Текст книги "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП)"
Автор книги: Морган Готье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)
АТЛАС
Он избрал меня. Я чувствую это до самых костей. Эта связь разрастается у меня в душе. Этот Чёрный дракон прилетел в Драакстен, чтобы найти… меня. Но почему? Они ведь все должны были погибнуть.
Вполне возможно, что я сплю и всего этого на самом деле не происходит. Поэтому я с благоговением поднимаю руку. Когда это великолепное создание не двигается, я кладу ладонь на его грубую чешую, и у меня на глаза наворачиваются слёзы от грандиозности этого мгновения. Это реально. Не сон и не плод моего безудержного воображения. В Троновии есть дракон, и он позволил мне к нему прикоснуться.
Если бы кто-то из моих братьев попросил меня объяснить, что я чувствую в этот момент, всё, что я смог бы им сказать, – это что рядом с драконом я ощущаю себя одновременно ничтожным и полностью увиденным. И, словно этого мало, когда я провожу рукой по его морде, я с уверенностью понимаю, что знаю этого дракона. По крайней мере, что-то глубоко внутри меня его узнаёт. Но это невозможно.
Время замедляется.
Все вокруг исчезают.
Дракон поворачивает голову, позволяя мне заглянуть в один из его фиолетовых глаз. Он моргает – и моя голова резко вскидывается, когда в сознании вспыхивает видение.
Я вижу женщину. Женщину с длинными чёрными волосами, развевающимися на ветру. Она поднимает на меня взгляд и печально улыбается. Её яркие фиолетовые глаза полны слёз. Она тянется ко мне – нет, не ко мне, к дракону. Я в его воспоминаниях. Я чувствую её руку, и сила, гудящая под её пальцами, кажется до странности знакомой.
– До конца всего сущего, – говорит она тихим, надломленным голосом.
Её чёрно-серебряные доспехи забрызганы кровью, смуглое лицо исцарапано и в синяках.
Память дракона показывает мне то, что похоже на поле битвы. Клубы дыма. Повсюду тела. Огонь и лёд. Драконы, сражающиеся в потемневших небесах. И вдали король демонов, размахивающий огромным двусторонним топором и обрушивающий его на Целестиалов в золотых доспехах.
– Вместе, Видарр, – голос женщины эхом проносится вокруг, привлекая внимание дракона. – В последний раз.
И вдруг женщина преображается у меня на глазах. Её красота исчезает, уступая место звериной форме. Клыки, длинные ногти, чёрные паутинчатые узоры, тянущиеся вверх и вниз по её рукам и шее. Из её спины вырастают чёрные крылья, и её тень закручивается вокруг неё.
Это Нокс.
Преображающий её в…
Моя голова резко возвращается на место, и видение исчезает. Я с тяжёлым вдохом падаю на колени и поднимаю взгляд на стоящего передо мной дракона. Дышу неровно, рвано. Внутри шевелится тревожный страх.
– Ты… ты дракон Найи Вэланор, – шепчу хрипло, голос звучит не так, будто он мой. – Ты – Видарр Разрушитель.
Я торопливо осматриваю его тело в поисках отметин, которые, как говорили, он получил во время войны тысячу лет назад, и, конечно же, поперёк его груди тянутся два глубоких шрама.
Это не просто какой-то Чёрный дракон. Это тот самый Чёрный дракон. И он нашёл меня – вернее, мою магию.
– Небеса правые, – раздаётся позади меня дрожащий голос, и я оборачиваюсь. Профессор Риггс протирает очки и водружает их на переносицу, а по его лицу от изумления текут слёзы. – Это Видарр, – его взгляд мечется к моему. – Спустя столько лет он вернулся за повелителем теней нашего века.
С возвращением Видарра, с тем, что моя магия вновь соединилась с его, это может означать только одно. Грядёт война.
За столом раздаются сердитые голоса, мой дядя Сорен сидит во главе, прижав пальцы к виску. Мужчины из его совета, возможно, и хороши в том, что касается экономических и политических вопросов, но это дело лежит далеко за пределами их понимания. Их ошеломило уже то, что дядя позволил ледяным эльфам не только остаться в замке, но и привести своих драконов в наше королевство. А теперь к нашим берегам вернулся редкий Чёрный дракон – по словам профессора Риггса, древний, сражавшийся бок о бок с Найей Вэланор.
