Текст книги "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

АТЛАС

Я запускаю пальцы в волосы. Ночь уже опустилась, и со всеми крольвами уже разобрались. Город лежит в руинах, но атака закончилась. Сегодня было потеряно больше тысячи жизней троновианцев, и у меня нет слов.

Я сижу в зале совета дяди Сорена вместе с Ронаном и Трэйном, словно приросший к стулу. Донесения продолжают сыпаться одно за другим. Я надеваю маску хорошего солдата, принимая удар за ударом, но правда в том, что с каждым новым докладом мой мир рассыпается всё сильнее.

Один из солдат нашёл на улице, среди обломков после взрывов, парные мечи Никса и кинжал Шэй. В гавани не нашли никаких следов того, что их увезли, но я всем нутром чувствую: их схватили. Единственная причина, почему атаки прекратились, в том, что Веспер получила то, за чем пришла.

Шэй пропала. И меня не было рядом, чтобы её спасти.

Время замедляется, пока мы втроём принимаем на себя тяжесть всё новых донесений.

Финн в критическом состоянии. Моя мать уверяет, что лекари делают всё возможное, чтобы спасти его. Но я вижу отчаяние в её глазах, когда она цепляется за моего отца. Они не остаются, возвращаясь в лечебницу, чтобы быть рядом с моим братом и молиться о том, чтобы он выжил.

Следы борьбы в замковой аптекарской указывают на то, что Эрис увели, и, поскольку гидры давно покинули наши берега, похоже, именно они ответственны за её похищение. Сопоставив сведения с Трэйном, мы пришли к выводу, что именно гидры предали нас, незаметно доставив приспешников Бастиана к нашим берегам.

Семья Базилиус отделалась незначительными ранениями, но, когда нам сообщили, что Шэй схватили, Сильвейн рухнула на пол. Трэйн обнял её, и в его сером взгляде закружилась смесь гнева и скорби. Камари отвела её в покои отдохнуть, но я знаю: Сильвейн не найдёт покоя в ванне, и сон её не утешит.

Единственным положительным донесением стал отчёт от стражи, размещённой в Драакстене. Драконы не пострадали, но даже такая безумная, как Веспер, не стала бы играть с ними. Она может быть злом во плоти и наслаждаться своими мерзкими делами, но жить ей всё же хочется.

– Мы берём два самых быстрых корабля, – говорю я, голос хрипит. – Один идёт на восток, в Мидори, второй – на юг, в Гидру. У них фора, но мы можем…

– Я уже подумал об этом, – перебивает Ронан. Усталость написана на его лице, плечи поникли. – После осмотра выяснилось, что команда Веспер повредила наши военные корабли, стоявшие в гавани. Им нужен ремонт, а это займёт дни, если не недели, – он проводит ладонью по грязному лицу.

– Тогда мы полетим, – бросаю я. – Возьмём драконов. Мы сможем их догнать.

– А если они готовы к драконам? – вопрос Трэйна вызывает во мне вспышку раздражения.

– Что ты имеешь в виду?

Трэйн переводит на меня уставший взгляд.

– Они прекрасно знают, что у нас есть драконы, и рассчитывают на то, что мы будем действовать на эмоциях, а не думать стратегически. Если мы вылетим им навстречу, уверяю тебя, у них будут драконобои.

– Что такое драконобои? – спрашивает Ронан.

– Железные болты, вроде стрел, только их выпускают из пушек. Их использовали в Великую войну, чтобы сбивать драконов, – глаза Трэйна ни на секунду не отрываются от моих, хотя отвечает он на вопрос Ронана. – Если они выведут из строя наших драконов, победа будет у них почти в кармане.

– Тогда мы уклонимся от их атаки, – выплёвываю я, каждое слово подпитывают гнев и отчаяние. – Обрушим на них ярость прежде, чем они успеют сделать хоть один выстрел.

Трэйн с такой силой бьёт ладонью по подлокотнику кресла, что мы с Ронаном вздрагиваем.

