Текст книги "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

ШЭЙ

Прежде чем я успеваю откусить хоть кусочек шоколадного маффина, который Финн испёк на завтрак, Никс с грохотом слетает вниз по лестнице, будто за ним гонится пожар. С широкой улыбкой он перекидывает ноги через перила, спрыгивает в столовую, хватает один из маффинов и в два огромных укуса с ним расправляется.

– Мы что, куда-то торопимся? – отпиваю кофе, с живым интересом и не меньшей тревогой наблюдая за ним.

Я бы ни за что не назвала Никса жаворонком. Уже то, что он с завидной регулярностью встаёт, чтобы быть моим телохранителем и сопровождать на всех занятиях и встречах до полудня, само по себе подвиг. Но сегодня он уж слишком бодрый, и я боюсь, что, если спрошу почему, могу его спугнуть, и тогда к нему тут же вернётся его обычная угрюмость.

Вместо этого, покончив с завтраком, он говорит:

– Ты будешь мной гордиться.

Я бросаю взгляд через стол на Финна и Эрис, которые тоже с одинаковой тревогой наблюдают за тем, как младший из Харландов буквально пружинит на месте.

– Это почему же? – рискую спросить я.

Он указывает на меня пальцем и улыбается.

– Я взял на себя смелость вчера вечером разыскать профессора Риггса. Он был не в особом восторге от того, что я нашёл его дом в такой поздний час, однако, – он делает драматическую паузу, – согласился встретиться с нами сегодня рано утром, до остальных занятий. Я ничего не говорил ему ни о портале, ни об осколке, который мы нашли, так что это уже полностью на тебе, Китарни, – он за считаные секунды осушает чашку кофе, которую Финн приготовил для него, и вытирает рот краем рукава. – Так что, отвечая на твой прежний вопрос, да, мы торопимся. Нам нужно идти, – он косится на часы на стене, – сейчас.

– Подожди, – я ошеломлённо моргаю. – Ты ходил домой к профессору Риггсу?

– Ты назначил встречу? – Финн, кажется, больше удивлён не самим поступком, а тем, что Никс вообще сумел организовать приём.

Никс поднимает руки, прищурив глаза.

– Так, стоп. Вы что, не впечатлены моими стараниями? А то звучит подозрительно похоже на осуждение.

– Нет, – одновременно выпаливаем мы с Финном.

– Никакого осуждения, – ласково говорю я, понимая, что мы опасно близко подошли к той черте, за которой довольный Никс может в любой момент превратиться в раздражённого. Я беру его за руку и слегка сжимаю, и его взгляд тут же смягчается. – Мы просто не хотим опоздать.

С вновь обретённой уверенностью Никс машет мне, чтобы я шла за ним к парадной двери, после того как мы прощаемся с Финном и Эрис. Атлас ушёл рано утром, чтобы подготовиться к приёмным часам, так что обо всём, что связано с порталом, мне придётся рассказать ему позже.

Карета уже стоит снаружи, готовая отвезти нас в Магикос Граммата.

– Спасибо, что устроил встречу, – я легонько касаюсь носком своей ноги ноги Никса, и он расплывается в улыбке. – Это было очень заботливо.

Он пожимает плечами, явно чувствуя себя неловко от похвалы.

– Решил, что это важно. Подумал, что могу помочь.

– И это правда очень помогло, – устраиваюсь на мягком сиденье, пока мы мчимся по городу.

– Стой! – у Никса расширяются глаза. – Ты взяла осколок?

– Он всегда при мне, – улыбаюсь я и похлопываю по нагрудному карману.

Я почему-то отказываюсь объяснять остальным, рискуя прозвучать почти безумно, но этот осколок приносит мне утешение. Возможно, в итоге от него не будет никакой пользы, но это вещь, к которой прикасался мой отец. Нечто, что связывает наши миры. И если больше ничего, то он заставляет меня думать об Энвере Соле, а этого уже достаточно, чтобы я всегда держала его при себе.

– Подготовилась. Мне нравится, – кивает он.

– Из любопытства, – я подаюсь вперёд, глядя на него с другой стороны кареты. – Что именно ты сказал профессору Риггсу прошлой ночью?

Никс ненадолго задумывается.