– Они боятся, – бормочу себе под нос.
– Эти старые козлы собственной тени боятся, – презрительно соглашается Ронан, и его неприязнь к престарелым советникам совершенно очевидна. – В тот момент, когда я стану королём, эти идиоты вылетят за дверь.
Я склоняю голову в сторону кузена, который чистит яблоко своим карманным ножом.
– Когда ты станешь королём, они будут опорой, которая поможет тебе. Но когда дело касается драконов, боюсь, это уже за пределами их…
– Разума, – с лукавой улыбкой перебивает Ронан.
– Компетенции, – поправляю я.
– Хватит их защищать, Атлас, – мой кузен бросает завиток кожуры на стол. – Если я знаю этих ублюдков хотя бы вполовину так хорошо, как думаю, они потребуют, чтобы Видарр убрался.
Мои глаза широко распахиваются.
– Но почему? Это же Видарр…
– Разрушитель, – напоминает мне Ронан его прозвище.
– Он уже видел битвы, – продолжаю я. – Что, если он вернулся, потому что знает, что он нам нужен?
Ронан поворачивается ко мне всем корпусом, совершенно не заботясь о том, что подумают лорды вокруг из-за его откровенного разговора в сторону.
– Люди, которыми правит страх, принимают плохие решения, Атлас. А эти – сплошь трусы.
Тяжёлый кулак обрушивается на стол, заставляя задребезжать бокалы.
– Почему этот дракон вернулся спустя столько лет? – лорд Каттиган в явном раздражении закручивает кончики своих впечатляюще пышных усов. Свой вопрос он адресует профессору Риггсу, которого привели сюда как специалиста по этому вопросу, но эти люди до сих пор не дали ему толком и слова вставить.
Когда Риггс открывает рот, чтобы ответить, напыщенный лорд Эдгар встревает:
– Мы должны помнить о нестабильном состоянии этого дракона. Нам всем известно, что случилось с его последней всадницей.
– Он представляет угрозу для нашего народа! – криком подзуживает остальных лорд Хесс. – Если уж Найя Вэланор не смогла обуздать этого зверя…
– Лорд Хесс, Найю погубило её собственное горе, – перебиваю я, больше не желая позволять им порочить Видарра из-за их страха. – Она никогда не управляла своим драконом. Он всегда был сам себе хозяин.
– Вы только подтверждаете нашу правоту, – с ядовитой улыбкой замечает лорд Хесс.
– Нет, – я выпрямляюсь, готовый к схватке. – Это лишь доказывает, что драконы сами выбирают, с кем из смертных сотрудничать. Мы не служим им. Они не служат нам. Между нами есть доверие, союз. Видарр не виновен в смерти Найи Вэланор. Виновата она сама. И если Видарр вернулся и выбрал меня своим следующей всадни…
Лорд Каттиган заходится хохотом, и я перевожу на него прищуренный взгляд.
– Если вы хоть на секунду думаете, что мы поддержим ваш план…
– Между мной и Видарром есть связь, – я и сам не замечаю, как уже начинаю защищать дракона, с которым общался всего один раз и каких-то пять минут.
– Связь? – лорд Эдгар выпячивает свою грузную грудь, протирая монокль. – Нелепость! Неужели вы ждёте, что этот совет поверит, будто между вами и драконом возникла какая-то связь при первой же встрече?
– Я не обязан ничего вам объяснять.
Ронан рядом со мной улыбается, отправляя в рот кусочки яблока.
Лорд Каттиган качает головой.
– Мы не можем позволить вам заявить права на этого древнего зверя.
Трэйн, который всё это заседание молчал и развалился в кресле напротив моего дяди, мрачно усмехается. Мы с Ронаном бросаем на него любопытный взгляд, в то время как остальные мужчины за столом хмурятся из-за его вмешательства. Я знаю, некоторых из них буквально разъедает изнутри то, что дядя пригласил Трэйна присоединиться к нашему разговору.
