Текст книги "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

АТЛАС

Шэй сама не своя с тех пор, как напал Бастиан. Её кошмары стали ярче, а хорошего сна у неё, в лучшем случае, совсем немного. Больше всего меня тревожит то, что её кошмары больше похожи на видения грядущего, тогда как мои кошмары – о прошлом. Мне казалось, я уже справился с травмой того, откуда у меня шрамы, но несколько встреч с Веспер за пару месяцев разрушили всё чувство безопасности, которое я для себя выстроил.

У Шэй самое прекрасное сердце. Я не хочу, чтобы оно ожесточилось или, что ещё хуже, чтобы она превратилась в убийцу вроде меня. Меня с детства учили убивать своих врагов и тех, кто угрожает моему королевству. Меня отправляли на бесчисленные задания, и я не раз пачкал руки кровью, чтобы моя страна оставалась в безопасности. И я с готовностью ещё сильнее очернил бы свою душу, лишь бы защитить её от жестокости этого мира. Но я знаю, как уродлива война, и скоро, нравится мне это или нет, Шэй тоже запачкает руки кровью.

Этим утром Шэй ушла из нашей комнаты рано. Как всегда, она оставила записку, но какая-то часть меня хотела резко проснуться, пока она на цыпочках ходила по комнате, и попроситься с ней, однако моё стремление к душевному покою, когда я знаю, что она под защитой, душит её. Я не хочу, чтобы моя тревога оттолкнула её от меня. Её душили всю её жизнь. В какой-то момент мне придётся довериться тому, что она сама справится. К тому же, по тем кожаным вещам для верховой езды, которые она надела, было ясно, что она могла отправиться только в одно место. Я знаю, что Сераксэс умрёт, защищая Шэй, поэтому позволил ей думать, будто я всё ещё крепко сплю.

Как только она выскользнула из нашей комнаты, я собрался и отправился в горы. Я уже несколько раз тренировался принимать свой облик Нокса, но, если хочу овладеть этой способностью, мне придётся подталкивать себя дальше. Мне бы не хотелось выпускать Нокса посреди Стелары. Это уединённое место я нашёл через пару дней после нападения Бастиана и с тех пор стал приходить сюда тренироваться. Боюсь, что, когда разразится война, Нокс мне понадобится.

Первые несколько раз мне было слишком страшно приходить сюда одному, и я брал с собой Ронана. Теперь, когда я лучше справляюсь, я больше его не дёргаю. У него и без того хватает забот с политикой.

Сегодня впервые мне удаётся без труда переходить в своё трансцендентное состояние и обратно. Я становлюсь сильнее и увереннее. Но каждый раз, когда возвращаюсь в себя, моё тело покрывается по̀том, несмотря на ледяной холод.

Мышцы ноют, голова раскалывается. Я напоминаю себе, зачем тренируюсь, зачем так жестоко изматываю себя. Всё ради Шэй. Если мы хотим выиграть эту войну, я нужен ей в своей лучшей форме.

– Надо же. Теперь я понимаю, почему моя кузина так тобой очарована.

Я резко поворачиваю голову к незваному гостю и встречаю взгляд Трэйна.

– Ты весьма силён, – говорит он, сохраняя на лице свою нейтральную маску.

Я встаю, вытирая пот со лба тыльной стороной обмотанных рук. По позвоночнику скользит неприятная дрожь. Я ни разу не услышал, как ледяной эльф хрустит снегом, пока подходил. Будь у него дурные намерения, я бы даже не заметил нападения.

Новый Ледяной Король смотрит на меня так, будто все мои мысли теперь плавают у него в голове.

– Мы, эльфы, ступаем легко. Чтобы иметь шанс нас услышать, тебе самому пришлось бы быть одним из нас.

Киваю, не сводя с него взгляда, пока хватаю рубашку и натягиваю через голову.

– Похоже, увиденное тебя не испугало. Так что не стесняйся, спрашивай всё, что крутится у тебя в голове, – уж лучше сразу разобраться со всеми его вопросами, чем делать вид, будто он не видел меня в зверином облике. Хотя я уже куда лучше контролирую Нокса, чернильным полосам всё ещё требуется несколько минут, чтобы исчезнуть с моей кожи.

