Текст книги "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

– Эрис, наверное, забыла, что мы там были. Мы уже уходим, – Никс упорно смотрит в пол.

– Мы? – Финн широко раскрывает глаза, его волосы растрёпаны.

– Привет, – я выхожу из своего укрытия с неловкой улыбкой. – Не обращайте на нас внимания. Мы уходим. Очень рады за вас, кстати.

Никс хватает коробку с лакомствами, оставленную на стойке рядом с Эрис.

– Мы это тоже заберём. Думаю, мы заслужили. И никаких зрительных контактов ближайшие двадцать четыре часа.

Мы с Никсом выскальзываем за дверь. Не успеваем пройти и трёх шагов от лавки, как по моему телу пробегает холод, и я понимаю, что оставила куртку.

– Демон, моя куртка.

Я разворачиваюсь, чтобы вернуться внутрь, но Никс хватает меня за руку и качает головой, накидывая на мои плечи своё огромное пальто. Оно свисает почти до лодыжек, делая меня похожей на ребёнка.

– Твоя куртка потеряна, Китарни. Теперь она живёт там.

– Тебе не холодно? – спрашиваю, стуча зубами, когда порыв холодного воздуха бьёт мне в лицо.

Он качает головой, его взгляд отстранён, будто он переживает травматические воспоминания.

– Древняя кровь Базилиус, помнишь?

– Древняя кровь Базилиус, – передразниваю я, ненавидя, что он унаследовал лёгкость к холоду, а я – нет. – Как ты вообще можешь есть после того, что только что произошло? Мне так неловко, что мы их прервали.

Его глаза расширяются.

– Это им должно быть неловко за нас! Мои глаза, Китарни. Мои глаза… И уши. Я, возможно, больше никогда не смогу заниматься сексом после сегодняшнего.

– Тебе-то уж точно не стоит быть ханжой, – ворчу, сильнее запахивая полы его пальто.

– Я не ханжа, но есть границы, – он хватается за живот, его лицо с каждой секундой бледнеет. – Уже достаточно плохо, что я случайно услышал тебя и Атласа через сте…

– Умоляю, не продолжай это предложение!

– Но то, что было там, – он бросает большой палец через плечо, – было слишком близко для комфорта. Нам нужно было уйти, как только Финн вошёл, – жалуется он, и сожаление прочно укореняется в его душе.

Я закатываю глаза, хотя смущение второй рукой уже ползёт по моей коже.

– Мы не могли знать, что Финн внезапно признается Эрис в любви.

– Нет, не могли.

Несколько секунд мы идём в тишине, а потом по моему лицу расплывается улыбка. Я тыкаю его локтем в бок.

– Он наконец-то ей сказал.

– Рад за Финна, – Никс наконец смягчается, и на его лице появляется улыбка, такая же, как у меня. – Похоже, все вокруг находят себе пару, кроме меня.

– Кто знает. Может, ты ещё встретишь кого-нибудь очень хорошего…

– Ага, ага, – отмахивается он. – Я это уже слышал.

Он достаёт из коробки последнее пирожное.

– Хочешь разделить его со мной?

– Конечно, – улыбаюсь я, отламывая кусочек и впиваясь в него зубами.

Любовь бывает запутанной. Моё сердце полно радости за Эрис и Финна, которые наконец открыли друг другу свои чувства. Но в то же мгновение сердце болит за Никса, который остаётся один. Я знаю его страхи. Я понимаю его доводы. И всё же часть меня хочет, чтобы он дал любви шанс, даже если она окажется мимолётной. Наверное, это эгоистично с моей стороны, но я слишком сильно люблю Никса, чтобы спокойно смотреть, как он ожесточает себя ещё больше, чем уже успел.

И тут меня отрезвляет одна мысль. А что, если Никсу нравится быть одному? Не всем из нас суждено найти себе пару. Он кажется уверенным в себе и умеет наслаждаться собственной компанией. Но я вижу, как он смотрит на меня и Атласа. Как он смотрел на Эрис и Финна, несмотря на первоначальный шок от всей этой ситуации. Он хочет того, что есть у нас. Даже если никогда не признается в этом вслух.

Я проглатываю последний кусочек малинового пирожного, обвиваю рукой его руку и кладу голову ему на бицепс. В уютной тишине мы продолжаем путь домой.