– Если ты нападёшь на корабли, на которых находятся наши родные, они погибнут вместе с теми, кого ты презираешь. Хуже того, Пожиратели Душ найдут себе новые тела. Аурелия, Никодэмус и Эрис умрут. Я не позволю, чтобы их кровь была на моих руках только потому, что ты не можешь взять себя в руки.

Я вскакиваю с места так резко, что опрокидываю стул.

– Да пошёл ты! По крайней мере, я пытаюсь придумать способы их спасти. А ты просто сидишь там и делаешь то, что делаешь всегда. Отмахиваешься от идей, которые тебе не нравятся…

– Дело не в том, что мне не нравятся твои идеи, – он медленно поднимается, расправляя плечи напротив меня, – а в том, что ты мыслишь нерационально. Ты позволяешь своим чувствам затмевать рассудок, и из-за этого погибнет ещё больше людей.

– Я уже не знаю, почему ты бездействуешь – потому что ты трус или потому что тебе просто плевать, – ядовито выплёвываю через стол в сторону Трэйна.

В комнате всё замирает, словно и тот малый воздух, что ещё оставался, окончательно вытянули. Напряжение между нами такое густое, что в нём можно плавать. Но когда я смотрю через комнату на ледяного эльфа и вижу, как трещит его маска, как разбивается вдребезги то безразличие, которое он носит как броню, меня тут же накрывает сожалением. Мои безрассудные слова наверняка ещё будут преследовать меня, но именно его ответ почти раскалывает моё сердце надвое.

– Плевать? – Трэйн произносит это так тихо, что я едва улавливаю. Его голос надломлен, но глаза полны осязаемой ярости.

– Эмоции на пределе, – Ронан встаёт, протягивая руки, чтобы разрядить обстановку. – Думаю, нам всем стоит перевести дух…

– Да как ты смеешь обвинять меня в том, что мне плевать? – перебивает Трэйн, готовый обрушить на меня весь ад и ярость. – Может, я и был в её жизни не так долго, как ты, но первым был именно я. В юности я не сумел её защитить, но, когда это имело наибольшее значение, я убил короля, чтобы уберечь её. И, если мне не изменяет память, мои действия спасли и твою жизнь тоже. Так что не смей говорить со мной так, будто я какой-то незнакомец, подобранный на улице, какой-то безответно влюблённый поклонник. Она моя родня. Моя кровь, – он ударяет ладонью себя в грудь для пущего подчёркивания. – Может, я и не ною целыми днями, сокрушаясь о своих страхах и чувствах, но уверяю тебя, мне не плевать куда сильнее, чем ты себе представляешь, – он сокращает расстояние между нами, на его лице бурлит яростная буря. Ронан обходит стол, чтобы встать между нами – или остановить кого-то из нас, если дело дойдёт до кулаков, – но останавливается, когда Трэйн поднимает руку. Его взгляд по-прежнему прикован к моему. – Если у тебя когда-нибудь снова хватит наглости рассказывать мне, что я чувствую, избавь себя от позора. Ты всё равно ошибёшься.

Ронан кладёт руку мне на плечо и сжимает его.

– Я знаю, тебе не нравится совет Трэйна, но он прав. Нас застали врасплох, и мы понесли бесчисленные потери. Если мы хотим вернуть Шэй, Никса и Эрис, нам придётся делать это с ясной головой и хорошо продуманным планом.

– Её больше нет, – ломаюсь я, голос превращается в разбитый шёпот. – Мои братья… Эрис… – глаза наполняются слезами, готовыми вот-вот пролиться. – Я подвёл их. Я подвёл их всех.

– Прекрати! – Ронан встряхивает меня, заставляя поднять на него затуманенный взгляд. – Мы вернём их. Если тебе нужно плакать – плачь. А потом, мать твою, поднимайся и придумай, как их спасти.

От мысли о том, что Шэй и Никса пытают Веспер и её Пожиратели Душ, у меня скручивает желудок. Но этот образ исчезает в тот миг, когда дядя Сорен врывается в дверь, а по его щекам тянутся высохшие дорожки слёз.

