Текст книги "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц)

– Обещаю.

– Хорошо.

Он целует меня, и его руки скользят к спине моего платья, расстёгивая молнию.

– Я представляю, что сегодня ночью кое-что произойдёт. Хочешь угадать, что именно?

Моё платье скользит вниз по телу, собираясь у ног.

– Лучше покажи.

Я вдыхаю его запах, обвивая щиколоткой его ногу.

– Как прикажешь.

Атлас поднимает меня и опускает на нашу кровать.

ШЭЙ

За день до свадьбы Ронана и Виэллы единственный прогресс на военном фронте заключается в том, что бавийцы согласились присоединиться к нам, став третьим королевством из пяти. К сожалению, от гномов и гидр до сих пор нет никаких известий. Если гномы откажутся помогать, это станет тяжёлым ударом по нашему делу. Эти мастера-ремесленники способны выковать оружие и броню, которые дадут нам шанс выиграть эту войну. Что до гидр, в глубине души я не верю, что они присоединятся. Они не похожи на тех, кто готов идти дальше необходимого, а их королева к тому же считает, что решение – это моя голова на блюде. Так что в списке возможных союзников они у меня стоят далеко не на первом месте.

Я едва не слетаю со спины Сераксэс, когда она резко уходит влево. Соберись, соберись. Мысленно одёргиваю себя. Политика подождёт. Сейчас мне нужно быть полностью здесь, на этих тренировках полёта. Если я вылечу из седла, Трэйн точно сорвётся.

Мой кузен сегодня не в духе. Он раздражителен – ну, даже сильнее обычного – и гоняет нас до предела. Уверена, на него сейчас давит слишком многое: он новый Ледяной король и должен держаться наравне с королями и королевами нашего мира. Но я знаю, что угрозы в мой адрес тоже задели его за живое. У нас есть план. За мной присматривают весь день, каждый день. Обычно это сводило бы меня с ума, потому что такая опека просто душит, но сейчас я только рада этому дополнительному уровню бдительности. Умирать я не тороплюсь.

– Ещё раз прогоните упражнение! – кричит Трэйн в ту же секунду, как мы заканчиваем маршрут.

– Драконам нужен отдых! – кричит в ответ Камари.

– Драконам или тебе? – прищуривается он. Палец указывает в небо. – Я сказал: ещё раз прогоните упражнение.

Ледяные драконы послушно взмывают обратно в небо ещё на один заход, но Видарр даже не двигается. Более того, он приземляется прямо на арене, всего в нескольких метрах от Трэйна. Мой кузен и не вздрагивает.

Атлас не властен ни над драконом, ни над ситуацией. Да и как бы он мог? Видарр – древний дракон, который не терпит, когда им командуют. Этот его вызов, по сути, означает, что он посылает Трэйна к демонам, и, если честно, я его за это не виню. Хотелось бы и мне иметь достаточно дерзости, чтобы показать Трэйну средний палец.

За спиной у Трэйна рычит Артакс. Хотя он значительно меньше Видарра, отступать он явно не собирается, если уж это зависит от него. В точности как и его всадник.

Трэйн вытягивает руку к Артаксу, безмолвно приказывая своему дракону отступить. Мой кузен ухмыляется зверю в ответ, нисколько не испугавшись клыков Видарра. Я никогда не видела, чтобы Трэйн отступал, но, похоже, сейчас он всё же решил пересмотреть свою жестокую тактику тренировок.

– Отдыхайте, – говорит он после долгой паузы, когда напряжение в воздухе становится почти осязаемым. – Продолжим тренировки после свадьбы принца Ронана. И только попробуйте явиться пьяными.

С этими словами Трэйн подзывает Артакса за собой, и зверь подчиняется. Хотя не раньше, чем в последний раз оскаливается на Видарра. Артакс не позволит Видарру тронуть то, что считает своим. Драконы очень ревнивы.

