Текст книги "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

Когда её рука наконец замирает, я медленно убираю прядь волос ей за ухо и шепчу:

– Как вообще возможно, что мы только что познакомились, а мне кажется, что я не могу ненавидеть тебя сильнее, чем сейчас?

– Очень сомневаюсь, – Хэйгар усмехается, и это, пожалуй, ближе всего к улыбке, которую я смогу от неё добиться.

Она быстро перевязывает мне торс свежими бинтами – так, что Финн бы позавидовал. Схватив свой поднос, она направляется к двери и исчезает, не сказав больше ни слова.

Что это сейчас вообще было? Я не понимаю, хочу я с ней подраться или трахнуть её. Но как бы там ни было, я надеюсь снова на неё наткнуться.

ШЭЙ

Через несколько дней, нужных, чтобы прийти в себя, я снова на ногах, и сила моей магии вернулась.

Сегодня утром я не сижу у постели Никса, и из-за этого на меня давит огромное чувство вины. Когда моя магия восстановилась, я начала помогать ему исцеляться. Но его шрамы… их я убрать не могу. И очень трудно не винить во всём себя. Каждый день, выходя из его комнаты, я плачу. Не потому, что теперь вижу его иначе, – для меня он всегда будет Никсом. А потому, что он сам теперь видит себя иначе, и причина этому – я. Если бы его не схватили вместе со мной во время нападения, ему не пришлось бы пережить те пытки и ту жестокость. Возможно, вся накопившаяся ярость и злоба Веспер обрушилась бы тогда на меня одну. Хотя Бастиан и встал между мной и ней, не позволяя ей обращаться со мной жестоко, это не остановило Короля Демонов от того, чтобы причинить мне боль.

Моё исцеление идёт медленно, но то, на что при таких ожогах обычно уходят недели, теперь занимает куда меньше времени. Голова, хотя уже не покрыта синяками и не кровоточит, всё ещё хранит заживающий порез, и, как сказала Хани, скорее всего, там останется шрам. Я опускаю взгляд на правую ладонь, по которой Веспер провела клинком, чтобы открыть портал, и морщусь. Я сражалась за побег изо всех сил, но всё равно потерпела неудачу. Королевство в смертельной опасности, и это тоже моя вина.

Я уже почти слышу голос Атласа, который бы отругал меня за такие мысли. Что я вообще могла сделать, одурманенная наркотиком и придавленная несколькими взрослыми мужчинами с демонической силой?

Внезапно я снова ощущаю тяжесть их тел, давящих на меня, колено одного из них, врезающееся мне в шею и перекрывающее и дыхание, и волю к борьбе. Я чувствую их взгляды на своём обнажённом теле, выставленном на всеобщее обозрение. Стыд, вина и унижение пульсируют у меня в груди.

Перед глазами всплывает лицо Хани, подталкивая меня отогнать эти травматичные воспоминания с переднего края сознания и смахнуть вызванные ими слёзы. Я вернула себе свою силу. Я выжила. Я выжила там, где должна была сломаться.

Вытирая лицо насухо, я готовлюсь к встрече с генералом Назиром. Последнее, что мне сейчас нужно, – выглядеть слабой, жалкой дурочкой. Глупенькие девицы не влияют на могущественных мужчин. Влияют сильные. И я намерена быть именно такой.

Я иду за своими сопровождающими по петляющим и извилистым коридорам дома генерала. Это не дворец – они позаботились о том, чтобы я поняла это ещё в первые дни своего пребывания здесь. Полагаю, раз я из Мидори и выросла в Золотом дворце, они заранее решили, что я буду смотреть на их дом свысока. Но я давно уже отвыкла от дворцового великолепия и не жажду его. Я полюбила дом Харландов за тот уют и ту теплоту, которые он даёт. Каждая комната в нём имеет своё назначение, и в нём нет ничего лишнего.

Дом генерала Назира напоминает мне таунхаус в Троновии. Хотя он гораздо больше дома Харландов, он не подавляет. И ещё он не отделён от остального города стеной. Резиденция Назира стоит среди домов всех остальных жителей. И, судя по всему, его дом ненамного больше обычного семейного.