– Буду честен, Китарни, мы с Ронаном только вышли от Пру, когда мне пришло в голову навестить его. Всё, что я действительно помню, – это как постучал в его дверь, как он нахмурился и как я спросил, не встретится ли он с нами утром по важному делу. Если подумать, в ту же секунду, как я упомянул твоё имя, он согласился, – он хмурит брови. – То есть, если бы аудиенции хотел я…

– Мне кажется, ты неправильно это понимаешь, – предполагаю я, но звучит неубедительно, и Никс это знает. – Может, он просто… устал?

– Ага, ага, – отмахивается Никс. – Я уже привык. Будем надеяться, он сможет нам помочь.

После короткого пересказа того, что с нами произошло в Эловине, я показываю Риггсу осколок, но его реакция меня удивляет. Я была уверена, что любопытство возьмёт верх и он выхватит стекло, без умолку тараторя о его историческом значении. Но вместо этого он лишь смотрит на него широко распахнутыми глазами, а рот его кривится в мрачной гримасе. Он даже не пытается к нему прикоснуться.

Мы с Никсом озадаченно переглядываемся. Хорошо. Значит, не только мне поведение Риггса кажется странным.

– Профессор…

– Вы знаете, что это такое? – его перебивание сбивает меня с толку.

– Это осколок портала в Орабелль, – подтверждаю я. – Мои родичи и я отправились на Северный Гребень, чтобы найти доказательства существования портала, и вот что мы обнаружили.

– Вы ходили на Северный Гребень? – он смотрит на меня поверх очков, широко раскрыв глаза.

Вот что вызывает у него интерес. Не буквальный кусок стекла у меня на ладони, который, возможно, можно использовать, чтобы заново собрать портал.

– Да-а, – киваю, косясь на Никса. – Моя мать вспомнила, где раньше был портал, и..

– Зачем искать портал? – он снова перебивает меня, и у меня внутри уже начинает закипать раздражение.

– Можно ли заново собрать его? – выпаливаю свой вопрос раньше, чем он успевает снова увести разговор в сторону.

Риггс долго протирает очки, явно обдумывая ход моих мыслей.

– Теоретически, – медленно произносит он, – полагаю, вы могли бы восстановить портал, если бы у вас были все его части. Но…

– Мой отец разбил портал в Мальволио с этой стороны мира. Осколки находятся на стороне смертных. Поэтому Бастиан и может заново собрать их портал. Но портал в Орабелль мой отец разрушил на стороне Целестиалов, так что всё, что осталось, – это этот осколок. Нам повезло, что сохранился хотя бы он.

Его взгляд тяжелеет.

– Бастиану понадобится ваша кровь, чтобы по-настоящему восстановить портал.

– Я в курсе, – беспечно фыркаю я. – Как вы думаете, есть ли способ с его помощью восстановить новый портал в Орабелль?

– Единственные, кто хотя бы теоретически мог бы к этому приблизиться, – это мастера в Дурне. Изначальные порталы выковали гномы, хотя вышло это у них случайно, – с его губ срывается мрачный смешок, но затем его накрывает печаль. – Они пытались создать переходы в разные королевства. Они не ожидали, что откроют проходы в совершенно новые миры.

– Почему они не попытались восстановить их? – хмурюсь я

– А зачем им это было нужно? Энвер Сол уничтожил порталы, запечатал, чтобы защитить наш мир. До недавнего времени угрозы того, что Дрогон действительно вырвется на свободу, попросту не существовало. Не уверен, что они вообще знают, как создать портал. Их выковали тысячу лет назад, а затем уничтожили.

– Но вы хотите сказать, что есть вероятность, что гномы смогут взять этот осколок, – я поднимаю его между большим и указательным пальцами для наглядности, – и попытаться восстановить портал. С помощью моей крови, чтобы открыть его, мы смогли бы снова открыть путь в Орабелль?

– Теоретически это возможно, но это ещё не значит, что осуществимо, – он поправляет плед у себя на ногах. – А ещё есть проблема в том, как убедить гномов поддержать ваш план. Они поклялись больше не строить порталы, опасаясь того, что могут ненароком выпустить. Насколько мне известно, все их исследования тоже были уничтожены после Великой войны.

Отчаяние грозит разорвать мне сердце надвое. Перед глазами вспыхивает лицо матери, и я ни за что на свете не сдамся так легко.

– Профессор, мне нужна ваша помощь.

