Текст книги "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП)"
Автор книги: Морган Готье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)
ШЭЙ
Как только солнце садится, по нашему лагерю хлещет холод, какого я прежде никогда не испытывала. Закутавшись и сбившись ближе к костру, который развели моя мать и Камари, мы молча едим рагу.
Еда у Камари вполне сносная, но уж точно не такая, к какой я привыкла, живя рядом с Финном. Даже когда мы ехали в Эловин, мы уплетали у костра потрясающие ужины, а потом обменивались страшными историями и пили кофе, чтобы согреться. Мне ужасно не хватает Ронана с одной из его историй о призраках, чтобы хоть немного разрядить атмосферу, потому что с моей роднёй Базилиус вечера не проходят в смехе. Приём пищи здесь – это не столько общение, сколько необходимость подкрепиться. Нам нужно поддерживать силы и уж точно нужно согреваться.
Я ёрзаю на своём одеяле, пытаясь устроиться поудобнее. Зад у меня закоченел, и я вообще не представляю, как буду спать в таких условиях.
– Знаете, – негромко говорит Никс, и все взгляды тут же поднимаются на него. – Я слышал легенды об огромных существах, которые скрываются на Северном Гребне. Как думаете, мы можем с ними столкнуться? – он подмигивает мне, и в груди у меня становится теплее. Не только я скучаю по остальным.
Камари хмурится, погружаясь в раздумья. Она указывает на него ложкой.
– О каких именно тварях ты говоришь?
– Здесь водится больше одного вида? – тяжело сглатываю, надеясь, что нам не придётся встретиться ни с одной из них.
– Разумеется? – Камари снова кивает, вновь поворачиваясь к Никсу. – Так о каком существе ты говоришь?
– По словам моего кузена, их называют Одичалыми. Они ходят как люди, но ростом почти три метра, и всё тело у них покрыто шерстью, – Никс подаётся вперёд, нарочно понижая голос, чтобы ещё сильнее увлечь Камари. – Ронан говорил, что те немногие, кто их видел, утверждали, будто у них ещё и рога с когтями есть.
Трэйн усмехается, не поднимая взгляда от своей похлёбки.
– У твоего кузена, должно быть, богатое воображение.
– Ты хочешь сказать, что Ронан лжёт? – Никс бросает на него взгляд, в котором больше поддразнивания, чем вызова.
– Вовсе нет, – тянет Трэйн. – Просто не думаю, что Одичалым понравилось бы твоё описание.
У Никса и Камари одновременно отвисают челюсти.
– Подожди, – Никс ставит ложку в уже пустую миску. – Ты хочешь сказать, что Одичалые настоящие?
– Ещё какие настоящие, – кивает Трэйн, проглатывая ещё одну ложку и нарочно не торопясь продолжить. – К счастью для вас, – он ухмыляется, – Одичалые держатся подальше от драконов и их всадников. Так что сегодня ночью вы никого из них не увидите.
– Ты их видел? – спрашиваю, зачарованная одной мыслью о том, как эти существа выглядят на самом деле.
– Один раз. Очень давно, – косится Трэйн на меня.
По той серьёзности, с которой Трэйн смотрит на меня, я понимаю: дальше расспрашивать не стоит. Может быть, однажды я наберусь храбрости спросить его об Одичалых подробнее. Но точно не сегодня ночью.
Я отвожу взгляд от кузена и смотрю на другую вершину, где спят наши драконы. Вернее, почти. Сераксэс насторожена до предела: шея вытянута, глаза мечутся, всё тело напряжено. Я щурюсь, но замечаю, что смотрит она вовсе не на нас. Её взгляд устремлён вдаль, в самую глубину тьмы. Хотя сердце у меня бешено колотится в груди, я всё же осмеливаюсь посмотреть в ту же сторону, но вижу только снег и тёмные очертания остальной горной гряды.
Волоски на руках встают дыбом, по позвоночнику ползёт дрожь. Сераксэс не отводит взгляда, и это заставляет меня нервничать. Что она там чувствует?
Чья-то рука ложится мне на плечо, и я вздрагиваю.
– Прости, – Никс ловит мою миску, прежде чем та падает на землю. – Не хотел тебя пугать, Китарни.
– Всё в порядке, – запинаясь, отвечаю я и снова смотрю на Сераксэс, чей взгляд так и не сместился к нашей горе. Она не расслабляется и не готовится ко сну. Всё так же настороже. Даже на таком расстоянии я улавливаю низкое рычание, перекатывающееся у неё в груди.
