Текст книги "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП)"
Автор книги: Морган Готье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)
БАСТИАН
Гидра. Водное Королевство. Одна его половина – на острове-оазисе с его стеклянными купольными зданиями, другая – под водой, скрытая от остального мира.
Никогда не думал, что ступлю в эту часть света, но отчаянные времена требуют нестандартных решений.
Когда наш корабль причаливает, нас встречает посольство Гидры и начинает расспрашивать, что мы здесь делаем. Я их не виню. Мидорианцы и гидры не разговаривали уже много лет, и уж точно ни один житель песчаных земель не бывал на их берегах ещё дольше. Я настаиваю на срочной аудиенции с их королевой, объясняя, что речь идёт о вопросе жизни и смерти. Отнесясь к нам с недоверием, они оставляют корабль под охраной, пока гонец несёт нашу просьбу королеве Астрее. Уже почти под вечер, когда гонец возвращается с разрешением предстать перед ней.
Веспер сама не своя, мечется, как запертый в клетке зверь, – до тех пор, пока мы не отправляемся через город ко дворцу.
Город весь пронизан реками, каналами и фонтанами. Куда ни посмотри – везде вода. В этом нет ничего удивительного, и всё же красота города поражает меня. Синие, зелёные и фиолетовые оттенки. Стеклянные купола и фасады, выложенные мозаичной плиткой. Здесь всё чистое и светлое, а солнечные лучи падают на здания так удачно, что в небе вспыхивают радуги. По сравнению с сухими и бесплодными песчаными землями это, наверное, самое близкое к раю место, какое только можно найти в нашем мире. Не то чтобы мне дорога в рай после сделки с демонами.
Мы переходим по стеклянному мосту, и, посмотрев вниз, я различаю очертания подводной части королевства. Она похожа на наземную архитектуру, только светится в морской глубине. Морские эльфы в своей водной форме плавают от здания к зданию, и, если бы я не был здесь по делу, мне захотелось бы задержаться и понаблюдать за ними. Они двигаются с такой грацией, а их голубоватый облик – с жабрами и синими волосами – буквально гипнотизирует меня.
Наверное, я остановился, потому что Веспер толкает меня, вынуждая идти дальше. С трудом оторвав взгляд от того, что скрыто под стеклянным мостом, я следую за нашим сопровождением ко дворцу. У него самые большие купола, и это самое заметное здание во всём городе. Он стоит на острове внутри другого, большего острова, и попасть на его территорию можно только по одному из шести стеклянных мостов. Вокруг повсюду солдаты Гидры с копьями и огромными щитами, и, чтобы хоть как-то прорвать такую оборону, понадобилась бы целая армия.
Несколько стражников выходят из строя и присоединяются к нашей группе, занимая позиции слева и справа и замыкая нас сзади. Как человек военный, я не могу не оценить их организованность.
Двустворчатые двери распахиваются, и мы входим внутрь. Я замираю. Когда входные двери за нами закрываются, внутреннее пространство дворца начинает напоминать море – словно мы оказались под водой. Может, дело в какой-то магии, а может, в том, как свет падает на это строение, но мне кажется, будто я иду по водной пещере. Я поднимаю взгляд к потолку – и над нами плавают рыбы.
– Ничего себе, – бормочу себе под нос.
– Тебе это нравится? – презрительно бросает Веспер.
– Я что, не могу восхищаться красотой? – шиплю я в ответ.
Она пожимает плечами, её осуждающий взгляд скользит от пола к потолку и снова возвращается ко мне.
– Мальволио впечатляет куда больше.
– Твой дом из огня и серы…
Моя поддёвка с треском проваливается, и по её прищуренному взгляду ясно: за дурное слово о её доме она бы и менее значительных людей тут же сразила наповал.
– Вот увидишь, – говорит она только это, и по моей спине пробегает неприятный холодок.
Но у меня нет времени ни осмыслить, ни понять, что именно она хотела этим сказать, потому что мы уже прибыли в тронный зал Талей. Стеклянный купол держится на двенадцати алебастровых колоннах и открыт, впуская внутрь прохладный островной бриз.
