подхватывает меня и усаживает к себе на колени верхом. – И кого мне теперь обнимать по ночам? – он осыпает мою шею короткими поцелуями. – Сомневаюсь, что Ронан согласится участвовать или станет достойной заменой.

– Осмелюсь предположить, если ты попробуешь, то вполне заслуженно получишь пару ударов, – смеюсь я, хотя меня омывает грусть. Обхватываю его лицо ладонями и приподнимаю подбородок. – Я тоже буду по тебе скучать. Только не делай без меня ничего опасного.

– Боюсь, опасность ты забираешь с собой.

– Ты про Никса? – сдерживаю я улыбку.

– О да, – кивает Атлас, ухмыляясь как дурак. – Он ходячий хаос с самого дня своего рождения.

– Уверена, он тоже будет по тебе скучать, – между нами повисает тишина, прежде чем я говорю: – Знаешь, ему неловко.

– Неловко из-за чего?

– Дрэксел. Он считает, что это должен был быть ты.

Атлас тяжело вздыхает и в этом вздохе слышатся рухнувшие детские мечты.

– Я уже смирился со своей участью, Шэй. Дракон – не та карта, что мне выпала. Дрэксел выбрал его. Значит, так и должно было быть.

– Но…

Он берёт меня за подбородок большим и указательным пальцами, заставляя замолчать.

– Судьба подарила мне тебя. А ты куда ценнее любого дракона.

– Ну и как мне с этим спорить? – дразню я, и он расплывается в широкой улыбке.

– Наконец-то, – шутит он. – Хоть в чём-то мы сошлись.

– О, есть много вещей, в которых мы сходимся, – медленно двигаю бёдрами и смотрю, как его глаза темнеют, становясь раскалёнными.

– Женщина, – игриво предупреждает он.

Я хихикаю, но тут же меня накрывает серьёзность.

– Пообещай, что будешь осторожен, – мысль о том, что Бастиан и Веспер всё ещё на свободе, тревожит меня. Мои недавние кошмары тоже совсем не помогают унять тревогу.

Он кладёт руки мне на задницу.

– Когда ты приедешь, я буду в Троновии. Обещаю, – в его глазах пляшет озорство. – Только не удивляйся, если все твои вещи вдруг окажутся в моей спальне.

– И почему же они должны там оказаться? – вскидываю я бровь.

– Ну, я мог бы спросить, не хочешь ли ты переехать ко мне, но ты и так уже живёшь со мной. Так что просто переношу тебя в свою комнату, – Атлас пожимает одним плечом.

– Вот как? – скрещиваю руки на груди.

– У тебя есть возражения?

– Одно.

– Назови.

– А что я буду делать, когда разозлюсь на тебя? Мне можно будет вернуться в гостевую комнату? – надуваю я нижнюю губу.

Он впивается пальцами мне в бёдра, крепче удерживая меня у себя на коленях.

– Злись сколько хочешь, Стрэнлис, но не убегай. Больше никаких побегов. Мы уже знаем, что я всё равно побегу за тобой. Так что давай избавим нас обоих от этих хлопот.

– Ладно, – сдаюсь я. – Больше никаких побегов.

– Вот и хорошо.

Я нехотя слезаю с него и иду к шкафу, чтобы надеть шёлковую ночную сорочку. Пусть мне и тяжело от мысли, что завтра мы расстанемся, и хочется использовать каждую оставшуюся минуту, если я не посплю, утром пожалею. И я знаю, что он первым спать не ляжет, так что кому-то из нас двоих всё же придётся быть взрослым. Я проскальзываю за ширму для переодевания и раздеваюсь.

– Проследи, чтобы Никс не натворил какой-нибудь глупости, – доносится его голос, и я чувствую его тревогу. – Как бы сильно он меня ни бесил, я люблю этого идиота.

– Не думаю, что тебе стоит переживать, что Никс выкинет что-нибудь безрассудное, – быстро натягиваю шёлковую сорочку. – С ним буду я, Трэйн и Сильвейн.

