Текст книги "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

– Отец, пожалуйста! – Хэйгар бросается вперёд, и это первое проявление эмоций, которое я у неё вижу. – Не делай этого! Ты человек чести. Это на тебя не похоже.

Вдруг мужчина, которого я раньше не видела, хватает Хэйгар за запястье и пытается дёрнуть назад.

Никс напрягается, и в его глазах вспыхивает злость. Кто бы ни был этот мужчина, думаю, Никс его знает.

Хелиос выходит вперёд и срывает руку мужчины с сестры. Сверху вниз на всадника дракона смотрит угрожающе мрачное лицо.

– Цель! – кричит генерал Назир. – Последний шанс отступить.

– Сделайте всё, на что способны. Я уж точно сделаю своё, – рычу я.

Хелиос хватает отца за плечо.

– Отец…

– Ну так тому и быть! – он рубит рукой вперёд, и стрелы срываются с тетив.

– Нет! – кричит Хэйгар и бросается к нам. Она с размаху ударяет ладонями в землю, а потом взметает их к небу. Песок взрывается вокруг нас и превращается в стрелы, нацеленные на настоящие. С громовым эхом каждая стрела, выпущенная в нас, падает на землю, больше не представляя угрозы. Хелиос и Хани встают по обе стороны от Хэйгар, а ошеломлённый Назир в ярости смотрит на своих детей.

– Зверь сражался, – голос Хэйгар напряжён от усилия, которого требует магия. – Он победил. Судьба решила, что он должен жить. Не подвергай свою честь опасности.

Ответа не следует, потому что где-то неподалёку раздаётся знакомый визг, и я вскидываю взгляд вверх. Крылья хлопают, заслоняя солнечные лучи и отбрасывая на арену огромную тень.

ШЭЙ

– Сераксэс!

Мой дракон приземляется с таким грохотом, что земля содрогается, сбивая некоторых Назиров с ног. У меня на глаза наворачиваются слёзы, когда она встаёт между мной и ними. Её клыки сверкают на солнце, и когда генерал Назир медленно поднимается на ноги, с широко распахнутыми от изумления глазами, Сераксэс для верности ещё и рычит. Толпа, пусть и привычная к драконам, явно приходит в смятение, когда ещё четыре дракона опускаются вдоль арены. Я замечаю одного песчаного дракона, но остальные трое мне знакомы, и у меня сердце едва не разрывается надвое.

– Атлас, – шепчу с облегчением, пока по лицу текут слёзы. – Амма.

Корвэкс и Дрэксел рычат и пикируют вниз, присоединяясь к Сераксэс, а Видарр следует за ними по пятам. Они выстраивают перед нами живую стену, и я в изнеможении опускаюсь на землю.

– Да чтоб тебя, да! – Никс вскидывает кулаки в воздух и бросается к Дрэкселу. Он обхватывает руками морду дракона. Несмотря на то, что Ледяной дракон остаётся настороже, его взгляд смягчается, когда Никс к нему прикасается.

– Алем, не делай этого! – моя мать соскальзывает с Корвэкса и бросается ко мне, обнимая меня рукой.

– Сильвейн? – глаза генерала расширяются, будто он увидел призрака.

– Что бы здесь ни происходило, мы можем всё решить, никому не причинив вреда, – настаивает она, крепко прижимая меня к себе.

Я опускаю голову ей на шею. Я и не знала, насколько сильно на меня подействуют её материнская любовь и защита. Она пришла за мной.

Будто осознание внезапно пробивается сквозь ярость, которой он был ослеплён, генерал взмахом руки велит своим лучникам опустить оружие.

Моя мать целует меня в лоб, и в этот момент я замечаю, как Атлас обходит драконов. Видарр приземлился дальше всех и оставил Атласу самый длинный путь. Когда он видит меня, то замирает, со слезами в глазах и яростью в напряжённых плечах. Его взгляд скользит по моему телу, но улыбка гаснет, когда он замечает всё ещё заживающие ожоги. Затем он переводит взгляд на Никса и замечает его шрамы. За моей спиной раненый Бастиан стонет, пытаясь сесть, и Атлас теряет самообладание.

– Ты! – шипит Атлас, вытягивая теневые мечи. Он идёт на Баса, и по его лицу ясно: он намерен его убить.

