Текст книги "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

НИКС

Как я и боялся, у Пру всё оказалось сущим кошмаром. Неважно, сколько бокалов я опрокидываю, со сколькими женщинами танцую или какой весёлой вокруг кажется атмосфера, – меня это вообще не цепляет. Всё, чего мне хочется, – уйти и вернуться домой, но у Ронана на этот счёт другие планы.

С дурацкой ухмылкой он тащит к нашей отдельной кабинке двух девушек и усаживает их рядом с нами. Вообще-то он должен искать себе жену, а вместо этого подшучивает, будто надеется, что одна из них сумеет меня развеселить. Только меня не нужно развлекать. Мне не грустно. Я просто… не хочу быть здесь. Когда-то я считал Пру своим вторым домом. А теперь чувствую себя чужаком. Самозванцем.

Что, мать вашу, со мной происходит?

Девушки сексуальные. В смысле, до одури соблазнительные. И при всём том, как Финн и Эрис надо мной потешаются, именно с этими двумя я ни разу не спал. Может, я просто устал, но у меня нет никакого желания изображать интерес ради ночи пустого веселья.

Блондинка даже не удостаивает меня вторым взглядом. Она устраивается у Ронана на коленях и прижимается губами к его губам. Я уже встречал таких, как она. Не из тех, кто любит говорить, – чисто про физику. Иногда мне даже жаль Рона. Он кронпринц, наследник трона, но никто не тратит время на то, чтобы узнать его настоящего. Все видят власть, титулы, статус – и забывают, что под всей этой мишурой он живой человек, со своими чувствами и мечтами.

Святые небеса. Я слишком много времени провожу с Китарни и Эрис.

Я делаю ещё один глоток виски. Это уже четвёртый или пятый? Не помню.

Чья-то ладонь скользит по моему бедру, почти у самого паха. Я отвожу взгляд от стакана и встречаюсь глазами с огненно-рыжей девушкой рядом. Она хлопает длинными ресницами и улыбается. Было бы враньём сказать, что она не привлекательна. Ещё несколько недель назад у меня не возникло бы никаких проблем увести её на задний двор и трахнуть у кирпичной стены. Но, несмотря на её яркие карие глаза, я бы сейчас предпочёл остаться один.

Я беру её руку и мягко убираю со своих колен.

– Что такое? – она надувает губы и тянется к моему ремню. – Я тебя нервирую?

– Просто сегодня не в настроении, – допиваю остатки и ставлю стакан на стойку. Стук получается достаточно громким, чтобы Ронан хоть ненадолго вынырнул на поверхность. – Я уже ухожу.

– Что? – глаза Ронана расширяются. – Они только пришли.

– Можешь остаться, – засовываю руку в карман и бросаю на стол несколько монет, чтобы покрыть свой счёт. – У меня завтра рано полёт. Я пойду отсыпаться.

– Никс…

Рыжая хватает меня за запястье, когда я встаю.

– Хочешь, составлю тебе компанию? Ночь холодная. Не хотелось бы мне спать одной.

Я высвобождаю руку.

– Ты прелесть, но я не твой типаж.

– Я – типаж для всех, – шипит она.

– Я задел твоё самолюбие. Прошу прощения, – прижимаю ладонь к груди. – Надеюсь, ты найдёшь кого-нибудь, кто согреет твою постель. Просто это буду не я, – киваю Ронану и его спутнице. – Хорошего вам вечера.

Я не жду ни ответа, ни очередной попытки Рона меня переубедить. Протопав вниз по лестнице и протолкавшись через толпу на танцполе, я направляюсь к входной двери и выхожу в холодную ночь. Вдыхаю морозный воздух и от этого снова чувствую себя живым. Почему там, внутри, было так душно?

– Подожди!

Я прикуриваю самокрутку, пока ко мне подбегает Ронан.

– Ты куда?

– Я же сказал. Домой иду.

– Если она тебе не зашла, можем найти другую…

Качаю головой и выдыхаю облако дыма.