– Что-то не так, – шепчу я, страх сжимает мне сердце.
К нам подходит мать, широко раскрыв глаза от тревоги.
– Аурелия, что…
Сераксэс бьёт лапами и опускает голову, оскаливая зубы.
– Что-то не так, – перебиваю мать и бросаюсь к оружию.
– Что не так? – Камари напрягается, подходя ближе ко мне и моей матери.
Я снова смотрю на Сераксэс, но теперь уже все драконы насторожены и готовы к бою. Земля под нами дрожит.
Никс ругается. Когда я резко оборачиваюсь, он уже с каким-то безумием втаптывает сапог в снег.
– Ты что делаешь?
– Пауки, – отвечает он с обманчивым спокойствием.
Вокруг нашего лагеря ползают десятки пауков. Никс продолжает свою одиночную атаку, давя их одного за другим. Каждый раз, когда он наступает на одного, раздаётся звук, словно разбивается стекло.
Я опускаюсь на колени, чтобы разглядеть их получше, и ахаю.
Они целиком сделаны изо льда.
Если всё, что я изучала о существах этого мира, верно, то это детёныши, а значит, взрослые Ледяные пауки…
Сераксэс ревёт и взмывает в небо.
Перебираясь через край утёса, появляются шесть пауков размером с волка. А прямо за ними следуют два гигантских паука, сопоставимых размерами с нашими драконами.
– Ледяные пауки! – кричу я, и уже в следующую секунду вся наша группа вооружена, а магия вспыхивает вокруг.
Сераксэс бросается на одного из гигантских пауков, но тварь шипит и отмахивается от неё множеством своих ног. Моя драконица бьёт крыльями и ревёт, не желая отступать от схватки. Но огромного паука не пугают ни её ледяное дыхание, ни её когти.
Мы с Никсом обмениваемся взглядами, и он тянется к своим двойным мечам за спину.
– Ну что ж, значит, дерёмся по старинке, – пожимает он плечами и срывается в бег к паукам поменьше. Он машет мечами, пригибаясь и уворачиваясь от всех атак, и рубит стеклянные ноги в куски.
Покрытая льдом рука Трэйна так же действенна, как и метод Никса, но никто из нас не движется достаточно быстро. Сераксэс и остальные драконы могут удерживать гигантских пауков лишь какое-то время. Для драконов здесь нет места приземлиться, не задев кого-нибудь из нас, а если они продолжат дышать льдом на паукообразных, риск промахнуться и задеть нас становится всё выше.
Я набрасываю щит на Сераксэс, когда лапа паука оказывается слишком близко к тому, чтобы полоснуть её по животу. С лёгкостью и точностью я сношу с горного склона парочку пауков размером с собаку. Пока они падают, Дрэксел хватает их и дробит в когтях.
Когти, зубы, хвосты.
Наши драконы свирепы и делают всё возможное, чтобы помочь нам уничтожить этих тварей тьмы.
Мы с матерью сосредотачиваем магию на том, чтобы сбрасывать пауков с утёса. Наш план работает.
Но больше всего проблем нам доставляют гигантские пауки. Несмотря на силу Никса, он не может прорубить толстые ледяные лапы этих чудовищ. Я по возможности бросаю на него щиты, но при этом держу в поле зрения Камари и мать, чтобы успеть защитить и их.
Драконий визг пронзает мне уши, и первая моя мысль – лишь бы это была не Сераксэс.
Это не она. Это Артакс.
Его торс пересекает длинный разрез, рана не смертельная.
Но Трэйн так не считает. Гигантский паук ранил его дракона и должен дорого за это заплатить. Мой кузен бросается вверх, к Артаксу, зависшему над горой. Он кричит дракону отступать, но в эту короткую секунду паук сбивает Никса с ног, топча его, чтобы добраться до Трэйна.
Я кричу Трэйну обернуться, но, когда он это делает, паук вонзает свою заострённую лапу ему в живот.
Когда Трэйн глухо стонет, кажется, будто весь мир замедляется. Его тело соскальзывает с паучьей лапы и падает с горы, стремительно летя к земле внизу.
– Трэйн! – кричу я.
Артакс пикирует за ним, и всё, о чём я могу молиться, – чтобы дракон успел вовремя.