– Атлас, нет! – вскрикиваю я, но мои слова пропадают втуне.

Демон. Он убьёт его. После всего, через что я только что прошла, чтобы сохранить Бастиану жизнь.

– Атлас! – кричу я, когда он заносит мечи над головой, собираясь обрушить удар.

– Нет! – бросаюсь между ними и поднимаю щит, когда его теневые мечи обрушиваются вниз. От удара его отбрасывает назад.

Атлас приподнимается на локтях, его глаза широко распахнуты от растерянности. Но растерянность быстро сменяется злостью и болью.

– Он причинил тебе боль! – ревёт он. – Он причинил боль Никсу!

Я продолжаю держать золотое силовое поле.

– Это не ты, Атлас. Ты не можешь убить его хладнокровно.

Он вздрагивает, будто мои слова – ледяная пощёчина.

– Я бы сделал для тебя всё, – шепчет он. – Даже если ради этого мне придётся запачкать руки кровью там, где ты не можешь.

– Не могу или не хочу?

– Разве это имеет значение? – хмурится он, поднимаясь на ноги. Его теневые мечи исчезли, и мне становится легче дышать. – Он жестокий и мерзкий. Он заслуживает смерти.

Моя нижняя губа дрожит. Я знаю, что он ничего из этого не понимает и имеет полное право хотеть сразить Бастиана, но я не могу этого допустить. Может быть, я смогу заставить его понять, когда он успокоится. Эмоции зашкаливают. Мне нужно погасить всю эту ярость.

– Я люблю тебя, Атлас, но не позволю тебе убить его.

Никс подходит к брату и кладёт руку ему на плечо.

– Дай ей шанс всё объяснить.

– Тебя это устраивает? – шипит Атлас, как загнанный в угол раненый зверь. Он сбрасывает руку Никса со своего плеча. – Какого демона вообще происходит?

– Конечно, меня не устраивает, что Бастиан жив, – рявкает Никс. – Но мы с Китарни чуть не сдохли, защищая его задницу, ещё до того, как вы появились. Хотя бы дай ей шанс объяснить, что произошло, прежде чем всё испортить.

Моя мать осторожно подходит к Атласу, берёт его руку в свою, притягивая к себе его затуманенный взгляд.

– Мой сын, – говорит она так тихо, что я едва это слышу.

Но эта неожиданная ласка удивляет Атласа, смягчает его.

– Здесь действуют силы, которых мы не понимаем. Доверься Аурелии, – она гладит его по щеке так, как любящая мать погладила бы своего разгневанного сына. – Твоя ярость оправданна. Но война полна сюрпризов. Аурелия когда-нибудь сбивала тебя с пути?

Атлас опускает голову и начинает размеренно дышать. Его плечи поникают. Когда он поднимает голову и встречается со мной взглядом через щит, его глаза уже зелёные и понимающие. Страх, что он в своей оправданной ярости совершит что-то безрассудное, отступает, и я опускаю барьер и бегу к нему.

Он подхватывает меня на руки и крепко прижимает к себе. Крепче, чем когда-либо раньше. Он вдыхает мой запах, а я таю у него на груди.

– Атлас, – хрипло выдыхаю его имя, уткнувшись лицом ему в шею.

– Я думал… – его голос ломается. – Думал, что больше никогда тебя не увижу.

– Ты почти и не увидел бы, – признаюсь я, и его тело напрягается. – Это долгая история.

Он отстраняется и поддевает пальцем мой подбородок. Его взгляд скользит по моему лицу, будто он пытается запомнить каждую черту.

– Расскажи.

Генерал Назир и моя мать продолжают с того самого места, на котором остановились два десятилетия назад. Ни один из них не был уверен, что другой выжил, но, учитывая, что они последние двое из своей основной группы – моего отца и брата моей матери уже нет с нами, – они тянутся к возрождению своей дружбы. Нас всех приглашают остаться в доме генерала, пока мы будем продумывать следующий шаг в военных действиях, а нашим драконам выделяют места в Маршу.

Хотя Бастиана больше не держат в камере, ему не разрешено свободно ходить среди нас. Он находится в гостевой комнате, и стража следит за каждым его движением.