ШЭЙ

Атласа на ужин не пригласили. Как и никого из братьев Харланд, включая Никса, моего назначенного Троновией телохранителя. Сегодняшний ужин – закрытый, и на него допускаются только по три делегата от каждого королевства.

Мы с Трэйном и Сильвейн представляем Эловин. Разумеется, лицами Троновии выступают Сорен и Ронан. Но в большом зале я больше никого не знаю.

Здесь пять столов, каждый достаточно большой для троих, и они расставлены в форме подковы. Троновианцы занимают главное место как хозяева. Мы сидим сразу справа от них, а бавийцы – рядом с нами. Король, королева и наследная принцесса Бавы любезны и одеты в яркие одеяния и головные украшения. Обитатели джунглей производят впечатление жизнерадостных людей, и я сразу понимаю: на любой праздник, куда их пригласят, именно они будут душой компании.

Напротив нас сидят гномы. Короля Торбена по бокам окружают его сын и дочь. Мужчины носят густые бороды, и у всех троих в искусно заплетённые волосы вплетены мелкие косточки и бусины. Ещё на них довольно много кожи и металла, будто они заранее знают, что вот-вот ступят на поле социальной битвы. Вид у них суровый и грозный, но с троллями они ладят просто великолепно, и у меня есть ощущение, что вместе они бы закатили по-настоящему бешеную пирушку.

И наконец, гидры, соседствующие сегодня вечером с гномами. По описаниям Эрис я сразу понимаю, кто есть кто. Слева Джокаста, старшая дочь Талей и наследница трона. Справа – отец Эрис и король-консорт. А значит, пугающе красивая и остроглазая женщина посередине – королева Астрея Талей. Если бы мне нужно было описать её одним словом, я бы сказала: зловещая. Её синие глаза скользят от человека к человеку, словно она всех оценивает. К своему стыду, я опускаю взгляд прежде, чем она успевает встретиться со мной глазами, не желая рисковать и дать ей почуять мои нервы и воспользоваться этим.

Звяк металла о стекло заставляет всех замолчать. Сорен встаёт, широко разводя украшенные кольцами руки в приветствии.

– Добро пожаловать в Троновию, мои друзья, – гремит его голос. – Для меня большая честь, что вы все приняли наше приглашение на свадьбу моего сына. По-моему, она уже давно должна была состояться.

По залу проносятся смешки, но мой взгляд остаётся прикованным к Астрее Талей. Ни намёка на улыбку. Она остаётся холодной и молчаливой, а её пронзительные, коварные глаза обводят стол.

– Хотя все свадебные торжества начнутся завтра, – глубоко вдыхает и продолжает Сорен. Либо другие правители примут то, что мы собираемся сказать, либо придут в ярость из-за нашего приглашения с двойным дном и просто уйдут. – Сегодня вечером нам нужно обсудить вопрос огромной важности. То, что затронет нас всех.

В зале воцаряется неподвижность, и сердце у меня подпрыгивает к горлу. Где Атлас, когда он мне так нужен? Я так сильно скручиваю руки на коленях, что мать шлёпает ладонью поверх моих, заставляя замереть.

– Мои друзья, – торжественно произносит Сорен, – война приближается. Война, которую мы уже видели и однажды победили.

– Война? – густой акцент короля троллей прорезает тихий зал. – Что вы имеете в виду? Какая война?

– Как видите, Гаррен и Керес Китарни из Мидори не с нами. И это потому, что…

– Вы похитили их дочь, – вклинивается грубым голосом король гномов.

По залу прокатываются голоса, вспыхивают десятки разговоров одновременно, пока голос Трэйна не прорезает их все.

– Спасли, – поправляет Трэйн.

– Что вы сказали? – король Торбен прищуривается так сильно, что его густые брови почти закрывают глаза.

– Её спасли, – повторяет Трэйн, держась так, словно готов вступить в драку с любым, кто осмелится спорить. – И вообще-то, сейчас она сидит рядом со мной.

Он делает жест рукой в мою сторону, будто демонстрирует любимый портрет, висящий на стене. За столами у всех расширяются глаза, но Трэйн не даёт никому задать вопрос.

– Но, уверяю вас, это не Илария Шэй Китарни, а Аурелия Базилиус-Сол. Её забрал Армас Базилиус и отдал Китарни, которые так отчаянно хотели ребёнка после того, как она потеряла своего.