Мы тоже приземляемся – вспотевшие и отчаянно нуждающиеся в хорошем душе. Я стягиваю шлем и убираю с лица мокрые пряди волос. Атлас уже ждёт меня внизу. Я соскальзываю по боку Сераксэс прямо в его распростёртые объятия.

– Мне нужен душ, – говорю в перерывах между поцелуями. – Срочно.

– А по-моему, ты прекрасно выглядишь, – подмигивает он.

– Я не говорила, что выгляжу ужасно, – парирую я, в голосе звучит дразнящая нотка. – Я сказала, что мне нужен душ. От меня пахнет потом и драконом. Без обид, – спешу добавить я для Сераксэс, прежде чем она недовольно фыркает.

– Я знаю, что ты устала, но надеялся, что ты всё же согласишься на одно приключение.

В его глазах вспыхивает такой огонёк, что я тут же передумываю отказываться. Обычно я бы спросила, что он задумал, или потребовала бы подождать, пока я приведу себя в порядок, но какого демона. Давай будем спонтанными.

Я киваю, улыбаясь.

– И что ты задумал?

Когда Атлас позвал меня на приключение, гонка на драконах была не совсем тем, что я себе представляла. Но вот мы здесь – мчимся по небу, пока садится солнце.

Сераксэс – самая быстрая среди себе подобных, но даже ей трудно не отставать от Видарра. Его размеры обманчивы. Он самый крупный дракон из всех, но по скорости ему нет равных. Мне ужасно любопытно увидеть, как Видарр использует свой фиолетовый огонь и обращает существ в соляные столпы. Я никогда прежде не видела и даже не слышала о такой силе, пока Атлас не рассказал мне этот древний сказ. Но демонстрация его мощи подождёт до тех пор, пока у нас не появится подходящая цель.

Атлас с Видарром разворачиваются и летят рядом с нами.

– Я бы вызвал тебя ещё на одну гонку, но это, пожалуй, было бы нечестно, – дразнит он, и во мне тут же вспыхивает дух соперничества.

– Может, мы и не можем за вами угнаться, но у нас с Сераксэс есть в запасе немало трюков.

– Да неужели? – он игриво выгибает бровь. – Например?

Словно уловив сомнение в его голосе, Сераксэс резко взмывает прямо в облака. Трэйн и моя мать ещё не заставали нас за этим, потому что, узнай они, что именно мы вытворяем, нам бы точно устроили взбучку. Когда Сераксэс выравнивается горизонтально, я встаю, пробегаю по всей длине её позвоночника до самого кончика хвоста и ныряю вниз. Свободное падение меня больше не пугает, и я знаю, что Сераксэс меня поймает.

И, как всегда, мой дракон камнем бросается следом и подхватывает меня. Верхняя часть тела у меня стала сильнее, так что я уже могу сама взобраться обратно и занять своё место у неё на спине.

У Атласа отвисает челюсть.

– И когда ты успела этому научиться?

Я пожимаю плечами.

– За несколько несанкционированных полётов, – моргаю. – Ты ведь не расскажешь моей матери?

Он качает головой.

– Нет, но у меня такое чувство, что рано или поздно она всё равно узнает.

На его лице появляется улыбка.

– Мы прибыли.

Видарр уносится вперёд, направляясь к крошечному островку, где мы с Атласом отрабатывали формы Нокса и Люмос. Кажется, будто с тех пор прошла целая жизнь. Но это не очень-то похоже на приключение. Когда мы приземляемся, я намеренно сдерживаю лицо, чтобы он не заметил промелькнувшее разочарование.

Он легко соскальзывает со спины Видарра и приземляется на ноги.

У меня в груди всё трепещет от того, насколько он выглядит сексуально, когда спешивается с дракона. Он замечает.

– Ты хорошо держишься в седле.

– У меня был хороший тренер, – ухмыляется он.

– Уверена, Трэйну будет приятно это услышать, – я стягиваю перчатки и запихиваю их в карманы.

– Не Трэйн. Хотя он тоже немало помог, – Атлас подходит ко мне между нашими драконами.