– Дело не в ней. Дело во мне.

– Ты… ты что, заболел или типа того? – он окидывает меня взглядом с головы до ног, будто пытается высмотреть какую-то загадочную хворь, которая вот-вот проявится.

– Нет, просто мне не хочется ложиться с ней в постель, – хлопаю его ладонью по плечу. – Не переживай за меня. Я устал. Вот и всё.

– Ну, думаю, нам и правда пора закругляться на сегодня. Отец всё равно ждёт меня рано утром на очередное совещание.

– Не уходи из-за меня, – я нагоняю его, когда он уже шагает в сторону таунхауса.

– Честно говоря, без тебя у Пру уже не так весело, – он засовывает руки в карманы. – К тому же, если завтра я опоздаю или даже буду слегка с похмелья, отец мне шею свернёт. Подозреваю, я и так хожу по тонкому льду, раз отказываюсь искать себе невесту. Его угрозы подобрать мне жену самому звучат уже ежедневно.

– Не завидую тебе, Рон, – выпускаю ещё одно облако дыма и прохожу сквозь него. – Ты остаёшься в таунхаусе?

– Если ты не против?

– Шэй перебралась в комнату Атласа, так что можешь снова занять гостевую.

– Отлично, потому что спать на кожаном диване было ужасно, – он потягивается, разминая спину, и та хрустит. – Чувствую себя слишком старым для диванов.

– А я чувствую себя слишком старым для Пру.

От этого признания Ронан резко останавливается. Он шлёпает ладонью мне по груди.

– Ты кого-то встретил?

– Нет…? С чего ты вообще это взял?

– Ты говоришь как человек, который готов завязать со своей холостяцкой жизнью, потому что наконец созрел остепениться.

Я коротко хохочу.

– Это самая нелепая вещь, которую я сегодня слышал. Я не собираюсь остепеняться. Ни сейчас. Ни вообще. Думаю, дело в измотанности. Почти весь этот год в разъездах, круглосуточная охрана Шэй, учёба полётам на Дрэкселе – мне просто нужен передых.

– Ты бы сказал мне, если бы кого-то встретил, да? – щурится Ронан.

– Конечно сказал бы. А теперь можем уже закрыть эту тему?

– Ладно.

Мы проходим ещё несколько кварталов, пока не добираемся до таунхауса. Во всём доме темно. Хотя для нас с Ронаном ещё, по сути, рановато заканчивать вечер, для всех остальных уже поздно. Они наверняка легли ещё несколько часов назад.

Я неловко вожусь с ключами и отпираю дверь.

Ронан входит за мной и поднимается по лестнице на третий этаж. Перед тем как занять комнату, в которой раньше жила Шэй, он отсалютывает мне. Странно, что её больше нет в паре дверей от меня.

Я берусь за ручку своей комнаты, но спать мне не хочется. Ну, не настолько, чтобы действительно лечь. Мой разум слишком бодр. Решив не валяться в постели и не пялиться в потолок часами, я спускаюсь этажом ниже и сажусь за пианино. Я не играл уже несколько недель.

Наливаю себе стакан виски из мини-бара и сажусь на чёрную полированную банкетку. Лунный свет падает на клавиши, освещая пространство ровно настолько, чтобы я мог сидеть в тишине и играть. Я нажимаю первую клавишу, затем вторую, и не успеваю опомниться, как комнату уже наполняет музыка. Когда подолгу не играю, мне начинает казаться, что я забыл музыку, но каждый раз, когда начинаю, она проходит сквозь меня так, будто это источник моей жизни. Мелодия поглощает меня, словно я впадаю в транс. Все мои тревоги, страхи, печали тают.

Я закрываю глаза и растворяюсь в этом.

Не знаю, сколько проходит минут, прежде чем чувствую на себе чей-то взгляд. Я резко перевожу глаза на другой конец комнаты и замечаю Атласа, прислонившегося к одному из книжных шкафов. Мои пальцы замирают, и нас окутывает тишина.