– Это та самая девушка? – король троллей смотрит на меня с полнейшим недоверием. – Она не похожа на мидорианку.

– Мидорианцы давали ей сугован, – объясняет Сорен, и по невозмутимым лицам остальных ясно, что все понимают, на что способно это растение. – Правда, когда мои племянники впервые столкнулись с принцессой, никто из них не знал о её истинном происхождении или магической силе.

– То есть они её похитили, – король гномов с грохотом опускает свой огромный кулак на стол.

– Что ваши племянники делали в Мидори, Сорен? – наконец вмешивается королева Бавы, голос у неё сладкий, но я чувствую в нём яд. – Мы все знаем, что Китарни не принимали троновианцев со времён Великой войны.

Сорен садится на место и улыбается.

– Уверяю вас, не потому, что мы не пытались.

– Вы ушли от вопроса, – шипит Астрея Талей, её плечи напрягаются, как у змеи перед броском. – Что троновианцы делали в Мидори? Как вышло, что именно вы спасли принцессу?

Хотя я и обещала Сорену, что позволю говорить ему, я чувствую, что должна что-то сказать. Я обязана встать на защиту троновианцев, пока остальные не обрушили на них весь свой негатив. Но едва я открываю рот, как Трэйн начинает говорить:

– Я попросил Сорена вернуть её.

Все, включая меня, уставляются на Трэйна. Его, похоже, нисколько не смущает эта откровенная ложь. И хотя, кажется, все понимают, что это ложь, никто не спешит уличать его в этом.

Трэйн отпивает вино, будто у него уйма времени, чтобы всё объяснить.

– Я бы отправил собственных солдат всё проверить, но не хотел, чтобы Армас узнал, что мне известно о его преступлении. Не без доказательств. И я не хотел давать Сильвейн надежду на то, что их с Энвером Солом дочь до сих пор жива, пока сам не удостоверюсь. А теперь, – он прочищает горло и выпрямляется в кресле, – раз уж с этим мы разобрались, давайте вернёмся к разговору о войне, хорошо? Нам многое нужно обсудить, прежде чем мы разойдёмся.

– Хотите сказать, – Астрея кривит губу, – что нас пригласили сюда под ложным предлогом?

Вот демон. Я знала по рассказам Эрис, что её мать внушает страх, но сильно недооценила, насколько она пугающая. И, если честно, я даже не могу полностью винить её за раздражение. Если бы я проделала такой долгий путь в ожидании свадьбы, а меня вместо этого внезапно втянули в военный совет, я бы тоже разозлилась. Я что, сейчас правда защищаю Астрею Талей?

– Мы приехали сюда, чтобы выразить поддержку и добрую волю по случаю того, что принц Ронан берёт себе жену, а всё это оказалось фарсом? – она вторит моим мыслям, будто умеет читать их.

– Простите меня, королева Астрея, – Ронан привлекает её внимание, – но в моём предстоящем браке нет никакой лжи.

Я тяжело сглатываю, и грудь у меня сжимается. До этого самого момента я не была уверена, собирается ли Ронан действительно довести свадьбу до конца. Но, похоже, именно это он и делает.

– Да, вас пригласили сюда на мою свадьбу, однако я признаю: дату этого события значительно приблизили, чтобы мы могли собрать всех в одной комнате и обсудить грядущую войну.

Астрею это не устраивает. Она жаждет крови.

– Война, которая пока что не более чем шёпот и слухи.

– Она придёт, верите вы в это или нет, ваше величество.

Слова срываются с моих губ раньше, чем я успеваю подумать о последствиях. Теперь у меня не только безраздельное внимание королевы – она смотрит на меня так, будто видит насквозь. От этого не по себе, но, если я сейчас отступлю, она тут же решит, что я просто слабая глупая девчонка, играющая в солдата. Но я больше не такая.

– Я видела Зверя Мидори. Сражалась с его Пожирателями Душ. Я знаю об их планах освободить Дрогона из его тюрьмы – той самой тюрьмы, которую мой отец запечатал ценой собственной жизни, чтобы мы все могли быть в безопасности. Эта победа теперь под угрозой. Победа, за которую некоторые из вас сражались, за которую потеряли близких. Сейчас на кону все наши жизни, наши королевства, наш привычный уклад. Мы просим вашей помощи, чтобы остановить это прежде, чем всё начнётся.