Он обвивает рукой мою талию и притягивает ближе.

– Я имел в виду тебя.

– Меня?

– Я учился ездить на драконе задолго до того, как у меня появился свой, просто наблюдая за тобой и Сераксэс.

Он целует кончик моего носа.

– Ну, я польщена, – провожу пальцами вверх-вниз по его спине. – Полагаю, можешь звать меня профессором Базилиус-Сол.

Его глаза загораются, будто ему в голову только что пришла самая чудесная идея на свете.

– А если я захочу звать тебя профессором Харланд?

Я цокаю языком.

– Тогда, полагаю, тебе придётся на мне жениться.

– Я и собираюсь, – шепчет он, опускаясь на одно колено.

У меня отвисает челюсть, и с губ срывается тихий вздох.

– Что ты делаешь?

– В Эловине ты выбрала меня, – начинает он, глядя на меня снизу вверх и сжимая мою руку в своей. – С тех пор мы толком и не говорили о нашей помолвке и о том, что всё это значит, но я хотел сам тебя об этом попросить.

Он делает ровный вдох.

– Я обещаю бороться за тебя, защищать тебя и любить каждой частицей своего существа до последнего вздоха.

Он лезет в карман и достаёт маленькую коробочку. Откидывает крышку, и внутри оказывается сверкающее кольцо с круглым бриллиантом, окружённым золотыми шипами. Оно сияет, напоминая мне солнце.

– Аурелия Базилиус-Сол, ты выйдешь за меня?

Если предложение и не лишает меня дыхания, то Атлас, впервые назвавший меня по имени, данному при рождении, – да. Я стираю слёзы с лица, и с губ срывается тихий смешок.

– Ты… ты назвал меня Аурелией.

Его улыбка сияет, а глаза полны надежды.

– Если я прошу тебя стать моей женой, мне кажется, будет правильно использовать имя, с которым ты родилась.

Моё лицо смягчается, а внутри разливается тепло от его чуткости. Я опускаюсь перед ним на колени, кладу ладони по обе стороны его лица и улыбаюсь.

– Конечно, я выйду за тебя, Атлас.

Его губы находят мои, и я теряюсь в этом сне, которым он для меня стал. Быстрыми и точными движениями он надевает кольцо мне на левую руку. Я шевелю пальцами, любуясь этим украшением, сделанным на заказ.

– Надеюсь, тебе нравится, – тихо говорит он, и, если бы я не смотрела на него, то, наверное, не заметила бы, как опустились его плечи. Это первый признак волнения, который я у него вижу. – А если нет, я попрошу ювелира переделать…

Я прижимаюсь губами к его рту, заставляя замолчать.

– Оно идеально.

Сераксэс фыркает, привлекая наше внимание. Она опускает голову над нами и обнюхивает кольцо. Словно почувствовав перемену в наших отношениях, она толкает Атласа в плечо.

– Кажется, она одобряет, – смеюсь я, и Атлас притягивает меня к груди в объятие.

– И как мне теперь тебя называть? – он чуть отстраняется, ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом. – Миссис Харланд? Леди Харланд? Профессор Харланд? Принцесса Харланд?

Я громко смеюсь, утыкаясь лбом ему в грудь.

– А если серьёзно, ты хочешь, чтобы я называл тебя Аурелией или Шэй?

У меня так много имён и титулов. Его вопрос заставляет меня задуматься. Всё это время мне казалось, что я должна выбрать одно имя, но правда в том, что меня составляют оба. Мне не нужно отказываться ни от одного из них.

– Для тебя я Шэй, – просто говорю я.

– А как же твоё имя при рождении? – его лицо полно недоумения.

– Для мира я Аурелия Базилиус-Сол. Но для тебя, для нашей семьи я всегда буду Шэй, – пожимаю плечом. – Считай это моим прозвищем.

Атлас улыбается и любовно шепчет мне на ухо:

– Шэй. Моя, – рычит он, и его грудь вибрирует у моей. – Вся моя.