Я вижу, как его лицо заливает нежелание, но внезапно, так же быстро, как появилось, оно исчезает. Он улыбается, хотя улыбка эта уже не та полная жизни, к которой я привыкла.

– Спрашивайте.

Никс ободряюще кивает, когда я поднимаю на него взгляд. Я вдыхаю, а потом выпаливаю:

– Делегация гномов прибудет на свадьбу принца Ронана через несколько недель. Вы бы согласились помочь мне убедить их хотя бы попытаться? Если есть шанс победить Дрогона, если он всё-таки вырвется на свободу, нам понадобятся мой отец и Целестиалы.

Риггс давится ошеломлённым смешком.

– Принцесса, мне льстит, что вы так высоко цените моё влияние, но, боюсь, гномы не станут слушать кого-то вроде меня. Я всего лишь профессор.

Я хватаю его за руку.

– Вы учёный и самый умный человек из всех, кого я знаю. Если они и послушают кого-то, то это будете вы.

– Опять же, вы слишком щедры в своих оценках…

– Пожалуйста, – это вырывается из меня надломленной мольбой. – Я не смогу убедить их в одиночку. На моих плечах и без того слишком много: мне нужно доказать другим королевствам, что я та, за кого себя выдаю, когда я и сама ещё не до конца в это верю. Через считаные недели мы будем просить их присоединиться к нам в подготовке к битве, когда война пока что существует лишь как шёпот и слухи. Я не могу сделать это одна. Мне нужна помощь, – придвигаю стул ближе к нему. – Мне нужна ваша помощь, профессор.

Его лицо смягчается от тепла.

– Моя дорогая девочка, ты не одна,³ – он похлопывает меня по руке, всё ещё зажатой в его ладони. – И никогда не будешь.

– Значит, вы мне поможете? – надежда разливается у меня в груди.

Он вздыхает, окончательно уступая моей просьбе.

– Я помогу тебе настолько, насколько смогу. Мне понадобится немного времени, чтобы изучить Калмару и мои собственные записи о том, как был создан портал, и составить убедительные доводы. Гномы, знаешь ли, довольно упрямы, – его глаза наконец светлеют впервые за сегодняшний день.

Я улыбаюсь.

– Боюсь, мне не довелось познакомиться со многими гномами. Я общалась только с одной, и это магистр литературы в Калмаре. Возможно, Пенелопа тоже сможет нам помочь?

В его взгляде вспыхивает обновлённое чувство цели. Он постукивает указательным пальцем по подбородку.

– Она была бы ценнейшим союзником! Я немедленно с ней свяжусь.

– Спасибо, профессор.

– И, если позволишь мне такую смелость, принцесса? – когда я киваю, он продолжает: – Возможно, ты не веришь в своё наследие или в ту ношу, которую тебе пришлось взять на себя, но многие из нас ни на миг не сомневаются в том, кто ты. Ты – Аурелия Базилиус-Сол. Свет перед лицом надвигающейся тьмы. Я, может, и не воин, но последовал бы за тобой до самого конца.

Его слова ощущаются как нож в груди. Я тяжело сглатываю, заставляя подступившие слёзы отступить.

– Профессор, если честно… мне страшно. Я – не мой отец. Все ожидают от меня так многого, но я боюсь, что, если приму своё имя по праву рождения, не оправдаю этих ожиданий.

– Единственное, чего ты должна требовать от себя, – это быть той, кем родились. Ты права, – у меня расширяются глаза, но он продолжает: – Ты – не ваш отец. И не твоя мать. Ты – это ты. И именно такой ты нужна нам сейчас. Не той, кем, тебе кажется, мы хотим тебя видеть, и не той, кем, как нам кажется, ты должна быть. В этой жизни ты и так была вынуждена страдать до того, как достигла наших берегов. Возьмись за штурвал. Ступай в своей собственной силе. Потерпишь ли ты неудачу? – он сжимает мою руку. – Такой шанс есть всегда. Но если ты не примешь ту, кем являешься, боюсь, ты уже проиграла.

Я смахиваю непокорную слезу, скатившуюся по щеке.

– Всю свою жизнь я была Иларией Шэй Китарни, – хрипло говорю я. – Я не могу просто взять и забыть об этом.