Рука Ронана замирает у меня на плече.

– Что случилось?

Когда дядя Сорен не отвечает сразу, я понимаю: умер кто-то ещё. Первой мыслью становится Финн, и моя нижняя губа дрожит от ужаса, что его больше нет.

Но затем дядя смотрит на Ронана и говорит:

– Это твоя мать.

– Что с ней? – дрожащим голосом спрашивает мой кузен.

– Она… она так долго боролась, но… – дядя Сорен обрывает себя, но боль в его голосе очевидна.

Ронан делает шаг к отцу, и по его лицу полосами проходят ужас и неверие.

– Мама… умерла?

Дядя Сорен притягивает Ронана к себе, заключая сына в объятия с силой, на какую способен только скорбящий отец.

– Ей больше не больно, – шепчет он.

Несколько мгновений мы все стоим в тишине, пока мой дядя и кузен оплакивают свою утрату.

Так много смерти и разрушения в день, который должен был стать одним из лучших в жизни моего кузена. Виэлла где-то в замке, к счастью, в безопасности. Ронан проверял, как она, когда только мог, но я знаю, как сильно его разрывает то, во что превратился их день. И то, что к длинному списку трагедий добавилась смерть его матери, выжимает из меня новые слёзы. Я провожу тыльной стороной ладони по глазам и чувствую, как чья-то рука ложится мне на плечо.

– Оплакивай своих родных, – тихо говорит Трэйн, и, возможно, мне это только кажется, но в его голосе почти слышится сочувствие. – Завтра мы будем строить план. Мы их вернём.

– Как ты можешь быть таким спокойным и уверенным? – мне нужно это знать.

– Открою тебе маленький секрет, Харланд, – он наклоняется ближе. – Я каждый день притворяюсь.

– Что? – мои глаза расширяются.

– Я боюсь не меньше любого другого мужчины. Разница в том, что я не встану перед этим на колени. Я пойду в бой, зная, что встречу там свой конец, но не сделаю этого как хнычущий трус. Даже если мне придётся притворяться храбрым, никто не свяжет слабость с моим именем, – его взгляд твердеет, и маска вновь прочно встаёт на место. – Считай меня дураком, но я не люблю проигрывать. Сегодня мы понесли тяжёлое поражение. Завтра этого не будет.

Трэйн выпускает меня из своей железной хватки, выражает моим родным соболезнования из-за смерти королевы и исчезает в коридоре. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что он уже продумывает, как нам удастся спасти троих человек, которых увезли в двух разных направлениях.

Сон сегодня ночью меня не найдёт. А вот дно бутылки виски – вполне может.

ШЭЙ

Я просыпаюсь в мутном состоянии и с морской тошнотой. Когда зрение проясняется, я вижу напротив Никса. Его руки широко разведены в стороны, а запястья закованы в железо. На лодыжках кандалы, прикованные к деревянным доскам пола под ним, голова безвольно опущена. Рубашка разорвана, а его фирменных мечей, скрещённых за спиной, нет.

С ужасом я понимаю, что и сама закована так же, как он, только на противоположной стороне нашей камеры.

Здесь пахнет гнилью, а воздух густой. Влажное корабельное подземелье пропитано железным запахом пролитой крови. Кроме пульсирующей боли в голове, я быстро проверяю тело на ранения, но не нахожу на себе ни следа. Чего не скажешь о Никсе.

– Никс, – шепчу я, горло у меня саднит.

Он не сразу шевелится, и лишь лёгкое покачивание головы и поверхностное дыхание говорят о том, что он всё ещё жив. Кровь, скопившаяся у его колен и пропитавшая штаны, заставляет моё сердце понестись вскачь. Он ранен. Но этого не может быть. Никс регенерирует. Не может же быть, чтобы он…

С его губ срывается тихий стон.

– Никс, – снова шепчу, надеясь, что на этот раз он посмотрит в мою сторону, и, когда это всё-таки происходит, я тут же жалею об этом.