– Есть вещи куда страшнее твоей трансцендентной формы, – его прищуренные серые глаза скользят от моей головы к сапогам. Просчитывающий. Холодный. Будто он прячет эту информацию в карман до того момента, когда ему будет выгоднее всего снова к ней вернуться. – Как ты нашёл это место?

Не тот вопрос, которого я ожидал. Впрочем, Трэйн никогда не ведёт себя так, как я предполагаю.

– Я не хотел тренироваться в вашем городе, если не смогу контролировать Нокса, – объясняю я. – Однажды утром пошёл в горы и решил, что это место ничем не хуже любого другого.

– Мудрое решение, – Трэйн кивает, делая несколько шагов ко мне. Его сапоги вдавливаются в снег, но не издают ни звука. Неудивительно, что я его не услышал. Он не шутил, когда говорил, что ледяные эльфы ступают легко. – Похоже, теперь у тебя всё под контролем.

– Я стал лучше, – признаю я, хотя в сознание врываются вспышки прошлого. Но потом я вижу лицо Шэй, её золотые глаза, тепло её кожи, и мой страх тает. – Ты пришёл сюда по какой-то причине, Ваше Высочество?

– Трэйн. Ваше Высочество звучит слишком чопорно.

– Ладно. Ты пришёл сюда по какой-то причине, Трэйн?

Он сцепляет руки за спиной.

– Обычно я прихожу сюда, когда мне нужно подумать или просто побыть одному. Похоже, я не один нахожу это место успокаивающим.

Значит, это не заброшенная смотровая площадка, как я раньше думал.

– Я могу уйти …

– Не говори глупостей, – отмахивается он и садится на покрытые инеем валуны, вырезанные в форме кресла. – Нам незачем избегать друг друга. Особенно если ты так настроен жениться на Аурелии. Полагаю, однажды это сделает нас семьёй.

– Похоже, у тебя есть что сказать, – прислоняюсь к треснувшей колонне.

Он обдумывает слова, прежде чем произнести:

– Ты её защищаешь. Я тоже. Я не хочу, чтобы ей причинили боль.

– Не обо мне тебе нужно беспокоиться.

Трэйн откидывается назад и кивает.

– Да, Бастиан уже доказал, что с ним трудно справиться. Он снова придёт за ней.

Пожимаю плечами, стараясь не показать, насколько меня это на самом деле тревожит.

– Меня он не беспокоит.

– Должен бы, – его взгляд режет меня. – Не будь настолько самоуверен, чтобы думать, будто он тихо от неё откажется. Он хищник. И то, что она отвергла его ради тебя, этого не изменит.

– Я не позволю ему забрать её, – в животе вспыхивает жёсткая решимость.

– Его миссия выросла из спасения своей невесты в возвращение наследницы Энвера Сола. Что бы ты ни думал о способностях Бастиана, ты сильно недооцениваешь его. Он станет занозой у тебя в заднице. Призраком, который будет преследовать твой сон. Боюсь, у Аурелии не хватит сердца сделать то, что будет необходимо, когда придёт время.

– Ты имеешь в виду убить его?

– Именно это я и имею в виду, – на его губах появляется едва заметная улыбка.

– Прости, но я уже устал от того, что ты ходишь вокруг да около. Так что говори прямо.

Трэйн усмехается, хотя на его лице нет ни тени веселья.

– Ты, может, и не владеешь огнём, как твои троновианские сородичи, но характер у тебя, безусловно, огненный, – он встаёт, расправляя плечи напротив моих. – У Аурелии доброе сердце. Несмотря на всё, через что её заставили пройти мидорианцы, у неё не поднимется рука их уничтожить.

– Зачем ты говоришь это мне? Почему не скажешь ей?

– Как её жених, как её защитник, ты должен будешь сделать то, чего не сможет она, – пожимает он плечами. – И, возможно, к твоему голосу она прислушается больше, чем к моему.

Я фыркаю.

– Вряд ли. Она самая упрямая женщина из всех, кого я встречал, – провожу рукой вверх-вниз по челюсти. Уже пару дней не брился, и волосы колют подушечки пальцев. – Почему бы тебе самому его не убить? Ты её родня. И, кажется, хочешь смерти Бастиана не меньше, чем я.

– Ради неё я убил Армаса Базилиуса. Я не сомневаюсь в своей готовности выпотрошить Зверя Мидори.

– Зато сомневаешься в моей? – хмурюсь я.

Он вздыхает – то ли ему наскучил этот разговор, то ли он от него устал.