– Вы хотите что-то сказать, король Трэйн? – с раздражённым вздохом спрашивает лорд Каттиган. Вопрос этот – простая формальность. На самом деле ему совершенно не интересно, что скажет Трэйн.
Трэйн пока что пропускает мимо ушей это откровенное неуважение, но сосредотачивает взгляд на Каттигане.
– Забавляет ваш выбор слов, лорд Раттиган. Вы не позволите Атласу заявить права на Видарра? Драконы не подчиняются человеческим законам. Не мы заявляем права на драконов – драконы заявляют права на нас. Если Видарр выбрал Атласа, значит, вопрос закрыт.
– Каттиган, – поправляет тот. – То, о чём вы просите, возмутительно. Вы хотите, чтобы мы согласились позволить какому-то аномалу…
– Опять это ваше «позволить ему», – перебивает Трэйн, убирая ногу с подлокотника и садясь прямо, переплетая пальцы и кладя руки на стол. – Возможно, я позволю вам и дальше шевелить вашим идиотским языком.
Все мгновенно напрягаются, а Ронан рядом со мной едва не сияет от восторга. Должен признать, по-моему, ещё никто не разговаривал с этим советом с таким нарочитым пренебрежением. И, как ни странно, теперь я проникся к ледяному эльфу новым уважением.
Дядя Сорен поднимает руку, гася тот огонь, который разжёг Трэйн.
– Если всё так, как вы говорите, король Трэйн, и Видарр действительно избрал Атласа своим всадником, то кто, по-вашему, будет учить его верховой езде? – мой дядя задаёт вполне справедливый вопрос. – В Троновии у нас больше нет драконов, а последний укротитель погиб во время Великой войны.
– Я буду его обучать, – без малейшего колебания отвечает Трэйн.
– Вы? – фыркает лорд Хесс, и на него тут же падает опасный косой взгляд Трэйна. Тот замирает, словно приклеенный к своему креслу под этим немигающим взором.
– Я слышу протест? – тихо произносит Трэйн – хищник, играющий со своей добычей. – Может, вы сами хотите удостоиться этой чести, лорд Хисс? – Трэйн постукивает пальцем по подбородку, прекрасно зная, что уже задел советника за живое, намеренно исковеркав его имя. – Ах да, постойте. Вы же ни демона не смыслите в драконах.
– Вы переходите черту…
– Осторожнее, – обрывает лорда Эдгара Трэйн. – Возможно, вы и не под моей властью, но врага из меня делать не стоит, – с этими словами ледяной эльф поднимается, давая понять, что собрание окончено. – Я обучу Атласа Харланда седлать Видарра. Если, конечно, у кого-то есть возражения?
Дядя Сорен вежливо улыбается. Я не уверен, что именно он думает о Трэйне, но знаю одно: спорить с другим королём он не станет, особенно с тем, кто разбирается в драконах.
– Эта честь ваша, король Трэйн. Обучите его как следует.
– Превосходно, – Трэйн жестом велит мне следовать за ним, после чего сцепляет руки за спиной и направляется к двери. – Если позволите нас извинить. У нас есть дела.
Бросив напоследок ещё один взгляд в сторону дяди, я делаю, как велит Трэйн, и выхожу за ним в коридор, а Ронан идёт следом по пятам.
Когда мы отходим уже достаточно далеко, я говорю:
– Кажется, помогая мне, ты сегодня нажил себе нескольких врагов.
– И ты думаешь, я потеряю сон из-за мужчин, чьих имён даже не запомню? – резко бросает в ответ Трэйн, совершенно не тревожась из-за того разгрома, который оставил дяде разгребать.
– Лично я нашёл это вдохновляющим, – хмыкает Ронан. – Каттиган и Хесс до конца своих пыльных дней будут лишаться сна из-за того, что ты назвал их Раттиганом и Хиссом.
Уголок рта Трэйна едва заметно приподнимается в намёке на усмешку.
– Да, хоть это и было ребячеством, удержаться было слишком сложно.
– Если не считать шуток, – настаиваю я. – Почему ты мне помог?