Поскольку до большого ужина, запланированного через пару часов, ещё остаётся время, у нас с Никсом есть возможность подробно рассказать, что произошло после того, как нас захватили. Моя мать и Атлас молча сидят, пока мы излагаем всё, через что прошли, и, хотя мне хочется полностью пропустить то, каким пыткам меня подвергли, я всё же рассказываю и об этом. Я не позволю этому бесконтрольно гнить в моей душе. Чем больше я окутываю это тайной, тем больше несу в себе стыда и вины. Я не позволю этому сломать меня. Я не позволю Дрогону оказаться правым. Он заплатит за то, что сделал со мной, но до тех пор я не стану рабыней тех пыток, которым он меня подверг.

Мы с Никсом также ничего не скрываем о том, как Бас спас нас из Мальволио и как нас нашли Хэйгар и Хелиос Назир.

Никто не произносит ни слова. Комната наполняется гневом и скорбью, пока мне не становится трудно дышать, и я не перебираюсь к окну за глотком свежего воздуха.

Никс великодушно меняет тему и спрашивает обо всех, кто остался в Троновии. Когда мы слышим о смертельно опасных ранениях Финна, пленении Эрис и смерти королевы Эсме, кажется, слёзы уже не остановить. Столько скорби. Столько боли. Но именно тогда я вспоминаю, что мы забыли важную часть истории.

– Веспер мертва, – говорю я, когда все замолкают. Атлас вскидывает глаза, и взгляд его затуманивает смесь чувств.

– Ч-что? – запинается он. – Как такое возможно?

– Дрогон поглотил её, – говорю я, и перед глазами вспыхивают её обожжённая шея и выпученные глаза. – Её больше нет.

Атлас переваривает всё это, и я вижу: ему не хватает ещё одной детали, чтобы окончательно сорваться.

Моя мать двигается первой. Она обнимает меня и крепко прижимает к себе. Ни слова не произносится, но я чувствую всё. Её надломленность, её облегчение, её жажду мести. Она отстраняется и улыбается, заправляя пряди волос мне за ухо.

– Ты сильная и храбрая. Настоящая воительница.

Она целует меня в обе щёки и шепчет:

– Дай ему время всё осмыслить. Увидимся за ужином.

Когда мать направляется к двери, Никс воспринимает это как знак уйти и тут же вскакивает, хлопает брата по спине и выскальзывает следом.

Дверь закрывается, и мы с Атласом смотрим друг на друга в полной тишине. У меня в голове всё кружится. Что творится у него в мыслях? Он почти не говорил и всего несколько раз взглянул на меня с тех пор, как я рассказала ему, что со мной сделал Дрогон.

Кожу начинает покалывать, когда у меня в голове снова всплывает разговор с Хани. А если он больше меня не хочет? А если для него это слишком?

– Прости, что меня не было рядом, чтобы защитить тебя.

Его хриплый голос выдёргивает меня из водоворота. Он сидит, упершись локтями в колени, и закрывает лицо руками.

– Это не твоя вина, – тихо говорю я.

Атлас устремляет на меня глаза и встречается со мной взглядом. Я прислоняюсь к стене, расстояние между нами кажется огромным.

– Если я прошу слишком многого, пожалуйста, просто скажи нет, – на его челюсти дёргается мышца. – Можно мне посмотреть?

– На ожоги?

Те, что на моей шее, руках и животе, видны в прорезях одежды. Но он просит показать скрытые места. Интимные участки, которые видел только он.

– Я пойму, если ты не хочешь, чтобы я видел тебя обнажённой, – добавляет он. – Я никогда не стану давить на тебя или принуждать. Я просто… – он выдыхает, его губы подрагивают, словно он пытается сдержать эмоции, готовые прорваться наружу. – Я просто хотел сам увидеть, через что тебе пришлось пройти.

Шрамы на груди Атласа тут же вспыхивают у меня в памяти. Когда мы только познакомились, он был с ними так осторожен. Теперь я знаю, что их тридцать два. Даже не проводя по ним подушечками пальцев, я знаю, какие они на ощупь. Эти бугры и рубцы, навсегда отпечатавшиеся на нём. Он открылся мне. Позволил прикасаться к себе. Позволил мне увидеть себя. Рядом со мной он в безопасности. И я знаю, что рядом с ним в безопасности я.