– Тем более за ним нужен глаз да глаз, – слышу, как Атлас ходит по комнате, раздеваясь ко сну. – Никс никогда не ладил с авторитетами. Теперь, когда у него появился дракон, боюсь, он станет совсем невыносим.

С моих губ срывается смешок, пока я заканчиваю переодеваться.

– С ним всё будет в порядке.

Босиком обхожу ширму и вижу Атласа, прислонившегося к перилам балкона. Как и каждую ночь, рубашки на нём нет, а штаны для сна низко сидят на бёдрах. Сердце подскакивает к самому горлу, а низ живота ноет. Вдруг сон перестаёт меня интересовать.

– Хватит говорить о Никсе, – я подхожу к нему, покачивая бёдрами из стороны в сторону. – Это наша последняя ночь вместе на какое-то время, и я не намерена тратить её впустую.

– Вот как? – его мышцы напрягаются с каждым моим шагом. – И что же ты задумала, любовь моя?

– Я никогда раньше не занималась любовью на балконе, – касаюсь пальцами губ, и на моём лице появляется лукавая улыбка.

Его рука скользит вверх по ткани моей короткой ночной сорочки и замирает между моих бёдер.

– До этой ночи.

Запускаю пальцы в его волосы, и моё дыхание уже сбивается от его невесомого прикосновения.

– А если нас кто-нибудь увидит? – шепчу, глядя на раскинувшийся внизу город.

– Я не стеснительный, – это всё, что он говорит, прежде чем прижимает меня к холодной наружной стене и овладевает мной под звёздами.

ШЭЙ

Прощаться с Атласом – одно из самых трудных испытаний, через которые мне приходилось проходить. Мы так глубоко погрузились в наш спокойный, привычный ритм жизни. Мне страшно ложиться в нашу постель без него рядом. Он даёт мне не только чувство защищённости, но и утешение, которого я никогда прежде не знала. Даже тогда, в Мидори, когда я ещё не знала всего того, что знаю сейчас, я не испытывала того покоя, который даёт мне Атлас. Его отсутствие станет пропастью.

Он целует меня в последний раз, шепча на ухо нежные слова, прежде чем подняться на корабль, отправляющийся в Троновию вместе с Финном, Эрис и Ронаном. Вместе с ними Трэйн отправляет отряд элитных ледяных эльфов на случай, если Бастиан или Веспер попытаются напасть на них по пути домой. Страх, что я могу никогда их больше не увидеть, обрушивается на меня, когда в памяти всплывают мои кошмары, но я заставляю себя вытолкнуть эти ужасы из головы и машу рукой, пока их корабль всё дальше уходит по ледяному озеру.

Когда мы больше не можем разглядеть друзей, мы с Никсом идём обратно через оживлённый город Эловин. И каким-то образом, среди бесчисленных лиц, я чувствую себя одинокой.

Никс толкает меня плечом, привлекая внимание.

– Не вешай нос, Китарни. Через пару дней мы их увидим.

Я слабо улыбаюсь и киваю.

– Знаю. Просто… просто странно смотреть, как они уплывают без нас.

Никс смеётся.

– Я бы сказал, что в плане дороги нам достался лучший вариант, – он указывает на пекарню, к которой я рванула в первый же день, как только мы месяц назад ступили на берег Эловина. – Завтрак? За мой счёт.

Киваю, и мой желудок тут же урчит, едва я чувствую аромат восхитительной выпечки, плывущий к нам. Прямо сейчас мне не помешает что-нибудь вкусное, особенно учитывая, что позже этим утром у Никса первый день полётов на драконе.

С черничной тарталеткой в руках и Никсом, уплетающим свою шоколадную сдобу, мы долго идём к Фэндруилу. Хотелось бы сказать, что я уже привыкла к ледяному холоду, но, пока не проведу хотя бы несколько минут в небе на Сераксэс, я очень долго не могу согреться. С Никсом всё наоборот. Стоит нам приблизиться к драконьим загонам, как он уже жалуется, что вспотел, и, если бы мать позволила ему не надевать новые драконьи кожаные доспехи, он бы разделся до белья. Удивительно, что никто раньше не заметил признаков его древней крови Базилиусов. Он может выглядеть как троновианец и вести себя как троновианец, но терморегуляция у него Базилиусовская до мозга костей.