Ярость поднимается от самых пальцев ног до макушки. Мои руки светятся, всё моё тело охвачено сиянием. Я собираю каждую каплю магии, гудящей под кончиками пальцев, и в тот момент, когда меня вот-вот разорвёт от этого напора, я кричу:
– На землю!
Сильвейн, Никс и Камари падают на снег за секунду до того, как я выпускаю всплеск, который очищает гору от оставшихся мелких пауков и одного из гигантских. Единственный оставшийся огромный паук опрокидывается на спину, и это даёт Сераксэс и Корвэксу возможность вспороть ему брюхо в клочья. Паук шипит в агонии, а потом сворачивается мёртвый.
Когда опасность устранена, я срываюсь к краю утёса и падаю на колени. Слёзы наполняют глаза, когда я не вижу ни Артакса, ни Трэйна.
Сераксэс зависает в поле моего зрения. Я благодарна, что она не ранена, но всё, о чём я могу думать, – это о страшном конце, который настиг Трэйна.
Но вдруг, выныривая из тьмы внизу, я замечаю белые крылья. Артакс держит в когтях окровавленного Трэйна.
Я жестом велю Артаксу опустить ледяного эльфа на сугроб. Сильвейн бросается ко мне, приказывая Камари и Никсу начать кипятить воду и принести аптечку, чтобы перевязать его раны.
– Что мне делать? – спрашиваю, слёзы текут по лицу, пока я склоняюсь над ним. – Скажи, что делать.
Трэйн едва заметно улыбается и смахивает слезу с моей щеки.
– О, Аурелия. Слёзы из-за меня? Я польщён.
– Прекрати шутить! – шиплю я. – Скажи, что делать.
– Будь мы в Эловине, я велел бы тебе привести дядю Фаолина, чтобы он исцелил меня, но мы ведь не в Эловине, верно? – он прижимает руку к боку, и когда отводит её, ладонь покрыта его кровью. Он мрачно усмехается.
– Что, демон возьми, тут смешного? – рычу я, отрывая полоску от нижней рубашки в попытке остановить кровь.
– Ледяные эльфы живут и правят сотни лет в надежде, что их имена запомнят. Полагаю, меня увековечат как того Базилиуса, чьё правление оказалось самым коротким.
– Просто лежи спокойно, Трэйн, – успокаивающий голос моей матери ничуть не унимает панику в моём сердце. – Мы тебе поможем.
– Вы уже ничего не сможете для меня сделать, Сильвейн, – он кашляет кровью. – Полагаю, Армас найдёт для меня пару слов, когда мы снова встретимся в Посмертии. Не могу дождаться, как буду слушать, как он ворчит всю вечность. Скажи Хэйлу, что мне жаль, что я не вернулся домой, как обещал.
Когда он упоминает младшего брата, его лицо накрывает скорбь, и именно тогда я понимаю: несмотря на шутки, он уже принял свою судьбу. Но я не обязана её принимать.
– Ну уж нет, – новая волна решимости заставляет меня прижать ладонь к его ране.
– Что ты делаешь? – его глаза расширяются, и он резко втягивает воздух, когда я к нему прикасаюсь.
– Не знаю, – признаюсь я. – Но не дам тебе умереть.
В голове вспыхивает образ Атласа в облике Нокса. Я помню, как исцеляла ядовитые полосы. Может, это было совпадение. Может, это была всего лишь моя магия света, откликнувшаяся на магию тени Атласа. Но я должна хоть что-то попробовать. Я не потеряю кузена. Не потеряю друга.
Под моей рукой вспыхивает свет, и я вкладываю в прикосновение все свои самые отчаянные надежды.
Трэйн напрягается и проглатывает крик. Он вцепляется в снег, стискивая зубы от той боли, которую я, должно быть, ему причиняю. Какая-то часть меня хочет остановиться. А вдруг я жгу его так же, как обожгла Веспер? А вдруг всё, что я сейчас делаю, – это просто мучаю умирающего? И в тот момент, когда я уже собираюсь убрать руку, мать хватает меня за плечо.
– Не останавливайся. Смотри!
Рана Трэйна стала меньше, но кровь всё ещё идёт, и я продолжаю. Мои руки сияют всё ярче, пока ночь вокруг не начинает казаться рассветом.