Наш романтический момент длится недолго, потому что сквозь облака прорывается Ледяной дракон, спускаясь к нам. Я щурюсь – солнце светит всаднице в спину. Но наконец различаю Камари и Сайринкс и тут же вскакиваю на ноги.

Я бегу к ней, когда она приземляется.

– Что-то случилось?

– Случилось? – хмурится она. – Нет.

– Тогда что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, в голосе у меня звенит раздражение.

– Трэйн хочет тебя видеть, – сообщает она.

– Сейчас?

Она морщится.

– Боюсь, что да. Сказал, это важно и не может ждать.

Если уж Камари говорит, что это не может подождать, значит, Трэйн, скорее всего, уже раздражён тем, что меня нет там прямо сейчас.

Я со стоном бросаю на Атласа виноватый взгляд.

– Прости.

Он отмахивается.

– Сейчас узнаем, чего он хочет, а потом отпразднуем вечером, – говорит он с лукавым подмигиванием, от которого у меня в груди вспыхивает жар. – У меня уже есть несколько идей, как именно.

Когда передо мной, словно кусок мяса на крючке, маячит такая приманка, я решительно подхожу к Сераксэс и взбираюсь ей на спину. Первым делом – выяснить, что такого срочного понадобилось Трэйну, а потом вернуться домой к своему жениху и отпраздновать нашу помолвку всеми теми прекрасными способами, которых он пожелает.

ШЭЙ

Камари ведёт нас через Старнборо, и я с неожиданным восхищением отмечаю, как быстро она успела выучить расположение замка.

– Уже совсем недалеко, – говорит она, даже не оборачиваясь на нас.

– Трэйн сказал, чего хотел? – нервы у меня натягиваются всё сильнее. С тем настроением, в котором он сегодня пребывает, я уже готовлюсь к неприятному разговору.

Она беззаботно пожимает плечом.

– Как я уже сказала, всё, что он сказал, – это что дело важное.

Атлас сжимает мою руку, молчаливое заверение, что всё будет хорошо. Хотелось бы сказать, что это уменьшает мою тревогу, но нет.

Трэйн и моя мать замечают нас в ту же секунду, как мы показываемся в конце коридора.

– Как любезно, что вы наконец соизволили появиться.

Трэйн окидывает взглядом наши сцепленные руки и вздыхает.

– Вижу, теперь вы и правда неразлучны.

– Тебе повезло, что мы вообще пришли, – огрызаюсь я. – Зачем ты нас вызвал?

– Я просил прийти тебя. Не твоего…

Моя мать хватает меня за левую руку и ахает.

– Жених!

Она улыбается Атласу.

– Я не знала, что ты собираешься сделать это сегодня вечером.

– Момент показался подходящим, – говорит он, и у меня отвисает челюсть.

– Подожди, – я поднимаю руки. – Ты знала, что он собирается сделать мне предложение?

– Она помогала разрабатывать дизайн твоего помолвочного кольца.

Новая тёплая волна эмоций накрывает меня, и на губах сама собой появляется улыбка. Я так счастлива, что Атлас и моя мать начинают узнавать друг друга всё лучше. А уж то, что они вместе работали над секретным кольцом для помолвки, – у меня сейчас сердце пробьёт грудную клетку.

– Амма, – всхлипываю я, и она обнимает меня.

– Я так счастлива за тебя, моя дорогая девочка, – шепчет она мне в волосы.

– Да-да, – фыркает Трэйн, закатывая глаза. – Поздравления и приветствия. А теперь у нас есть дела поважнее, которыми нужно заняться.

Я смахиваю слезу со щеки и усмехаюсь.

– Ты просто мастер отмечать хорошие новости.

Трэйн бросает на меня раздражённый взгляд.

– В моих глазах вы и так уже были помолвлены. Ничего нового или удивительного тут нет. Это не значит, что я не рад за вас.

Атлас обнимает меня за плечи.

– По тебе это было видно, – невозмутимо говорит он.

– Это моё лицо, Атлас. Казалось бы, ты уже должен был это понять.