Я отталкиваюсь от стены и позволяю накидке соскользнуть на пол. Морщусь, когда поднимаю верх через голову, стараясь не задеть самые тяжёлые ожоги. Его внимательный взгляд не отрывается от моего лица, пока мои брюки не падают на пол, и я не остаюсь стоять перед ним полностью обнажённой. Поначалу я думала, что мне будет неуютно от того, что он увидит меня такой – уязвимой, отмеченной шрамами. Но сейчас я чувствую себя в большей безопасности, чем когда-либо прежде.

Атлас поднимается и медленно подходит ко мне. Его взгляд изучает мою обожжённую кожу, и у него на глазах выступают слёзы. Но едва эта скорбь накрывает его, как на первый план прорывается необъяснимая ярость.

– Атлас, – шепчу я, ловя его фиолетовый взгляд.

Комнату заполняют теневые щупальца. Я прижимаю ладони к его щекам.

– Если теперь ты видишь меня иначе. Если больше не хочешь жениться…

– Не заканчивай это предложение, – говорит он, и боль искажает его лицо. – Ты моя. Навсегда.

Тени клубятся по комнате всё сильнее, больше, чем я когда-либо видела у него за один раз.

– Он трогал тебя. Причинил тебе боль. Он за это заплатит.

Атлас целует меня, и я таю в его силе и страсти. Но, он отстраняется раньше, чем мне бы хотелось и направляется к двери.

– Куда ты? – кричу ему вслед.

Он бросает на меня взгляд через плечо.

– Ты моя. Никто не трогает то, что принадлежит мне.

Прежде чем я успеваю возразить, он выскальзывает за дверь и исчезает.

НИКС

Сегодня вечером я не настроен на чопорный ужин. После нескольких часов, в течение которых мы с Шэй пересказывали пытки, через которые прошли, мне нужно немного пространства и свежего воздуха. К тому же я невероятно соскучился по Дрэкселу и хочу уделить ему то внимание, которого он заслуживает. Поэтому я направляюсь в Маршу и нахожу табурет, чтобы сесть и поговорить со своим драконом. Я угощаю его лакомствами и провожу рукой по его морде.

Не могу отрицать, как здесь спокойно ночью. Большинство драконов, включая детёнышей, спят. Я прошёл мимо загона ЗуЗу и увидел, как она свернулась клубком вместе со своими братьями – кучка чешуи и хвостов крепко спит. Я не стал её будить, но собираюсь навестить завтра, если смогу. Мои мотивы могут быть не совсем чистыми. Конечно, детёныш трогает меня за душу, но ещё сильнее мне хочется провести больше времени с её смотрительницей.

Я шепчу Дрэкселу все свои мысли и чувства, зная, что он никому не расскажет, что я размяк. Но когда Дрэксел поворачивает голову к коридору у меня за спиной, я медленно оборачиваюсь посмотреть, кто мог подслушивать.

В нескольких шагах стоит Хэйгар и с живым интересом наблюдает за мной. Не знаю, слышала ли она то, что я доверил своему дракону, но, если и слышала, никак этого не показывает.

– Как вышло, что тебе достался Ледяной дракон? – спрашивает Хэйгар, нарушая тишину, и складывает руки за спиной. – Ты ведь так и не рассказал.

– Я его не выбирал. Это он выбрал меня.

Её бровь приподнимается, она понимает, что в этой истории есть нечто большее.

– Тысячу лет назад, – я расправляю плечи, глядя на неё, – мой предок женился на Базилиус. Дрэксел почувствовал эту кровь в моей магии. Он остался без всадника, и выбрал меня.

Коротко и просто. Она удовлетворённо кивает моему объяснению и направляется к стене, где хранятся сёдла, и берёт одно.

– Он красивое создание, – она поднимает взгляд на Дрэксела.

– Под стать своему всаднику, – я играю бровями, и она фыркает со смешком, закатывая глаза. – Не согласна?

Хэйгар подхватывает тяжёлое седло и идёт к своему дракону, в нескольких загонах отсюда.

– Мне не нужно говорить тебе то, что ты и так знаешь.

Я заступаю ей дорогу и забираю седло.

– Всё равно скажи.

– Осторожнее, – её взгляд скользит вверх и вниз по проходу. – Наша близость может показаться подозрительной.

– Кому? Тарику? – от одного его имени у меня во рту становится кисло. Я наблюдал за ним во время боя Бастиана, когда он общался с Хэйгар. Один раз он схватил её за запястье, и когда она попыталась вырваться, он только сильнее сжал пальцы. В его глазах была злость. Между ними нет любви, но я боюсь, что там происходит нечто куда более мрачное, чем Хэйгар позволяет увидеть.