– Доброе утро! – приветствует нас мать, едва замечает.

Драконов уже седлают для наших тренировочных вылетов, и Дрэксел впервые с момента смерти Армаса выглядит в хорошем настроении. Я решаю считать это добрым знаком для Никса, который отвечает моей матери улыбкой, а потом сразу направляется к своему дракону.

Я уже открываю рот, чтобы предостеречь его не быть слишком прямолинейным, но слова застревают у меня в горле, когда Никс уверенно и ласково прижимает ладонь к морде Дрэксела. От этого прикосновения настроение дракона заметно светлеет.

– Ну что, готов лететь, Дрэксел? – шепчет Никс, прижимаясь щекой к драконьей чешуе.

– Поразительно, – бормочет моя мать.

– Что именно? – спрашиваю я.

– Не припомню, чтобы кто-то так ладил с драконами, как он, – она скрещивает руки на груди и кивает подбородком в сторону новой парочки.

– От Никса так и веет обаянием, – усмехаюсь я. – Я не удивлена, – но серьёзность тут же накрывает меня, когда вспоминаю свою первую неделю тренировок и бесчисленные разы, когда вылетала из седла. Никс умеет регенерировать, но от одной мысли о падении с такой высоты на острые камни внизу у меня переворачивается желудок. – Отправь меня с ним наверх, на всякий случай.

– Что? – Сильвейн смотрит на меня в замешательстве.

– Никс, может, и куда более спортивный, чем я, но, если он упадёт, хочу, чтобы у него была подстраховка.

– Она у него будет, – она ободряюще улыбается. – Просто не ты. Ты в паре с Трэйном и Артаксом.

– Тогда кто присмотрит за Никсом? Ты?

– Не я, – она качает головой, переводя взгляд через площадку на мою кузину Камари. За всё время моего пребывания здесь я, кажется, видела, как она летает, всего однажды. Камари точно не из тех, кого можно назвать жаворонком. Она любит вечер, а это уже даёт ей преимущество как партнёрше Никса. В последнее время он встаёт рано только потому, что ему поручено присматривать за мной.

– Камари и Никс? – прокручиваю в голове их новую пару и не нахожу в этом ничего плохого, кроме одного. Камари молода, жизнерадостна и красива. Смертельное сочетание для такого, как Никс, который тут же решит, что она ему нравится.

– Точно так же, как Трэйн присматривал за тобой, когда ты только начала тренироваться, – Сильвейн кивает на мою кузину, забираясь на своего дракона, – Камари проследит, чтобы Сайринкс поймала Никса, если тот упадёт.

Никс каким-то образом улавливает наш разговор, едва звучит имя Камари, и ухмыляется. Он подмигивает моей кузине.

– Значит, если я упаду, она будет там, чтобы меня поймать.

Мать улыбается, а у меня сердце уходит в пятки.

– Каждый всадник падает, Харланд.

Никс пожимает плечами, похлопывая Дрэксела.

– Посмотрим.

– Самоуверенность далеко тебя не уведёт с Ледяными драконами, – появляется рядом со мной Трэйн, скрестив руки на широкой груди. От веселья на его лице не остаётся и следа. Я не была уверена, что он появится на первом полёте Никса – королевские обязанности занимают его почти каждый день и часть ночей. Но, с другой стороны, учитывая, как эти двое постоянно пререкаются, я не удивлена, что Трэйн выкроил время в своём плотном расписании, чтобы посмотреть, как Никс падает.

– Вижу, лицемерие сегодня тоже поднялось ни свет ни заря, ваше почитательство, – Никс с издёвкой кланяется. Если Трэйна это и задевает, он того не показывает.