Трэйн быстро оставляет тему нашей официальной помолвки и заглядывает в щель приоткрытой двери.

– Что такого важного, что это не могло подождать до утра?

Я подхожу к Трэйну и, не в силах сдержать любопытство, тоже пытаюсь разглядеть, на что он смотрит.

– Король гномов и принц отдыхают, – шепчет он, освобождая мне место рядом с собой. – Нам необходимо поговорить с ними наедине о перековке Портала в Орабелль.

– Они ещё даже не решили, собираются ли вообще присоединяться к военным усилиям. С чего бы им…

– Присоединятся, – говорит кузен с такой уверенностью, что я ему верю. – Гномы просто не могут оставаться в стороне, если дело касается оружия. Во время войны их экономика расцветает, потому что все участвующие королевства закупают у них ресурсы.

– Это жутко, – морщу нос и смотрю на него снизу вверх.

Он пожимает плечами.

– Это политика. А теперь нам нужно убедить их восстановить портал, если мы вообще хотим иметь шанс выиграть эту войну.

– Думаешь, они нас послушают? – сердце у меня подпрыгивает к самому горлу.

Я выгибаю бровь, когда он переводит на меня прищуренный взгляд.

– Без обид, но, похоже, ледяных эльфов они слушать не очень-то настроены.

– Возможно, они послушают нас.

Голос Ронана разносится по коридору. Он подводит профессора Риггса к месту нашей встречи.

– А ты что здесь делаешь? – выпрямляюсь я.

– После разговора с Трэйном, когда ты вернулась с Северного Гребня, я говорил с профессором Риггсом о его исследованиях и думаю, что, если кто и сможет убедить гномов помочь, так это мы с ним.

Грудь Ронана расправляется, а уверенность в себе только крепнет.

– Я куда обаятельнее Трэйна и упрямее собственного отца.

Он беспечно пожимает плечом.

– К тому же Трэйн попросил нас помочь.

– Ну, если говорить с ними будете вы, тогда зачем я здесь?

– Ты пойдёшь с ними, – сообщает мне Трэйн. – В конце концов, речь идёт о твоей крови и твоём роде.

– Справедливо.

Я делаю вдох через нос, пытаясь унять гулко колотящееся сердце и расправляю плечи.

– Что ж. Давайте сделаем это.

Ронан кивает и открывает дверь, придерживая её для меня, чтобы я вошла первой. Я ещё ни разу не была в этой комнате. Впрочем, это ни о чём не говорит. В Старнборо я приезжала всего несколько раз, и почти все мои визиты проходили либо в кабинете короля Сорена, либо в тронном зале. Но этот большой зал впечатляет. Сводчатый потолок напоминает мне «У Пру» и Старое Королевство. Деревянные балки, два пылающих камина, каменные полы и десятки удобных кресел и диванов для отдыха.

– Это Большая гостиная, – шепчет Ронан, пока мы приближаемся к королю Торбену и его сыну в дальнем конце зала. – Летом мы открываем балконные двери. Здесь самый чудесный ветерок, а из этой комнаты открываются одни из лучших видов на город.

Он сияет так, будто горд показать мне свой родовой дом.

Но каким бы красивым и уютным ни было это место, я сосредоточена на деле. Убедить гномов сделать то, что они сами ещё не решили делать, – задача почти неподъёмная.

Когда гномы замечают, что мы втроём подходим к ним, улыбки сходят с их лиц.

Ну вот, демон. Если бы взглядом можно было убить, нас бы уже дважды прикончили.

– Добрый вечер, король Торбен, – Ронан склоняет голову в знак уважения. – Принц Олав.

Гномьи монархи смотрят на нас в упор. Я тяжело сглатываю. Ни один не ответил на приветствие Ронана, и приглашения присоединиться тоже не последовало. Всё катится к демону буквально за считаные секунды. Щёки у меня обжигает жаром, пока неловкое молчание затягивается.