Путь от отведённых мне покоев до комнаты, где меня ждёт генерал, занимает пару минут. Мой сопровождающий распахивает двустворчатые двери. Я ожидала увидеть генерала Назира на троне, но вместо этого он и Хелиос сидят на мягких подушках, расположившись в роскошной комнате с коврами, яркими узорами и изящными арочными окнами, выходящими на город. Оба мужчины улыбаются мне и жестом приглашают присоединиться к ним.

– Ах, – генерал Назир хлопает ладонями, унизанными кольцами. – Я благословлённый человек, раз имею честь лицезреть дочь и наследницу Энвера Сола и Сильвейн Базилиус. Прошу, дорогая моя, садитесь. Садитесь. Чувствуйте себя как дома.

Я отвечаю ему улыбкой под стать его собственной и занимаю одну из свободных подушек напротив. Поджимаю ноги, и места всё равно остаётся достаточно. К такому удобству я бы могла привыкнуть. И это уж точно приятнее, чем быть вынужденной сидеть на деревянном стуле, пока мои заживающие ожоги терпят это испытание.

– Благодарю вас за гостеприимство, генерал Назир, – я склоняю голову, выражая ему уважение.

– Для меня честь принимать вас и вашего друга столько, сколько вам будет нужно, – он снова хлопает в ладони, и в комнату входит вереница слуг с серебряными подносами еды и чая. Они расставляют всё на ковре перед нами и так же быстро исчезают. – Прошу, ешьте. Пейте. Я никогда не люблю обсуждать важные дела на пустой желудок.

– Это мне близко, – усмехаюсь и тянусь к еде только после того, как сам генерал делает это первым. Оказывается, придворные манеры, которым меня учили в Мидори, и правда бывают полезны.

Хелиос прочищает горло, привлекая наше внимание.

– Простите меня, – Назир промокает рот льняной салфеткой. Он указывает на Хелиоса, который выглядит точь-в-точь как он, только на несколько десятков лет моложе. – Это мой сын, Хелиос. Хотя вы ведь уже встречались, не так ли?

Я киваю и улыбаюсь.

– Да, мы уже встречались. Ещё раз спасибо, что пришли нам на помощь в пустыне.

Тёплые карие глаза Хелиоса встречаются с моими, и в их пристальности есть нечто такое, что чуть не заставляет меня отвести взгляд. Он проводит унизанными кольцами пальцами по тёмной бородке, словно пытается придумать что-то остроумное в ответ.

– Я лишь рад, что мы с Хэйгар оказались там и смогли помочь.

Несколько длинных тёмных прядей выбиваются из пучка на затылке, и он поправляет его. Когда он убирает волосы назад, я замечаю, что уши у него тоже проколоты. Он невероятно красивый мужчина. Я с трудом сдерживаю смешок, представив, как Никс встаёт напротив него, пытаясь сохранить за собой титул самого красивого мужчины в королевстве.

– Генерал Назир, если позволите мне такую дерзость, – я привлекаю их внимание. – Что будет с Бастианом Таркином?

Стоит мне лишь произнести его имя, как генерал мрачнеет и кладёт кусочек еды обратно на поднос. Похоже, аппетит у него пропадает.

– Этот нечестивый ублюдок будет наказан за свои преступления не только против нас, но и против всего королевства, – без колебаний отвечает он. – Он – зло, его магия тёмная и отвратительная. Из-за него портал Дрогона теперь снова открыт, после того как ваш отец пожертвовал собой, чтобы закрыть его.

– И он похитил вас, – добавляет Хелиос, явно уже поговоривший с Хани. – Тебя и твоего спутника пытали.

– Пытали? – глаза генерала находят мои. В его взгляде – та жалость, на какую способен только отец к дочери. – Зверь пытал вас?

– Нет, – встаю на защиту Бастиана, хотя всё ещё виню его в том, что мне пришлось пережить. – Это сделал Дрогон.

– Но Зверь его не остановил, – уточняет Назир.

Я тяжело сглатываю, вспоминая, как Бастиан пытался до меня добраться.

– Он пытался.

– Недостаточно, – с презрением бросает Хелиос, и его глубоко укоренившаяся ненависть к Бастиану не остаётся тайной. – Да найдёте вы с другом здесь покой и исцеление после всего, что вам пришлось перенести.

Я склоняю голову в благодарность за его благословение, но то, что я собираюсь сказать дальше, ему явно не понравится.

– Я прошу вас сохранить ему жизнь.