Королеву трудно не заметить. Её жемчужный трон расположен на возвышении, а за спиной – море. Впечатляет, этого у неё не отнять. По левую руку от неё сидит её муж, король-консорт. Бесполезный мужчина, если спросить меня. Справа – её старшая дочь и наследница, Джокаста. Она – миниатюрная копия своей матери и внешне, и в осанке. Обе выглядят так, будто наш неожиданный визит доставил им неудобство, но любопытство у них слишком велико, чтобы от него отказаться.
Сопровождающий начинает перечислять титулы королевы и жестом велит нам поклониться. Когда никто из нас этого не делает, зал, полный придворных и солдат, погружается в гнетущую тишину. Я оскорбил королеву, но я закончил кланяться и умолять. Пусть видит во мне либо равного, либо угрозу. Выбор за ней.
После короткой паузы королева отбрасывает косы за спину, и ветер заставляет её платье струиться, как вода.
– С тех пор как мидорианец в последний раз ступал на наши берега, прошло немало времени, Лорд-командующий, – воркует Астрея Талей, глаза у неё острые и проницательные.
– Теперь уже Верховный генерал, ваше высочество, – поправляю её, и напряжение в зале возрастает вдесятеро.
Астрея вопросительно изгибает бровь.
– Повышение. Я не слышала о смерти вашего отца. Примите наши соболезнования.
При упоминании отца мои плечи напрягаются, но его больше нет. Он больше не может меня мучить. Я вскидываю подбородок, сжимая шлем, зажатый под мышкой.
– О нём не скорбят.
– Да вы сущий дьявол, – Астрея смеётся, и этот мелодичный звук заполняет пространство и выливается наружу между колоннами. Когда её веселье утихает, лицо её становится жёстким. – Скажите, Верховный генерал, зачем вы здесь?
Я делаю шаг к её трону, но останавливаюсь, когда двое стражников крепче сжимают копья.
– Мой отец разорвал наши союзы с другими королевствами, и это наносит ущерб…
– Мне неинтересны напыщенные любезности, – перебивает она, уже скучая. – Скажите, чего вы хотите, и я скажу, могу это дать или нет.
Рядом со мной рычит Веспер, оскаливая зубы, словно клыки. Я поднимаю кулак, заставляя её замолчать.
– Укоротите поводок своей шавке, иначе я велю от неё избавиться, – приказывает Астрея, её синие глаза похожи на бушующее море, готовое смыть нас прочь.
Я поворачиваюсь к Веспер, прижимаюсь губами к её уху и шепчу:
– Когда она перестанет быть полезной, можешь забрать её себе. А до тех пор веди себя прилично.
Веспер одаривает Талей злобной улыбкой, но отступает на шаг, молча подчиняясь моему голосу.
Я вновь поворачиваюсь к трону Астреи. Её руки так крепко вцепились в подлокотники, что костяшки на покрытых татуировками пальцах побелели. Не знаю, делает ли её наше присутствие здесь неуютным или наполняет её неоспоримой яростью, но, нравится мне это или нет, мне нужна её помощь, если я хочу вернуть Шэй.
Я шумно выдыхаю, стараясь ослабить сдавленность в груди. Публичные выступления были сильной стороной моего отца. Я же куда больше люблю держаться в тени. Но гидрам об этом знать не обязательно.
– Полагаю, мы можем быть полезны друг другу, – наконец отвечаю я на её прежний вопрос.
– Вот как? – усмехается Астрея, в её голосе густо звучит недоверие.
– Как бы нелепо это ни звучало – после стольких лет отчуждения говорить о союзе между мидорианцами и гидрами, – уверяю вас, вам захочется услышать то, что я скажу.
Повисает короткая пауза, пока она всматривается мне в глаза. Должно быть, она находит в них то, что ищет, потому что жестом велит мне говорить.
– Слушаю.
Я выдыхаю сдавленный воздух. Убедить Астрею дать мне аудиенцию оказалось проще, чем то, что мне предстоит сейчас.
– К этому моменту, полагаю, ваши глаза и уши по всему миру уже сообщили вам, что мою невесту, принцессу и наследницу мидорианского трона, похитили троновианцы, – начинаю я ровно так, как репетировал на корабле, добавляя в голос ту харизму, на которой настаивала Веспер.
– Слышала, – лениво тянет королева, не предлагая ничего сверх этого.
– И…
– Я также слышала, что она отвергла тебя. Выбрала троновианца, – улыбка у неё не иначе как дьявольская.