– Я бы спросил, можно ли нам сесть с вами, но, похоже, я уже это делаю, – голос Риггса прорезает напряжение.

Король гномов замечает кресло-коляску Риггса и разражается низким, звучным хохотом. Он качает украшенным кольцами пальцем в сторону улыбающегося профессора.

– А вы остры на язык. Мне это нравится.

Король жестом приглашает нас занять оставшиеся места.

– Прошу, присоединяйтесь. Нам не помешает немного весёлой компании.

Мы с Ронаном переглядываемся, но Риггс без колебаний подкатывает своё кресло и устраивается напротив отца с сыном.

– Спасибо, что пригласили нас разделить с вами бокал вина, – в Риггсе тут же включаются его дипломатические манеры. – Или мы пьём эль?

Он замечает их богато украшенные кружки.

– Что-то из Дурна, возможно?

Король подаётся вперёд и шёпотом говорит:

– Троновианцы ничего не понимают в хорошем эле. Если уж нам переживать эту свадьбу, то только с добротной выпивкой.

Оба мужчины хохочут, запрокидывая головы, будто старые друзья, встретившиеся вновь.

– У нас есть хорошие напит…

Я пихаю Ронана локтем в бок, не давая договорить. Он прячет свой ответ за кашлем, и я улыбаюсь, когда королевские особы переводят взгляд на нас.

– Да, спасибо, что позволили нам присоединиться к вам, ваше величество, – сладко говорю я, надеясь, что гномы не расслышали, что пробормотал Ронан.

Проницательный король бросает на Ронана недовольный взгляд, но смягчается, когда обращает внимание на меня.

– Вы дочь Сильвейн.

Я киваю.

– И Энвера Сола.

Он взмахом руки подаёт знак слугам, что нужны ещё три кружки.

– И, если память мне не изменяет, – начинает он, и я уже понимаю, что дальше мне это не понравится, – невеста Зверя Мидори.

Ронан сжимает кулак, но тут же разжимает его. Я вижу, как в нём происходит эта перемена: Ронан, мой друг, уступает место Ронану, будущему королю Троновии.

– Эта помолвка была расторгнута уже давно, король Торбен.

– Вообще-то, – я поднимаю левую руку, чтобы разрядить напряжение, – я помолвлена с Атласом Харландом. Племянником короля Сорена.

Гномы, похоже, не впечатлены. При виде кольца они даже не спешат нас поздравлять.

Зато Ронан прямо сияет. У нас ещё будет время позже обменяться историями, но сейчас нам нужно перетянуть гномов на свою сторону, а пока что дела у нас идут неважно.

Король наливает эль из маленькой бочки на столе в наши кружки, и каждый берёт по одной, чтобы не раздражать гнома ещё сильнее.

– Давайте будем честны друг с другом, – гудит Торбен, осушив половину своей кружки. – Вы пришли сюда не для того, чтобы составить мне компанию. Вы пришли говорить о войне.

Ронан кивает; нет смысла скрывать наши намерения.

– На чьей вы стороне?

Его вопрос прямой и без лишних обходов, но, думаю, именно такую манеру общения гномы и предпочитают. Других правителей приходится угощать, ублажать и тешить их самолюбие. Гномам нужна честность, и в этом я их понимаю.

– Я ещё не принял решения, – заявляет король Торбен. – Принимать его легкомысленно было бы неразумно.

– Я понимаю, что война – решение не из лёгких, – говорит Ронан, сплетая руки на коленях. – Но у нас не так много времени, чтобы мяться. Троновианцы и бавийцы будут сражаться с Бастианом и его демонами. Мы намерены уничтожить портал до того, как Дрогон будет освобождён.

– А если его всё-таки освободят? – принц гномов заговаривает впервые, и это застаёт меня врасплох. Его голос мягче, чем у отца, но в глазах у него то же сомнение в правоте нашего дела.

– Тогда мы победим его, – с такой убеждённостью говорит Ронан, что я ему верю.

– Прекрасное чувство, – король допивает остатки своего напитка. – Вы бывали на войне, принц Ронан?