– Я не сомневаюсь в твоей готовности сжечь для неё этот мир дотла. Лишь хочу убедиться, что мы понимаем друг друга. Что должно быть сделано, если она не согласится.

Я колеблюсь лишь миг, прежде чем кивнуть.

– Не в первый раз мне пачкать руки кровью.

– В этом я даже не сомневаюсь, – Трэйн смотрит через долину на Стелару, сияющую под солнечными лучами. – Скоро мне придётся вернуться. Раньше я мог идти куда угодно, и никто даже глазом не моргнул бы. А теперь, став королём, я не могу даже отлить без того, чтобы кто-то не начал гадать, куда я запропастился.

– Не завидую тебе, – смеюсь я.

Его левая бровь приподнимается, а за ней быстро появляется усмешка.

– Если увидишь Аурелию раньше меня, передай ей, пожалуйста, сообщение. Хочу встретиться с ней в Фэндруиле. Похоже, Дрэксел тяжело переживает смерть Армаса.

– Почему ты не зовёшь её Шэй?

– Это не её имя при рождении, – он замирает на полушаге вниз.

– Но именно этим именем она всё ещё пользуется.

Трэйн поворачивается ко мне.

– Для тебя, возможно. Для меня она всегда будет Аурелией.

– Почему бы просто не…

– Кто-то должен напоминать ей, кто она такая. Она не потерянная и сбившаяся с пути принцесса. Она Базилиус-Сол, – его голос становится резким и пропитанным раздражением. Я нажал на больное место, высвободив его гнев.

– Она может быть и Базилиус, и Сол, оставаясь при этом Шэй.

– Возможно. Но я не стану притворяться, – в его глазах вспыхивает та свирепость, которой я не видел с тех пор, как он убил своего деда. – Это имя ей дали те, кто украл её среди ночи. Если она и дальше останется Иларией Шэй Китарни, это будет только тянуть её назад.

– Если ты и правда так думаешь, значит, ты её не знаешь. Это всего лишь имя…

– Не бывает никаких «всего лишь» имён. Имена несут в себе силу. Они удерживают линию рода. Илария Шэй Китарни – реликт измученного прошлого. Аурелия Базилиус-Сол – вот кто она такая, вот кем ей всегда было суждено быть. Она не чувствует себя достойной, чтобы это принять. Но однажды примет.

Я усмехаюсь, готовый рискнуть и снова вывести его из себя.

– Тогда, полагаю, тебе будет особенно трудно называть её леди Харланд.

– При всём уважении, я никогда не стану называть её так, – в его голосе звучит весёлость, и напряжение наконец покидает мои плечи.

– Не могу сказать, что удивлён, – смеюсь я.

Трэйн начинает спускаться с холма.

– Только не забудь передать Аурелии моё сообщение.

ШЭЙ

Как и было велено, мы с Никсом направляемся в Фэндруил на встречу с Трэйном. Дрэксел сам не свой с тех пор, как умер Армас. Он стал разрушительным, раздражительным и почти совсем перестал есть. Сначала Сильвейн думала, что он убит горем из-за разорванной связи, но вместо того, чтобы улететь на север в поисках утешения, как иногда делают драконы, оставшиеся без всадника, Дрэксел остался и с тех пор сеет вокруг хаос. Он никого к себе не подпускает и рычит, как паршивый пёс.

Больно видеть его таким. Я плохо знаю Дрэксела, но, если бы меня попросили его описать, я бы сказала, что он спокойный, собранный и сильный. Но теперь это не так. И если уж я волнуюсь, то моя мать и даже Трэйн обеспокоены в десять раз сильнее.

Когда мы с Никсом заворачиваем за угол, оказывается, что загон Дрэксела лежит в полных руинах. Мы слышим, как конюхи объясняют моей матери и кузену, что дракон-альфа бился головой о деревянные балки и топал с такой яростью, что расколол пол. Теперь, когда приступ бешенства прошёл, Дрэксел просто мечется из стороны в сторону, хотя задняя часть его стойла открыта и он мог бы взлететь. Похоже, он не только объявил голодовку, но и отказывается от полётов.

– Что мы будем делать? – скрещиваю руки на груди, отрывая взгляд от этого жалкого зрелища. – Мы ведь не можем просто оставить его так, правда?

Трэйн проводит рукой по точёной линии челюсти, не сводя взгляда с могучего зверя.