– Не останавливайся из-за меня, – тихо говорит он.

– Я тебя разбудил? – смотрю на часы и морщусь. Я играю уже почти тридцать минут, и времени оказалось куда больше, чем я ожидал.

К моему облегчению, он качает головой.

– Я и так не спал.

– Я бы пошутил о девушке, которая не даёт тебе спать всю ночь, но теперь, когда я знаю, что это Шэй, звучит уже как-то мерзковато.

Он смеётся, запрокидывая голову.

– Почтительный страх ещё никому не вредил, – оттолкнувшись от шкафа, брат подходит, плюхается и утопает в диване. Он переплетает пальцы, уставившись на свои босые ноги. – Нет, дело не в Шэй. А ты почему не спишь?

– Скажу тебе свою причину, когда ты скажешь свою, – хрущу шеей, уходя от ответа.

Я рассчитываю на то, что мой скрытный брат оставит свои тайны при себе, а значит, и мне не придётся быть уязвимым. Но он меня удивляет.

– Когда ты соединился с Дрэкселом… что ты почувствовал?

Его вопрос выбивает меня из колеи. Это последнее, чего я ожидал от него услышать. Я обдумываю ответ, отпивая из стакана. Никакого логического объяснения тут нет.

– Словно нашёлся кусок, о нехватке которого я даже не подозревал, и встал на своё место. Скажу честно: в детстве я никогда не хотел стать всадником дракона. Но, слушая, как ты без конца о них разглагольствуешь, я начал думать, что это круто. А когда Дрэксел выбрал меня, это показалось… правильным. Как будто, так и должно было случиться, – смотрю на Атласа и вижу, как он теребит сцепленные руки. – То, что тебя выбрал Видарр? Вот что не даёт тебе уснуть?

– Совет дяди против.

– Да к демону их, – фыркаю я.

Атлас усмехается.

– Кажется, именно таков был настрой Трэйна, когда он с ними спорил.

– Ронан мне рассказал, – тихо смеюсь, представляя вытянутые лица этих сварливых старикашек, когда их поставили на место. – Ненавижу это признавать, но ледяной эльф мне нравится.

– Только не надо говорить ему об этом, – глаза Атласа расширяются.

– О нет, ни в коем случае, – качаю головой. – Мы бы только опозорились. Ему было бы глубоко плевать, нравимся мы ему или нет.

– Это правда, – стонет Атлас, проводя рукой по растрёпанным волосам. – Он пообещал меня тренировать.

– И в чём проблема?..

– Видарр – древний зверь. Я изучал историю и предания о войне тысячелетней давности. Дракон Найи был не просто драконом – он был оружием. А что, если… – он сглатывает и прочищает горло. – Что, если я его недостоин? Ради всего святого, он сражался бок о бок с Найей Вэланор!

– И он же потерял Найю Вэланор, – допиваю виски и ставлю стакан на подставку на подоконнике.

Атлас склоняет голову набок, и на его лице проступает любопытство.

Я машу рукой, будто это неважно.

– Может, на уроках истории я и не слишком внимательно слушал, но, походив с Шэй на занятия профессора Риггса и проведя достаточно времени рядом с кланом Базилиус, кое-что я всё-таки усвоил.

– Справедливо.

– Суть в том, что ты – не Найя. Видарр это знает. И он не ждёт от тебя, что ты будешь ею. Точно так же, как Дрэксел не ждал от меня, что я окажусь Армасом Базилиусом, – и тут меня осеняет. – Может, именно поэтому они и выбрали нас.

– О чём ты?

– Мы отличаемся от их прежних всадников, – по кусочкам складываю я свою теорию. – Видарр не обязан был возвращаться, но он вернулся ради тебя. Может, он чувствует, что с тобой всё не закончится так, как закончилось с Найей. Может, он хочет получить шанс искупить свою вину, считая её смерть своей неудачей.

Мой брат откидывается назад, глубже утопая в кожаном диване, и улыбается.

Я закатываю глаза.