– Никто не просит тебя забыть своё прошлое. Мы просим тебя принять ту жизнь, которую у тебя невольно украли. Имена обладают силой. Имя «Китарни» не внушает врагу страха. А вот Сол – внушает. Демоны знают это имя. Они трепещут перед ним и преклоняют перед ним колено не потому, что уважают его, а потому, что знают: им не тягаться с Сол. Это имя несёт в себе силу.

– То есть вы советуете, чтобы люди обращались ко мне как к Аурелии?

– Я говорю, что тебе нужно помнить, кто ты на самом деле, принцесса, – улыбка Риггса наполняет меня ощущением силы, которого я ещё никогда не испытывала.

– Я ничего не сделала, чтобы заслужить имя Аурелия Базилиус-Сол.

– Неважно, что ты сделала или не сделала. Тебе не нужно заслуживать своё имя. Тебе не нужно никому доказывать, что ты достойна быть Аурелией Базилиус-Сол. Тебе нужно лишь подняться и вернуть то, что принадлежит тебе.

Никс кладёт руку мне на плечо, и от этого лёгкого прикосновения у меня дрожит нижняя губа. Почему меня сейчас так захлёстывают эмоции?

Я морщусь, борясь с мыслями о собственной недостойности. А потом вспоминаю, как сражалась с Бастианом в Эловине, как назвала своё имя – и всё равно чувствовала себя самозванкой. Но Риггс прав. Я не самозванка. Я – это я. Моё имя дали мне мои родители. Пора перестать сторониться силы, текущей в моих венах, перестать преуменьшать то наследие, которое я теперь несу. Я медленно вдыхаю и выдыхаю. Пора.

– Я Аурелия Базилиус-Сол. Я дочь Энвера Сола и Сильвейн Базилиус. Я не буду трепетать от страха. Я не склонюсь. Я не сломаюсь, – открываю глаза и встречаюсь с полным слёз взглядом Риггса. – Я не позволю этому миру пасть.

– Я тебе верю, – тепло улыбается он, сжимая мою руку.

Стук в дверь кабинета профессора Риггса заставляет нас всех вздрогнуть. До начала его занятий ещё не время, так что помощник не должен был приходить за ним.

– Войдите, – Риггс отпускает мою руку и выпрямляется, поворачиваясь к двери.

Один из стражников короля Сорена открывает дверь. У меня дёргается горло. Почему здесь солдат? Но смотрит он не на меня и не на профессора Риггса. Его взгляд прикован к Никсу. Затем он делает шаг вперёд, вручает Никсу запечатанный конверт и тут же разворачивается, чтобы уйти.

Никс не теряет ни секунды, вскрывает послание, и его плечи поникают.

– Демон.

– Что там? – спрашиваю я.

– Ронан. Утром опять сцепился с отцом. Дядя Сорен хочет, чтобы я пришёл и вправил ему мозги, – Никс складывает письмо и запихивает его в карман. – Можешь пойти со мной, если хочешь, или я могу проводить тебя домой…

– Думаю, я сбегаю по паре дел, – жестом показываю ему идти вперёд. – Тебе не нужно обо мне беспокоиться.

– Китарни…

– Я и так обещала матери, что навещу её, – настаиваю я. – Потом с тобой увидимся. Обещаю.

Его губы кривятся, но он знает, что ничего не сможет сделать или сказать, чтобы я передумала. Уступая моей воле, он грозит мне пальцем.

– Не делай ничего опасного.

– Приберегу всё опасное на то время, когда ты будешь рядом, – улыбаюсь я.

– Ловлю на слове, – Никс кивает в сторону Риггса. – Спасибо, что встретились с нами, профессор.

– Ох, – его явно застаёт врасплох вежливость Никса. Меня, если честно, тоже. – Это всегда удовольствие.

С этими словами Никс вылетает из кабинета, а спустя ещё несколько минут и я тоже выхожу в коридор. Я обещала Никсу не делать ничего опасного. Но я не обещала ему вести себя хорошо.

ШЭЙ

После того как Никса вызвали, а на остаток дня у меня больше ничего не запланировано, я решаю неспешно пройтись по Магикос Граммате и найти кабинет Атласа. Сегодня у него приёмные часы для студентов, поскольку в последний месяц он отсутствовал. Уверена, он занят, но надолго я задерживаться не собираюсь. Ровно настолько, чтобы поцеловать его и посмотреть, как именно выглядит его кабинет. Я фантазировала о том, в какие шалости мы могли бы пуститься на его столе, с тех самых пор, как его назначили одним из моих профессоров.

