Текст книги "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

– Он велел нам каждый вечер давать ей особое снадобье, – наконец вступает Керес. – Сказал, что оно скроет внешность ледяного эльфа. Если она перестанет его принимать, все узнают о её настоящем происхождении, и мы вызовем скандал среди наших союзников на севере.

– То есть вы не понимали, что у неё есть магия? – спрашиваю я.

– Нет. – Керес качает головой, и я склонен ей верить. – Какой магией она владеет?

– магией света, доступной только Целестиалам, – объясняю я, и они бледнеют. – Её настоящее имя – Аурелия Базилиус-Сол. Она дочь Сильвейн Базилиус и Энвера Сола.

– Энвера Сола? – Гаррен хватается за грудь. – О чём только думал Армас, предлагая нам свою внучку?

– Боюсь, Ваше Величество, Армас Базилиус уже не ответит ни на один из ваших вопросов.

– Он мне ответит! – Гаррен вскакивает на ноги, побагровев лицом.

– Он мёртв.

– Армас Базилиус мёртв? – мой отец указывает на меня пальцем. – Откуда ты это знаешь? Мы не получали вестей о его смерти.

– Получите. Я сам видел, как Трэйн Базилиус забрал его голову. Теперь он новый Ледяной Король, и уверяю вас, он ни за что не оставит Шэй и не станет продолжать союз с Мидори. Она Базилиус, а они гордая семья.

– К чему ты клонишь? – нижняя губа Керес дрожит. – Мы должны просто бросить нашу дочь? Может, она и Базилиус, но, клянусь, мы этого не знали. Она такая же моя дочь, как и дочь Сильвейн.

– Боюсь, семья Базилиус не посмотрит на это так. Я знаю Трэйна. Он сочтёт поступок своего деда предательством и изменой, оправдывающими быструю казнь. Трэйн может быть кем угодно, в лучшем случае глубоко безнравственным, но он яростно предан Сильвейн и, соответственно, Шэй. Он не поверит, что у вас с королём не было заранее знаний о её настоящем происхождении.

– Клянусь, мы не знали, – взгляд Гаррена мечется от меня к моему отцу. – Мы не знали, Кадмус. Клянусь, мы не знали.

– Ваше Величество, у вас есть два пути, – вполне в духе моего отца – перескочить через чувства и сразу перейти к стратегии. – Мы можем отправить весть узурпатору Трэйну, что он обязан вернуть нам наследную принцессу, иначе Мидори объявит войну, или же полностью отречься от ледяной эльфийки, владеющей магией. Если наш народ узнает, что наследница мидорианского трона не мидорианской крови и, что ещё хуже, владеет запрещённой магией, они не преклонят перед ней колено. Это вызовет гражданские волнения, и на улицах вспыхнут бунты с требованиями её казни. По моему мнению, ледяные эльфы оказали нам огромную услугу, избавив наши земли от её осквернённой крови.

– Вот это твой совет? – шиплю, стискивая зубы, и за это получаю от отца взгляд, полный глубинной ярости. – Угрожать ледяным эльфам, которые идут в бой верхом на драконах, или бросить принцессу только потому, что тебе не по вкусу её кровь?

– Если ты считаешь себя таким мудрым, Лорд-командующий, скажи-ка мне, что бы ты посоветовал королю и королеве? М-м? Я жду, Бастиан. Говори, раз уж ты, очевидно, так много знаешь.

У меня сжимается грудь, и я только и могу, что беззвучно хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Согласен ли я с отцом? Нет. Особенно когда дело касается его взглядов на владеющих магией и осквернённую кровь. Но и лучшего плана у меня нет. Я пытался вернуть Шэй, а она ясно дала понять, что не хочет иметь ничего общего ни со мной, ни со своими родителями. Она выбрала наших врагов. Она выбрала его, а не меня. Я не хочу бросать её, но, по правде говоря, она отвернулась от нас задолго до того, как я ступил в Стелару.

– Так я и думал, – голос отца рассекает мои мысли, заставляя чувствовать себя ничтожеством. – Ты сделал карьеру на том, что перечил мне на каждом шагу, но сам не способен предложить ни одного здравого совета. В тебе слишком много от твоей матери, Бастиан. Тебе давно пора оставить её слабость позади и наконец…

Из горла моего отца вырывается гортанный звук, и я встречаю его полный ужаса взгляд. Я не помню, как сменил облик, и уж точно не помню, как вонзил когти ему в грудь, но я чувствую, как его лёгкие наполняются кровью и как замедляется его сердцебиение.