Первым заговаривает король гномов, проводя своими сосискообразными пальцами по всклокоченной бороде.

– Не сочтите меня бессердечным, принцесса Аурелия, но с чего нам верить, что ваши слова – правда?

– Вы хотите сказать, что моя родня лжёт, Торбен? – шипит Трэйн, и в его голосе звучит предупреждение.

– Вовсе нет, но мы, гномы, в последнее время осторожны.

Трэйн не шутил, когда говорил, что ледяные эльфы и гномы терпеть друг друга не могут. Эти двое выглядят так, будто ещё одно удачно брошенное оскорбление – и они полезут в драку.

– Как по мне, именно гномов и следует винить в том, что нашему миру снова угрожает опасность, – легкомысленно замечает Астрея. Она тоже, похоже, наслаждается этим хаотичным противостоянием между ледяными эльфами и гномами. Король гномов переводит взгляд на гидру, и от него прямо-таки веет гневом. – Ведь именно ваш народ в своё время выковал порталы, не так ли?

– Что-то я не припомню, чтобы кто-нибудь из присутствующих жаловался, когда мы, гномы, открыли порталы и все пожинали плоды даров Целестиалов, благословений, которыми они наделили каждое королевство, – рычит король Торбен, стискивая задние зубы. – Но, конечно, вините нас за то, что вместе с хорошим приходит и плохое.

– Не горячитесь, Торбен, – мурлычет Трэйн, отпивая ещё вина. Может, ему бы стоило слегка притормозить с возлияниями. – Астрея в чём-то права.

Астрея оскаливается, как дракон, обнажающий клыки.

– Лесть в мой адрес не принесёт вам благосклонности, Трэйн.

– Будто бы ваша благосклонность хоть сколько-нибудь меня интересует, – он закатывает глаза и отмахивается от неё, как от назойливой мухи.

– Порядок! – гремит Сорен, вновь беря собрание под контроль.

Кто бы мог подумать, что комнату, полную самых могущественных мужчин и женщин нашего мира, можно будет сравнить с малышнёй на детской площадке? Они совершенно не умеют вести себя мирно, и, когда видят возможность получить желаемое, уж точно не упускают её.

– Мы будем соблюдать порядок, – повторяет Сорен, обводя каждого короля и каждую королеву за столом тяжёлым взглядом. – Через два дня мы отпразднуем свадьбу Ронана. А пока я прошу вас заглянуть в свои сердца, когда будете принимать решение, помогать ли в этой борьбе. Хотя Троновия и готова взять на себя основной удар этой войны, мы не можем сделать этого в одиночку. Нам понадобятся союзники, если мы вообще хотим иметь шанс победить надвигающееся зло.

По залу тянется тишина. Я почти не притронулась к еде, и желудок у меня сводит. Я отодвигаю тарелку.

– Им нужна она, верно? – Астрея смотрит на меня, как гадюка, нацелившаяся на добычу. – Им нужна её кровь.

– К чему вы клоните, Астрея, – лениво тянет Трэйн. – Или вам просто нравится озвучивать очевидное?

– Они смогут открыть портал, только если получат её кровь, – говорит она. – Мы все были там, когда Энвер Сол уничтожил портал в Мальволио. Он запечатал его своей кровью. Открыть его может только его кровь или кровь его прямого потомка. А что, если её больше не будет в этой картине?

Волоски у меня на затылке встают дыбом, и я тяжело сглатываю, когда Астрея пригвождает меня злым взглядом.

Трэйн разражается смехом, который раскатывается по всему залу.

– Вы предлагаете убить её и выбросить тело в море?

Астрея даже не вздрагивает и не отступает. На её лице – одна только решимость.

– Одна смерть, чтобы спасти тысячи жизней. И тогда мы сможем оставить это мерзкое дело позади.

– Это ваше предложение? – Ронан вскакивает на ноги, с грохотом опуская ладони на стол. – Более ёбнутого бреда я в жизни не слышал.

Гидры тут же взрываются, швыряя оскорбления в сторону Ронана. Бавийцы, похоже, питают слабость к троновианскому принцу, потому что сразу же бросаются ему на помощь, перекрикивая гидр.

Трэйн усмехается, явно забавляясь таким поворотом событий. Я боюсь, что любовь Трэйна доводить других до белого каления передалась и Ронану, придав ему смелости послать королеву гидр прямо в лицо. Вот вам и дипломатия. Теперь мы уже просто перекидываемся грязью.