– Ну вот, начинается. Ты чего ухмыляешься на меня так?

Он цокает языком.

– Ненавижу это говорить, Никс, но, кажется, ты взрослеешь.

Я в отвращении высовываю язык.

– Только не это! – улыбка у меня выходит не полной, но это максимум, на что я сейчас способен.

– Может, ты и прав.

– Прости… мне показалось, или ты только что сказал, что я прав? – я прижимаю ладонь к груди.

Он бросает на меня взгляд.

– Не зарывайся, придурок. Я скажу это только один раз.

– Жалко, что тут больше никого нет засвидетельствовать такой исторический момент.

Он качает головой, а потом прищуривается, глядя на меня.

– Итак, теперь ты знаешь, что не даёт мне спать всю ночь. А ты почему до сих пор не спишь?

Я терпеть не могу неудобные разговоры. Да я бы лучше голышом пробежался по городу, чем вывернул душу наизнанку. Но он был честен со мной. Значит, и я как минимум должен быть честен с ним. Я беру на пианино ещё несколько печальных нот.

– У тебя бывало такое чувство, будто должно случиться что-то плохое?

– Иногда, – признаёт он.

– Ну вот, у меня сейчас именно такое чувство.

– Происходит что-то, о чём я не знаю? – хмурится брат.

Я пожимаю плечами и качаю головой.

– Может, это просто усталость даёт о себе знать. Год выдался насыщенный. Может, девчонки правы. Может, мне и правда стоит подумать о том, чтобы остепениться.

– А ты этого хочешь?

– Не знаю, – мои руки опускаются на колени, и я вздыхаю. Раз уж на то пошло, скажу ему правду. Он должен знать. – Когда я смотрю на вас с Шэй, часть меня завидует, что у меня этого нет. Но, с другой стороны, сама мысль о том, чтобы посвятить себя одной женщине, не зная, способен ли я умереть…

Он подаётся вперёд, опуская руки между коленями. Прежде чем заговорить, он какое-то время молчит, явно обдумывая мой невысказанный страх.

– Думаешь, ты не умрёшь?

– Кто знает? – расправляю плечи, потому что спина начинает ныть от того, что я так долго сижу на этой банкетке. – Ни у кого нет моей склонности. Будь ты на моём месте, отдал бы ты своё сердце и посвятил бы жизнь Шэй, зная, что, возможно, тебе придётся жить без неё?

Улыбка Атласа выходит печальной.

– Я уже отдал ей своё сердце, зная, что она может пережить меня, а это ничуть не менее удручающе.

– Пережить – да, но…

– Она Базилиус и Сол, Никс. Один род бессмертен, у другого до нелепого долгая жизнь. Я понятия не имею, что это значит для Шэй, и меня выворачивает от мысли, что однажды из-за моей смертности ей придётся идти по этому миру одной.

– Атлас, – глубоко вдыхаю, не зная, что сказать, кроме: – Это… грустно.

Его взгляд прикован ко мне, и по спине у меня ползёт дрожь от невольного трепета. Я не испытывал этого с тех пор, как мы были детьми. Я называл этот его взгляд «взглядом Атласа». Но, в отличие от нашего детства, он сейчас не собирается лезть в драку. Он просто говорит честно.

– Я лучше проживу с ней всю свою жизнь, чем буду делать вид, будто держать её на расстоянии было бы легче.

Демон. Я стискиваю зубы, отгоняя нахлынувшие не вовремя эмоции.

– Проклятый виски, – я смахиваю слезу.

– Не бойся любить, Никс. Это делает тебя лучше, – Атлас встаёт. – Кстати о любви, пойду-ка я наверх, пока та женщина не проснулась и не обнаружила, что меня рядом нет.

– Ты говорил с Шэй обо всём этом?

– О продолжительности её жизни?

Когда я киваю, он качает головой.

– Не нашёл подходящего момента.

– Ну, тебе стоит, – мои брови сходятся к переносице.

Он смеётся.