– Я не слаб, – шепчу я. – И ты не будешь так говорить о моей матери.

Короткие судорожные вдохи срываются с его губ, глаза закатываются, и его обмякшее, безжизненное тело соскальзывает с моих когтей и с грохотом падает на пол. Его кровь растекается вокруг моих покрытых шерстью лап, прорываясь сквозь кожаные сапоги. Веспер и остальная часть моей личной стражи обнажают оружие и направляют его на немногочисленных стражников, расставленных по тронному залу, пока я делаю шаг к Гаррену и Керес. Ужас. Чистый, ничем не прикрытый ужас полосует их лица, и я не могу их в этом винить. Я привык видеть это выражение, направленное на меня всякий раз, когда меняю облик, но в этот раз оно ранит куда сильнее обычного.

– Бастиан! – восклицает Керес. – Пожалуйста.

Я останавливаюсь. Я никогда не собирался причинять им вред, но понимаю, как это должно выглядеть со стороны, когда я иду вперёд, нося на себе свежепролитую багровую кровь моего отца, словно боевую раскраску.

– Вам не нужно меня бояться. Я не причиню вам вреда.

– Что всё это значит? – Гаррен машет рукой вверх-вниз передо мной. – Что ты такое?

– Ваша дочь не потеряна, – игнорирую его вопросы, сам толком не зная, как на них ответить, кроме как признать, что я чудовище. – Доверьтесь мне, и я смогу вернуть её домой.

– Прости меня, – Керес наконец обретает голос, – но разве ты уже не пытался вернуть её домой и не потерпел неудачу?

Веспер шипит, срывая с лица свою золотую маску. Я поднимаю руку, безмолвно приказывая ей оставаться на месте. Она может счесть вопрос королевы дерзостью, но я знаю Керес лучше. Она мать, скорбящая по своей дочери. Ей нужны гарантии, а не новые несбывшиеся обещания.

– Шэй слепа, – я возвращаюсь в человеческий облик. Веспер срывает плащ с плеч и протягивает его мне, чтобы я прикрыл обнажённый торс. – Ей кажется, что она знает всю правду, но она ошибается, её ввели в заблуждение. Дайте мне ещё один шанс доказать, что я достоин звания вашего Верховного генерала.

– Что-то я не припомню, чтобы присваивал тебе титул Верховного генерала, – Гаррен выпячивает грудь с притворной уверенностью.

Я указываю на отца, лежащего мёртвым на полу.

– Это место теперь вакантно, и я его занял. Если у вас есть возражения, выскажите их сейчас.

Гаррен и Керес быстро переглядываются, но ни один из них не оспаривает моё право. Я больше не собираюсь играть по правилам и позволять другим распоряжаться моим будущим. Я вступил в новую эпоху – эпоху, в которой беру то, что хочу, и плевать на остальных.

– Я верну Иларию домой, – резко разворачиваюсь, переступаю через тело отца и выхожу из тронного зала. Кровь всё ещё пятнает мои руки и ноги, но это тревожит меня не так, как должно бы. Кадмус Таркин больше никогда не сможет причинить мне вред, и уже одно это – повод праздновать.

– Какое прекрасное начало утра, – улыбается Веспер, облизывая губы. – Ну и каково это – жить своей правдой при свете дня, Верховный генерал?

Я размазываю кровь с рук по талии, потуже запахивая плащ.

– Началась новая эпоха, Веспер. И все, кто встанет у меня на пути, заплатят.

ШЭЙ

Каждое утро последние две недели я встаю ещё до рассвета и прихожу посидеть перед статуей своего отца. Не знаю зачем. Я не чувствую себя ближе к нему из-за этого, но какая-то часть меня всё ещё надеется, что, если я коснусь его руки, как в тот самый первый раз, когда увидела его изваяние, я снова его увижу. Это глупая надежда, но не знаю, что ещё мне делать и к кому ещё обращаться за ответами. Я засыпала мать тысячей вопросов, и на большинство из них она ответила. Но есть несколько, на которые даже она не может дать ответ. Например, как мне победить Дрогона, если Бастиану удастся его освободить? На что ещё способна моя магия? С кровью ледяных эльфов и Целестиалов смогу ли я прожить смертную жизнь, или обречена идти по этому миру сотни лет и однажды увидеть, как Атлас погибнет в бою или умрёт от старости?