Трэйн стонет подо мной, но я не отступаю, пока рана полностью не затягивается. Это усилие выжимает из меня все силы, и, как только понимаю, что с ним всё в порядке, я валюсь набок и ложусь прямо в снег, пытаясь отдышаться. У меня кружится голова. Я ещё никогда не использовала так много магии настолько сосредоточенно.
Никс тут же бросается ко мне и падает рядом, заслоняя меня собой.
– Китарни, поговори со мной. Ты в порядке?
– В порядке, – выдыхаю, вытирая пот со лба. – А Трэйн?.. – поворачиваю голову и вижу, что Трэйн уже сидит. Его рука скользит по месту раны. Похоже, там формируется шрам, но крови больше нет. Его взгляд резко поднимается ко мне, а на его лице нет никакой растерянности – в отличие от моего.
Никс помогает мне сесть и набрасывает на плечи одеяло, когда меня начинает трясти от холода.
– Ты исцелила меня, – говорит Трэйн как нечто само собой разумеющееся.
Киваю. Иного объяснения просто нет.
– Я не знала, что моя магия света умеет исцелять.
Мать опускается передо мной на колени и берёт мою руку в свои. Она качает головой.
– Это сделала не твоя магия света.
– Но если не свет, тогда что?..
– Ты Ледяная Целительница, – говорит она с гордой улыбкой.
– Это невозможно, – я плотнее кутаюсь в одеяло, подтягивая его к плечам. – У меня нет магии льда.
– Ты когда-нибудь раньше получала раны и почти не чувствовала боли, а заживали они быстрее, чем должны были? – спрашивает она, не обращая внимания на мой отказ это принять.
Я вспоминаю все травмы, которые получила за то время, что провела рядом с братьями Харланд. Раны в Некрополе Бавы и во время тренировок. Я всегда списывала своё быстрое восстановление на мази и бальзамы Финна. Но что, если мама права? Что, если я исцеляла себя сама, даже не осознавая этого?
– Не было ещё ни одного Базилиуса, рождённого без магии льда, – говорит Трэйн, словно угадав мои мысли.
– У меня есть магия льда? – шепчу я, сама не уверенная, что по-настоящему в это верю.
Мать улыбается.
– Я надеялась, что у тебя есть магия Базилиус, и так и оказалось. Дитя Света и Льда.
Я опускаю взгляд на свои руки, и голову тут же заполняет шквал вопросов. Но, несмотря на любые сомнения и страхи, две вещи я знаю совершенно точно. Во-первых, я больше никогда не хочу видеть Ледяных пауков. А во-вторых, я куда сильнее, чем думала.
АТЛАС
Я объездил весь мир столько раз, что и не сосчитать, и всякий раз, когда возвращался, весь стресс и тревога таяли в ту же секунду, как я переступал порог дома. Но в этот раз я не чувствую покоя. Мне не по себе. Будто я оставил часть себя в королевстве льда. И эта часть – Шэй. Уму непостижимо, что именно она теперь для меня означает дом.
Сразу за входной дверью стоит длинный узкий ящик. Я поднимаю его, откидываю крышку и нахожу кинжал Шэй. Его использовали в ложной миссии, чтобы по запаху выманить Веспер, если та всё ещё охотилась за Шэй. Судя по докладу, который мне передали, как только мы пристали к берегу, в ложной операции ничего не произошло. И для всех, кто в ней участвовал, это благо.
Я смотрю на кинжал с золотой рукоятью, и меня раздирают смешанные чувства. Я уже привык считать его кинжалом Шэй, но знаю, что подарил его Бастиан, и одна лишь мысль о нём приводит меня в ярость. Но оружие есть оружие. Она умеет им пользоваться, и мне куда спокойнее знать, что, когда меня нет рядом, у неё есть защита. Я засовываю ящик под мышку и поднимаюсь на четвёртый этаж.
Открыв дверь в свою спальню, я оглядываю комнату и вижу, что всё осталось точно так, как я оставил. Бросаю сумку на кровать и начинаю разбирать вещи. Пока раскладываю чистую одежду по ящикам, в голову закрадывается мысль. Каждую ночь я засыпал, прижимая Шэй к себе, и хоть раньше я говорил это в шутку, теперь думаю: ей стоит переехать ко мне.
Я бросаю своё занятие, выдёргиваю целый ящик из комода и вываливаю его содержимое на кровать. Затем мчусь к шкафу, распахиваю дверцы и сдвигаю свою одежду в одну сторону, освобождая место для её вещей. Почти бегом спускаюсь этажом ниже, врываюсь в её комнату, весь охваченный возбуждением. Мне не терпится сделать ей сюрприз.