– Стоит, – Атлас указывает на меня пальцем. – Я говорю это недостаточно часто…

– Не надо, – умоляю я.

– Я люблю тебя.

– Ну вот зачем тебе надо было делать всё таким неловким? – морщу я нос.

Атлас пожимает плечами, и по его лицу расползается широкая улыбка. Не знаю, то ли потому, что ему удалось заставить меня поёжиться, то ли потому, что он и правда имеет в виду то, что только что сказал.

– Так и поступают старшие братья.

– Из-за девчонок в доме мы все размякли, – со стоном я тру лоб.

– Ещё как. И меня это устраивает, – Атлас разражается низким смехом.

– Ага, ага, – улыбаюсь я. – И чтобы этот вечер не стал ещё более неловким – я тебя тоже люблю.

Мой брат кивает и пятится к лестнице.

– Спокойной ночи, Никс.

– Спокойной.

Ну всё, решено. Виски я больше в жизни не пью.

АТЛАС

Сон ускользал от меня, и не потому, что я не пытался уснуть. Я ворочался с боку на бок, едва не перебрался жить на диван на втором этаже, лишь бы не мешать Шэй, но в тот самый момент, когда я попытался выйти из нашей комнаты, она настояла, чтобы я остался рядом с ней. Меня мучили кошмары. Каждый раз, стоило мне закрыть глаза, меня начинало преследовать лицо Найи.

С самого детства я знал историю Найи Вэланор. Её триумф в победе, её потерю Орина и её окончательную гибель от разбитого сердца. Я ни разу не задумывался, что у нас с ней может оказаться так много общего, и меня пугает мысль, что возвращение Видарра – это какое-то жестокое предзнаменование того, что ещё впереди. При всей чести и волнении от того, что древний дракон выбрал меня своим всадником, я солгал бы, если бы сказал, что не боюсь на него садиться. Может, Никс и прав. Может, Видарр хочет получить шанс искупить свою вину за то, что потерял Найю. Но что, если того, кто владеет магией тени, вообще нельзя спасти? Что, если в конце концов мы все обречены на одну и ту же жестокую участь? Бесконечный круг боли и потерь.

Трэйн щёлкает пальцами у меня перед лицом.

– Ты вообще слушаешь? Или я зря трачу своё дыхание?

Я тяжело сглатываю, отгоняя мысли. Ледяной эльф смотрит на меня с явным раздражением.

И как долго он уже говорит, пока я сижу, выпав из реальности? Я быстро вскидываю взгляд на трибуны и вижу, что Шэй, Никс и Ронан внимательно наблюдают за нами. На лице Шэй тревога. Сегодня утром она просила меня рассказать ей про мой кошмар, но рассказывать там было особо нечего. То же самое видение снова и снова, только в последний раз я увидел на месте Найи себя. Вполне возможно, мой разум просто играет со мной, а может, это предупреждение. Разбираться в этом глубже придётся позже. Если я не отвечу, Трэйн, чего доброго, вообще откажется меня тренировать, и тогда у меня не останется наставника.

Хотя это не совсем так. Я мог бы попросить помочь Шэй или даже Сильвейн. Но Трэйн вступился за меня перед маленьким советом моего дяди. На кону стоит и его репутация. Я у него в долгу.

Я прочищаю горло.

– Прости, ночь выдалась тяжёлая.

Губы Трэйна брезгливо кривятся.

– То, что происходит между тобой и моей кузиной, меня не касается.

До меня доходит.

– Ох, нет, я не имел в виду, что мы… То есть да, было, но не это…

Трэйн поднимает руку – безмолвная мольба, чтобы я прекратил говорить.

– Драконы. Ты и я сосредоточены на верховой езде на драконах. И всё. Любые другие темы для разговора отныне запрещены. Понял?

– Понял, – с тяжёлым вздохом я киваю.

– Хорошо, – он сцепляет руки за спиной. – Итак, ты вообще слышал хоть что-нибудь из того, что я говорил до этого?

– Нет, – морщусь я.