– О Дрэкселе будут заботиться настолько хорошо, насколько он сам это позволит. Мы не можем откладывать всё только потому, что он скорбит.

– Так вот что с ним? – спрашиваю я. – Он скорбит по Армасу?

– Я видела, как драконы скорбят, и это на то не похоже, – голос моей матери, обычно прохладный и ровный, дрожит. – Это… это что-то другое.

Меня захлёстывает тревога.

– Он… умирает? – шепчу я.

– Боюсь, я не знаю, – признаётся она. – Я видела лишь, как драконы падали в бою или улетали на север после смерти своего всадника.

В горле встаёт ком, и я заставляю себя снова посмотреть на Дрэксела. Он продолжает ходить туда-сюда, его взгляд отрешённый, будто он застрял в трансе и не проявляет никакого желания возвращаться в реальный мир. Насколько я понимаю, Армас и Дрэксел не виделись много лет. Почему он должен скорбеть по нему, почему должен терять волю к жизни, из-за такого жестокого человека, выше моего понимания.

– Мы уезжаем через несколько дней, – бормочу я. – Мы должны что-то сделать, чтобы ему помочь.

– Подождите, – брови Никса взлетают в замешательстве. – Что значит, вы уезжаете через несколько дней? Корабль отплывает завтра. Что происходит?

Я прикусываю нижнюю губу. Не зря я избегала говорить Никсу о наших планах. Он бы не согласился, а мне совсем не хотелось спорить. Но раз уж тайна раскрыта, остаётся только приготовиться к битве.

– Мы полетим позже, – признаюсь я. – Так мы доберёмся до Троновии быстрее, и по пути собираемся сделать крюк.

– Крюк? – хмурится он. – Что ещё за крюк?

– Позже мы полетим на север, в небольшое путешествие по просьбе Сильвейн, – говорит Трэйн ровным тоном, будто этим разговор должен закончиться. Очевидно, он недооценивает Никса.

– Без охраны? – Никс качает головой, глядя на меня так, будто я предала его доверие. – Ни за что.

– Насколько я помню, – мурлычет Трэйн, делая шаг между мной и Никсом, – твой ранг недостаточно высок, чтобы иметь право голоса в этом вопросе.

– Меня назначили защищать Шэй…

– Твой король, – перебивает Трэйн, и его ледяные глаза сужаются. – Защита Аурелии больше не твоя забота. Я вообще не вполне понимаю, почему ты здесь, когда дело с этим драконом – семейное, и к тебе оно не имеет никакого отношения.

Никс не колеблется ни секунды и тут же шагает вперёд, останавливаясь лишь тогда, когда я встаю между ними и упираюсь ладонями им в грудь.

– Никс, не надо.

– Если ты думаешь, что я откажусь от своего долга защищать её, то глубоко ошибаешься, – шипит он моему кузену.

Трэйн усмехается, словно уже выиграл войну, не пошевелив и пальцем.

– Прекрасно. Я на мгновение потешу твою бессмысленную логику. Допустим, тебе бы позволили отправиться с нами и предложить Аурелии свою совершенно ненужную защиту. И как именно ты собираешься поспевать за всадниками на драконах?

Никс, не желая уступать Трэйну ни в чём, скрещивает руки на груди и ухмыляется.

– Я воспользуюсь одной из тех гигантских птиц. Проблема решена.

Трэйн фыркает, а моя мать кладёт руку Никсу на плечо.

– Как бы ни было похвально твоё упорство, Никс, авиаты не могут поспевать за драконами. И они не приспособлены к более суровым условиям, которые ждут нас дальше на севере.

– Тогда я поеду с кем-нибудь из вас, – Никс бросает на Трэйна угрожающую улыбку. – Может, его светлость не откажется от спутника.

– Как бы ты ни забавлял, Харланд, драконы носят только одного всадника. А ты не всадник.

Грохот из загона Дрэксела заставляет нас всех обернуться. Дракон больше не намерен оставаться без внимания ни секунды. Он бьётся мордой о деревянные балки, и сквозь трещины, расползающиеся по крыше, начинает сыпаться снег.

– Он сейчас разнесёт всё здание! – мой взгляд мгновенно устремляется дальше по проходу, к загону Сераксэс. Меня захлёстывает волна защитного инстинкта, но я знаю: если что-то и правда пойдёт не так, Сераксэс успеет вырваться прежде, чем я даже добегу до неё.