– Зверю? – презрительно усмехается генерал. – Очевидно, вы всё ещё не оправились от той травмы головы, которую вам нанесли, дитя. Никакой пощады Зверю не будет.

– Похищение, пытки, убийство, – перечисляет Хелиос, загибая пальцы. – Такие преступления безнаказанными не остаются.

– И я бы охотно с вами согласилась, но именно Бастиан – причина, по которой мы с Никсом сбежали из Мальволио…

– И он же причина, по которой вы вообще туда попали, – цедит генерал сквозь зубы.

– Он знает, как устроены демоны изнутри, – продолжаю я настаивать на своём. – Он может стать полезным в этой войне.

– А может перерезать нас всех в тот момент, когда мы меньше всего этого ждём, – добавляет Хелиос.

Пока что я не склоняю на свою сторону ни одного из них.

– Почему вы хотите, чтобы мы проявили милость к зверю, который явно не проявил к вам той же человечности? – вопрос генерала ставит меня в тупик.

Почему я вообще защищаю Бастиана? Он точно не заслуживает ни моего прощения, ни какой-либо милости. Но потом я вижу его лицо и вспоминаю все хорошие времена, что мы разделили в детстве, и меня тут же разрывает надвое.

Он чудовище, – напоминаю я себе. Я собственными глазами видела его жестокость.

Но он спас нас. Не обязан был. Он мог сбежать один. Демоны, скорее всего, и не погнались бы за ним, если бы не я. Он мог уйти и жить в безвестности. Но он выбрал спасти нас. Выбрал попытаться исправить множество своих ошибок. Наверняка это хоть что-то да значит.

– Я не прошу вас его прощать, – говорю я, и это удивляет их обоих. – Я прошу дать ему шанс побороться за свою жизнь. Побороться за ту малую честь, которую ему, возможно, ещё удастся вернуть.

– Вы хотите, чтобы решала судьба? – генерал поглаживает бородку, обдумывая моё предложение.

– Если он умрёт, значит, умрёт, – просто отвечаю я. – Если выживет, тогда его следует оставить в живых как оружие, которое поможет закончить эту войну.

– Дух Энвера Сола живёт в вас, – улыбается Назир. – Я соглашусь на ваши условия, но он выйдет против существа на арене, на глазах у всех. Без оружия. Для защиты он сможет использовать только свою магию.

Хотя мы и приходим к соглашению, шансы Бастиана на выживание тают с каждым словом.

– Согласна, – киваю я. – Пусть решает судьба.

Я спускаюсь в подземелье, где держат Бастиана. Он швыряет что-то в стену и не поднимает головы, когда я заворачиваю за угол.

– Полагаю, по твоим мрачным шагам можно сделать вывод, что встреча с генералом Назиром прошла не слишком удачно, – его голос звучит едва слышной хрипотцой.

Он всё ещё не осмеливается взглянуть в мою сторону, но я прижимаюсь к прутьям камеры и выдыхаю. Я пришла не с хорошими новостями.

– Я пыталась помочь тебе, Бас, но…

– Я знаю, что пыталась, Шэй.

Он наконец поднимает на меня взгляд, и я сдерживаю вздох. Его глаза налиты кровью, щёки ввалились. Мой взгляд мечется к тарелке с едой, которую принесли ему утром, и она так и стоит нетронутой. Он нарочно морит себя голодом.

– Бас…

– Каков мой приговор? – перебивает он.

Я прячу чувства, которые неожиданно захлёстывают меня.

– Завтра ты будешь сражаться за свою жизнь на арене. Оружия тебе не дадут, но магию использовать позволят. Если победишь, тебя оставят в живых, чтобы ты помог нам победить Дрогона. Если проиграешь…

Бастиан кивает, когда я не заканчиваю, прекрасно понимая то, что я изо всех сил пытаюсь не произносить вслух.

– Значит, – вздыхает он, – моё будущее они оставляют в руках судьбы.

– Тебя обвинили в военных преступлениях, и по их законам…

– Я виновен в военных преступлениях, – говорит он так спокойно, что у меня по спине пробегает дрожь.

– Бас…

– Тут не о чем спорить, Шэй. Я виновен. Я заслуживаю смерти, – в его глазах собираются слёзы, и он тяжело сглатывает. – Хотел бы я сказать, что, совершая зверства против бесчисленного множества людей, я был не в себе, но не могу. Это была самая уродливая версия меня самого, и я её ненавижу.