Ледяной эльф поднимает глаза к небу.

– Прекрасно, – он указывает на Видарра, стоящего в дальнем конце арены. – Все драконы разные, так что я могу научить тебя основам верховой езды, но не могу помочь тебе установить связь или создать узы с Видарром.

– Это ты так заранее снимаешь с себя ответственность на случай, если я его разозлю и меня прикончат?

– Именно, – кивает король без тени эмоций. – Итак, Чёрные драконы известны своей скоростью и, прежде всего, своим нравом.

– В каком смысле? – вскидываю я бровь. Этого занятного факта я раньше не слышал. – Он что, известен своей злостью?

– Я бы использовал слово «агрессивный».

– Просто прекрасно, – между мной и ледяным эльфом проскальзывает сарказм, но Трэйна это совершенно не задевает.

– Да, – соглашается ледяной эльф. – Агрессивность – именно то, что нужно в бою. Не то что у бавийских Пикси-драконов или у гномьих Пещерных драконов.

– Зелёные и бурые Пещерные драконы, как считается, так же свирепы, как и их всадники-гномы, – поправляю я, опираясь на свои изыскания.

– Свирепы в смысле ворчливы. Не агрессивны. Гномы выходят из себя из-за малейших неудобств, как и их драконы, – Трэйн вскидывает руку: вопросы больше не принимаются. – Суть в том, что с Чёрными драконами шутки плохи. Тебе придётся очень постараться, чтобы заслужить его доверие и привязанность. Сейчас его тянет к твоей магии. Но если вы двое действительно хотите установить связь и стать силой, с которой придётся считаться, тебе нужно доказать, что ты этого достоин.

– И как мне это сделать?

– Подойди к нему, – отвечает Трэйн так, будто я и сам должен был это понять.

Подойти к нему. Достаточно просто. Я не спорю с ледяным эльфом, потому что в этом буквально нет никакого смысла. Он только фыркнет и начнёт мне угрожать, если я не послушаюсь, а у меня нет ни малейшего желания добавлять лишние этапы ради того же результата. Я видел, как он тренировал Шэй, так что знаю, каким Трэйн бывает.

Я направляюсь к Видарру, который следит за мной с живым интересом. Он не делает шага навстречу, но и ничем не показывает, что моё приближение ему не по душе.

– Стой там, – велит Трэйн, и я подчиняюсь. – Теперь подними руку, ладонью вперёд, и жди, пока он сам к тебе подойдёт. Если Видарр и правда избрал тебя своим всадником, это и будет нашим знаком.

Я бросаю через плечо на Трэйна прищуренный взгляд.

– Ты хочешь сказать, что он меня ещё не признал? – шиплю я. – На совете ты сказал…

– Драконы – это не открытая книга, Атлас, – Трэйн закатывает глаза, перебивая меня. – Успокойся и держи ладонь открытой.

– А если он меня не признает?

– Тогда мне придётся многое объяснять, когда Аурелия будет оплакивать твою потерю, – Трэйн указывает на Видарра. – Ладонь вперёд, – когда я медлю, Трэйн стонет. – Клянусь, ты ничем не лучше Аурелии, когда дело касается выполнения указаний.

– Я тебя слышу, Трэйн, – доносится с трибун голос Шэй, и от этого у меня на губах появляется улыбка.

– Вот и отлично, – рявкает он в ответ. – А теперь тихо. Ладонь вперёд, Атлас. Почему ты медлишь?

– Простите великодушно, но мне не хочется, чтобы меня сожрали, – огрызаюсь я, вновь переводя взгляд на дракона. – Я вообще-то хотел бы к концу вечера вернуться к Шэй.

– Видарр обратит тебя в соляной столб раньше, чем сожрёт, – если Трэйн хотел этим меня утешить, то вышло у него из рук вон плохо. – А теперь ладонь вперёд, или я ухожу, и тогда уже ты будешь объяснять тем двум напыщенным идиотам из совета твоего дяди, почему потерпел неудачу.