Его жестоко избили. Лицо уже покрывается синяками, а от правого виска вниз по линии челюсти тянется рассечённая рана. Его озорные ореховые глаза налиты кровью, а левый почти полностью заплыл.

Я судорожно втягиваю воздух, когда в горле встаёт ком.

– Никс, – слеза скользит по моей щеке, пока я проглатываю собственный крик.

Справа от меня раздаётся зловещий смех, и я перевожу взгляд туда. Ярость вспыхивает в ступнях и медленно поднимается по всему телу, пока у меня не начинают пульсировать кончики пальцев. Дёргаю цепи, но безрезультатно. Как бы сильно мне ни хотелось её задушить, освободиться я не могу. И только тогда я замечаю волосы, свисающие мне на грудь, – они каштановые. Осознание обрушивается на меня. Жёстко.

Мои глаза расширяются, и Веспер начинает смеяться ещё громче, надвигаясь на меня так, словно я добыча, созревшая для забоя.

– Я очень долго ждала этого момента, – воркует Веспер, и по позвоночнику у меня ползёт нежеланная дрожь. Она поднимает кинжал, испачканный, как я могу только предположить, кровью Никса, и прижимает лезвие к моей щеке. Я вздрагиваю, желудок скручивает в ожидании боли, но она не проводит ножом по моему лицу. Она цокает языком, и в её красных глазах вспыхивает злость. – Не бойся, маленькая принцесса. Бастиан запретил мне причинять тебе вред хоть одним пальцем, – её внезапная зловещая улыбка заставляет моё сердце бешено колотиться о рёбра. – А вот о твоём друге он ничего не говорил.

Она убирает кинжал и проводит острым ногтем по центру моего лица.

– Наверное, тебе интересно, почему твой регенерирующий дружок не исцеляется.

– По той же причине, по которой мои волосы теперь каштановые, а магия молчит, – осторожно отвечаю, не желая её провоцировать, чтобы она не сорвала злость на Никсе. – У тебя сугован, – то самое растение, которое добавляют в чай, чтобы подавить мои силы и изменить внешность.

– А ты довольно умна, – кивает она, заправляя за ухо чёрные как смоль пряди.

– Я знаю, зачем ты похитила меня, – пытаюсь увести разговор в сторону, надеясь, что она оставит намерение причинять Никсу ещё больший вред.

– Не нужно быть гением, чтобы понять зачем, – шипит она в ответ, направляясь к нему.

– Если ты собираешься причинить кому-то ещё боль, причиняй её мне, – я дёргаю цепи. Её зловещий взгляд впивается в меня, и она останавливается. – Это я сожгла тебе руку, – ту самую, которая до сих пор у неё перевязана. – Это я разозлила тебя. Заставила носиться по королевствам в погоне за мной. Накажи меня.

На долю секунды мне кажется, что она так и сделает. В её взгляде вспыхивает мерзкое предвкушение всех тех ужасных способов, которыми она могла бы меня мучить, но так же быстро, как эти мысли врываются в её больной и извращённый разум, она отбрасывает их. Её лицо каменеет, и она качает головой.

– Как я уже говорила раньше, – она проходит за спину Никса, поднимая нож, – мне велено не трогать ни единого волоска на твоей хорошенькой головке, – её улыбка обвивается вокруг моих лёгких и сжимает. – Так что вместо тебя наказание понесёт он.

– Нет!

Веспер полосует кинжалом от левого плеча Никса вниз по диагонали. Он запрокидывает голову и стискивает зубы, сдерживая нечеловеческий вой.

Слёзы катятся по моему лицу, я дёргаю и тяну свои кандалы в отчаянных попытках спасти друга. Но у меня ничего не выходит.

Пожирательница Душ поднимает кинжал, когда доводит разрез через всю спину Никса, но на этом не заканчивает. Она снова вонзает кончик лезвия ему в плечо, чуть ниже, и медленно тянет вниз по спине. На этот раз Никс уже не может молча вынести пытку. Его крики заполняют трюмную камеру и раскалывают мою душу надвое. Веспер полосует его спину в третий и четвёртый раз и уже замахивается, чтобы разрезать его в пятый. Она собирается изорвать ему спину, пока от неё ничего не останется, и я ничего не могу сделать, чтобы это остановить.