Я крепко стискиваю прутья.

– Может, ты и виновен, но ты спас меня и Никса, когда это было важнее всего. Это что-то да значит, Бас.

Он презрительно усмехается и качает головой, царапая щетину, отросшую вдоль линии челюсти.

– В общей картине это значит очень мало. Это из-за меня тебя вообще пришлось спасать. Из-за меня твоего друга пытали. Из-за меня ты… – он тяжело сглатывает, отказываясь встречаться со мной взглядом. – Ты думаешь, меня можно простить за мои грехи? – он откидывает голову затылком к стене. Светлые пряди падают на лоб. Он тяжело сглатывает, кадык дёргается. – Правда в том, что я умру здесь, Шэй. Лучше принять это уже сейчас.

Я хмурюсь и с силой бью по прутьям камеры, звук эхом разносится по тёмному коридору.

– Ты не умрёшь здесь, Бастиан. Даже не смей сдаваться. Ты будешь сражаться, слышишь меня? Будешь сражаться и будешь жить.

– Я не заслуживаю жизни! – он вскакивает на ноги с неестественной быстротой. Ярость исходит от него с такой силой, что слеза скатывается по моей щеке. – Судьба признает меня виновным.

– Ты не из тех, кто сдаётся…

– Даже если я завтра выиграю – одолею то чудовищное, кошмарное создание, которое они смогут выставить против меня, они всё равно не позволят мне выйти из Вашбехтэйна – он прижимается лбом к прутьям, и по его щеке скатывается слеза. Меня так и тянет стереть её и утешить его, но я держу руки при себе. – Да, я совершил немыслимое зло. Но я ещё и мидорианец. Назир этого не простят, – шепчет он.

– Я не оставлю тебя здесь.

– У тебя не будет выбора, – его глаза встречаются с моими, и моя душа разлетается на части. – Я предпочту быстро умереть на арене, чем гнить в тюремной камере, пока меня не заберёт старость, – его лицо совсем близко к моему. Он протягивает руку сквозь прутья и стирает слезу с моей щеки. Воспоминания о том добром мальчике, с которым я росла, захлёстывают меня и вырывают тихий всхлип. – Ты должна жить, Шэй. Вернись в Мидори. Найди способ исправить всё зло, которое я выпустил на волю.

Я обхватываю пальцами его руку.

– Я не оставлю тебя. Может, я и не люблю тебя так, как когда-то, но я не стану смотреть, как ты умираешь.

– Меня уже не спасти, – шепчет он, принимая свою судьбу. Его пальцы запутываются в моих волосах, и на губах мелькает тень улыбки, словно он с нежностью вспоминает какой-то далёкий миг. – Не могла бы ты, пожалуйста, найти в своём сердце силы не упрямиться хотя бы в этом? – его голубые глаза смягчаются.

Я качаю головой, и губы у меня дрожат.

– Бас…

Бастиан притягивает меня ближе и прижимается губами к моему лбу.

– Возвращайся в Мидори. Твои родители тебе помогут.

– Но они мне не родители.

– Верно, – кивает он. – Они не знали, кто ты на самом деле, если это хоть что-то меняет.

– Я знаю. Но они всё равно подавляли мою магию, скрывая мою внешность.

– Им так велели, – вступается он за них. – Они любят тебя несмотря ни на что.

– Они любят ту, кем меня слепили, – огрызаюсь я. – Настоящую меня они не знают, Бас.

– Тогда дай им шанс узнать тебя, – он вкладывает свою мозолистую руку в мою и сжимает. – Я знаю, что ты не любишь меня так, как я всё ещё люблю тебя, Шэй, и это нормально. Просто знай: я совершил больше ошибок, чем могу сосчитать, но любовь к тебе никогда не была одной из них.

По каменным ступеням шаркают шаги, и стражник рычит:

– Время вышло.

Меня захлёстывает паника.

– Бас, пообещай, что завтра будешь сражаться, – когда он не отвечает, я умоляю: – Ты нужен мне живым. Пожалуйста.

В ответ он дарит мне только печальную улыбку.

– Это тебе нужно жить, Шэй.

Когда я не подчиняюсь приказу стражника, он спускается вниз и начинает подталкивать меня к лестнице.