С быстротой я иду к её шкафу, хватаю одежду прямо на вешалках и несу к себе. Развесив её там, возвращаюсь во второй раз – уже за вещами из её ящиков. И снова вспоминаю, как мало у неё вообще есть. Несколько комплектов для тренировок, немного домашней одежды, пара пижам и горстка нарядных платьев. Когда она вернётся, мне придётся устроить ей настоящий поход по магазинам. Может, вообще превратить эту гостевую комнату в гардеробную для Шэй и Эрис на двоих.
Я уже слишком далеко забежал вперёд. Надо заниматься одной задачей за раз. Я опустошаю её единственный ящик и несу вещи к себе. Осторожно раскладываю в свой ящик всё, что она аккуратно складывала особым образом.
Я настолько погружён в свои мысли, что не слышу, как Финн появляется в дверях моей открытой комнаты, пока он не присвистывает, привлекая мой взгляд.
– Ты что, опять собрался куда-то ехать, а я не в курсе? – взгляд Финна скользит по тому хаосу, который я устроил.
– Переношу кое-какие вещи Шэй сюда, – под кое-какими я, конечно, имею в виду вообще всё, но ему это знать незачем.
– То есть вы теперь будете жить вместе? – вскидывает бровь Финн.
– Если она не будет против, – киваю, продолжая складывать её вещи в новый ящик.
– То есть, – тянет он, – ты переносишь её вещи, даже не спросив, хочет ли она вообще к тебе переехать? – кривится он. – Звучит, конечно, очень разумно.
Моя рука замирает.
– Думаешь, она рассердится? – я даже не подумал сначала спросить её. Когда я заговорил об этом в нашу последнюю ночь в Стеларе, она вроде не возражала. Хотя, с другой стороны, я ведь так и не сказал ей прямо, что говорю всерьёз. Демон. В голове это звучало гораздо лучше.
– Не знаю, – пожимает плечами Финн. – Но, если бы кто-то рылся в моих ящиках, пока меня нет, я бы, наверное, слегка разозлился.
– Демон, – чешу затылок и смотрю на ящик, который уже наполовину заполнил. – Может, мне лучше всё вернуть на место? Или спросить у Эрис, что она думает?
– Эрис спит, – говорит Финн чуть резче, чем мне нравится, но его тон я пока проигнорирую. У меня сейчас проблемы посерьёзнее, чем его настроение. – И, если Шэй хоть немного похожа на меня, она заметит, что в её вещах копались.
Я стону и провожу рукой по лицу. Тут остаётся только одно.
– Знаешь что. Я покажу ей этот ящик и посмотрю, что она скажет. Если она захочет, чтобы я всё вернул обратно, я так и сделаю.
– Уверен, всё обойдётся, – Финн прислоняется к дверному косяку.
На лице и в позе моего брата слишком явно читается печаль, чтобы я мог её не заметить.
– Что случилось?
Он медлит, обдумывая, насколько хочет быть откровенным.
– Правду? – наконец спрашивает он, поднимая взгляд на меня.
– Желательно.
Он открывает рот и тут же закрывает его. Потом, пожав плечами, признаётся:
– Я завидую.
– Завидуешь мне? – удивление мелькает у меня на лице.
– Завидую тебе и Шэй. Тому, что у вас есть, – Финн крутит кольцо на указательном пальце. – Ты рискнул, открыл ей душу, а она тебя приняла.
– Ты можешь сделать то же самое, Финн.
– Я слишком труслив.
Я хмурюсь.
– Ни один Харланд не трус, – поднимаюсь на ноги и хлопаю Финна рукой по плечу. – У тебя два варианта. Либо ты скажешь Эрис, что чувствуешь, и, возможно, она чувствует то же самое, либо и дальше будешь несчастен, варясь в привычном и удобном.
– Есть и третий вариант.
Стоя так близко к нему, я замечаю, насколько у него покраснели глаза, и это выбивает меня из колеи.
– Какой?
Я удерживаюсь от вопроса, когда он в последний раз спал.
– Я скажу ей, что чувствую, – он тяжело сглатывает, – а она отвергнет меня, и я потеряю её как подругу.
– Ты не хочешь быть для неё просто другом.
Он вздрагивает.