– Я никогда не видела, чтобы дракон вёл себя так, – шепчет моя мать.

Не уверена, охвачена ли она благоговением или ужасом при виде гибели дракона.

– Мы должны что-то сделать, иначе нас просто похоронит под этим зданием, – хватаю её за руку.

Она кивает и тут же приказывает конюхам:

– Выводите остальных драконов.

И сразу все бросаются в разные стороны. Вокруг воцаряется полный хаос. Дрэксел с силой врезается телом в стену, и всё строение стонет. Нам нужно выбираться отсюда, пока не стало слишком поздно. Но когда я оборачиваюсь, чтобы схватить Никса, его уже нет рядом.

– Никс? – резко верчусь, оглядываясь по сторонам в поисках него. И только тогда замечаю, что он идёт к загону Дрэксела. – Никс!

Никс не обращает внимания на мои крики, решительно приближаясь к обезумевшему существу. Внезапно зверь замирает, впившись взглядом в Никса. Он оскаливает острые зубы, из его ноздрей вырывается ледяной поток, но троновианца это не останавливает. Никс поднимает руку ладонью вперёд и тянется к морде Дрэксела.

– Никс, не надо! – кричу я, привлекая внимание Трэйна и матери, но уже слишком поздно. Мы недостаточно близко, чтобы помочь Никсу, даже если захотим.

Никс прижимает ладонь к чешуе Дрэксела, и у меня в груди обрывается сердце. Я сейчас увижу, как он умрёт. Как я потом это объясню остальным?

Но, к моему удивлению, в тот самый миг, когда Никс касается дракона, тот замирает.

– Всё хорошо, Дрэксел, – успокаивает его Никс. Его голос низкий и ровный, пока он уверенно гладит Дрэксела по морде. – Всё хорошо.

Остальные из нас смотрят в изумлении – и, осмелюсь сказать, в замешательстве, – как Никс гладит зверя, пока тот не успокаивается и не ложится в своём стойле. Его веки тяжелеют, и, едва улёгшись, он закрывает глаза и впервые за неделю засыпает.

Глаза Никса расширяются, когда он оборачивается и видит, что мы все уставились на него.

– Почему вы все так на меня смотрите?

– Как ты это сделал? – первой обретает голос моя мать.

– Что сделал? – спрашивает Никс.

– Дрэксел позволил тебе прикоснуться к нему, – Трэйн сцепляет руки за спиной, сужая взгляд на теперь уже спящем Дрэкселе, а затем переводит его на Никса.

– Я всегда умел ладить с животными, – пожимает плечами Никс.

– Мы сейчас не сравниваем домашних кошек и собак с Ледяными драконами. По всем законам, Дрэксел должен был, как минимум, откусить тебе руку за то, что ты к нему прикоснулся, – настаивает Трэйн.

– Я не видел, чтобы ты хоть что-нибудь сделал, чтобы помочь, – плечи Никса напрягаются.

– Не нужно огрызаться, Никс, – пытаюсь я его успокоить. Сейчас он похож на загнанного зверя, и я боюсь, что он сорвётся.

– Что заставило тебя к нему подойти? – спрашивает моя мать, и в её голосе звенит любопытство. Она не злится, не разочарована. Она искренне поражена тем, что только что произошло, и, если честно, я тоже. Сераксэс не подпускала меня к себе и уж точно всеми способами показывала, чтобы я к ней не прикасалась. А Дрэксел, в своём взвинченном состоянии, позволил это не-Базилиусу.

– Это глупо, – уходит от ответа Никс, проводя рукой по челюсти.

– Что глупо, а что нет, решать буду я. Говори, – никогда прежде я не слышала, чтобы мать говорила так жёстко, но в этом я с ней согласна. Я тоже хочу знать.

Никс вскидывает руку к левому уху, нащупывая самокрутку, которой там нет.

– Меня к нему потянуло. И да, это глупо. Я знаю, что меня не может тянуть к дракону.

Сильвейн и Трэйн обмениваются взглядом.

– Почему вы так переглянулись? – спрашиваю, не упустив этого тяжёлого обмена взглядами. – Что вы нам не договариваете?

В своей обычной манере Трэйн делает паузу, внимательно оглядывая Никса и обдумывая, как ответить на мой вопрос.