Если она пытается вывести меня из себя, у неё получается. Ярость поднимается у меня изнутри, но я подавляю её, как и образ того, как сдираю её самодовольное лицо с тела, и в ответ тоже улыбаюсь. Когда-нибудь Астрея Талей, возможно, ещё познает мою ярость, но не сегодня.
– Она через многое прошла, – тихо говорю я. – Запуталась. Наши враги промыли ей мозги, заставив поверить в ложь.
Моя боль её не трогает.
– Итак, зачем именно ты сюда явился? – королева проводит длинным ногтем по линии челюсти. – Хочешь, чтобы я привела тебе твою женщину? – она заходится смехом, запрокидывая голову, и весь зал смеётся вместе с ней.
Я чувствую ярость Веспер, и, если не сумею повернуть эту встречу в свою пользу, не уверен, что смогу удержать Пожирательницу Душ от того, чтобы вырвать Астрее глаза и полакомиться её сердцем. Веспер многое терпит – плохо, разумеется, – но не откровенное неуважение.
Бросаю на неё взгляд через плечо, мысленно приказывая успокоиться, а затем разрезаю смех своим голосом:
– Я бы предложил обмен, – говорю достаточно громко, чтобы в зале вновь воцарилась тишина.
Королева смахивает слезу из уголка глаза, а на её губах играет усмешка.
– У тебя нет ничего, что было бы мне нужно, – выдыхает она сквозь смех.
– Вы в этом уверены? – улыбаюсь, зная, что именно сейчас собираюсь либо подчинить её, либо сломать. – Насколько я понимаю, у вас пять дочерей. И всё же вы не знаете, где находится одна из них. Та, что подозревается в убийстве?
Её заострённые уши едва заметно подрагивают. С её лица мгновенно сходит всё веселье.
– Ты знаешь, где Эрис? – она подаётся вперёд, и я понимаю, что зацепил её.
– Я могу сказать вам, где именно её найти.
Она тщательно обдумывает мои слова, несколько долгих секунд не издавая ни звука. Её ноздри раздуваются. Решение принято. Веспер была права. Королева согласится на переговоры, если я упомяну её дочь. Мне повезло, что Веспер о ней вспомнила. Это мой главный козырь.
– И в обмен на что? – глаза Астреи сужаются, плечи напряжены.
– Вас ведь пригласили на свадьбу в Троновии, верно?
Королева усмехается, но на этот раз в звуке нет ни капли веселья. Она нервничает. Я знаю больше, чем она предполагала.
– Не знаю уж, у кого из нас шпионы лучше – у тебя или у меня. Но да, я совсем недавно получила приглашение на королевскую свадьбу. И что с того?
– Я хочу, чтобы вы её посетили.
– Зачем? – наклоняется она вперёд.
– Обеспечьте, чтобы горстка моих солдат ступила на троновианскую землю.
Её рот открывается, а затем захлопывается. Она теряет дар речи. Старшая дочь что-то шепчет матери на ухо. Глаза Астреи вновь находят мои, и на её лице густо проступает скепсис.
– С какой целью?
Я постукиваю пальцами по краю шлема.
– Чем меньше вы знаете о моих планах, тем лучше. Всё, что мне нужно, – чтобы вы провели их в город незамеченными.
Я вижу, как у неё в голове лихорадочно крутятся мысли.
– И за это, – произносит она медленно, вдумчиво, – ты отдашь мне мою дочь?
Качаю головой.
– Скажу вам, где её найти.
В её взгляде вспыхивает ярость. Она щёлкает пальцами, и стражники, расставленные по тронному залу, направляют на нас копья.
– Или ты сейчас же скажешь мне, где найти мою дочь, а я, так и быть, позволю тебе покинуть Гидру со всеми конечностями на месте, – на её лице появляется зловещая улыбка. Вся её недавняя неуверенность исчезает без следа. Репутация гадюки ей не зря досталась.
Я даже не вздрагиваю. Я предвидел её грубую ставку на силу и заранее приказал своим Пожирателям Душ не реагировать, если они вдруг окажутся на конце копья гидр.
– При всём уважении, ваше высочество, – говорю с таким спокойствием, что это уже само по себе выводит королеву из равновесия, – я не тот человек, которого вам стоит иметь во врагах. Я убил собственного отца и забрал себе его титулы. Неужели вы думаете, что я ценю вашу жизнь больше, чем его?