Это всё из-за меня.

Его крики рвут меня на части.

На его спине появляется пятая рана. Никс начинает дрожать, его тело входит в шок.

– Прекрати! – умоляю я. – Ты убьёшь его! Прекрати!

– Я знаю, – улыбается Веспер. – То же самое я сделаю с твоим тринкити, когда доберусь до него, – она вонзает клинок в спину Никса в шестой раз.

Я едва замечаю тяжёлые шаги на лестнице сквозь собственные рыдания и крики, пока беспомощно смотрю, как страдает Никс. Я вот-вот увижу, как он умрёт. И его смерть я буду нести на своих плечах до конца своих дней. Такая тяжёлая вина, что мне тоже хочется умереть.

– Какого хрена здесь происходит? – рычит мужской голос.

Этот голос. Он преследует меня во сне. Я не смею даже посмотреть в его сторону.

Перед глазами вспыхивают мои кошмары.

Кровь.

Крики.

Страдание.

Всё это происходит прямо у меня на глазах, и, как в моих кошмарах, я ничего не могу сделать, чтобы это остановить.

Моя магия исчезла. Моё оружие исчезло. Мой дракон, и даже мои друзья, не знают, где я.

И теперь здесь Бастиан.

– Отвечай мне! – гремит он, его низкий голос раскатывается по всему помещению.

Веспер закатывает свои красные глаза и выдёргивает нож из спины Никса. Свежая кровь стекает в лужу у его колен, пропитывая разорванные штаны.

– Не волнуйся, Верховный генерал, – воркует Веспер, даже не пытаясь вытереть клинок, прежде чем убрать его в ножны у бедра. – Твою драгоценную принцессу я не тронула, – её взгляд мечется ко мне. – Пока что, по крайней мере.

– Поднимайся на палубу. Я разберусь с тобой чуть позже.

Веспер не спорит. Направляясь к лестнице, она оглядывается на нас с Никсом и ухмыляется, прежде чем исчезнуть.

Бастиан с грохотом несётся ко мне, и я вздрагиваю, когда его ладони обхватывают моё лицо.

– Шэй? Шэй, ты в порядке?

Несмотря на страх, пронизывающий всё моё тело, несмотря на ужас от мысли, что, если я посмотрю ему в лицо, увижу не человека, а чудовище, я всё же заставляю себя встретиться с ним взглядом. Но вижу не то, чего ожидала. Его обычно гладко выбритое лицо заросло щетиной. Его яркие океанически-голубые глаза, которые когда-то приносили мне неизмеримую радость, теперь мутные и налитые кровью, словно он не спал неделями. Полагаю, нас таких уже двое.

– Ты в порядке? – повторяет он свой вопрос, его брови сходятся в одну сплошную линию. – Она тебя ранила?

– Не трогай меня! – шиплю и вырываюсь из его рук.

– Шэй, клянусь, я понятия не имел, что она творит здесь внизу. Я даже не знал, что она захватила кого-то, кроме тебя. Она не должна была приводить на борт кого-то ещё…

– Пошёл ты.

Он отшатывается так, словно я влепила ему пощёчину. Такие слова не подобают принцессе, но я уже не та благовоспитанная девочка, которую он когда-то знал. Я – лёд. Я – свет. И я переполнена жаждущей мести яростью.

– Шэй, – умоляет он едва слышным, надломленным шёпотом. – Никто не должен был пострадать…

– Скажи это Никсу, – Никс. Паника прокатывается по мне. Он не шевелится и не издаёт ни звука. – Никс! Никс!

Бастиан переводит внимание на Никса. Он встаёт у него за спиной, и по его лицу полосой проходит ужас. Должно быть, всё ещё хуже, чем я себе представляю.