Сейчас это кажется немного глупым, учитывая, что мы спим в одной постели, но всё же. Возможно, его заинтересует идея запретного места.

В конце коридора я нахожу золотистую табличку, прикрученную к арочной деревянной двери.

ПРОФЕССОР ХАРЛАНД.

Я стучу, надеясь, что у него сейчас нет студента.

– Войдите, – гремит голос Атласа с другой стороны двери.

Я поворачиваю ручку и распахиваю дверь, но тут же замираю как вкопанная. Стоя на пороге, я делаю паузу и позволяю себе как следует рассмотреть его и его кабинет.

За его письменным столом из красного дерева – три арочных окна, из которых открывается вид на зимний день в Троновии. Слева и справа, от пола до потолка, тянутся книги на одинаковых полках из красного дерева. Под мраморной каминной полкой потрескивает и ревёт разожжённый камин, а над ним висит, как я могу лишь предположить, одна из картин Атласа.

Атлас, не замечая ничего вокруг, просматривает бумаги, и прядь волос падает ему на лоб, пока он сосредоточен.

Когда эта затянувшаяся тишина становится уже слишком неловкой, Атлас наконец отрывает взгляд от стола и смотрит на дверь. Серьёзность, лежавшая на его лице, мгновенно тает, уступая место знакомой улыбке, от которой у меня теплеет внизу живота. Он откидывается в своём кожаном кресле, прокручивая между пальцами ручку.

– Ну здравствуй, – воркует он. – Не ожидал увидеть тебя этим утром.

– И кого же ты ожидал? – поддразниваю, заходя внутрь, когда он жестом подзывает меня ближе, и я закрываю за собой дверь.

– Разумеется, я ожидаю перепуганных первокурсников с бесконечным количеством вопросов, ведь меня не было целый месяц, – в уголке его рта мелькает улыбка, пока он окидывает меня взглядом с головы до ног.

– Мне стоит зайти попозже, профессор Харланд?

Моя официальность заставляет его слегка склонить голову набок, и я знаю, что, скорее всего, в его голове уже роятся десятки непристойных мыслей.

– У вас такой озадаченный вид, – продолжаю я, наслаждаясь этим запретным флиртом. – Что-то у вас на уме?

В своей типичной манере Атлас тщательно обдумывает следующие слова. Его взгляд темнеет, и в одно мгновение глаза из зелёных становятся фиолетовыми.

– Я думаю о том, почему вы до сих пор не заперли дверь.

Я улыбаюсь. Профессор Харланд хочет поиграть. Запираю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Лениво поведя рукой, говорю:

– Итак, вот он, этот знаменитый кабинет.

Атлас откладывает ручку и опускает руки себе на колени, покачивая кресло из стороны в сторону.

– Я бы не сказал, что он знаменитый. Это просто кабинет профессора. Ничего особенно захватывающего здесь нет.

– Здесь вы, – я сцепляю руки за спиной. – По-моему, этого уже достаточно, чтобы было интересно.

Вырез моей блузки подчёркивает грудь, и я замечаю тот самый миг, когда он это видит. Он сглатывает, и я с девичьим восторгом слежу за движением его кадыка.

– Можете подойти ближе.

Я борюсь с желанием сразу направиться к нему, вместо этого обходя комнату, проводя кончиками пальцев по книжным полкам.

– Знаете, я довольно давно задаюсь вопросом, как выглядит ваш кабинет.

– Вот как?

Киваю, покачивая бёдрами с каждым шагом.

– Он именно такой, каким я его представляла.

Его челюсть сжимается. Сдержанность Атласа одновременно восхищает и раздражает.

– Тогда почему вам потребовалось столько времени, чтобы прийти?

– Ну, тогда я вас так ненавидела…

Смех Атласа разносится по комнате.

– Будьте честны. Вы никогда меня не ненавидели, Стрэнлис.

– Ненавидела, – возражаю я.

– Вы принимаете своё нежеланное влечение ко мне за ненависть, – его голос низкий, соблазнительный, и демон побери, он прав. – Мы оба знаем, что вы никогда меня не ненавидели, так же, как и я никогда не ненавидел вас.

Наконец я добираюсь до его стола и сажусь на край.

– Позвольте мне поправить своё заявление, – шепчу, наслаждаясь тем, как его руки сжимаются на коленях. – Когда вы мне сильно не нравились, у меня были мысли об этом столе.