– Думаю, настоящий вопрос, который тебе стоит задать, – это что я хочу получить взамен за помощь тебе?
– И чего же ты хочешь? – у меня в груди ёкает сердце, а брови сходятся к переносице.
На несколько мгновений повисает тишина, пока мы наконец не выходим через парадную дверь в бодрящий зимний воздух. Трэйн вдруг разворачивается ко мне всем корпусом и говорит:
– Когда вы с Аурелией наконец решите завести семью, я хочу, чтобы своего первенца вы назвали в честь меня.
Ронан разражается хохотом, хлопая ладонью по бедру, но я остаюсь невозмутим, вчитываясь в непреклонный серый взгляд Трэйна.
– Ты ведь не всерьёз, – тихо говорю я.
– Я смеюсь?
Раздражение обжигает мне лёгкие.
– Да ни за что…
Трэйн усмехается и поднимает руку, останавливая меня.
– Не заводись так. Насчёт вашего потомства я шучу. Считай это моим подарком. Своего рода приветственным даром в семье, если угодно.
Я бросаю на Ронана ошеломлённый взгляд, но, кажется, даже он удивлён этой бескорыстной щедростью ледяного эльфа.
– Ты ведёшь себя мило, – медленно произношу я, ожидая подвоха. – Почему?
Он вздыхает и качает головой.
– Возможно, это Аурелия на меня влияет. Уверяю, больше этого не повторится, – он направляется к ожидающей его карете. – Я проверю, что там в Драакстене. Завтра утром начнутся твои уроки. Не опаздывай.
И с этими словами ледяной эльф запрыгивает в экипаж и уезжает.
– Знаешь, как бы мне ни хотелось ненавидеть его из-за всей этой свадебной херни, – Ронан швыряет яблочный огрызок в кусты, – он не так уж плох, когда узнаёшь его получше.
– Тебе он просто кажется забавным, потому что он только что размазал этих лордов.
– Не все герои машут мечами на поле боя, Атлас, – пожимает плечами Ронан.
ШЭЙ
Может, это и звучит глупо, но летать над троновианскими лесами – совсем не то же самое, что летать над покрытыми инеем горами Эловина. В Королевстве Льда погода суровая, а ветер беспощаден. Несмотря на то, что я ежедневно тренировалась с Сераксэс, к холоду я так и не привыкла до нашего путешествия на юг. Здесь, в Троновии, хотя погода тоже скатилась к прохладе, летать мне стало куда легче. Суставы не ломит, и кости не ощущаются так, будто вот-вот треснут надвое от яростного ветра. Здесь я могу парить, не стуча зубами.
Я думала, Ледяным драконам будет тяжело привыкать, но, если они и страдают из-за нового давления воздуха или температуры, никак этого не показывают. К великому раздражению моей матери, Сераксэс обожает нырять так низко над линией деревьев, что ветки и листья, торчащие вверх, щекочут ей живот. Я держу свои упрёки при себе. Сераксэс лучше меня знает, на что способно её тело, и, если ей хочется почесать живот, значит, так тому и быть. Я не стану её останавливать. Хотя Корвэкс и моя мать во время тренировочных симуляций внимательно за нами следят.
Если мы хотим быть готовы к войне, нам нужно и дальше учиться действовать как команда, как единое целое. Невозможно сказать, существуют ли где-то ещё драконы, кроме наших, поэтому мы действуем так, будто наша группа будет единственной воздушной ударной силой. Теперь, когда в гуще событий оказались Никс и Дрэксел, нам всем нужно учиться двигаться сообща. Атаковать и отступать, когда это необходимо. Прикрывать спину своему напарнику и быть готовыми прийти на помощь, когда потребуется.
Для Никса это новый стиль ведения войны, но он быстро его схватывает, словно его разум и был создан для стратегии и битвы.
Когда наше занятие заканчивается, и драконы благополучно устраиваются в Драакстене, окружённые всеми лакомствами, каких только могут пожелать, мы с Никсом выходим из арены и видим, что Ронан прислонился к своей личной карете.
– Должен сказать, – он выпрямляется, и по его смуглому лицу расплывается улыбка, – я очень впечатлён. Кожаная экипировка для полётов на драконах вам обоим к лицу.