Этим утром я отказываюсь от посещения статуи отца, выбирая вместо этого раннюю утреннюю верховую прогулку.

На улице зябко. Рассвет стремительно приближается, пока я иду к Фэндруилу. Сераксэс крепко спит в своём загоне, и это заставляет меня замедлиться. Даже в хороший день она бывает не в духе, и я не уверена, что, если разбужу её до того, как солнце покажется из-за горизонта, это сыграет мне на руку. Вдруг её голубые глаза распахиваются и находят меня. Я виновато улыбаюсь, надеясь, что лакомство в моей руке сгладит столь раннюю поездку. К моему удивлению, словно Сераксэс чувствует мою тревогу и дурное настроение, она не доставляет мне никаких хлопот, когда я вывожу её из стойла и сажусь верхом.

Как только она доедает своё угощение, а я надёжно устраиваюсь в седле, она взмывает в сумеречное небо, парит, переворачивается, закручивается в воздухе, даря мне тот прилив, которого я так отчаянно жажду. Я крепко сжимаю поводья и принимаю на себя ледяное жало ветра. Она выравнивается и скользит над спящим городом.

Я выпрямляюсь в кожаном седле, закрываю глаза и широко развожу руки. Ветер проносится мимо меня. Волосы развеваются за спиной. И впервые за многие недели я чувствую себя свободной.

Глубоко вдохнув, я наконец принимаю тот факт, что больше ничего не контролирую.

В ближайшие дни нет никакой гарантии, что остальные правители присоединятся к борьбе против Бастиана – против Дрогона. Никто не знает, поверят ли они нам, поверят ли мне, но мы обязаны попытаться. Если мы этого не сделаем, нам не выиграть войну.

Я слышу шёпот тех, кто служит в Стеларе. Их причитания о том, что, если Бастиан захватит меня, именно я стану причиной освобождения Короля Демонов из его темницы.

Но что, по-вашему, я должна сделать?

Я не стану сжиматься, не стану прятаться и уж точно не позволю другим заслонять меня от тьмы только потому, что мне страшно.

Каким Базилиус – каким Солом – я была бы, если бы позволила себе приглушить собственный свет, едва только открыв его в себе?

Я могу бояться будущего, но я больше не одна. С чем бы мы ни столкнулись, мы встретим это вместе.

Солнце поднимается над заснеженными вершинами гор. Сераксэс устремляется навстречу свету, и мы обе ощущаем уют и тепло солнечных лучей, несмотря на холод в воздухе. Под кожаными одеждами для верховой езды мою кожу покалывает, и по всему телу бегут мурашки. Не от холода, а от затишья перед надвигающейся бурей. Теперь я знаю, что могу чувствовать присутствие отца. Наша связь глубоко укоренилась в нашей крови – наша магия привязывает нас друг к другу, хотя мы и пребываем в разных мирах. Он здесь, рядом со мной. И он всегда будет рядом.

Сераксэс фыркает, мгновенно завоёвывая всё моё внимание. Я смотрю вниз и замечаю движение в Фэндруиле. Щурюсь, пытаясь понять, какой дракон пришёл в движение и готовится к взлёту. Сильно сомневаюсь, что Трэйн встал так рано. В последнее время он допоздна просиживает над перепиской с другими королевствами, неся на плечах тяжесть своей недавно обретённой короны. Остальные наездники Базилиус обычно появляются здесь только после обеда, так что это может быть только один человек: моя мать.

Корвэкс взмывает вверх с пугающей скоростью. Он и моя мать в бою наверняка были бы силой, с которой пришлось бы считаться. Наверное, мне стоило сказать ей, куда я собираюсь. Хоть у меня теперь и есть татуировки Орхэль, я всё ещё новичок в верховой езде и не должна летать одна.

Я уже готовлюсь к выговору, когда громадное тело Корвэкса скользит рядом с нами. Сераксэс резко поворачивает шею к своему старшему брату, оскаливает зубы и прищуривает глаза. Я не совсем уверена, разозлило ли её то, что он слишком быстро к нам приблизился, или то, что он подобрался слишком близко ко мне, но она не рычит и не пытается свернуть с курса. Тревога прокрадывается мне в грудь, когда я поворачиваюсь и встречаю серый взгляд матери. Но её лицо не испорчено сердитыми складками, и она не смотрит на меня с осуждением – она улыбается.