– Ты вообще понимаешь, кто я? – её голос становится глубже, над городом собираются тёмные тучи, и через зал проносится сильный ветер. – Я повелеваю морем и бурями. Я могу уничтожить твои корабли, даже не видя их.
Я щёлкаю пальцами, и стражник рядом с Джокастой приставляет нож к её горлу.
– Что ты делаешь? – кричит Астрея своему стражнику. Я улавливаю тот самый миг, когда королева замечает налитые красным глаза своего солдата. Она резко оборачивается ко мне, и теперь на её коварном лице проступает страх. – Пожиратели Душ? Бастиан, что ты натворил?
Я срываю с себя обаятельную маску, позволяя истинному «я» выйти на свет.
– Теперь, когда мы оба поняли, на какие крайности готовы пойти, чтобы утвердить свою власть, – рычу я, – может, перестанем тратить время друг друга впустую? Я хочу вернуть свою невесту. Вы хотите вернуть свою дочь. Так давайте поможем друг другу.
Её взгляд наполняется ужасом. Она была там во время Великой войны. Она знает, на что способны Пожиратели Душ, и я более чем уверен, что она не настолько упряма и не настолько глупа, чтобы верить, будто сегодня сможет победить меня.
– Какие зверства ты совершил, чтобы Пожиратели Душ стали твоими союзниками? Пожиратели опасны. Ты не должен давать им опору в своей жизни, иначе они уничтожат тебя.
Её предупреждение падает в пустоту. Пожиратели Душ – единственные, кто принял меня таким, какой я есть, без единой осуждающей мысли и без единого осуждающего взгляда. Хочет она это признавать или нет, но теперь они – моя семья.
– Уничтожат меня? – смеюсь я. – Они подчиняются моему голосу. Следуют моим приказам. Мне нечего бояться.
– До тех пор, пока ты им нужен, – её слова пронзают меня, будто она заглянула ко мне в душу и безошибочно ткнула в мой самый большой страх. Я всегда был полезен, даже своему ублюдку-отцу. Если я не приношу пользы, то какая вообще во мне ценность для кого бы то ни было?
– Они заманили тебя в ложное чувство контроля, в ложное чувство безопасности, – продолжает она, голос её становится мрачным и тяжёлым. – Демоны не служат смертным, Бастиан. Никогда не служили. И никогда не будут. Если бы ты хоть немного знал историю нашего мира, ты бы это понимал, – в её глазах вспыхивает надежда, словно она и правда верит, что своей речью сумеет обратить меня. – Во что бы ты ни ввязался, ещё не поздно спасти себя.
– Не утруждайте себя заботой о моём благополучии, – огрызаюсь я, и из моих рук вырываются когти, но до полной трансформации я всё же не дохожу. Она и весь её двор ахают. – Как и вы, я не располагаю временем на напыщенные любезности, – тяжело шагаю вперёд и останавливаюсь у подножия возвышения, чтобы смотреть на неё снизу вверх. – У вас есть выбор: спасти свою наследницу и найти пропавшую дочь, согласившись на мои условия. Или вы будете смотреть, как ваша старшая умрёт здесь и сейчас, зная, что ту же участь ждёт и пропавшую, как только она попадёт мне в руки.
Астрея выпрямляется на троне. Её взгляд скользит к горлу Джокасты. Должен отдать должное: её наследница не дрогнула и не издала ни звука под угрозой. Она остаётся собранной и невозмутимой. Если сегодня она выживет, мне придётся оглядываться. Она из тех, кто дождётся идеального момента для мести. И объектом её ненависти стану я.
– С вашей помощью или без неё мы найдём Эрис, – она хватается за соломинку. Меня это только бодрит.
– Что ж, до сих пор это у вас прекрасно получалось, – мой сарказм бьёт её, как пощёчина.
Она шумно втягивает воздух, пытаясь выиграть себе время и понять, как выбраться из этого победительницей. Но всё это столкновение я был на шаг впереди неё. Меня не так-то просто одолеть.
– А если я откажусь?
– Тогда мы найдём другой способ спасти мою невесту, а вы и дальше сможете искать свою дочь.
Джокаста напрягается, когда Пожиратель Душ сильнее прижимает нож к её горлу, и на коже выступает первая капля крови.
– И назначите наследницей свою вторую дочь, – просто говорю я, уже готовый отдать приказ перерезать девушке горло, если понадобится.