Хэйгар скрещивает руки на груди, выставляя бедро в сторону. И именно тогда я замечаю, что на ней кожаная форма для полётов. Значит, она собирается на патруль.

– Хелиосу, – говорит она. – Я жду, когда он ко мне присоединится. Сегодня наша ночь патрулирования.

Подозрение подтверждено.

– Боишься, он что-то заподозрит между нами? – спрашиваю, шагая рядом с ней к загону Захира.

– А что ему подозревать? – пожимает она плечами с невозмутимым видом. – Между нами ничего нет.

– Ну да, – тяну я. – Между нами ничего нет.

Хэйгар останавливается и поворачивается ко мне. Она всматривается в моё лицо.

– Но тебе бы хотелось, чтобы было.

Утверждение. Я приподнимаю бровь.

– И с чего ты так решила?

– Я вижу это в твоих глазах, – она забирает у меня седло и входит в загон Захира. – Ничего хорошего не выйдет, если мы переступим эту черту, – наконец говорит она, и это сродни удару под дых.

Я прислоняюсь к воротам, оглядывая её с головы до ног.

– Я могу назвать несколько веских причин переступить эту черту.

Она фыркает.

– Не считая секса…

– При всём уважении, – перебиваю её я. – Я не о сексе говорю, хотя уверен, он был бы сногсшибательным. Секс я могу получить, когда захочу.

В её взгляде вспыхивает ревность, и у меня сердце пускается вскачь.

– Тогда чего же ты хочешь?

К демону всё. Я больше не собираюсь играть в игры.

– Тебя.

Она цокает языком.

– Как-то банально. Я ожидала большего.

– Знаю, это звучит нелепо, но, если бы я мог по-настоящему объяснить, что чувствую, возможно, ты бы посмотрела на меня иначе.

Похоже, это всё-таки пробуждает в ней любопытство. Захир уже осёдлан и готов к патрулю, Хэйгар откидывается на него, закидывает одну ногу перед другой и жестом предлагает мне говорить.

– Раз Хелиос опаздывает, у меня есть время послушать.

Демон. Для меня это новая территория. Раньше мне нужен был только секс – без обязательств и без чувств. Но с Хэйгар… всё иначе. Я даже не знаю, как объяснить так, чтобы не прозвучать сумасшедшим. Так вот что чувствовали Атлас и Шэй, кружась друг вокруг друга неделями? Проклятье. Пора быть честным и уязвимым.

Я провожу рукой по волосам. Вспоминаю про свой шрам, но когда собираюсь прикрыть его, останавливаюсь. Хэйгар ненавидит, когда я закрываю лицо. Поэтому вместо этого я закидываю волосы назад и выпрямляюсь.

– Каждая пара, у которой я спрашивал, как они поняли, что нашли своего человека, отвечала мне одно и то же. Они просто знали. Меня это бесило. Какой идиотизм. Как можно так быстро это понять?

– Но ты передумал? – она склоняет голову набок, и я киваю.

– Когда я открыл глаза и увидел твоё лицо, я просто понял. Ты – мой человек. Для меня больше никого нет. Так что, когда я говорю, что хочу тебя, я имею в виду всю тебя. Не на эту ночь. Не на какой-то короткий, заранее отмеренный срок. Я хочу тебя сейчас и до того дня, когда сделаю свой последний вдох.

Хэйгар смотрит на меня. Проходит целая маленькая вечность, прежде чем она прочищает горло.

– Ты прав. Звучит это и правда глупо.

Я коротко смеюсь. После всей моей душевной наготы её сарказм просто топчет меня.

– Особенно если учесть, что мою руку должны отдать другому.

– Мне плевать на твою возможную помолвку, Хэйгар, – рычу я.

– Не очень-то почётно с твоей стороны, – дразнит она.

– К демонам честь.

У неё приоткрывается рот, но я ещё не закончил.

– К демонам традиции. Я знаю, чего хочу, и не позволю никому встать у меня на пути ради сохранения конструкции, придуманной людьми.

Она отталкивается от дракона, на которого лениво опиралась, и идёт ко мне, хмуря брови.