Сорен оседает в кресле и трёт лоб, явно измотанный тем, во что превратилась эта встреча. И я не могу его за это винить.

Гномы, кажется, даже рады, что нежелательное внимание переключилось с них на меня, выставленную на заклание. Они позволяют остальным орать и ругаться, пока сами налегают на еду и вино.

И именно тогда рука моей матери ложится на моё дёргающееся колено под столом. Она не смотрит в мою сторону, даже когда я поворачиваюсь, чтобы поймать её взгляд. Её жёсткая хмурая линия губ направлена на королеву гидр. Отношения между ледяными и морскими эльфами последние тысячу лет были, мягко говоря, шаткими. И если судить только по выражению лица моей матери, то мира между двумя ветвями не будет ещё тысячу лет, если Астрея отпустит в мою сторону ещё хоть одно неуместное замечание.

Мне ужасно не хочется это признавать, но Астрея права. Портал невозможно будет по-настоящему перековать, пока у них не будет моей крови. Если я умру, а моё тело сожгут, у демонического восстания не останется надежды. Со временем смертные смогут выследить Бастиана и его Пожирателей Душ, а потом…

– Ты ведь не собираешься всерьёз это рассматривать? – шёпот Трэйна у моего уха застаёт меня врасплох, и я едва не подскакиваю на месте.

Я хмуро смотрю на него снизу вверх – он наклонился ко мне, скрестив руки на груди, позволяя остальным правителям швыряться друг в друга оскорблениями.

– В её словах есть смысл, – признаю тихим голосом.

– Варварский.

– Трэйн, – негромко говорю я. – Если я умру…

– Даже не обсуждается, – перебивает он, и черты его лица каменеют от серьёзности. – Думаешь, демоны остановятся, если ты умрёшь? Они найдут другой способ.

– Но портал…

– Если ты думаешь, что демоны не смогут захватить в плен гномьего инженера и заставить его создать новый портал безо всякой нужды в твоей крови, значит, ты недооцениваешь нашего врага.

Слова Трэйна пробирают меня холодом.

– Или, быть может, они похитят твоего драгоценного профессора Риггса с его богатейшими знаниями, чтобы найти новый способ освободить своего хозяина.

Он хмурится, но в его взгляде такая печаль, что у меня перехватывает дыхание.

– Ты – самое простое решение их проблемы, но не единственное.

Я тяжело сглатываю, сдерживая слёзы, подступившие к глазам.

– Что нам теперь делать?

Я обвожу взглядом зал и вздыхаю.

– Они ведь не остановятся, да?

Трэйн пожимает плечами.

– В конце концов устанут. Иногда детям нужно дать самим разобраться между собой.

Он склоняет голову, глядя на меня.

– Атласу нужно будет узнать, что здесь произошло сегодня вечером.

Он имеет в виду, что Атласу нужно будет узнать о предложении Астреи убить меня ради общего блага.

– Я ему расскажу, – коротко киваю, отводя глаза от его взгляда.

– И сделай нам всем одолжение, Аурелия, не уходи больше бродить одна, – ворчит он. – Ты в опасности.

– Ты только сейчас это понял? – поддразниваю я.

– Мы и раньше знали, что ты в опасности, пока враги тебя ищут, – его тон меня пугает. – Но теперь ты в опасности даже среди тех, кого мы считали союзниками. Держи своего повелителя теней рядом. Сейчас не время терять бдительность.

Держи ухо востро. Девиз Делейни и Харланд. Похоже, у меня не остаётся иного выбора, кроме как поступать именно так.

ШЭЙ

Хотя я и протестую, Трэйн и Ронан настаивают, что после ужина проводят меня обратно в дом Харландов. Остаток ужина прошёл взрывоопасно и безо всякого итога, а королева гидр только и делала, что прожигала меня взглядом.

Мы подъезжаем к таунхаусу, и я выбираюсь из экипажа к двери, протискиваясь мимо Ронана и Трэйна. Трэйн хватает меня за запястье.

– Расскажи Атласу всё, или это сделаю я.

– Почему ты думаешь, что я ему не расскажу? – хмурюсь я.

– Потому что ты боишься, что Атлас натворит глупостей, пытаясь тебя защитить, – просто отвечает он, и я ненавижу то, как легко он читает мои мысли.