Ненавижу это признавать, но Трэйн прав. Я не могу торчать здесь весь день, вылупившись на зверя. И если потерплю неудачу, то не потому, что Трэйн плохо мне объяснил. Всё сведётся к тому, что я оказался трусом, а неудачу я не приму. Но какая-то часть меня боится, что, если я снова коснусь Видарра, он покажет мне ещё одно видение. От прошлого у меня до сих пор мешки под глазами.

Демон. Я не могу стоять здесь весь день. Я не могу бояться вечно. Как говорит мой отец:

– Тебе может быть страшно, но всё равно делай.

Пора быть храбрым.

Я резко втягиваю воздух, вытягиваю руку и жду. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем Видарр подаёт хоть какой-то знак движения. Но как раз в тот момент, когда я уже готов окончательно оставить надежду, что он пойдёт мне навстречу, Видарр делает шаг. Потом ещё один. И ещё. Хотя с каждым его шагом земля подо мной дрожит, я не теряю равновесия. Стою на месте, не отступая, пока он не оказывается прямо передо мной. Я едва шею себе не сворачиваю, глядя на него снизу вверх. Он громадный.

Моя ладонь всё ещё вытянута. Наконец дракон прижимается мордой к моей руке, и меня накрывает волной эмоций. Я снова провожу подушечками пальцев по его чешуе, вновь потрясённый масштабом этого мгновения. Когда он прилетел сюда вчера и подошёл ко мне, мне показалось, будто вернули какую-то частицу меня, о пропаже которой я даже не догадывался. А теперь я чувствую, будто между нами натянулась тугая нить. Связь. Та, которую мы можем вырастить вместе.

Видарр толкает меня, и я едва не теряю равновесие. Он снова пихает меня, и я отскакиваю назад. В третий раз его морда утыкается мне в грудь.

– Почему он так делает? – кричу я Трэйну, и уголки его губ дёргаются вверх.

– Он хочет поиграть.

– Поиграть? – я расширяю глаза. – И как вообще играют с драконом?

– Попробуй побегать, – лениво пожимает плечом Трэйн.

И тут я вспоминаю, как Сильвейн сравнивала драконов с огромными собаками. Я думал, это относится только к Ледяным драконам, но, возможно, Видарр в чём-то похож. Чёрные драконы происходят из самых северных земель, куда смертные даже не ступали из-за их убийственно холодного климата. Так что, возможно, он больше похож на Сераксэс и Артакса, чем я поначалу думал.

Я переступаю с ноги на ногу, с изумлением наблюдая, как он подпрыгивает из стороны в сторону вслед за мной. А потом срываюсь в бег через арену, и Видарр устремляется за мной. Я петляю, обходя препятствия, и изо всех сил стараюсь не подвести ни одного из Ледяных драконов прямо ему под путь.

Не знаю, что именно меня на это толкает, но я резко разворачиваюсь к Видарру лицом и несусь прямо на него. Я бесчисленное количество раз видел, как Шэй и Никс взбираются на своих драконов. Что ж, посмотрим, позволит ли Видарр мне сделать то же самое.

Когда я подбегаю ближе, Видарр опускает голову к земле, и я взбегаю по его морде, через голову, а затем разворачиваюсь и усаживаюсь ему на спину.

С моих губ срывается смех, и я улыбаюсь Шэй на трибунах. Она сияет. У меня в груди всё распирает. Но тут сердце внезапно ухает вниз.

Видарр всё ещё бежит, но его громадные крылья взмахивают – и без всякого предупреждения, без надлежащего снаряжения, мы взмываем в небо.

Святые небеса. Я лечу на драконе. Я лечу!

Ветер хлещет меня по волосам, и я крепче вцепляюсь в его чешую. Не ожидал, что сегодня вообще окажусь в воздухе. Но я уже начинаю понимать, что у Видарра собственный разум и он будет делать то, что ему вздумается. Возможно, это не самое безопасное начало наших отношений, но со временем мы сможем поработать над…

Он резко уходит вправо, и, несмотря на все мои усилия, я не удерживаюсь и соскальзываю с его бока.