– Значит, если ни честь, ни традиции не определяют твои шаги, за что ты стоишь?

– За честность.

– Большинство людей не ценят честность выше дипломатии, – она подходит ближе, и у меня сжимает лёгкие.

– Хорошо, что я не политик. Иначе сейчас торчал бы наверху, в доме твоего отца, и любезничал с остальными.

– Уверена, ты бы задел там немало самолюбий, – она останавливается прямо передо мной, глядя снизу вверх с вызовом в глазах.

– Ты явно ещё не знакома с Трэйном Базилиусом, – смеюсь, зная, что ледяной эльф только и ждал бы повода поставить кое-кого на место. – Может, я и резок, но кто-то же должен быть голосом разума. В конце концов, я говорил серьёзно. Мне плевать на твою будущую помолвку. Честно говоря, не думаю, что тебе самой до неё есть дело, но пока ты сама не скажешь мне, что я тебе неинтересен, я не перестану добиваться тебя.

Хэйгар скользит ближе, прижимаясь грудью к моей.

– А если я скажу, что ты мне неинтересен? – мягко произносит она, её дыхание щекочет небольшой участок обнажённой кожи у меня на груди.

Я накручиваю на палец одну из её коротких прядей и наклоняюсь ближе, так что мои губы замирают прямо над её губами.

– Я человек слова, Хэйгар. Я позволю тебе выйти замуж за мужчину, к которому ты ничего не чувствуешь. Но если ты хочешь меня так же, как я хочу тебя, скажи это сейчас.

Её карие глаза плавятся, и она приподнимается на носках, её губы уже почти касаются моих.

Слышатся тяжёлые шаги, и Хэйгар быстро отступает, увеличивая расстояние между нами, как раз в тот момент, когда из-за угла появляется гонец из дома Назир. Увидев Хэйгар, он кланяется.

– Ваш брат передал, что сегодня ночью не сможет выйти в патруль, – докладывает мужчина. – Мне велено найти замену.

– Я мог бы полететь с тобой, – предлагаю я, сердце грохочет у меня о рёбра.

Хэйгар и гонец смотрят на меня с широко распахнутыми глазами.

Я указываю на несколько загонов дальше по ряду.

– У меня есть дракон, и я уже бывал в патрульных вылетах, – объясняю я, обосновывая, почему гожусь. – На одну ночь я мог бы его заменить.

Гонец приподнимает бровь, полностью меня игнорируя.

– Мне позвать мастера Тарика? – спрашивает он у Хэйгар, и она переводит взгляд на меня.

Несколько мгновений мы просто смотрим друг на друга. У меня в груди разрастается надежда, что она скажет «да». Если она выберет меня, а не Тарика, я пойму, что мои чувства не безответны. Я глубоко вдыхаю, пытаясь унять сжатую грудь.

– Нет, Раниил, – она качает головой, всё так же не сводя с меня глаз. – Тарик уже дважды был в патруле на этой неделе. Пусть отдохнёт, – её губы трогает лукавая полуулыбка. – Сегодня ночью со мной полетит троновианец.

Лететь над пустыней глубокой ночью – захватывающе. Вся моя карьера всадника проходила в дневных тренировках. Так что оказаться над песчаными дюнами, когда тёплый ветер бьёт в лицо, а над головой мерцают звёзды, – приятная перемена. Рядом со мной Хэйгар и Захир ведут нас вперёд. Перед вылетом она объяснила, на что смотреть. Признаки демонов или существ из Подземного мира. Мы не должны вступать в бой, если только нас не вынудят, и обязаны оставаться незамеченными. Как призраки в ночи.

Энвер Сол благословил клинки в Великой войне своей священной магией, которая привязывает к ним демонов. Когда Назиры бежали в пустыню, они сохранили всё оружие, которое им дал Отец Света. Именно так им удавалось удерживать пустыню – а значит, и своё королевство – в безопасности от приспешников, переживших войну. Хотя, как призналась Хэйгар, видят они что-либо редко. Но когда это всё же случается, они готовы.

Хотя Атлас и вернул мне мои парные клинки, когда мы воссоединились, я держу их пристёгнутыми за спиной, а кинжал, который одолжила мне Хэйгар, закреплён у меня на бедре. Против демонов мои клинки мне не помогут, но тварей я могу кромсать хоть целый день.