– Бас! Пообещай мне, Бас! Пообещай! – кричу я, пока меня силой тащат наверх.

Бастиан смотрит на меня, и в нём поселяется стоическая печаль. Я знаю этот взгляд. Он сдаётся, принимает свою судьбу. Но в нём есть добро, я знаю. Он не должен умирать завтра.

– Бастиан!

НИКС

Не потребовалось много уговоров, чтобы убедить Хани рассказать мне о своей сестре. Наоборот, она с явным энтузиазмом объяснила, где именно я могу её найти, если захочу размять ноги и пройтись по городу. Мои сомнения быстро развеялись, когда Хани заверила, что я буду в безопасности. Она даже предложила лично проводить меня до площадок для тренировки драконов, но я отказался от её щедрого предложения. Уверен, у неё есть дела поважнее, чем нянчиться со мной.

Часы. Мне потребовались часы, чтобы набраться смелости пройтись по Вашбехтэйну. Не потому, что я боялся, будто жители этого тайного королевства доставят мне неприятности, а из-за взглядов, которые, был уверен, соберу из-за своей внешности. Я использую одежду, которую оставляет мне Хани, чтобы скрыть бо̀льшую часть шрамов, но тот, что на лице, замаскировать трудно. К счастью, он с правой стороны, и я могу прикрыть лицо волосами.

Здесь жарко. Удивительно, но не жарче, чем в Мидори, хотя Золотое Королевство стоит у побережья. Благодаря тому, как расположены горы и утёсы, город скрыт от посторонних глаз, но при этом здесь великолепная циркуляция воздуха, и в городе сохраняется прохлада.

Я снова и снова прокручиваю в голове указания Хани, но всё равно умудряюсь заблудиться. Расспросив нескольких жителей Вашбехтэйна, я наконец нахожу драконьи сооружения. Я замираю на месте в тот самый миг, как в поле зрения появляется зиккурат⁶. Демон, Хани надо было просто сказать мне искать самое впечатляющее здание в городе, и я бы сразу пришёл сюда. Этот ступенчатый комплекс с разными уровнями тянет меня к себе, как мотылька к огню.

Здесь нет стражи, совсем как в Фэндруиле в Эловине. И снова – кто в здравом уме станет нападать на драконов? Я прохожу через открытую дверь, и арка надо мной возвышается метров на двенадцать, не меньше. Наверное, чтобы драконы могли свободно влетать и вылетать. Потолки высокие, а пространство внутри огромное. Здесь десятки песчаных драконов с золотой чешуёй и такими же золотыми глазами. Будто все они сразу замечают нового человека, их головы поворачиваются ко мне, и я останавливаюсь. Наверное, мне не стоило сюда приходить.

Знаю, что, если бы какой-нибудь незнакомец вошёл в загон Дрэксела, мой дракон наверняка захотел бы его заморозить. Я поднимаю руки в знак капитуляции.

Один из них рычит, и от этого дрожат кедровые балки под потолком.

– Простите, – отступаю я назад. Мне совсем не хочется злить ещё больше драконов, чем я уже успел. – Я искал кое-кого. Похоже, её здесь нет.

Хэйгар выходит из-за угла, прижав ведро к бедру. На мою виноватую улыбку она отвечает хмурым, глубоко укоренившимся недовольством.

– Что ты здесь делаешь?

Приветствие получилось совсем не таким, как я ожидал.

– Я-я-я искал тебя, – заикаюсь, мысленно проклиная себя за запинающиеся слова.

– Зачем? – вскидывает она бровь.

– Хотел поблагодарить за то, что ты спасла мне жизнь.

– А Хелиоса ты тоже собираешься благодарить? – сухо поддразнивает она. – Сомневаюсь, что он обрадуется неожиданному визиту.

Демон. Всё идёт совсем не так. Что мне, блядь, вообще с ней делать? Вот что бывает, когда пытаешься быть милым.

Когда не нахожу, что ответить, она фыркает и закатывает глаза. Затем взмахивает забинтованной рукой, велит мне идти за ней.

– Раз уж ты здесь, можешь хотя бы помочь.

– Что у тебя с рукой? – спрашиваю я, но она отмахивается от моего беспокойства.

– Просто царапина. Не стоит разводить из этого долгую историю.

Я борюсь с желанием расспросить её подробнее и просто иду следом.

– Я надеялся встретить тебя.