Хочу ли я кровопролития? Нет. Но если это единственный способ получить желаемое, значит, так тому и быть. Всю свою жизнь я был чудовищем втайне. Полагаю, больше нет смысла это скрывать.
Я спасу Шэй, чего бы мне это ни стоило. Не только из-за её крови, которая нужна, чтобы открыть портал, но и потому, что ей суждено стать моей женой и моей королевой. Мне нужно лишь, чтобы она вспомнила: нам предназначено быть вместе. Троновианцы промыли ей мозги, наплели ей лжи. Когда она увидит правду – что всё, что я делал, было ради безопасности и процветания нашего народа, – она снова станет моей.
– Итак, – разрубаю я тишину. Время Астреи вышло. – Мы договорились?
Астрея переводит взгляд с ножа у горла Джокасты на меня. Её плечи опускаются.
– Мы договорились.
ШЭЙ
Поскольку Сорайя Харланд слегка приболела, Финн сегодня утром ушёл пораньше, чтобы побыть с родителями, оставив Эрис одну заправлять в аптекарской лавке. Сегодня утром они долго спорили об этом. Финн чувствовал себя виноватым из-за того, что ей придётся работать одной, и говорил, что им стоит закрыться на день. Эрис, упрямая как всегда, и слушать его не стала и всё равно открыла лавку. Уверена, она просто пытается занять себя, зная, что гидры, включая её мать, будут на свадьбе Ронана.
По крайней мере, он наконец нашёл себе невесту.
Атлас рассказал мне всё о Виэлле и о том, как познакомил её с Ронаном. Больше всего меня поразило то, что, когда Ронан сделал ей предложение, она сначала отказала. Но после ещё нескольких свиданий и объяснения, почему он так спешил, Виэлла согласилась, и с тех пор они буквально не отходят друг от друга. Приятно видеть, что теперь Ронан счастлив во всём этом.
Но пока мы с Никсом идём к лавке, чтобы устроить Эрис сюрприз, на сердце у меня тяжело из-за неё. Будь я на её месте и знай, что мои родители собираются явиться сюда, меня бы уже тошнило от одной мысли. Воссоединение с семьёй явно не входит в список моих приоритетов. Но для Эрис это может обернуться вопросом жизни и смерти, если её мать обнаружит её здесь. Надеюсь, выпечка из «Лакомств» хоть немного поднимет ей настроение. Или, точнее, вечер. К тому времени, как мы с Никсом закончили тренировку, солнце уже село. Неважно, мы всё равно успеем застать Эрис прямо перед закрытием и, если она позволит, помочь ей с уборкой, чтобы ей не пришлось тащить эту ношу в одиночку.
– Не думаю, что она заметит, если одной не хватится, Китарни, – голос Никса выдёргивает меня из мыслей. – У меня живот урчит так громко, что, спорю, его слышно даже через улицу.
Он показывает большим пальцем на прохожих по ту сторону проспекта, и я качаю головой, хмурясь.
– Я же сказала тебе поесть перед выходом.
– А зачем мне было есть перед выходом, если мы шли в лавку, чтобы поесть? – он щурится, голод медленно начинает затмевать его рассудок.
– Получишь свою, когда придём.
– Какая же ты упрямая, – стонет он.
– Иронично слышать это от тебя, – огрызаюсь я в ответ.
Мы определённо сами не свои. Может, голод уже начинает брать над нами верх. У меня в животе урчит так громко, что Никс бросает на меня осуждающий взгляд.
– Проголодалась, Китарни? – он пропитывает каждое слово сарказмом. – Вот бы у нас был способ решить эту проблему.
У меня в животе болезненно скручивает. Мы не ели с самого утра. Было бы неплохо не пререкаться как старая супружеская пара к тому моменту, как мы доберёмся до Эрис.
– Ладно, – сдаюсь я, потому что голод слишком силён. – Можем взять одну. Только одну!
– Хвала Звёздам! – Никс откидывает крышку коробки и запускает туда руку, выхватывая пирожное с малиновым джемом. Одним быстрым, нечестивым движением он почти целиком заглатывает десерт.
Я хватаю одно себе и захлопываю коробку прежде, чем Никс сумеет выманить у меня разрешение на второе до того, как мы дойдём до места.