– Он жив? – спрашиваю, горло саднит от крика. Я смотрю на окровавленное, покрывающееся синяками тело Никса, выжидая хоть малейший признак дыхания, но не вижу в нём ни следа жизни. – Бастиан!

Похоже, это вырывает его из того оцепенения, в которое он впал.

– Он жив? – мой голос срывается.

Бастиан прижимает два пальца к шее Никса, и мы оба ждём.

Я тяжело сглатываю. Если Веспер его убила…

– Я чувствую слабый пульс, – сообщает Бастиан, в его голосе слышится такое же облегчение, как и в моём. – Он дышит.

– Это твоя вина.

Его взгляд резко взлетает ко мне. В нём такая тьма, что у меня едва не останавливается сердце.

– Если он умрёт, – низко рычу я, – я заставлю тебя страдать.

– Если бы ты пошла со мной в Эловине, этого можно было бы избежать, – рявкает он, и я вздрагиваю. Он глубоко вдыхает, будто пытается удержать зверя, рвущегося наружу. – Я не могу отменить то, что сделала Веспер. С ней разберутся. Обещаю тебе. Ей было приказано найти только тебя. И никого больше. То, что она привела на борт троновианца, не входило в план, и уж точно я не одобрял его пытки.

– Хотела бы я тебе верить.

– Верить мне или нет – решать тебе. Но я человек порядка. Мои солдаты обязаны слушаться моего голоса.

– Да, я прямо-таки полностью убеждена, что они следуют каждому твоему приказу. Такие послушные псы, внимающие зову своего хозяина.

– Видимо, мне недостаёт устрашающего вида. Иначе ты бы подчинилась мне ещё несколько недель назад, и мы уже были бы в Мидори. Всего этого уродства можно было бы избежать, если бы ты вела себя как надо, – он направляется к лестнице. – Если троновианец переживёт это плавание, и ты не доставишь мне проблем, я подумаю о том, чтобы дать ему лекарство, которое поможет…

– Он мог бы исцелить себя сам, если бы твоя сучка нас не опоила!

– Повторяю, ей было велено лишь заставить тебя это выпить. Ты не оставила мне другого выбора, Илария.

– Я тебя ненавижу.

– Что ты сказала? – он резко оборачивается, и в его глазах вспыхивает пламя.

– Я сказала: я тебя ненавижу! Ненавижу тебя, ненавижу тебя, ненавижу! – кричу, звеня цепями, сковывающими мои запястья и лодыжки. – Надеюсь, Атлас тебя найдёт. Надеюсь, он оторвёт тебе руки и ноги. Надеюсь, ты будешь умирать медленно и мучительно. Ты это заслужил.

– Твои угрозы на меня не действуют, – говорит он с печалью. – Прибереги их, пожалуй, для кого-нибудь, кого легко запугать.

– Но ты боишься. Я вижу это по твоим глазам, – давлю я дальше. – Как же низко ты пал, Бастиан Таркин. Когда-то я смотрела на тебя и верила, что ты воплощение добра. Как же я ошибалась.

– Ты думаешь, что сама лишена страха? – его голос обвивается вокруг моего тела, как змея. – Я надеюсь, что этот Атлас действительно придёт за мной. Я заставлю тебя смотреть, как он будет умолять меня сохранить ему жизнь – или, вернее, то, что от неё останется. Когда я с ним закончу, уже невозможно будет понять, был ли он когда-то человеком или каким-то уродливым зверем, проклятым Целестиалами, – Бастиан подходит вплотную ко мне, наши лица разделяют всего лишь сантиметры. Ещё несколько месяцев назад я бы отдала всё, лишь бы мы были так близко, чтобы его губы были в одном дыхании от моих. Но теперь вместо лица возлюбленного я смотрю в глаза своему врагу. – Всё, что тебе нужно было сделать, – это послушаться, – шепчет он, а кончики его пальцев скользят по моему лицу. В его измученном взгляде блестят слёзы. – О, Илария. Милая, наивная Илария. Всего этого можно было бы избежать, если бы ты только послушалась.