– Какие именно мысли? – его фиолетовые глаза темнеют.

Я позволяю своим рукам засиять, и он меняет позу в кресле.

– О, профессор, думаю, вы прекрасно понимаете, о каких мыслях я говорю.

Он переводит взгляд с моих губ вверх.

– Побалуйте меня.

– С какой стати? – поддразниваю я. – Это мои личные мысли.

– Как иначе я узнаю, как провести остаток дня, запертым с вами в своём кабинете, если вы не скажете мне, чего именно хотите?

Возбуждение разливается по моей груди, и я поворачиваюсь к нему. Мои ноги оказываются по обе стороны от него. Его руки медленно скользят от моих лодыжек к коленям, явно не собираясь останавливаться.

– Я думала о том, каково это – если вы перегнёте меня через этот стол и сделаете со мной всё, что захотите.

Вся его сдержанность исчезает, игра в кошки-мышки окончена. Он встаёт, нависая надо мной. Я чуть запрокидываю голову, чтобы встретить его жадный взгляд.

– О, я сделаю гораздо больше, чем это, Стрэнлис, – шепчет он, и моя кожа мгновенно вспыхивает жаром.

Он наклоняется и целует меня в губы, его руки быстро избавляют меня от рубашки, но, прежде чем моя грудь обнажается, я отстраняюсь и спрыгиваю со стола.

– Дайте знать, когда ваши приёмные часы закончатся, профессор. Тогда мы сможем…

Теневые щупальца Атласа обвивают мою руку и резко разворачивают меня к нему. Он хватает меня за ягодицы, поднимает и снова усаживает на стол.

– Приёмные часы закончены.

Он осыпает мою шею поцелуями с приоткрытым ртом, спускаясь к ключицам.

– И, если вы ещё раз так от меня уйдёте, я позабочусь о том, чтобы вся школа услышала, как вы выкрикиваете моё имя, когда кончаете.

Мои соски твердеют от его лёгкого прикосновения. Его огрубевшие руки поверх тонкой ткани бралетта⁴ уже заставляют меня видеть звёзды. Демон, эффект, который этот мужчина оказывает на меня, не похож ни на что из того, что я когда-либо испытывала.

– Может, я хочу, чтобы все знали, что я ваша.

– Они и так знают.

Атлас стягивает с меня лиф и смотрит на меня сверху вниз.

– Я никогда не устану от вида тебя обнажённой передо мной.

– Я не должна быть единственной обнажённой, любовь моя.

Атлас быстро стягивает рубашку через голову и бросает её на пол рядом с моей. Моё тело полностью начинает светиться, заполняя его кабинет. Его тени пронзают комнату, окутывая нас, чтобы мои полосы света не пробивались ни к окнам, ни под дверь. Он ловит мои губы своими, скользя языком мне в рот, пока я провожу ногтями по его спине. У меня вырывается громкий стон. Внезапно мысль о том, что студенты или преподаватели могут услышать меня в коридоре, совсем не смущает. Атлас мой, а я – его.

Атлас сжимает кулак в моих волосах и тянет мою голову назад, чтобы уделить внимание чувствительной линии вдоль моей челюсти. Я выгибаюсь к нему, жаждая почувствовать его больше. Чтобы он заполнил меня. Чтобы разобрал меня по частям.

– Атлас, – молю я.

Его пальцы уже возятся с застёжкой моих брюк, когда вдруг с улиц раздаётся крик, за которым следует рёв, от которого дрожат окна. Мы отрываемся друг от друга. Атлас втягивает свои тени, и тогда мы его видим.

Мои глаза расширяются. Это невозможно. Этого не может быть.

– Это что…?

– Чёрный дракон, – заканчивает Атлас, столь же удивлённый, как и я, когда я замолкаю.

Могучее существо мчится к лесу, где находится Драакстен – где находится Сераксэс.

Демон.

– Драконы.

Атлас бросает мне лиф. Моей сексуальной фантазии придётся подождать. Моя драконица может быть в опасности.

Адреналин. Чистый адреналин – вот единственное, что несёт меня через Старое Королевство, через лес и к Драакстену. Я не обращаю внимания на жжение в рёбрах, потому что я нужна Сераксэс.