– Я зайду с тобой внутрь, – сообщает мне Ронан, протискиваясь мимо и помогая выбраться из экипажа.

– Знаешь, тебе совсем не обязательно это делать, – раздражение вспыхивает у меня на щеках.

– Завтра утром увидимся на тренировке, – бросает нам вслед Трэйн, а затем стучит по крыше экипажа. Тот уносится вниз по улице.

Ронан отпирает входную дверь и придерживает её, чтобы я могла проскользнуть внутрь. Не могу дождаться, когда сниму это платье. Оно красивое и сверкает, как звёзды в ночном небе, но я уже привыкла носить штаны и чувствовать удобство.

Несмотря на поздний час, все ещё не спят и разбрелись по гостиной. Они что, ждали, когда я вернусь домой?

Эрис и Финн уютно устроились вместе в одном из больших кресел. Рука Финна, обвившая талию Эрис и прижимающая её к себе, заставляет меня улыбнуться. Моё появление прерывает хождение Никса по комнате, а Атлас поднимается из кресла у пылающего камина и направляется ко мне. Правда, Никс успевает раньше, заключая меня в крепкие тёплые объятия.

– Давно пора, Китарни, – от его привычного приветствия у меня теплеет в груди. – Хотя, может, мне стоит начать звать тебя Аурелией. А то может выйти путаница.

– Не для меня, – ухмыляюсь, глядя на него снизу вверх. – Это прозвище. А прозвища мне нравятся.

– Рад, что ты вернулась целой и невредимой, – голос Атласа тянет меня к нему, как магнитом. – Похоже, правители тебя не сломили.

Я бросаю взгляд через плечо на Ронана. Тот закрывает дверь с мрачным лицом.

– Пока что, – рычит Ронан.

– Что? – спрашивает Атлас, и его мгновенно накрывает серьёзностью. – Что случилось?

Я прижимаю ладонь к его груди, пытаясь успокоить. На долю секунды я думаю умолчать о той части, где Астрея Талей хотела выставить меня на заклание, как жертвенного агнца, но потом вспоминаю: если я не скажу, это скажут Ронан с Трэйном. А для него будет куда хуже услышать это от них.

– Ужин прошёл плохо, – признаюсь я. – Вообще-то, некоторые из правителей считают, что единственный способ остановить войну до её начала – это…

Сказать это оказывается куда труднее, чем я ожидала.

– Это что? – Атлас приподнимает мой подбородок.

– Бастиану нужна моя кровь, чтобы открыть портал. Если меня больше не будет в живых, тогда…

Совершенно не то, что следовало говорить. В глазах Атласа вспыхивает пламя.

– Кто это предложил?

– Астрея Талей, – тяжело сглатываю.

– Она хочет, чтобы правители согласились убить тебя? Какого хрена? – вскакивает на ноги Эрис.

– Кто-нибудь ещё поддержал её идею? – Никс скрещивает руки на груди, готовый пойти за меня в бой, стоит мне только попросить.

– Нет, – вмешивается Ронан. – Когда она снова упёрлась в свою идею, вся комната взорвалась.

– Ну, – это не совсем вся правда. – Вся комната взорвалась не из-за самой идеи меня убить.

Ронан фыркает и закатывает глаза.

– Ладно. Всё пошло по пизде, когда я сказал Астрее Талей, что её предложение – самая ебанутая идея, какую я только слышал в жизни.

У Эрис отвисает челюсть.

– Ты правда это сказал? Ей в лицо?

– Да, – рычит он. – И сказал бы снова. Без обид, Эрис, но твоя мать – та ещё сука.

– Никаких обид.

Она просовывает руку Финну под локоть, когда тот присоединяется к нашему семейному кружку в прихожей.

– Трэйн сказал мне, что даже если я умру, это не помешает Бастиану и Веспер найти другой способ открыть портал, – объясняю я. – Они могут похитить гномьего инженера или профессора Риггса с его знаниями, чтобы создать новый.

Хотя сама я в это не до конца верю, всё равно говорю:

– Я не единственное решение их проблемы. Просто самое удобное.

– Ты ведь не думала всерьёз согласиться на этот безумный план? – вопрос Атласа обжигает мне кожу. Как я могу посмотреть ему в глаза и сказать правду? Наверное, в этом и есть часть отношений. Честность. Даже если больно.