– Моё имя – Аурелия Базилиус-Сол. Я выкована изо льда и звёздного света. Я дочь Дома Базилиус и Дома Сол. Я не склонюсь перед твоими прихотями и желаниями. До того, как эта война закончится, ты будешь молить смерть забрать тебя как можно скорее. Клянусь этим.

Он отдёргивает руку, на его лице проступают ужас и растерянность. Затем оно вновь каменеет. Брови сходятся в хмурой складке.

– Ты и правда это имеешь в виду?

– Всем сердцем, – киваю я, мои губы искривляются в оскале.

Боль затопляет его лицо, и в измученных голубых глазах вспыхивает краткий миг ясности. Я ранила его. Хорошо. Жаль, я не могу вонзить кинжал, который он мне подарил, прямо в его почерневшее сердце.

Он хватает мою левую руку и смотрит на моё помолвочное кольцо. Его нижняя губа дрожит.

– Ты выходишь за него? – вопрос срывается с его губ шёпотом, надломленно.

– Да, – говорю без колебаний. – Я люблю его.

Одинокая слеза скатывается по его лицу.

– Ты любишь его? – произносит он так тихо, что я едва это слышу. Его мысли мечутся.

Хотя я жду, что им овладеет ярость, что он обратится в свою звериную форму и сделает что-то ужасное, он удивляет меня. Он отпускает мою руку и стирает слезу со щеки.

– Я пришлю кого-нибудь вниз позаботиться о твоём друге.

– Что?

– Я спасу его, – говорит он, не отрывая глаз от Никса.

– Почему? – спрашиваю я, благодарная и растерянная из-за того, что он вдруг готов помочь.

Но Бастиан не отвечает. Он резко разворачивается и поднимается по ступеням, его плечи отяжелели, а весь вид сломлен. Уже через несколько минут, как он и обещал, Пожиратель Душ, которого я прежде никогда не видела, начинает очищать раны и порезы, которые Веспер нанесла Никсу. Это занимает несколько часов, но демону удаётся остановить кровотечение. Он наносит мази и лечебные составы на его раны, а затем перебинтовывает весь его торс.

– Это сдержит любую инфекцию, – объявляет демон, вытирая руки полотенцем, перекинутым через плечо.

– Он выживет? – мой голос дрожит.

Его красные глаза встречаются с моими. Он кивает.

– Выживет. Пока что.

– Пока что? – хрипло переспрашиваю я. – Что это значит?

Пожиратель поднимается на ноги, складывая свои медицинские принадлежности в сумку. Он не смотрит в мою сторону, когда говорит:

– Скоро мы вернёмся к порталу. Как только с помощью твоей крови откроем его, вы оба окажетесь во власти нашего короля.

Ледяной страх пронзает меня.

– Вы слушаетесь Бастиана.

Демон смеётся, и это шипящее звучание скребёт по моим натянутым до предела нервам.

– Мы служим только одному хозяину, и это не Бастиан.

– Что ваш король сделает с Бастианом после того, как я открою портал?

– Кто знает? – он застёгивает сумку и наконец смотрит мне в глаза. – Если бы мне пришлось гадать, Бастиану дадут выбор. Служить хозяину. Или умереть вместе с тобой и твоим другом.

– Бастиан знает?

Не может быть, чтобы знал. Ни за что Бастиан в здравом уме не согласился бы на такие условия. Не после того, как так яростно настаивал, что мы будем править вместе. Он привык отдавать приказы, а не подчиняться им.

Демон ухмыляется.

– Очень скоро узнает, – не желая больше ни слушать, ни отвечать на мои вопросы, Пожиратель Душ трусцой поднимается по лестнице.

Демон.

Бастиан идёт прямо в ловушку. Но идёт ли? Может, он и правда готов служить Королю Демонов. Может, он уже всё взвесил и решил выпустить хаос на волю в обмен на долю добычи как верный слуга.

Я тяжело сглатываю, с печалью в сердце глядя на Никса. Так или иначе, мне придётся придумать способ спасти нас, пока не стало слишком поздно.