– Что тут скажешь, Дрэксел делает меня неотразимым, – Никс принимает позу, напрягая бицепсы.
Трэйн был здесь во время нашей тренировки и насчёт того, как прошло заседание совета, молчал. Видарр улетел в тот самый момент, когда Атлас ранее покинул Драакстен, и с тех пор мы его не видели. Но если кто и разболтает подробности той закрытой встречи, так это Ронан.
– Как прошло заседание? – спрашиваю, пытаясь и не сумев скрыть свою тревогу.
– Скажу тебе одно, – хмыкает Ронан, бросая взгляд нам за спины, чтобы убедиться, что мы одни, – мне совсем не хочется злить твоего кузена.
– О нет, – стону я. – Что случилось?
Ронан наклоняется ближе и шепчет:
– Трэйн сделал то, о чём я сам мечтал годами. Послал к демонам весь этот совет.
Я вздыхаю, ничуть особо не удивлённая.
– Пожалуй, нам стоило этого ожидать. Трэйн не из тех, кто особенно деликатничает с чужими чувствами.
– И хвала ему за это, – гремит голос принца. – Мне пришлось щипать себя за руку, чтобы не расхохотаться.
– Это значит, что дому Базилиус здесь больше не рады? – спрашиваю я, готовясь услышать хоть какие-то последствия поступка Трэйна.
– О, ему здесь рады навечно, – Ронан закидывает руки мне на плечи, притягивая ближе. – Да, паре стариков взъерошило перья, но им это даже на пользу пойдёт. Суть в том, что он вступился за Атласа и Видарра – и победил.
– Подожди, – я отстраняюсь от него и поворачиваюсь к нему лицом. – Атлас может летать на Видарре?
– Как выразился Трэйн, совет не имеет права голоса в драконьих делах, потому что они ни демона не смыслят в драконах.
Никс коротко хохочет.
– Этот ледяной эльф нравится мне с каждым днём всё больше.
– И он ещё вызвался тренировать Атласа. Так что, – Ронан пинает маленький камешек, и тот ускакивает по дорожке, – похоже, этим двоим теперь предстоит проводить вместе немало времени.
Я прищуриваюсь, озадаченная.
– Трэйн… вызвался сам? Почему?
Ронан пожимает плечами.
– Понятия не имею. На добряка он не похож. Есть причина, по которой именно он собирается учить Атласа летать на драконе, но, кроме него самого, никто не знает, какая. Что бы он там ни говорил.
– Что ж, удачи им обоим, – фыркает Никс, засовывая кожаные перчатки в карманы. – Оба упрямые, оба с синдромом альфа-самца, так что, уверен, там ещё разыграется маленькая война, – Никс вдруг замирает, и глаза его загораются. – А вообще, когда у них первый вылет? Мне нужно это увидеть, и я притащу с собой закуски.
– Вот уж поддержка, Никс, – шлёпаю его перчатками по груди.
– А что может быть поддерживающее, чем явиться поболеть за брата? – он играет бровями в сторону Ронана, и тот сдавленно хихикает.
Ронан всё же берёт себя в руки настолько, чтобы ответить:
– Насколько я знаю, начинают они завтра.
– Идеально, – улыбается Никс, легко толкая меня локтем. – Теперь я знаю, где буду завтра.
– К слову о планах. Что вы двое делаете сегодня вечером?
– Атлас хочет сводить меня в один ресторан. «Гарден Рум».
Никс одобрительно кивает.
– Еда там хорошая. Чуть поизысканнее, чем «У Пру», но не так уж сильно, если спросишь меня.
– Ну, «У Пру» мне понравилось, так что и там, уверена, будет хорошо, – глубоко вдыхаю, наслаждаясь тем, как свежий лесной воздух наполняет лёгкие. – Просто приятно, что мы сможем побыть вдвоём в городе. В последнее время мы оба были ужасно заняты.
– Кстати о Пру, – глаза Ронана загораются, а брови пляшут в озорном восторге. – Ты сегодня за, Никс?
К моему удивлению, Никс качает головой, и по его лицу размазывается смущённое выражение.