Камари снова разражается звонким смехом, и моё внимание вновь переключается на неё. Её яркая улыбка заразительна, и, сама того не замечая, я тоже улыбаюсь. Мы похожи, только Камари, как и остальные ледяные эльфы, на несколько сантиметров выше меня. У неё дружелюбное лицо и россыпь веснушек на переносице, напоминающих звёзды в ночном небе. У большинства всадников Базилиус – особенно у Трэйна – лица суровые, а у неё мягкое и располагающее. Она младше меня на год или два, но у меня есть чувство: если нам выпадет шанс узнать друг друга получше, мы тут же станем подругами.

Трэйн бросает на Камари прищуренный взгляд.

– Тебя забавляют его жалкие попытки шутить, Камари?

– Похоже, я всё-таки не против иметь напарника, – она хихикает, подмигивая Никсу, и тот, кажется, ошарашен – в самом лучшем смысле. Мои подозрения подтверждаются. Эти двое ещё натворят дел.

Трэйн закатывает глаза и снова смотрит на Никса.

– Ну что ж, покажи нам свои умения, Никодэмус.

Никс бледнеет, и его взгляд мечется ко мне с обвинением. Я роняю челюсть и мотаю головой, давая понять, что не имею никакого отношения к тому, что мой кузен знает его настоящее имя. Я удивлена не меньше его – тем, как далеко тянутся щупальца Трэйна, когда дело касается добычи информации.

– Есть проблема? – спрашивает Трэйн, и в уголках его губ играет лукавая улыбка.

– Меня так никто не зовёт. Даже родная мать, которая дала мне это имя, – хмурится Никс.

– Тогда утро обещает быть восхитительным, – ухмыляется Трэйн.

– Садись на своего дракона, Харланд, – моя мать выходит вперёд, полностью войдя в роль наставницы.

Никс нехотя отрывает взгляд от Трэйна и резко вдыхает, подбадривая себя. Он разбегается и с молниеносной скоростью взлетает по боку Дрэксела. Усевшись ему на спину, он торжествующе ухмыляется остальным, но в тот же миг Дрэксел встаёт на задние лапы и сбрасывает Никса.

Трэйн смеётся. По-настоящему, в голос. Я ещё никогда не слышала, чтобы он звучал таким довольным.

Я цыкаю на него, проходя мимо, и иду помочь Никсу подняться. Он потирает задницу и в полном недоумении смотрит на Дрэксела.

Когда он переводит взгляд на меня, то хмурится.

– И чего ты улыбаешься, Китарни?

Пожимаю плечами, сдерживая улыбку, которая так и просится растянуться ещё шире.

– Приятно видеть, что и ты терпишь неудачи. Я уже начала думать, что ты идеален.

Никс прищуривается и стряхивает снег со своих кожаных доспехов.

– Я думал, Дрэксел хочет, чтобы я стал его всадником. Тогда зачем он меня сбросил?

Я встаю между ним и Дрэкселом, разворачиваюсь к Никсу плечом к плечу и тихо говорю:

– Может, Трэйн в чём-то прав, Никс.

Он вскидывает руку в знак протеста.

– Для пораженческих настроений ещё слишком рано.

– Я серьёзно, – подхожу ближе, чтобы остальные нас не услышали. – Может, немного смирения пойдёт тебе на пользу с Дрэкселом, – Никс уже открывает рот, чтобы возразить, но замирает, когда я добавляю: – Вспомни, каким был его предыдущий всадник.

На его лице вспыхивает понимание. Я даю ему минуту переварить всё, что он сейчас думает, а потом слегка толкаю носком сапога его сапог.

– Готов попробовать ещё раз?

Никс кивает. Он уже держится иначе. Всё ещё уверенно, но теперь в том, как он смотрит на Дрэксела, сквозит уважение.

Все ждут, пока Никс собирается с мыслями на краю площадки, готовясь снова оседлать Дрэксела. На миг мне кажется, что он потерял мужество и не решится попытаться снова, но затем он бросается к зверю и с той же лёгкостью оказывается в седле. Мне бы уже пора перестать сомневаться в упорстве и стойкости Никса.