– Ранняя утренняя прогулка? – она игриво двигает бровями.

– Мне просто нужно было немного пространства, – признаюсь я, поглаживая чешую Сераксэс и отвлекая её от брата. – Нужен был свежий воздух, чтобы проветрить голову.

– Похоже, в этом мы с тобой похожи, – она указывает подбородком в сторону гор. – Чего мы ждём?

– Ты не для того здесь, чтобы наорать на меня?

– Наорать на тебя за что? – она склоняет голову набок.

– За то, что я вылетела сюда одна? Всадники должны летать парами.

– Но вот же я, – улыбается она. – Ты знаешь, почему мы летаем парами?

– Если одну из нас выбросит из седла, другая поймает.

– Да, – кивает она, – но мы летаем парами ещё и потому, что вместе мы гораздо сильнее, чем поодиночке. Ледяные драконы расцветают в товариществе, в партнёрстве. Как и мы.

Её слова пронзают мне грудь. Всю свою жизнь меня воспитывали так, чтобы я умела быть одна. Да, я должна была выйти замуж за Бастиана и стать его королевой, но мне не позволили бы сопровождать его в поездках или присутствовать на его советах. Я была бы отполированным трофеем, который он выставляет на каминной полке, демонстрируя всем свою покорную жену. Я уже жила в одиночестве, но после свадьбы моему одиночеству и вовсе не было бы конца. У нас были бы отдельные комнаты, отдельная прислуга, отдельные расписания. Мы почти никогда не оставались бы наедине – так же, как и в то время, когда были помолвлены.

Я привыкла быть одна, полагаться только на себя.

Но это больше не моя жизнь, – напоминаю я себе.

У меня есть семья. У меня есть друзья. У меня есть Сераксэс.

Иногда мне кажется, что я их не заслуживаю. Не заслужила их любви, не заслужила их преданности. Они сами, по доброй воле, подарили мне свою дружбу и открыли передо мной сердца. Они не ждали ничего взамен. В какой-то момент они даже не ждали, что я отвечу тем же.

Пора позволить себе принимать всё, что они мне дают, не считая себя недостойной.

Я достойна любви.

Я заслуживаю дружбы.

– Аурелия? – мягкий голос матери звучит у меня в голове. – Всё в порядке?

– Как думаешь, кто быстрее? Корвэкс или Сераксэс? – улыбаюсь я.

– Полагаю, есть только один способ это выяснить, – в её серых глазах вспыхивает озорство.

И вот уже в следующее мгновение мы мчимся по небу. Корвэкс, может, и превосходит Сераксэс размерами, но Сераксэс создана для скорости. Как и я, она слишком упряма, чтобы проиграть. Я пригибаюсь ниже, прижимаясь грудью к её чешуе, и позволяю ей устремиться к каменистой вершине горы.

Солнце пылает, и я невольно думаю, наблюдает ли мой отец за тем, как мы с матерью устраиваем гонку, пока город ещё не проснулся? Желание, чтобы он ходил среди нас, сильнее обычного. Несмотря на всю невозможность этого, я благодарна ему за то, что он привёл меня сюда. Он привёл меня домой. Привёл меня к моей матери.

Сераксэс рассекает рассвет, её чешуя мерцает голубовато-фиолетовым оттенком. Она великолепное создание. Без всякого труда она вырывается вперёд Корвэкса, пересекает вершину самой высокой горы и затем стремительно несётся обратно к Фэндруилу.

Едва когти Сераксэс касаются площадки, я соскальзываю с неё и приземляюсь на ноги. Она фыркает, сдувая мои волосы мне на лицо.

– Осторожнее, Сераксэс, – бормочу, убирая длинные пряди назад. – Видела? – указываю на свои сапоги. – На этот раз я приземлилась на ноги!

Она тычется мордой мне в ладонь.

– Ты лакомство ищешь? Боюсь, я принесла только одно.

Но она меня не обнюхивает. Она подталкивает мою руку вверх, будто хочет, чтобы я её погладила. Сераксэс не из тех драконов, что любят ласку, но я всё же рискую и провожу рукой в перчатке по её морде. Она закрывает глаза, позволяя мне гладить её. Решив проверить, насколько далеко могу зайти, я опускаю голову и прислоняюсь лбом к её голове. Она не отстраняется. На короткое тихое мгновение мы просто дышим вместе.