– Думаю, нет, Рон, – Никс вытирает грязь с лица маленьким платком, который вытаскивает из кармана.
И я не единственная, кого это удивляет. У Ронана отвисает челюсть.
– Ты не хочешь идти к Пру? Сегодня пятница. Думал, возьмём по паре бокалов, познакомимся с несколькими девушками…
– День был долгий, – перебивает Никс, переминаясь с ноги на ногу.
– Ты заболел? – Ронан кладёт ладонь на взмокший лоб Никса и тут же отдёргивает руку, стряхивая с неё пот. – Фу.
– Это называется тяжёлый рабочий день, ваше величество, – сарказм Никса совершенно не задевает Ронана.
– Ну а если не к Пру, то, что ты вообще собираешься делать остаток вечера? – не отстаёт Ронан. – Шэй будет с Атласом, так что тебе не придётся таскаться за ней, как потерявшийся щенок.
– Телохранитель, – Никс стискивает задние зубы. – Я её телохранитель.
– Называй как хочешь…
– Ронан…
– Финн и Эрис сегодня вечером будут в аптекарской лавке… не то, чтобы кто-то из них вообще ходил к Пру, – Ронан игнорирует протесты Никса. – Шэй и Атлас идут на свидание и, скорее всего, захотят, чтобы дом, когда они вернутся, был в их полном распоряжении.
– Фу, – морщит нос Никс, как ребёнок.
– Значит, остаёмся мы, холостяки, – принц хлопает ладонью по плечу Никса, ничуть не смущённый нашей реакцией. – А холостяки ходят к Пру. Когда ещё у нас будет такая возможность?
– Не знаю. На следующей неделе? – Никс сбрасывает его руку.
– Будь реалистом, – Ронан закатывает глаза. – Мы оба понимаем, что это лишь вопрос времени, когда мой отец подкинет тебе новое поручение, а я окажусь прикован к унылому браку с какой-то незнакомкой. Пойдём хоть немного повеселимся.
Никс, похоже, никак не может найти по-настоящему вескую причину не идти. Я вижу, как у него в голове крутятся мысли, лихорадочно выискивая хоть какую-то отговорку. Я бы помогла ему, если бы могла, но даже у меня не находится идей, когда Ронан смотрит на нас с таким ожиданием. Принц знает, что загнал Никса в угол, и отказа он не примет.
Не могу сказать, что виню кого-то из них за их взгляд на ситуацию. Никс, скорее всего, устал и хочет провести вечер в одиночестве. Но Ронан переживает настоящий внутренний кризис. То, что его вынуждают жениться, явно давит на него. Возможно, это один из последних вечеров, когда Ронан и Никс ещё могут пойти к Пру как свободные мужчины.
Когда это молчаливое противостояние затягивается куда дольше, чем мне хотелось бы, я уже открываю рот, чтобы нарушить тишину, но Никс меня опережает.
– Ладно, Рон, – взгляд младшего Харланда смягчается, будто он тоже пришёл к тем же выводам о принце, что и я. – Ты меня убедил.
Ронан с облегчением шумно выдыхает.
– Хвала звёздам! Я уже начал думать, что говорю с самозванцем.
– Никогда, – улыбается Никс, но в этой улыбке что-то не так. Хотела бы понять, что именно его тревожит, но держу свои мысли при себе и машу им рукой, направляясь вниз по склону к дорожке, ведущей в город.
– Повеселитесь там, мальчики!
– Подожди, – Ронан указывает на карету. – Хочешь, мы подбросим тебя до дома? Нам всё равно по пути.
Мой взгляд тут же встречается со взглядом Никса. В нём безмолвная мольба, чтобы я поехала с ними. Да что, демон, происходит? Они поссорились, а я не в курсе?
Тяжело сглатываю и киваю.
– Конечно. Было бы здорово. Спасибо.
Поездка в карете выходит неловкой. Ронан без умолку трещит обо всех тех весёлых временах, что они с Никсом пережили у Пру за эти годы. Никс же всё это время молчит, лишь изредка вставляя слово-другое, чтобы показать Ронану, что слушает.