– Правда? – говорит она, хотя по её тону я сильно сомневаюсь, что ей и правда есть до этого дело. – И почему же?

– Не знаю, – морщусь я.

Она резко оборачивается ко мне и смеётся. Это ощущается как солнечный свет в холодный зимний день.

– Не знаешь? Похоже, ты потерялся сразу в нескольких смыслах, – она не даёт мне и секунды, чтобы ответить на её вскользь брошенное замечание. – Это Маршу. Дом всех песчаных драконов.

– Значит, здесь ты и проводишь всё своё время? – засовываю руки в карманы.

– Когда я не в дозоре с Хелиосом, я здесь, – кивает она.

– Невероятно.

Я чувствую на себе её взгляд и останавливаюсь.

– Ты, похоже, совсем не удивлён видом драконов.

– Не удивлён.

В голове всплывает Дрэксел. Я скучаю по нему сильнее, чем думал. Словно часть меня исчезла, и, чтобы снова стать целым, мне нужно вернуть её обратно.

– У троновианцев всё ещё есть Огнедышащие? – её глаза загораются от одной этой мысли. – Я думала, они все погибли в Великую войну.

– Насколько мне известно, так и было, – её замешательство тут же исчезает, когда я добавляю: – Но у меня есть Ледяной дракон.

– У тебя есть Ледяной дракон? – она хмурится, окидывая меня взглядом с головы до ног. – Как это возможно? – она указывает на моё лицо, где совершенно нет черт ледяных эльфов. – Ты не Базилиус.

– Это долгая история, – провожу рукой по волосам и тут же вспоминаю, что тем самым открываю свой новый шрам. Когда я пытаюсь снова прикрыть лицо волосами, она поднимает руку и останавливает меня. Ничего не говорит и не суетится вокруг этого, как я ожидал. Вместо этого она произносит: – У меня есть время.

Она протягивает мне второе серебряное ведро с нарубленными кусками мяса.

– Пойдём. Можешь рассказать мне всё об этом своём Ледяном драконе, пока мы кормим…

У меня отвисает челюсть, когда в поле зрения вперевалку появляется сияющий золотой дракон.

– Это что, детёныш?

– Мы называем их вылупышами, но да.

Из-за угла выскакивают ещё два вылупыша, и мои глаза расширяются от восторга и удивления.

– Их больше?

– Только эти трое. Эти вылупыши – брат и сёстры. Это Зани, – Хэйгар хватает меня за руку, когда я тянусь погладить дракончика, и тянет назад. – Зани кусается, – предупреждает она. Она отпускает меня, когда наши глаза встречаются, и указывает на второго дракончика. – А это Зут. Он обожает лакомства и будет пытаться выманить у тебя добавку, так что не поддавайся, – третий дракончик несётся прямо ко мне и едва не сбивает с ног, врезаясь в меня всем телом. В отличие от первых двух, которые держатся насторожённо и с недоверием, этот с диким весельем и любопытством обнюхивает меня.

– Привет, а ты кто? – медленно опускаюсь на колени и глажу вылупыша. Потом поднимаю взгляд на Хэйгар, когда чувствую, что она не сводит с меня глаз. Изумление на её лице трудно не заметить. – Что?

– Это ЗуЗу, – медленно говорит она. – Ты ей нравишься.

– Почему ты так удивлена?

– Обычно она очень застенчивая и подпускает к себе только меня, – Хэйгар склоняет голову набок, и я вижу, как у неё в голове несутся мысли. – Похоже, ты умеешь ладить не только с дамами, но и с драконами.

Я ошарашен её словами. Это вообще откуда взялось?

– Что ты имеешь в виду? – мои брови сходятся к переносице.

– Скажем так, я знаю таких, как ты, – её губы кривятся.

Я выпрямляюсь во весь рост, возвышаясь над Хэйгар как минимум на четверть метра.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

– Правда? – она бросает мясо вылупышам, а потом уходит глубже туда, где стоят взрослые драконы. Я иду за ней, как потерявшийся щенок, которому нужен дом, но она уже успела пробраться мне под кожу, и теперь после одного её лукавого замечания мне нужно объяснение.

– Ну так просвети меня, – бросаю вызов, и она охотно его принимает.