– Твоя магия. Напомни мне ещё раз, в чём заключается твой дар.

Никс скрещивает руки на груди в защитной позе, расставляя ноги на ширину плеч.

– Регенерация.

– То есть ты исцеляешься с невероятной скоростью.

– Да, ваше почитательство, именно это это и значит.

Трэйн снова смотрит на Сильвейн.

– Слушайте, – Никс машет рукой между ними, – мне совершенно не нравится, как вы оба всё время сначала пялитесь на меня, а потом друг на друга. Это жутко. Что происходит?

– Что ты знаешь о временах Орина и Найи? – спрашивает Сильвейн.

– Я никогда не был поклонником истории и легенд, – отмахивается Никс.

– Хорошо. Тогда что ты знаешь о своём предке Каллиасе Харланде?

– О ком?

Трэйн хлопает ладонью по лицу, и раздражение так и хлещет через край.

– Возможно, стоит спросить троновианца, помнит ли он хотя бы, что ел сегодня на завтрак. Похоже, его интересует только поверхностное.

– Оскорбляй меня сколько хочешь, ваше могущество, но я, между прочим, живу настоящим. Прошлое мне ни к чему.

– Возможно, прошлое тебе и ни к чему, но именно прошлое проливает свет на наши нынешние вопросы, – укор матери задевает меня. Я сама только начинаю узнавать подлинную историю нашего мира, но признаю, я думала так же, как Никс. Мне казалось, что история мне ни к чему, но теперь я понимаю, что знать прошлое так же важно, как и разбираться в текущих событиях.

– Ну так просветите меня, – тяжело выдыхает Никс.

Он сдерживает раздражение, но я слишком хорошо его знаю, чтобы не заметить: он начинает закрываться. Поэтому я беру его за руку и сжимаю её.

– Твой предок, Каллиас Харланд, сражался бок о бок с Орином и Наей тысячу лет назад, – ровно говорит Сильвейн. – Он был одним из тех, кто выжил и затем помогал восстанавливать Троновию.

– И какое это имеет отношение ко мне и к дракону? – задаёт Никс именно тот вопрос, который только что вертелся у меня в голове.

– Каллиас женился на Байле Базилиус, и у них было трое детей, – продолжает она.

– Подожди, Байла Базилиус? Ледяная эльфийка вышла замуж за троновианца? – у меня в голове всё начинает кружиться. – Но это значит…

– В тебе есть пусть даже едва заметная, но всё же кровь Базилиусов, – судя по всему, Трэйну больно это признавать.

На краткий миг повисает тишина, а потом Никс разражается громким смехом.

– Это смешно. Даже если бы это было правдой, у меня нет ни ледяных черт, ни магии льда.

– Возможно, нет, но твой дар происходит от льда, – Трэйн смахивает с плеча несуществующую пылинку.

– Что? Откуда ты это знаешь? – хмурится Никс.

– Вода исцеляет. А магия льда – это продолжение воды, – объясняет Сильвейн.

– До наших морских эльфийских кузенов, конечно, далеко, – пожимает плечами Трэйн, – но всё же сходство есть.

– Подожди! – Никс вскидывает руку. – То есть ты хочешь сказать, что моя магия регенерации – это…

– Одна из форм магии льда. Передавшаяся тебе по линии Байлы, – подтверждает Сильвейн. Хотя она говорит это уверенно, я вижу в её глазах растерянность, которая ничуть не меньше моей собственной.

– В тёплом климате тебе бывает холоднее, чем твоим спутникам? – спрашивает Трэйн, не давая Никсу ни секунды всё это осмыслить.

– Иногда, – глаза Никса расширяются, и впервые он выглядит по-настоящему выбитым из колеи.

– А когда ты ранен и твоя магия начинает тебя исцелять, бывает ощущение, будто тебя штопают тысяча ледяных игл? – задаёт он следующий вопрос.

Младший Харланд делает шаг прочь от всех.

– Это невозможно, – шепчет он, качая головой.

– Не знаю, как так вышло, что её магия оставалась спящей в твоей линии крови так долго, но вот ты стоишь перед нами, – тянет Трэйн, то ли скучая от разговора, то ли скрывая раздражение.

– То есть то, что Никса потянуло к Дрэкселу… Это из-за того, что в нём есть кровь Базилиусов? – уточняю я. Всё это кажется невероятным, но кровь есть кровь. От этого не отвернёшься.