Я касаюсь носком сапога Никса. Он сидит прямо напротив меня, и, когда наши взгляды встречаются, в его глазах отчётливо читается боль.
Пока Ронан продолжает говорить, я беззвучно спрашиваю:
– Что случилось?
Никс качает головой и дарит мне фальшивую улыбку.
– Я в порядке, – беззвучно отвечает он.
Я лихорадочно перебираю в памяти, пытаясь вспомнить хоть один случай, когда Никс мне лгал, но ничего не нахожу. Что-то не так, но сегодня ночью ответов я не получу. Когда карета подъезжает к дому Харландов, я позволяю себе задержать взгляд на Никсе на полсекунды дольше, а потом выпрыгиваю из экипажа и машу им, чтобы ехали дальше.
Мои ноги остаются приклеенными к мостовой, пока карета не исчезает в конце улицы. Солнце только-только начинает садиться. А значит, у Никса впереди будет очень долгая ночь. Как бы мне ни хотелось ему помочь, пока что мне придётся выбросить его из головы. У меня свидание. И оно мне сейчас очень нужно.
Я бегом поднимаюсь по ступенькам, отпираю входную дверь и вешаю ключ на свой крючок. Замечаю, что ключ Атласа уже на месте, и у меня сердце подпрыгивает.
Я не ожидала, что сегодня он вернётся домой раньше меня. Взлетаю по лестнице на четвёртый этаж и, открыв дверь нашей спальни, вижу, что там пусто. Хмурюсь. Может, он наверху, пишет картину. Но обычно он поднимается туда только поздно вечером, когда не может уснуть.
Я бросаю свои вещи на кровать и босиком поднимаюсь по ступенькам на чердак. И точно – завернув за угол, вижу его у мольберта. В памяти всплывают воспоминания о другой ночи, и я улыбаюсь.
Он глубоко вдыхает, и его плечи ссутуливаются. Что-то не так.
Я подхожу медленно, внимательно за ним наблюдая. Он дышит размеренно, вдох за вдохом, но каждый даётся ему с трудом. Подойдя ближе, понимаю, что он не пишет и не рисует. Он сидит, прижимая руку к груди. У него паника?
– Атлас, – шепчу я. – Что случилось?
Опускаюсь перед ним на колени и заглядываю в его полные слёз глаза. Прижимаю ладони к его щекам.
– Что произошло? – ищу на его лице хоть какие-то ответы на этот срыв. – Поговори со мной, любимый. Пожалуйста, поговори со мной, Атлас.
Он наклоняется и прислоняется лбом к моему.
– Я… я её видел.
– Кого видел? – осторожно поднимаю его голову. – Кого ты видел?
– Когда коснулся Видарра, – шепчет он с напряжением в голосе. – Когда я коснулся Видарра, он показал мне видение. Видение последнего боя Найи Вэланор.
– Ты видел Найю Вэланор? – мои глаза расширяются. По спине ползёт холодок, оставляя за собой мурашки. – Что произошло?
– Там была великая битва. Такая, какой я даже представить не мог, – он начинает говорить, постепенно вновь обретая голос, и вытирает единственную слезу, скатившуюся по щеке. – Тьма. Кровь. Страдание. Я всё это чувствовал, ощущал, видел, вдыхал. А потом увидел её. Будто смотрел на неё глазами Видарра. Её доспехи были забрызганы кровью, лицо перепачкано сажей и пеплом. Её сломленная улыбка, когда она попросила Видарра в последний раз выступить против их врагов.
– Это всё, что ты видел? – спрашиваю я, в моём голосе благоговение, потому что я знаю, каково это – видеть видение.
Он качает головой.
– Я видел, как она обратилась в Нокс.
– Такой же, как твой трансцендент Нокс?
Атлас кивает, и его снова захлёстывает.
– Я держался, пока всё это происходило. Вокруг было столько людей, все смотрели на меня и на Видарра. А потом я пошёл на заседание совета, – он тяжело, натужно выдыхает. – Но, когда вернулся домой, больше не смог это в себе удерживать. Словно я увидел…
– Что? – наседаю я. – Пожалуйста, поговори со мной. Словно ты увидел что?