– Ты красивый и прекрасно это знаешь. Ты умеешь сладко говорить с женщинами, добиваясь от них того, что тебе нужно, и не из тех, кто готов остановить взгляд или сердце на одной-единственной. Ты пользуешься своей ослепительной улыбкой и чувством юмора, чтобы выскальзывать из неприятностей. Я хотя бы примерно попала?

– Значит, ты считаешь меня красивым? – скрещиваю руки на груди и усмехаюсь.

– Только подтверждаешь мои слова, – закатывает она глаза.

Обычно мой юмор помогает разрядить напряжение, но с ней ничего не срабатывает. Резкая, упрямая, осуждающая и вечно недовольная. Вот идеальное описание Хэйгар Назир. Но если ей нужна честность, я не из робких. Я тоже умею играть в эту игру.

– Ты так быстро навешиваешь на меня ярлык самодовольного бабника, но понятия не имеешь, какой я на самом деле.

Она продолжает заниматься драконами, отказываясь отвечать. ЗуЗу тычется мордой мне в ногу, выпрашивая ласку, но я не собираюсь отставать, поэтому подхватываю вылупыша на руки и иду следом за упрямой Назир.

– А как насчёт тебя?

– А что насчёт меня? – она всё так же не останавливается и даже не смотрит на меня.

– Ты заворачиваешь свою честность в бездушную резкость, потому что считаешь доброту и уязвимость слабостью.

Она резко оборачивается – похоже, я всё-таки попал в больное место.

– То, что у нас обоих есть шрамы, ещё не значит, что ты понимаешь меня.

– Раз ты так ценишь честность, давай тогда будем честны друг с другом, – сокращаю расстояние между нами. – Ты права. Я действительно пользуюсь своей внешностью и своим юмором, чтобы пробиваться вперёд. Я не связываю себя с одной женщиной, потому что до того, как меня захватили, я не знал, может ли тот, кто умеет регенерировать, вообще умереть. Я не мог сознательно обречь какую-либо женщину на такую жизнь. Смотреть, как она стареет, как стареют наши дети, а потом беспомощно видеть, как они исчезают один за другим, и остаться бродить по этому миру в одиночестве, зная, что всё, что я любил, потеряно. Так что да, я не остановился на одной женщине. Я заполняю пустоту в своём сердце, проводя ночи с кем захочу. Это никак не унимает боль у меня внутри, но хоть на миг, на один-единственный миг, мне кажется, что, возможно, в будущем для меня ещё останется какая-то надежда. Достаточно честно для тебя?

Хэйгар пристально смотрит на меня, но ничего не говорит.

– Прекрасно, – фыркаю я. – Не отвечай. Моя совесть чиста.

– Зачем ты пришёл сюда?

Её вопрос заставляет меня замереть.

– Что?

– Зачем ты искал меня?

Я обдумываю её вопрос. Если уж быть с ней до конца откровенным, пришлось бы признать, что я хотел увидеть её снова, потому что она заставляет меня чувствовать то, чего я никогда раньше не чувствовал. Я и сам не до конца понимаю, что именно это такое, но будто она разожгла во мне огонь. Возможно, дело просто в том, что она бросает мне вызов, а я люблю хорошую схватку. Но какая-то маленькая, робкая часть меня думает, что, может быть, это нечто большее.

Вместо того чтобы выкладывать такую личную информацию ей прямо на серебряном блюде, чтобы она её тут же растоптала, я говорю:

– Как уже сказал, я хотел поблагодарить тебя за помощь. Ты увидела, что я иду ко дну, и не дала мне утонуть. Но теперь я понимаю, что ошибся, придя сюда, – я ещё раз глажу ЗуЗу по голове и опускаю её на землю. – Прости за вторжение. Оставлю тебя работать.

Резко разворачиваюсь и иду к выходу, а ЗуЗу кусает меня за пятки, но останавливаюсь я, когда Хэйгар заговаривает.

– Подожди, – командует она, и я, как послушный слуга, подчиняюсь. – Хани упоминала, что, пока перевязывала твои раны, ты казался ей склонным к флирту. Хотя, с другой стороны, моя сестра любит преувеличивать, – она вздыхает. – Я поспешила с выводами, и за это мне жаль.

Я медленно поворачиваюсь, вскинув брови.

– Только не смотри так удивлённо, – она упирает руки в бока. – Я вполне способна признать, когда была не права. – На её лице растягивается ухмылка.