– Я думала об этом.

Мои друзья все разом начинают протестовать, и я уже не понимаю, кому отвечать первым.

– Хватит! – выкрикиваю я и заставляю комнату замолчать. – Я не хочу умирать, но с моей стороны было бы эгоистично не рассмотреть все варианты.

– Твоя смерть вообще не обсуждается, – рычит Атлас, сжимая руки в кулаки по бокам.

– Я больше не в безопасности, – провожу ладонью по его щеке.

– Если уж на то пошло, – Никс откидывается на стену, – до сегодняшнего вечера ты тоже не была в безопасности.

– Теперь я больше не в безопасности даже среди наших союзников, – уточняю я, повторяя слова Трэйна. – Мне придётся держать ухо востро. И мне нужно, чтобы вы все прикрывали мне спину.

– Кто-то будет с тобой постоянно, – постановляет Ронан, и в его голосе слишком явно звучит король, отдающий приказы своим людям. – Мы не дадим никому шанса сотворить какую-нибудь глупость. Понятно?

Все согласно кивают, никто не спорит. Я смахиваю слезу, готовую скатиться по щеке. Вот. Вот она, моя семья, и я благодарна за то, что они готовы сделать всё, лишь бы я была в безопасности. Я знаю: если и когда до этого дойдёт, я сделаю для них то же самое.

– Ну, не знаю, как вы, – сбрасываю жакет и вешаю его на вешалку, – а я вымоталась.

Мой взгляд скользит к Атласу.

– Поможешь мне выбраться из этого платья?

Его лицо смягчается. Мне удалось успокоить зверя. Он берёт меня за руку и тянет к лестнице.

– С удовольствием.

– Кажется, я тоже уже готова спать, Финн, – Эрис кладёт голову Финну на плечо, и ему не нужно повторять дважды.

– Спокойной ночи, ребят, – Финн идёт за нами к лестнице.

– Что, теперь все по парам? – хохочет Никс.

– Завидуешь? – игриво вскидывает брови Эрис.

– Да, – дразнит Никс, – и кто теперь будет обнимать меня всю ночь?

– Ронан? – предлагает Финн, откусывая печенье, которое он с кривой ухмылкой стащил со стола в столовой.

Никс указывает на него пальцем.

– Может, мне тогда стоит обнимать тебя, Финниган.

– Я вообще-то превосходно обнимаюсь, – соглашается Финн без малейшей паузы, и у меня вырывается смешок.

– Неинтересно, если ты подыгрываешь, – стонет Никс, закидывая руку Ронану на плечи. – Ты сегодня остаёшься здесь?

Ронан стряхивает его руку.

– Не сегодня. Я сказал Виэлле, что после ужина заеду к ней.

Мы с Эрис улыбаемся друг другу.

– Ой, только не смотрите на меня так, – Ронан замечает наш обмен взглядами. – Повезло ещё, что она не влепила мне пощёчину, когда я на первом же свидании предложил ей выйти за меня.

– Значит, – тянет Никс, – все и правда разбиваются по парам.

В его голосе звучит такая грусть, что у меня щемит сердце.

Эрис отпускает руку Финна, чтобы сжать руку Никса.

– И ты тоже найдёшь кого-то, с кем захочешь остепениться. На это просто нужно время.

Как быстро на его лице вспыхивает эта печаль, так же быстро её сменяет привычная маска Никса: я-в-порядке-не-переживай-за-меня.

– Я? Остепениться? Вряд ли. Не уверен, что вообще существует женщина, способная заставить меня передумать.

Эрис укоризненно грозит ему пальцем, прямо как мать.

– А вот после таких слов всё обычно и случается. Она существует. Ты просто ещё её не встретил.

– Ты так в этом уверена, – он качает головой и смеётся.

– Любовь тебя изменила, Эрис Талей. Видимо, теперь ты ещё и будущее видишь.

Эрис фыркает, и её лицо омрачает хмурое выражение.

– Спорю, она будет упрямее тебя.

– Вот теперь ты уже просто несёшь ерунду, – фыркает он в ответ. – Нет никого упрямее Никса Харланда.

– Посмотрим.

Она подмигивает ему и снова берёт Финна под руку.

– Спокойной ночи, Никс. Спокойной ночи, Ронан.

Атлас мягко тянет меня за руку, отвлекая от Никса.