– Спасибо, Сераксэс, – шепчу, открывая глаза и глядя на неё. Она уже смотрит на меня, и в её глазах мерцает искорка.

К нам приближается хлопанье крыльев, и Сераксэс отступает, чтобы посмотреть, как Корвэкс с грохотом приземляется на землю. Недовольно фыркнув, она трусит внутрь загона и направляется к своему стойлу.

– Похоже, мы всё-таки выяснили, что Сераксэс действительно быстрее своего брата, – моя мать соскальзывает с Корвэкса, а тот тут же спешит следом за младшей сестрой, словно собираясь высказать ей всё, что думает. Сильвейн снимает перчатки и ухмыляется.

– Может, она и маленькая, но в ней полно соревновательного духа.

– Это уж точно, – кивает Сильвейн. – Ты даже не представляешь, как я горжусь, видя, как вы с Сераксэс сближаетесь, – она подходит ко мне и кладёт руки мне на плечи. – Вы обе словно ожили. Ваш союз прекрасен.

– Думаю, она начинает ко мне привыкать, – усмехаюсь я.

– Я бы сказала, да, – соглашается она. – Я ужасно проголодалась. Как ты смотришь на то, чтобы позавтракать со мной?

– С удовольствием.

Мы начинаем подниматься по холму обратно к главным воротам, чтобы вернуться в Стелару.

– Что ты чувствуешь по поводу возвращения в Троновию? – спрашивает она.

– Чувствую слишком многое сразу, – признаюсь я и ощущаю, как в сердце просачивается нечто похожее на предательство. – Я люблю Троновию. Она прекрасна, и люди там приняли меня с распростёртыми объятиями.

– Но?

– Я чувствую, что должна остаться здесь. Здесь – ты. Теперь, когда я нашла тебя, нашла свою семью, я уже не уверена, что хочу уезжать.

– Аурелия, – Сильвейн хватает меня за запястье и поворачивает лицом к себе. – Ты Базилиус, но ты также Сол и скоро станешь Харланд. У тебя много домов. Не загоняй себя в одно-единственное место только потому, что чувствуешь какую-то семейную обязанность, – её ладонь ложится на мою щёку. – Ты так сильно напоминаешь мне своего отца. Такая же упрямая, чуткая к нуждам и желаниям других, с огромным чувством долга и преданности своей семье. Я уже говорила тебе: ты никогда не будешь одна. Куда бы ты ни пошла, что бы ни готовило будущее, я буду рядом.

Я обвиваю её руками, и она крепче прижимает меня к себе. Когда я была маленькой девочкой, я жаждала такой любви от Керес. Она никогда не лишала меня дорогих подарков, красивых платьев или придворных сплетен, но не была из тех, кто показывает любовь прикосновениями. Я отчётливо помню лишь несколько объятий за всю свою жизнь. Я до конца не осознавала, чего мне не хватало, пока не встретила Сильвейн. Словно все недостающие кусочки моей жизни встали на свои места в тот самый первый раз, когда она меня обняла. Теперь рядом с ней я чувствую себя в безопасности. Мне не нужно заслуживать её любовь – она дарит её мне свободно. Сама того не замечая, она исцелила ту маленькую версию меня. Я всегда буду ей за это благодарна.

Она не двигается, пока первой не отстраняюсь я. Я и не заметила, что пла̀чу, пока её большой палец не скользит сначала по одной моей щеке, а потом по другой.

– Всё будет хорошо, Аурелия.

Я надеюсь, что она права.

– Что бы ты сказала, если бы я попросила тебя полететь со мной на север, слегка отклонившись от пути в Троновию? – спрашивает она, отпуская меня, когда мои руки опускаются.

Мои глаза широко распахиваются.

– Оставить остальных?

– На пару дней, – кивает она. – Они всё равно поплывут в Троновию на корабле через Кварталы. А поскольку драконы доберутся гораздо быстрее, я хотела бы кое-что тебе показать.

Атлас и Никс наверняка будут волноваться, что их нет рядом, чтобы присматривать за мной, но переживут. В какой-то момент им придётся довериться тому, что в нужный час я смогу позаботиться о себе сама. Я встречаю ожидающий взгляд матери и киваю.