Мы уходим дальше к югу, чем я ожидал, но, с другой стороны, я и понятия не имею, сколько земли обычно охватывает патруль. Хэйгар упоминала, что мы собираемся осмотреть место, где был восстановлен портал. Я не помню, чтобы это было так далеко, но, если уж на то пошло, бо̀льшую часть времени в плену я то приходил в сознание, то снова отключался.

Мы подлетаем к гряде скалистых гор, и Хэйгар жестом велит нам приземлиться на плато одного из утёсов. За огромными дюнами на юге исходит яркое сияние.

– Что это? – спрашиваю я скорее у самого себя, чем у Хэйгар, но она всё равно отвечает:

– Это может быть только одно.

Она смотрит на свет вдалеке, и её лицо каменеет.

– Нам придётся подобраться ближе и рассмотреть портал без драконов.

Я киваю, следуя её примеру. Драконы опускаются к песку и зависают, чтобы не шуметь приземлением. Мы соскальзываем с их спин и оказываемся в песке, закрученном вихрями от взмахов их крыльев. Хэйгар говорит что-то на языке, которого я не понимаю, и Захир улетает обратно к утёсу. Я говорю Дрэкселу оставаться с Захиром, и он слушается.

Хэйгар поднимает капюшон, скрывая волосы, и велит мне сделать то же самое. Она приседает и начинает подниматься по огромной песчаной дюне зигзагом, и я в точности повторяю её движения. Здесь она знает всё. Я полностью полагаюсь на её опыт, играя роль послушного солдата. Чем выше мы поднимаемся, тем сильнее горят икры и задняя поверхность бёдер. Взбираться по песчаным холмам – занятие не для слабых. Несмотря на прохладный пустынный ветер, по линии роста волос выступает пот, и я провожу тыльной стороной ладони по лбу, стирая его.

– Закрой лицо, – командует Хэйгар, когда мы добираемся до вершины.

Она протягивает мне один из двух своих шарфов, и я повторяю её движение, обматывая ткань вокруг нижней части лица.

– Свет может отразиться от наших лиц, а нам не нужно, чтобы нас заметили.

Я понимающе киваю, прежде чем мы выглядываем из-за дюны. У меня отпадает челюсть. Каменный арочный портал огромен и светится багровым. Демоны и уродливые твари входят и выходят сквозь серебристую плёнку между двумя мирами. Они выносят припасы. Десятки повозок ждут, когда на них погрузят деревянные ящики для войны. Оружие, доспехи, щиты и знамёна с символом Дрогона – окровавленным кулаком, сокрушающим человека, – помечают эту территорию как его.

– Проклятье, – зло шепчу я. – Они готовятся к наступлению, а у нас, блядь, даже плана нет. Большинство наших союзников вообще не на этом континенте.

– Нам нужно сообщить остальным.

Она не смотрит на меня, её глаза быстро скользят по местности, а губы шевелятся, пока она считает.

– Не думаю, что они будут долго ждать, прежде чем двинуться на Мидори.

– Думаешь, сначала они пойдут на Мидори?

Она кивает.

– Это логично, – она указывает направо, на запад. – До Мидори отсюда три дня пути пешком. На драконах, конечно, быстрее, но со всеми этими повозками они будут двигаться медленнее. Я бы сказала, максимум через неделю они доберутся до Золотого города.

– Мидори сможет себя защитить? – спрашиваю я, и она наконец смотрит на меня, качая головой.

– У них нет ни драконов, ни магии, а если верить последним донесениям наших разведчиков, их армия сильно сократилась, – Хэйгар морщится, снова вглядываясь за дюну. – Мидори падёт. А потом они придут за всеми нами.

– Но Вашбехтэйн всё же будет в безопасности, да? – мой вопрос – попытка утешить её, но она остаётся реалисткой.

– Дрогон придёт за всеми нами. Наш тайный город недолго останется тайным. Единственная причина, по которой нам удавалось скрываться, в том, что мидорианцы не заходят в пустыню. Они не знают эту землю так, как знаем её мы, – плечи Хэйгар опускаются. – Нам нужно вернуться, пока…

Шипение слева заставляет нас обернуться. С головами, похожими на змеиные, и телами ящериц, к нам несутся три коброзарда.

Я выхватываю свои клинки. К счастью, это твари, для убийства которых не нужен клинок, пропитанный святой магией.