– Мы уже почти пришли, – отчитываю я его, когда он надувается. – Если мы всё съедим по дороге, то весь смысл нести лакомства Эрис пропадёт. Мы вообще-то пытаемся её подбодрить.
– Ладно, – сдаётся он. – Но это не значит, что я не буду ворчать из-за этого.
Ещё несколько кварталов пролетают в мгновение ока, пока мы ускоряем шаг. Аптекарская лавка уже виднеется впереди, и мой желудок ликует. Никс первым добирается до двери и распахивает её с такой силой, что стёкла в окнах дребезжат.
Я проскальзываю внутрь сразу за ним и напеваю:
– Тук-тук!
Ставлю коробку на деревянную столешницу у кассы и шлёпаю Никса по руке, когда он тянется за ещё одной сладостью.
– Ты сказала – когда мы зайдём внутрь…
– Подожди Эрис, – цежу сквозь зубы, готовая сражаться с ним насмерть. Мои глаза расширяются. – Демон. Нам нужно начать нормально обедать или типа того.
Никс хрипло смеётся и согласно кивает.
– Никогда ещё я не был так близок к тому, чтобы тебя возненавидеть.
– Это взаимно.
Эрис наконец выходит из задней комнаты и вытирает руки о передник. Она одаривает нас широкой приветливой улыбкой.
– Ну надо же, какой приятный сюрприз! Что вы двое здесь делаете?
Она замечает коробку на прилавке и прищуривается.
– И вы принесли «Лакомства»? По какому случаю?
– А мы не можем просто заглянуть с пирожными? – спрашивает Никс, глядя на меня в ожидании разрешения, и я киваю, позволяя. Он вытаскивает второе пирожное, вгрызается в него и стонет от удовольствия.
– Вы никогда раньше не заходили просто так, с пирожными, – замечает она, в её глазах мелькает подозрение.
– Ладно, хорошо, – говорит он, жуя, – нам стало неловко, что тебе приходится закрывать лавку одной, пока Финн ушёл помогать нашей матери.
Он протягивает ей коробку.
– Если тебе не надо, мы всегда можем забрать их и уйти.
– Да чтоб у тебя язык отсох, Никс Харланд! – она хватает пирожное. – Я заберу все эти жалостливые десерты.
Никс подтаскивает табурет и устраивается поудобнее.
– Ну как день прошёл? – спрашиваю, принимаясь за ещё одно пирожное.
– Сегодня было столько покупателей! Сначала я ужасно нервничала, потому что обычно с ними разбирается Финн. Но оказалось, что после стольких лет, когда я слушала его и училась у него, я и правда смогла ответить на все их вопросы и подсказать, какие товары им подойдут.
– Я так рада, что у тебя был хороший день! – сияю я. – Финн бы тобой гордился!
– Уверена, что да, – соглашается она, и во взгляде у неё светится нежность. – Но мне жаль, что Сорайя плохо себя чувствует.
Никс пренебрежительно машет рукой.
– С ней всё будет в порядке. Отваров Финна хватит, чтобы она в два счёта снова встала на ноги. Скорее всего, он просто остался у них на ужин.
– Кстати, об ужине, – она виновато улыбается. – Это всё, что я съела с самого завтрака.
– Эрис! – ахаю я, хотя, вообще-то, мне не особо есть что говорить, учитывая, что мы с Никсом едва не подрались из-за сладостей всего несколько минут назад.
– Всё нормально, – она откусывает ещё кусочек. – Я была так занята, что забыла поесть. По дороге домой возьму что-нибудь, если всё ещё буду голодна.
– Мы можем прямо сейчас сходить и взять тебе что-нибудь, если хочешь, – предлагаю я.
– Хватит надо мной трястись, – качает головой Эрис.
Сделав ещё несколько укусов, она прищуривается, переводя взгляд с меня на Никса.
– Итак, почему бы вам не сказать, зачем вы здесь на самом деле?
Мы с Никсом переглядываемся. Я открываю рот, чтобы отрицать какие-либо скрытые мотивы, но она поднимает татуированную руку и говорит:
– На этот раз правду, будьте добры.
Я вздыхаю.
– Ладно. Ты нас раскусила. Как ты держишься?
– С учётом того, что твоя мать завтра приезжает в Троновию и всё такое, – добавляет Никс для ясности.
– Я так и поняла, что Шэй это имела в виду, – тихо, печально усмехается Эрис.