– Готова?

Киваю и иду за ним наверх, в нашу спальню. Когда дверь закрывается, я ожидаю, что его руки тут же окажутся на мне. Ему нравится, когда я в платьях. Но когда я поворачиваюсь к нему спиной, чтобы он помог мне из него выбраться, помощи не следует. Я хмурюсь и оглядываюсь через плечо. Он всё ещё стоит у двери, сцепив руки за спиной.

– Что случилось?

– Если бы Ронана здесь не было, ты бы рассказала мне про Астрею?

Иногда мне кажется, что он умеет читать мысли, просто держит эту магию в секрете от всех.

– У меня нет сил на ссору сегодня вечером, Атлас.

– Тогда не ссорься со мной. Не уходи от моих вопросов.

Он делает шаг вперёд.

– Просто поговори со мной, даже если тебе некомфортно.

Держать эмоции в себе и не делиться своими мыслями – основа моего воспитания. Я понимаю, насколько это нездорово, но боюсь: если я откроюсь Атласу полностью, однажды он решит, что меня слишком много, что со мной слишком тяжело, и уйдёт.

– Ты обещала больше не убегать, – говорит он мягко, уговаривая меня открыться. – Я никуда не уйду, Шэй. Я здесь. Я люблю тебя.

– Но…?

Я слышу это в его голосе. Лучше уж сразу пережить болезненную часть.

– Но, – подхватывает он, – я не смогу тебе помочь или как следует тебя защитить, если у меня в руках не вся картина целиком. Поговори со мной, Стрэнлис.

Я тяжело сглатываю, пытаясь подавить тревогу, пузырящуюся в груди.

– Не знаю, рассказала бы я тебе про Астрею или нет. Не потому, что не доверяю тебе, а потому что часть меня считает, что в её словах есть смысл.

– Есть в этом смысл или нет, это всё равно нелепо.

Его руки ложатся мне на бёдра.

– Ты – ключ к победе в этой войне, а не к тому, чтобы её предотвратить. Через твою кровь или каким-то другим способом, демоны всё равно найдут путь открыть портал и выпустить своего хозяина. В этом и состоит их единственная цель.

– Атлас…

– После этой войны у нас есть жизнь, которую нужно прожить, Шэй. Жизнь, которая заставляет меня идти дальше, когда становится тяжело.

Он берёт моё лицо в ладони, его взгляд напряжённый и умоляющий.

– Ты мне нужна. Во всех смыслах этого слова – ты мне нужна. Поэтому не неси на себе вину, которую Астрея Талей несправедливо возложила к твоим ногам. Есть будущее за пределами войны. Держись за него, как я.

– Ты думаешь о нашем будущем? – я улыбаюсь ему, слёзы уже струятся по моему лицу.

– Думаю, – улыбка Атласа заставляет меня растаять.

– И что ты видишь в нашем будущем?

– Я вижу дом в Старом Королевстве, потому что тебе нравится, как там тихо и уютно. И нам придётся нанять повара или подкупить Финна, чтобы он готовил нам, потому что ни у кого из нас нет ни единого шанса на кухне, – он рисует картину, и я не могу не рассмеяться. – И, может быть, если ты захочешь, у нас будет дочь, которая будет точь-в-точь как ты.

– Дочь? Не сын? – я приподнимаю бровь, зная, что особенно в Мидори сыновей ценят больше, чем дочерей.

– У меня будет целая армия дочерей, если ты позволишь, – он даже не колеблется.

– Надеюсь, одна из них будет похожа на тебя, – подыгрываю я этой мечте, будто сама её придумала. – Чтобы я могла влюбляться в тебя снова и снова.

Атлас стирает слёзы с моего лица.

– С чем бы мы ни столкнулись, мы столкнёмся с этим вместе. Включая Астрею Талей.

Я киваю, моя нижняя губа дрожит.

– Пообещай мне, что ты будешь гнаться за этой мечтой вместе со мной, – он прижимается лбом к моему. – Пообещай, что будешь бороться за нас.

Я знаю, даже в этот прекрасный момент, что не могу пообещать, что не умру. Никто не может. Но я могу пообещать бороться. Я могу пообещать гнаться за этой мечтой. И, наверное, именно это ему и нужно – немного утешения и уверенности, чтобы продолжать идти вперёд, несмотря на надвигающуюся бурю.