Он тяжело сглатывает, и его покрасневшие глаза находят мои.
– Словно увидел своё будущее.
– Найя Вэланор не погибла в бою, – я пытаюсь его успокоить, но безуспешно.
– Нет, но Орин Дара погиб.
– Я не Орин. Ты – не Найя, – говорю резче, чем следовало бы.
– Нет, не она, – соглашается Атлас, но я чувствую, что он хочет сказать что-то ещё.
– Но?
– Раньше я не позволял себе даже думать об этом, но, когда Видарр выбрал меня, нашёл меня из-за магии Найи… – его рука касается моего лица. – Обещай мне, что, что бы ни случилось на поле боя, ты не пожертвуешь собой, как это сделал Орин.
– Ты боишься, что история повторится?
Это то, чего обычно боюсь я и из-за чего начинаю накручивать себя. Не Атлас. Он рассудительный. Спокойствие в буре, которой являюсь я. Сильный. Но, наверное, даже у самых сильных людей есть свои страхи и демоны, с которыми приходится сражаться.
– Пообещай мне, Шэй. – требует он, и его захлёстывает серьёзность. – Я не могу тебя потерять.
Я тепло улыбаюсь, надеясь немного унять его тревогу.
– От меня тебе так просто не избавиться, – я бы хотела пообещать, что он меня не потеряет, но не могу. Я не ищу смерти и не хочу давать истории шанс повториться, но, если чему-то и научилась за последние несколько месяцев, так это не давать обещаний, которые не сможешь сдержать.
– Прости, – шепчет он, проводя пальцами по волосам.
– За что ты извиняешься? – хмурюсь я. – Ты имеешь право на чувства, Атлас. Ты утешал меня уже столько раз, что я и сосчитать не смогу.
– Спасибо, что ты рядом со мной.
– Больше мне и быть нигде не хочется.
Он усмехается, и я вижу, как он загоняет свои страхи в дальние уголки сознания. Уверена, нам ещё есть что обсудить, но, нравится мне это или нет, он раскладывает всё по полочкам и на этот вечер решает двигаться дальше.
– Дай мне умыться, и я свожу тебя куда-нибудь…
Я машу рукой, останавливая его.
– Может, останемся сегодня дома?
Он вскидывает бровь и качает головой.
– Нет. Я обещал тебе хороший ужин, и…
– Мы можем пойти в другой вечер, – приподнимаюсь на коленях и мягко его целую. – У нас обоих был долгий день. Давай просто отдохнём.
– Но нам всё равно нужно поесть, Шэй, – поддразнивает он, намекая на полное отсутствие у меня плана.
– Можем попытать счастья на кухне.
Он вдруг заливается смехом, и от этого звука меня переполняет радость.
– Мы? Готовить?
– Я в нас верю, – заставляю себя сказать я, и в ответ он фыркает. – Думаю, надо воспользоваться тем, что какое-то время дом будет в нашем полном распоряжении. Никс и Ронан будут у Пру – их последнее гулянье в качестве холостяков, – а Финн и Эрис пробудут в лавке до самого закрытия.
– Ладно, – кивает он, подтягивая меня к себе на колени. – Значит, новый план такой: мы попробуем приготовить себе еду и не спалить дом.
– Именно. Это самая важная часть, – дразню, массируя ему затылок.
– И что ещё ты хочешь делать сегодня вечером? – он сокращает расстояние между нами и целует меня туда, где челюсть переходит в шею.
– Может, тёплая ванна поможет тебе расслабиться, – предлагаю с кокетливым блеском в глазах.
– И ты тоже будешь в этой расслабляющей тёплой ванне? – его дыхание щекочет мне шею, и улыбка сама собой появляется на моих губах.
Хотя я всё ещё чувствую его тревогу, это ему нужно. Ему нужно это время, чтобы раствориться в мгновении и хоть немного отпустить свои мучительные мысли. Я могу стать для него щитом, могу стать его отвлечением, а может, и тем покоем, которого так не хватает его мучению.
– Думаю, это можно устроить.
– Чего же мы тогда ждём? – Атлас целует меня и сжимает в ладонях мою попку.