– Похоже, что так, – кивает Сильвейн.

– Но ты же говорила, что другого всадника у дракона быть не может и у всадника не может быть другого дракона? – это было одним из первых, что она сказала мне, когда я только познакомилась с Сераксэс.

– До этого момента, – она ставит руки на бёдра, – всё всегда было именно так.

– Но драконы не подчиняются законам и ожиданиям ледяных эльфов, – вставляет Трэйн.

– То есть Дрэксел может выбрать Никса своим новым всадником? – спрашиваю я, глядя на Никса, у которого, кажется, уже идёт кругом голова.

– Раньше такого не случалось, но, учитывая, что Армас не почтил их связь, возможно, Дрэксел готов принять кого-то, кто окажется достоин занять его место, – Сильвейн смотрит на Дрэксела, мирно лежащего в своём загоне.

Никс бледнеет. Он выглядит так, будто его сейчас вырвет.

Я вспоминаю все случаи, когда Никс сталкивался с Ледяными драконами за время нашего пребывания здесь. Они все сразу к нему потянулись. Даже несмотря на то, что нас предупреждали: в Фэндруиле его могут не принять. Сераксэс позволила ему прикоснуться к себе при самой первой встрече. Меня же она презирала, потому что именно я была той всадницей, что её бросила. Возможно, именно то, что она не выбрала нового всадника, и давало моей матери надежду, что я всё ещё жива где-то там. Сераксэс была доказательством того, что наша связь ещё не разорвана.

Армас мёртв. Связь между ним и Дрэкселом, и без того хрупкая, теперь окончательно оборвана.

И если Дрэксел чувствует в Никсе хоть малейшую кровь Базилиус, тогда…

– Никс? – осторожно подхожу к нему, когда он опускается на землю и, широко раскрыв глаза, смотрит на Дрэксела. – Ты в порядке?

Дракон шевелится, не сводя с Никса глаз. Между ними словно происходит какой-то безмолвный разговор.

Я вижу, как его начинает затягивать. Совсем как меня тогда, в Магикос Граммата.

Опускаюсь перед ним на колени, обхватываю ладонями его лицо по обе стороны и ловлю его влажный взгляд.

– Дыши со мной, – велю я, и он подчиняется.

Мы дышим в унисон, пока он не похлопывает меня по ноге, давая понять, что ему стало лучше.

– Ты в порядке?

– Не знаю, – шепчет он. – Я не хочу ни во что из этого верить.

– Почему? Дрэксел хочет всадника, который будет достоин. Почему это не можешь быть ты? – спрашиваю я.

– Я не Базилиус.

– В тебе есть кровь Базилиусов…

– Это не одно и то же, – перебивает он меня.

– Я знаю, для тебя это огромный шок, Никс, но что, если твой путь и должен был пересечься с путём Дрэксела? – беру его за руку и провожу большим пальцем по его ладони. Мы оба смотрим на Дрэксела. – Он потерян и одинок. Неужели ты откажешь ему в чести и товариществе только потому, что считаешь, будто в тебе недостаточно крови Базилиус, чтобы связаться с ним?

– Ты слышала свою мать. Она сказала, что раньше такого не бывало, – сомнение в его голосе не ускользает от меня.

– Это всего лишь значит, что раньше такого не делали.

Никс проводит рукой по волосам, а потом прячет лицо в ладонях.

– Атлас меня убьёт, – стонет он.

– Почему ты так говоришь? – меня охватывает недоумение.

– Всю жизнь он твердил мне, чтобы я был внимательнее на уроках истории. А я считал, что всё это сказочная чушь, – он вздыхает. – Это он всегда хотел стать всадником на драконе. Это он всегда изучал историю и легенды и мог рассказать тебе обо всех наших предках и их подвигах. Это должен быть он. Не я. Я недостоин.

– Дрэксел считает, что достоин, – стираю пальцем слезу с его щеки. – И, между прочим, я тоже так считаю.

– Я даже не знаю, кем были Каллиас Харланд и Байла Базилиус, – говорит он с горечью.

– Учиться никогда не поздно. Уверена, профессор Риггс с удовольствием расскажет тебе о них всё, – я встаю со своего корточного положения и протягиваю ему руку. – Давай. Если тебе предстоит лететь со мной, учиться придётся быстро. Мы отбываем через три дня.