Я падаю. Быстро. Открываю глаза, решаясь посмотреть вниз, надеясь и молясь, что увижу море, а не городские улицы. К своему ужасу, я лечу прямиком к площади, полной сотен троновианцев, снующих между рыночными лавками. В отличие от ледяных эльфов, которые поднимаются в небо с напарником именно на случай подобных происшествий, я один. Добром это не кончится.

Пронзительный крик сверху заставляет меня вскинуть взгляд. Белые крылья взмахивают, и всё, что я вижу, – это искажённое ужасом лицо Шэй, прежде чем всё словно замедляется. Она что-то кричит, но я не могу разобрать слов, а Сераксэс уходит в крутое пике. Они пытаются меня спасти, но я не дурак. Понимаю, что она слишком далеко, чтобы успеть, как бы они ни старались. Я шарю взглядом по небу, но Видарра не вижу.

Лицо Найи вспыхивает у меня в сознании. У меня даже не было шанса повторить историю.

Гортанный рёв справа заставляет меня повернуть голову. С неестественной скоростью Видарр прижимает крылья к телу и пулей несётся прямо ко мне. Я понимаю, что подлетаю всё ближе к земле, когда до ушей доносятся крики снизу. Кричат ли они из-за моей неминуемой жуткой гибели или из-за драконов, несущихся прямо на них, – этого я уже никогда не узнаю. Я закрываю глаза и делаю глубокий, успокаивающий вдох. Если мне суждено погибнуть, я хочу, чтобы Шэй стала последним, что я увижу. Но когда открываю глаза, выискивая её, страха, который я ожидал увидеть, там уже нет – его сменило изумление.

Видарр хватает меня когтями, резко уводя моё тело в совершенно другом направлении. Демон! Это было адски больно. Торс у меня изрядно ушиблен и, скорее всего, весь пойдёт синяками, но я жив и цел. Я прижимаюсь лицом к когтю Видарра. Он с любопытством смотрит на меня.

– Спасибо, – шепчу, прижавшись к его лапе.

Шэй и Сераксэс подлетают к нам.

– Ты в порядке? – спрашивает Шэй. Я вижу слёзы, размазанные по её лицу, те самые, которые она пыталась стереть, но лишь оставила от них следы.

– Я чуть не обделался, но в целом жив, – пытаюсь я добавить в голос лёгкости, и хвала Звёздам, это срабатывает. На её лице мелькает тень улыбки, и этого уже достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание. – Ты прилетела за мной?

– Всадники никогда не должны летать в одиночку, – повторяет она то, что Трэйн и Сильвейн вбили ей в голову. – Но, похоже, твой дракон достаточно быстр, чтобы справляться с твоими промахами.

Она права. Ледяные драконы движутся с исключительной скоростью, но Видарр затмевает их всех. Мне придётся продолжать тренироваться в ближайшие пару недель, прежде чем остальные мировые правители прибудут в Троновию на свадьбу Ронана.

И внезапно всё беспокойство, все сомнения и страх, которые терзали меня этим утром, рассеиваются, когда я смотрю на горизонт. Никогда в жизни я не видел вида прекраснее. Бесконечные километры леса и моря. Я чувствую, как после одной короткой тренировки связь между мной и Видарром становится крепче. Не знаю, магия ли это или что-то совсем иное, но у меня появляется надежда, что мы с Видарром не разделим ту же участь, что выпала ему и Найе. В голове эхом звучат вчерашние слова Никса. Я не Найя Вэланор, и, возможно, в этом и весь смысл.

Но одно ясно точно. Если я буду жить в постоянном страхе, то сам же и притяну то, чего боюсь. Нам с Видарром ещё многое нужно доказать и самим себе, и всем вокруг.

Я ещё раз похлопываю его по лапе, и его фиолетовый глаз находит меня, пока он несёт нас обратно в Драакстен. Вместе мы обретём покой.