– Просто хотел убедиться, что мы все одинаково это понимаем, – Никс тянется за ещё одним пирожным.
– Я это ценю, – её улыбка меркнет. – Если честно, я держусь лучше, чем ожидала. Конечно, то, что она приезжает в Троновию, немного тревожит, но я верю, что диссимул скроет мою личность от гидр. Финн ещё ни разу меня не подводил. Не думаю, что что-то пойдёт не так сейчас.
– То есть, – я осмеливаюсь бросить взгляд на Никса, прежде чем спросить, – ты правда в порядке?
– Да, – кивает она, но я ей не верю.
Никс толкает меня локтем.
– А ты ещё думала, что это чрезвычайная ситуация, достойная «Лакомств»
– Извини, что я беспокоюсь о своей подруге, – огрызаюсь я.
– Можно подумать, я не беспокоюсь? – хмурится он.
– Я ценю вашу заботу, – вмешивается Эрис, пока мы с Никсом снова не начали препираться. – Обоих. И «Лакомства» – это всегда приятный сюрприз.
– Ну, я рада, что у тебя всё в порядке, – улыбаюсь, стряхивая сахарную пудру с рук. – А теперь мы можем помочь с уборкой?
Эрис пожимает плечами.
– Я уже почти всё сделала. Вообще-то, – она смотрит на часы, – уже почти пора запирать двери. Подмету и пополню товары, как только доем.
– Я подмету, – предлагаю я, вскакивая на ноги.
– Глупости! – хлопочет она. – Идите лучше поешьте со мной. Такое чувство, будто я не видела вас двоих уже несколько дней, с этой вашей тренировкой драконов и всем остальным.
– Тебе стоит как-нибудь прийти и посмотреть на нас, Эрис, – Никс вытирает уголки рта салфеткой. – Ты бы впечатлилась.
– Уверена, что так и было бы, – усмехается она.
– Нет, серьёзно, – вмешиваюсь, закатывая рукава и твёрдо решив помочь. – Где метла? Я начну подметать.
Никс запихивает в рот остатки пирожного и вскакивает на ноги.
– Нагружай нас работой, Эрис.
– Хорошо, – закатывает она глаза. – Никс, мне нужны стеклянные банки из задней комнаты, а ты, Шэй, там же найдёшь метлу. Но вам двоим не обязательно помогать…
– Поздно, – Никс вытирает руки о штаны. – Просто прими помощь.
– Ну, спасибо, – Эрис берёт полотенце, чтобы вытереть со столешниц крошки и сахар, которые мы после себя оставили. – Самое приятное, что мне не придётся сегодня идти домой одной.
Мы с Никсом протискиваемся сквозь занавески и оказываемся в кладовой. Там всё так же аккуратно организовано, как и в основном зале. Меня это не должно удивлять. В конце концов, это лавка Финна. Поскольку каждая полка и каждый крючок подписаны, мы без труда находим банки и метлу.
Колокольчик над дверью звякает, когда та открывается. Никс быстро дёргается посмотреть, кто пришёл так поздно, но я прижимаю ладонь к его груди, останавливая, когда мы слышим, как Эрис приветствует Финна.
– Финн! Не ожидала, что ты придёшь сегодня вечером, – она кладёт полотенце на прилавок. – Я думала, ты у родителей…
– Мне нужно с тобой поговорить.
В его голосе такая серьёзность, что у меня по рукам бегут мурашки. Мы с Никсом переглядываемся, молча соглашаясь пока остаться за занавеской.
– Что-то случилось? – спрашивает Эрис, в её голосе слышится лёгкая дрожь.
– Эрис…
– Ты бледный.
Я наблюдаю сквозь складки занавесок, как Эрис тянется к лицу Финна.
– Что случилось? С твоей матерью всё в порядке?
– Эрис.
Финн хватает её за руку прежде, чем она успевает до него дотронуться. В его глазах столько разных эмоций, что я не могу их прочитать. Моё сердце начинает бешено колотиться, хотя это вообще меня не касается.
– Пожалуйста, – выдыхает он, выпуская наружу накопившуюся тревогу. – Мне просто нужно, чтобы ты выслушала.
– Ты меня пугаешь.
– Прости, – он смотрит в пол. – Я не хочу тебя пугать. Просто…
Финн глубоко вдыхает, и я хватаю Никса за предплечье в предвкушении.