– Хорошо. Куда мы летим?

Она выдыхает, словно готовилась к тому, что я ей откажу, и говорит:

– К месту, где когда-то стоял Портал в Орабелль. Раз уж твоя связь с отцом так сильна, я подумала, что, возможно, ты сумеешь что-то там найти, какой-нибудь след его магии, чтобы, возможно…

Осознание вспыхивает у меня в груди.

– Ты думаешь, если моя кровь может открыть портал в Мальволио, я, возможно, смогу открыть и портал в Орабелль?

Она смущённо проводит рукой по своей косе.

– Глупая мечта, учитывая, что от самого портала почти ничего не осталось. Но если бы его можно было восстановить, и ты смогла бы его открыть… я отдала бы что угодно, лишь бы ещё хоть раз увидеть твоего отца.

Будь я на месте моей матери, я бы свернула горы, лишь бы найти путь обратно к Атласу.

– Если я смогу открыть портал, я это сделаю, – хватаю её за руку и сжимаю. – Но есть кое-что, о чём я хочу тебя спросить.

– Спрашивай о чём угодно.

– Что ты знаешь о моей тёте? Об Изаре Сол?

Лицо Сильвейн не меняется.

– Я знаю её имя. Она сражалась в войне тысячу лет назад. Но больше почти ничего о ней не знаю.

– Отец никогда не говорил с тобой о ней?

Она качает головой.

– Однажды я спросила о ней из любопытства. Никто из ныне живущих, кроме твоего отца, не знает, что с ней стало. Но он умолял меня больше её не упоминать. И я уважила его просьбу.

– Я прикоснулась к её статуе у Комнаты Сола. Я слышала, как она кричала.

– Что ты делала в подземельях, Аурелия? – её глаза расширяются, а потом быстро сужаются. – Полагаю, Трэйн заставил тебя говорить с демоном. Я говорила ему не втягивать тебя. Он всё равно ничего не собирался нам рассказывать.

– Я не смогла заставить его заговорить, но…

Перед глазами вспыхивает лицо Финна, и моё сердце сжимает страх.

– Но? – мать возвращает меня к разговору.

– Финн использовал свою магию, и демон сказал нам, где искать портал.

Она замирает. Она хорошо осведомлена. По её выражению мне даже не нужно напоминать ей о даре Финна.

– И тебя это тревожит?

– Конечно, тревожит! – фыркаю, чувствуя, как в груди вспыхивает раздражение. – Финн сознательно выбирает не использовать свою магию, а вчера он, похоже, слишком уж наслаждался тем, что пытал демона.

– Уверяю тебя, это было не возбуждение, – её глаза сужаются, и её накрывает суровая серьёзность. – Когда владеющие магией подавляют её или, как в случае Финна, отказываются ею пользоваться, это может иметь негативные последствия для нашего тела. Скорее всего, ты увидела облегчение. Его тело почувствовало себя целостным, словно у него наконец появился выход для всего, что он так долго держал в себе, отказываясь пользоваться своим даром, – она кладёт руку мне на плечо, заставляя взглянуть на неё. – Не смотри на него иначе.

– Я не…

Ложь умирает у меня на языке, когда она недоверчиво склоняет голову набок.

– Трудно не смотреть на него иначе, – признаю я.

Она понимающе кивает.

– Ему нужна твоя поддержка, Аурелия. Я его не знаю, но почти уверена, что в прошлом его осуждали за его магию, и именно поэтому он перестал ею пользоваться. Если он продолжит идти этим путём, однажды это его убьёт.

– Убьёт? – давлюсь я. От одной мысли о смерти Финна у меня в горле встаёт ком.

– Он умеет только причинять боль? – её вопрос сбивает меня с толку.

– Думаю, да, – сглатываю подступающие слёзы. – Во всяком случае, так сказал Финн.

Она трёт подбородок, глубоко задумавшись.

– Что такое? – спрашиваю, опуская взгляд, чтобы встретиться с её глазами.

– Возможно, я ошибаюсь, но, может быть, в его даре есть нечто большее.

– То есть? – настаиваю я.

– Я не могу быть уверена, пока не поговорю с ним, – говорит она, и по её тону ясно: обсуждать здесь больше нечего.

Как всегда, у меня остаётся больше вопросов, чем ответов. Но, возможно, когда мы доберёмся до Троновии, хотя бы часть из них наконец получит ответ.