Хэйгар вытаскивает два кинжала из-за пояса на спине и прокручивает их в ладонях.

– Левого беру на себя.

Она срывается вниз по склону, уводя их прочь от портала и из поля зрения любого, кто мог бы прийти на подмогу. Умная девочка.

Я бросаюсь следом, а потом ухожу на запад, пока она уходит на восток. Двое следуют за мной, их раздвоенные языки мелькают, а когтистые лапы вязнут в песке. Они медленные. Да, мне самому тоже тяжеловато держать шаг на такой местности, я к ней не привык, но, когда бросаю взгляд на Хэйгар, она движется без малейшего усилия. Песок у неё в крови. Она переворачивается, бьёт, уходит в сторону и бросается вперёд, уклоняясь от атак коброзарда. Используя свою магию, она взметает песок вверх, ослепляя тварь, а затем закапывает её по самую шипящую шею. Хэйгар запрыгивает на покрытую песком спину чудовища и проводит обоими клинками по его шее, почти обезглавливая.

Святые Звёзды, это было безумие. Надо будет перенять у неё пару приёмов.

Я съезжаю по остатку дюны, а два коброзарда висят у меня на хвосте. Когда под ногами становится твёрже, я разворачиваюсь к ним лицом. Они расходятся в стороны, один справа, другой слева от меня. Хитрые. Не безмозглые звери, которые не понимают, как охотиться и в итоге убивать.

Я выставляю клинки в сторону каждого, не переставая следить боковым зрением то за одним, то за другим. Жду, пока один из них сделает первый ход. Тот, что справа, прыгает на меня. Я разворачиваюсь, уходя из-под удара, и, когда он пролетает мимо, сношу ему голову одним взмахом. Его спутник рычит, и, если враг ещё не знал, что мы здесь, теперь точно знает. Рёв с другой стороны песчаной дюны подтверждает моё подозрение.

Я свищу, подзывая Дрэксела, и он взмывает в воздух. Нам нужно убираться отсюда, пока не появились другие и нас не задавили числом. Хэйгар возникает словно из ниоткуда, мчась ко мне на волне песка. Её плащ трепещет на ветру за спиной, как у какой-то богини песка. Она прыгает, сжимая ножи, и приземляется на спину последнего коброзарда, вонзая в него кинжалы. Тот воет от боли и выворачивает голову назад, к Хэйгар. Он скалит клыки, а я подлетаю и отрубаю ему голову.

Мы с Хэйгар тяжело дышим, пока наши драконы снижаются за нами. Шипение с вершины песчаной дюны предупреждает о подкреплении. На нас с яростью движется целая маленькая армия.

– Бежим, – хватаю её за руку, и мы бросаемся глубже в пустыню, пока наши драконы пикируют вниз.

В нас летят стрелы, вонзаясь в песок в считаных сантиметрах от нас. Я оглядываюсь и вижу плотный залп, летящий прямо в нас. Мы не успеем уклониться. Я дёргаю Хэйгар к себе на грудь и принимаю в спину три стрелы. Мы падаем на землю. Я нависаю над ней, стиснув зубы от боли.

– В тебя попали? – её глаза широко распахнуты, по лицу полосует ужас.

Я киваю.

– Всё будет в порядке, – усмехаюсь я, пытаясь унять её тревогу. – Регенерация, помнишь?

– Ты принял эти стрелы за меня?

– И я сделал бы это снова, если бы это означало, что ты в безопасности.

Она выбирается из-под меня. Твари всё ещё несутся к нам и уже почти достигли подножия холма. Она помогает мне подняться на ноги и смотрит на стрелы, торчащие у меня из спины. Кладёт руку на одну из них, но я перехватываю её за запястье, останавливая.

– С этим разберёмся позже, – жёстко говорю я. – Садись на Захира. Нам нужно убираться отсюда, пока не стало слишком поздно.

Хотя по её виду ясно, что ей этого не хочется – она хмурится на меня так, будто хочет спорить, – в итоге уступает и бросается к Захиру, который только что приземлился с оглушительным грохотом. Дрэксел садится через несколько секунд, и я мчусь к нему. Мы оба взбираемся на своих драконов и успеваем устроиться у них на спинах как раз вовремя, чтобы они взмыли в воздух прежде, чем до нас доберутся твари. Но это слишком близко, охренеть как близко.