– Я не хочу потерять решимость сказать тебе то, что уже очень давно у меня на сердце.
Мы с Никсом напрягаемся.
– О звёзды, – шепчу я.
– Что? – шепчет в ответ Никс.
– Он собирается сказать ей, что чувствует?
– Что чувствует?
– Не тупи, Никс, – шикаю я. – Он же явно влюбл…
– Эрис, – голос Финна звучит дрожаще, но решительно. – Я люблю тебя.
У Никса отвисает челюсть, и он ошарашенно смотрит на меня. Я расплываюсь в торжествующей улыбке, будто имела хоть какое-то отношение к их роману.
– Что ты сказал? – тихо говорит Эрис, и мы с Никсом снова переводим на них внимание.
Финн делает шаг к ней, сокращая расстояние между ними. Он проводит рукой вдоль её челюсти и улыбается.
– Я люблю тебя. Я люблю тебя с того самого момента, как мы впервые встретились на крыше в Гидре.
– Ты любишь меня?
– С той минуты, как я просыпаюсь, и до той, когда ворочаюсь по ночам без сна, я люблю тебя, – признаётся он уже смелее, чем прежде. – Я должен был сказать тебе это ещё много лет назад, но мне было страшно. Но на горизонте война, впереди столько неизвестности, и я не позволю пройти ещё одному дню, не сказав тебе, что на самом деле чувствую.
Эрис молча смотрит на него. Я чувствую, как Никс рядом со мной начинает переминаться с ноги на ногу – нервы берут верх.
Когда тишина затягивается слишком надолго даже для моего спокойствия, Финн запускает пальцы в волосы и морщится.
– Демон побери, Эрис, скажи хоть что-нибудь. Даже если ты не смотришь на меня так же, пожалуйста, просто прекрати мои мучения. Скажи, что не любишь меня. Скажи, что я дурак. Скажи м…
– Я тоже тебя люблю.
От её признания у меня перехватывает дыхание.
– Любишь? – запинаясь, переспрашивает Финн, будто не может поверить, что её любовь взаимна.
– Да, я люблю тебя.
Она говорит это без малейшей тени сомнения. Она поднимает к нему лицо, и её губы оказываются в нескольких сантиметрах от его.
– Ну так ты меня поцелуешь или…
Губы Финна обрушиваются на губы Эрис. В следующее мгновение он подхватывает её, усаживает на прилавок и разводит её ноги по обе стороны от себя, а их поцелуй становится всё жарче.
– Да твою ж мать, – шипит Никс, бросая на меня неловкий взгляд. – Мы не можем тут оставаться, Китарни.
– Думаешь, я сама этого не знаю?
Во мне поднимается паника, но, оглянув кладовую, я вижу, что вход и выход здесь только один. А значит, выйти мы можем только тем путём, которым пришли. У меня падает сердце.
– Двигаем! Сейчас! – из Никса вырывается стон.
– Но они так долго ждали этого момента…
– Шэй, клянусь целестиалами, если я увижу или услышу, как они трахаются…
В его голосе так явно звучит отчаяние, что я поднимаю руки, пытаясь его успокоить.
– Ладно, ладно! Может, мы сможем незаметно проскользнуть?
Эрис стонет имя Финна, и его рубашка падает на пол у занавески. Никс бледнеет.
– Спокойно, Никс, – говорю я с умиротворяющей мягкостью. Он вот-вот сорвётся. Я вижу это по его глазам. – Это всего лишь рубашка. Не надо паниковать.
– О, что я хочу с тобой сделать, – рычит Финн.
Эрис раздвигает ноги шире, приглашая его ближе. Одним быстрым движением она стягивает свитер через голову и бросает его в растущую кучу одежды.
– Делай со мной всё, что хочешь. Я твоя.
Никс давится и прижимает ладонь ко рту.
– Меня сейчас стошнит.
– О, Финн, – стонет Эрис.
Её бралетт мелькает за занавеской.
– Скажи, как ты хочешь кончить, – командует Финн. – Моим языком, пальцами или членом?
– НЕТ! – орёт Никс, врываясь сквозь занавески с поднятыми в знак сдачи руками. Финн резко втягивает воздух, а Эрис пытается прикрыть обнажённую грудь. – Прости. Прости-прости.