– Почему ты ухмыляешься, глядя на меня? – у меня уже голова идёт кругом от каждого разговора с этой женщиной.

– В тебе есть огонь, – похоже, это её радует.

– И тебя это привлекает?

– Это показывает мне, что ты готов сражаться, – она подходит ещё ближе.

– Каждый демонов день.

– Не кулаками драться, – она качает головой, цокая языком.

– А, я про споры, – не сдаюсь я. – Я обожаю хорошие перепалки. Особенно мне нравится то, что обычно бывает после них.

Мой намёк доходит до неё, и её глаза… голодные?

– Ты…

– Красивый? Умный? Демонически обаятельный? – делаю шаг к ней.

– Странный.

– Странный? – я останавливаюсь и морщу нос. – Демон, Хэйгар, ты точно умеешь красиво разговаривать с мужчиной.

– Мне нравятся странные.

Её признание заставляет моё сердце пуститься вскачь. Я не чувствовал такого возбуждения от разговора с женщиной со времён юности. Что, демон возьми, вообще происходит?

– И в чём же моя странность? – спрашиваю я, снова гладя ЗуЗу по голове, когда она тычется в меня лапой.

– Ты меня удивляешь, – просто отвечает она. – В тот момент, когда мне кажется, что ты скажешь одно, ты говоришь совсем другое.

Я ухмыляюсь.

– А я-то думал, ты уже всё про меня поняла, – шепчу я.

– Поняла, – она не отступает от своего мнения. – Но, похоже, ты пытаешься измениться. И вот что мне хотелось бы знать – почему?

– Думаю, пытки тоже сыграли в этом свою роль, – когда она ничего не отвечает, я признаю: – Не знаю. Может, я взрослею. И это тревожит.

– Прими взросление. Прими перемены. Они только помогут тебе стать лучшим мужчиной.

– Знаешь, – забираю у неё ведро и помогаю ей закончить обход, – ты говоришь как старуха.

Она едва заметно улыбается.

– Тогда прислушайся к моему совету.

Я цокаю языком.

– Я никогда не умел слушаться, – бросаю ещё один кусок мяса в загон дракона. – Так что мне нужно сделать, чтобы ты согласилась поужинать со мной?

Она приседает, чтобы поднять ЗуЗу на руки.

– Мы будем ужинать сегодня вечером в доме моего отца.

– Ты понимаешь, о чём я, – устремляю взгляд на неё. Если не буду осторожен, то просто утону в глубине её тёплых шоколадных глаз. – Ужин. Только вдвоём.

– Ты и я наедине? – вскидывает она бровь.

Я прижимаю ладонь к груди.

– Обещаю вести себя как джентльмен, – ЗуЗу покоится у Хэйгар на руках, но обвивает хвостом мой палец.

Хотя я вижу, что ей хочется согласиться, она проглатывает своё согласие.

– Боюсь, это было бы неприлично.

– Тогда твоя компаньонка тоже может пойти, если так тебе будет спокойнее.

– Компаньонка? – Хэйгар с любопытством склоняет голову набок. – Я вполне способна вести себя должным образом и без присмотра компаньонки.

Теперь я окончательно запутался.

– Тогда почему нам было бы неприлично поужинать вместе?

– Не думаю, что мой жених это оценит.

У меня падает всё внутри, а лёгкие сжимаются.

– Твой жених? Ты помолвлена?

– Пока нет. Неофициально, – в её глазах мелькает грусть, но её тут же сменяет равнодушие. – Такова жизнь. Хелиосу, возможно, предназначен трон моего отца, выкованный из песка и костей, а мне и моей сестре – заключать союзы.

– Значит, брак по договорённости?

– В общем и целом да, – усмехается она, но в этой усмешке есть горечь.

– То есть не по твоей воле?

– Именно это и означает слово «договорённость», Никс, – раздражённо выдыхает она.

Хватаю её за запястье, когда она поворачивается, собираясь уйти.

– Ты его любишь?

– Люблю я его или нет – неважно, – она даже не пытается высвободиться из моего прикосновения. – Суть в том, что я выйду за него, когда будет достигнуто соглашение. Это мой долг.

Делаю смелый шаг вперёд, нависая над ней. Она не отступает, но её дыхание меняется, и я понимаю, что влечение здесь не одностороннее.

– А если тебе суждено быть с кем-то другим?