– Нет, хо…
– Прекрати, – резко обрываю я. – Ты хочешь, чтобы она была твоей. Будь честен хотя бы с собой.
– Я и так честен, – огрызается он.
Недоверие вспыхивает у меня в глазах, но, прежде чем сказать что-нибудь жёсткое, я решаю сменить тактику. Я ведь не с Никсом разговариваю, которому нужен боевой топор, чтобы пробиться через его толстую черепушку. Я пытаюсь достучаться до Финна, и, возможно, мягкий подход здесь сработает лучше.
– Как бы мне ни нравилось общество Шэй и её дружба, – сажусь на край кровати, – я никогда не смог бы смириться с тем, что наши отношения навсегда такими и останутся. Я всей душой знал, что она предназначена мне. Я дал ей время разобраться с кое-каким дерьмом, но в конце концов всё равно собирался добиваться большего между нами.
Повисает короткая пауза.
– А если бы она сказала, что не интересуется тобой в этом смысле?
– Я бы уважал её решение.
Финн морщится и презрительно фыркает.
– Ну вот, а теперь смотри, кто тут сам не до конца честен. Если бы Шэй тебя отвергла, это бы тебя раздавило.
– Да, раздавило бы, – рычу я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Но даже если бы она меня отвергла, по крайней мере, я бы получил ответ. Мне не пришлось бы жить на грани этого бесконечного «а вдруг» до конца жизни. Не пришлось бы нести на себе страх потерять её или скрывать свои намерения.
– Всё не так просто, – Финн снимает очки и начинает протирать их тряпкой из кармана.
– Ты правда думаешь, что Эрис не чувствует к тебе того же? – спрашиваю я, и он замирает.
Он отказывается смотреть на меня и молча продолжает протирать очки, прежде чем снова надеть их на переносицу.
– Есть шанс…
К демону мягкость. Похоже, придётся перейти на метод Никса.
– Ты правда считаешь, что Эрис не чувствует к тебе того же? – повторяю я, уже жёстче прежнего.
– Какая-то часть меня боится, что она видит во мне только друга. И ничего больше, – признаётся Финн, напрягая плечи.
– Тогда покажи ей, что ты для неё больше, – я встаю, стараясь всем своим видом подчеркнуть, насколько важно не сдаваться, даже не попытавшись. – Скажи ей, что чувствуешь. Рискни или отпусти её.
– Легко тебе говорить, – его голос низкий и хриплый. – У тебя-то уже есть своя.
– Финн, – ловлю его полный боли взгляд. – Я слишком долго смотрел, как ты молча страдаешь. Я больше не могу наблюдать, как ты сам себя мучаешь, когда можешь хоть что-то с этим сделать.
– Тогда закрой глаза, Атлас.
– Вот это твой ответ? Закрыть глаза? Игнорировать твои страдания? – у меня срывается растерянный смешок.
Он лениво пожимает плечом. Я вижу, как он мысленно уходит из этого разговора.
– Это не твоя ноша.
– Я твой брат… – делаю шаг к нему, но он отступает в коридор.
– Да, ты мой брат. А не мой надсмотрщик, – он резко разворачивается и уходит в свою комнату.
Мне тяжело это говорить, но он должен услышать правду:
– Однажды Эрис пойдёт дальше.
Финн замирает, но не оборачивается.
– После всех этих лет рядом, после бесчисленных шансов признаться ей, тебе некого будет винить, кроме самого себя, когда она найдёт кого-то другого.
Финн бросает на меня через плечо сломленный взгляд, и это до боли напоминает мне, каким он был в детстве, когда замыкался в себе и отказывался слушать доводы разума.
– Значит, так тому и быть.
– Финн…
Небо прорезает драконий крик, а следом с улиц доносятся вопли горожан. Я бросаюсь к окну, выглядываю наружу – и улыбаюсь. Пять драконов проносятся сквозь облака, держась курса на Драакстен.
– Шэй вернулась, – резко оборачиваюсь к Финну, но его уже нет. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Как бы мне ни хотелось ему помочь, больше я ничего не могу сделать.
Ребёнок на улице смотрит в небо, широко раскрыв глаза, и указывает пальцем вверх.
– Смотри, мама! Драконы!
С молниеносной скоростью я хватаю вещи, которые всё ещё валяются у меня на кровати, и запихиваю их в ящики. Мне плевать, даже если придётся бежать через весь лес до самой драконьей крепости. Я буду первым, кто встретит Шэй дома.