На этот раз, вместо того чтобы бросить в нашу сторону самодовольную ухмылку или снова затеять словесную перепалку с Трэйном, Никс наклоняется вперёд и прижимается грудью к спине Дрэксела. Он кладёт руку в кожаной перчатке на его белую чешую и шепчет что-то, чего никто из нас не может расслышать. Дрэксел медленно моргает, будто осмысливая всё, что говорит ему его новый всадник.

Дыхание у меня становится поверхностным, пока я наблюдаю, как между ними возникает связь. В полёте на драконе всё строится на доверии. Этот опыт пойдёт на пользу и Никсу. И Дрэкселу.

– Готовы лететь? – голос моей матери разрезает тот момент, который разделяет эта новая пара.

Никс выпрямляется и кивает с уже не самодовольной, а смиренной улыбкой.

– Думаю, мы готовы, – он смотрит на Камари, которая наблюдает за ним с живым интересом. – Если, конечно, моя напарница готова поймать меня, когда я упаду.

Камари гладит Сайринкс.

– Чего мы ждём? – и без малейшего колебания Сайринкс взмывает вверх, закручиваясь в воздухе, когда они прорываются сквозь облака.

Я вижу, как Никс глубоко вдыхает, а следом то же самое делает Дрэксел. Сердце у меня подскакивает, когда замечаю, как мой лучший друг крепче вцепляется в Дрэксела. Пока всё идёт хорошо – Никс уверенно держится в седле. В груди расцветает гордость, тёплая и уверенная.

Волосы Никса развеваются, когда Дрэксел выравнивается в воздухе. Он смеётся, широко раскинув руки, пока вокруг него кружат ледяной ветер и снежинки.

– У него получается! – хлопаю я, хотя знаю, что он не слышит моей похвалы. – Он летит на драконе! – по моей щеке скатывается слеза. Я ещё никогда ни кем так не гордилась.

Но моя уверенность недолговечна: Дрэксел уходит влево, Никс теряет опору и соскальзывает. Его тело с молниеносной скоростью несётся вниз, к камням.

– Никс! – кричу, лихорадочно думая, успеет ли один из моих щитов дотянуться до него и выдержит ли силу удара. Но, прежде чем успеваю до конца осмыслить свои мысли, Камари и Сайринкс уже пикируют за ним. Ледяная эльфийка прижимается грудью к спине Сайринкс, устремляясь к Никсу с лёгкостью и решимостью. С безупречной точностью дракон тянется к Никсу когтистой лапой и подхватывает его с запасом времени.

Выдыхаю, всё ещё на пределе нервов. Рука Трэйна ложится мне на плечо, и я вздрагиваю от неожиданности.

– Верь в своих.

– Я не…

– Сомневалась, – перебивает он, но в его голосе звучит мягкость, которая успокаивает мою тревогу. – Сомневаться естественно.

– Но?

Он улыбается, убирая руку с моего плеча и сцепляя ладони за спиной. Его взгляд прикован к Никсу, которого возвращают обратно на площадку.

– Мы всегда придём на помощь своим.

– Ты считаешь Никса одним из нас? – приподнимаю бровь, с большим интересом ожидая, как он ответит.

Когда ноги Никса снова касаются твёрдой земли, Трэйн чуть склоняет голову, встречаясь со мной взглядом.

– Какой глупый вопрос, Аурелия. Конечно, он один из нас.

Он медленно начинает хлопать, когда Никс подходит ближе, – точно так же, как хлопал мне, когда я только начала тренироваться. Узнав Трэйна лучше, я начинаю понимать, что этот жест у него – своеобразное проявление привязанности.

– Успешный первый день, – заявляет Трэйн, повторяя те же слова, которые сказал мне, когда поймал после моего первого падения. – Ты ведь согласна, Аурелия?

Его улыбка согревает меня, и холод вдруг уже не кажется таким горьким. Я улыбаюсь ему в ответ и киваю.

– Успешный первый день.