Сквозь деревья мне удалось лишь мельком увидеть, как могучий Чёрный дракон парит над нами. Копьевидный кончик его хвоста, острые когти, фиолетовую радужность его чешуи, когда он под нужным углом поворачивается в солнечном свете. Он великолепный, но в то же время устрашающий зверь.

Весь город стоит на ушах. Чёрного дракона не видели со времён, когда по этому миру ходили Найя и Орин. Я вспоминаю всё, что до сих пор узнала о драконах, и помню, как Атлас говорил, что Чёрные драконы редки и в Троновии их не было почти тысячу лет. Они обращают своих врагов в соляные столбы и считаются одними из самых быстрых драконов на свете. Так что же один из них делает здесь? Сейчас?

– Давай, Шэй, – Атлас хватает меня за руку и тянет вперёд, когда я замедляюсь. – Мы почти на месте.

Да, мы почти добрались до Драакстена, но что потом? Нам не тягаться с Чёрным драконом, и, если он затеял схватку с одним из Ледяных Драконов, всё, что нам остаётся, – это смотреть.

Когда мы добираемся до ворот, Трэйн и моя мать влетают внутрь за считаные мгновения до нас. Раздаётся гигантский удар, от которого содрогается земля. Я, возможно, упала бы, если бы Атлас не обхватил меня за талию и не удержал.

Сераксэс рычит, и это даёт мне последний всплеск мотивации, чтобы рвануть на арену. У меня отвисает челюсть. Трибуны заполняют горожане, достаточно смелые или любопытные, чтобы рискнуть навлечь на себя серьёзные последствия, и все они, вытаращив глаза, смотрят на драконов, заполнивших пространство.

– Сераксэс! – кричу я, но она не обращает на меня никакого внимания. Её взгляд прикован к пришельцу, а клыки блестят на солнце. Несмотря на то, что она самый маленький дракон из присутствующих, она готова к бою.

Дрэксел, Артакс, Корвэкс и Сайринкс выстраиваются полукругом, не сводя свирепых взглядов с Чёрного дракона, которого, похоже, совершенно не тревожит то, что он в меньшинстве. Я думала, что Артакс и Дрэксел огромны, но рядом с этим драконом древних времён они просто меркнут.

– Что нам делать? – спрашиваю Трэйна, который теперь стоит плечом к плечу со мной. Он тоже, кажется, не находит слов, а это на него совсем не похоже.

– А что мы можем сделать? – отвечает он, с совершенно лишним сарказмом. – Что мы можем против драконов? Если мы рванём к ним, этот чёрный зверь просто обратит нас в соляные столбы, если почувствует угрозу.

– Он великолепен, – бормочет рядом со мной Атлас. – Даже в самых безумных мечтах я не думал, что мне доведётся увидеть чёрного дракона своими глазами.

Словно услышав его благоговейный шёпот, существо резко поворачивает голову в нашу сторону, устремляя на нас взгляд и тяжело шагая вперёд. Он не кажется злобным, лишь любопытным. Но каждый его шаг, от которого дрожит земля, звучит как угроза, и Сераксэс с этим мириться не собирается. Она вырывается вперёд и встаёт между мной и зверем, рыча предупреждающе. Чёрный зверь рычит в ответ, и эта ударная волна сбивает меня с ног. Но даже тогда Сераксэс не уступает своей позиции.

Я вскакиваю на ноги и бросаюсь к ней. Когда оказываюсь рядом, Чёрный дракон обнажает зубы, но тут же захлопывает челюсти, едва втягивая воздух. Что-то меняется. Его поведение становится другим. Но именно тогда я понимаю, что смотрит он не на меня. Он уставился на стоящего позади меня Атласа. Он подходит ближе, и я воздвигаю щит вокруг себя и Сераксэс, но мы его вовсе не интересуем. Он обходит нас и направляется к Атласу.

Атлас не вздрагивает и не двигается с места, даже когда люди на трибунах над ним в панике разбегаются. Он вскидывает руку, и я ожидаю, что сейчас появятся его тени, но ничего не происходит. Он не выглядит обеспокоенным – он настолько очарован драконом, что подстраивается под движения зверя. Он идёт вперёд, пока они не оказываются лицом к лицу.

– Атлас!

Он протягивает руку, раскрывая ладонь, и дракон тычется в неё своей огромной мордой.

Чёрный дракон что… только что выбрал Атласа?