– Нет, – ноздри Ронана раздуваются.

– А я бывал, – рычит Торбен. – Моё тело носит шрамы, а мой разум воюет с кошмарами. Легко сказать: «Давайте пойдём на войну». И совсем другое – действительно это сделать. Особенно без Целестиалов, которые прежде помогали нам, склоняя чашу весов. Без них у нас нет ни единого шанса.

– То есть вы готовы отказаться от всякой надежды и что…? – голос Ронана становится глубже, а лоб хмурится. – Спрятаться? Ждать, пока армия Дрогона не придёт и не сотрёт нас с лица земли – королевство за королевством, пока от нас никого не останется?

– Дурн – это крепость в горах, – выплёвывает принц Олав, столь же возмущённый, как и его отец. – Мы сумеем себя защитить.

– Ты слишком умён, чтобы предполагать такую глупость, – огрызается Ронан, и я резко втягиваю воздух. Гномов мы на свою сторону не перетянем. Более того, похоже, мы только что окончательно всё с ними испортили.

Но, к моему удивлению, король смеётся, и его хохот разносится по всей комнате.

– А ты мне нравишься, – он указывает на Ронана. – Ты не боишься говорить с силой. Из таких получаются хорошие правители.

Ронан ошеломлён, но всё же находит в себе силы ответить:

– Спасибо.

– Я должен был понять это ещё тогда, когда ты вывел из себя Астрею Талей: за таким человеком другие пойдут в бой.

Король гномов постукивает пальцами по коленям.

– Но даже храбрым правителям нужна стратегия. Иногда лучше занять оборону.

– А что, если я скажу вам, что, возможно, существует способ освободить моего отца и остальных Целестиалов из Орабелль?

Мой вопрос явно будит в гномах интерес. Оба мужчины смотрят на меня с настороженным любопытством.

– Я слушаю.

Теперь всё внимание короля приковано ко мне, но меня великодушно спасает профессор Риггс.

– Аурелия и её родные отправились на Северный Гребень, туда, где когда-то стоял Портал в Орабелль.

Профессор Риггс достаёт из нагрудного кармана льняной платок и раскладывает на коленях. Он разворачивает его и показывает осколок стекла, который я отдала ему на хранение.

– Она нашла фрагмент портала. Я консультировался с мастером литературы из Калмары, и она считает, что портал можно восстановить, используя это как основу. Ваши инженеры – лучшие и умнейшие, и с этим у нас есть шанс снова открыть Орабелль.

Король и принц молчат.

– Если вы сможете его построить, – добавляю я, – моя кровь сможет его открыть.

Сердце бешено колотится в груди, пока я с тревогой жду хоть какой-то реакции от гномов. После мучительной минуты, в течение которой король обдумывает наш план, он качает головой, и на его лице проступает печаль.

– Ни один из моих инженеров не умеет ковать порталы, – объясняет он. – Эти записи были утрачены после войны тысячу лет назад. Руководитель проекта сжёг свои чертежи, не желая, чтобы кто-то снова открывал порталы и вновь выпускал ад в наш мир.

– Я знаю, что это риск, но…

– Понадобится целая вечность, чтобы убедить гномьих инженеров заняться тем, от чего их всех предостерегали держаться подальше, – вмешивается принц гномов.

– И это всё? – спрашиваю я, в голосе звучит куда больше гнева, чем ожидала. Возможно, меня подталкивает не только сама идея открыть портал. Мысль о том, что моя мать и отец могли бы воссоединиться спустя два десятилетия, надежда, что однажды я смогу с ним встретиться, не дают мне так просто принять отказ. – Вы их король. Если вы попросите их об этом, я уверена, они сделают всё, что в их силах, чтобы оправдать вашу гордость.

Его взгляд находит мой, и в нём такая невозмутимость, что сразу становится ясно: помогать он не собирается.

– Самое большее, что я могу сделать, – пообещать, что мои кузнецы выкуют оружие для ваших армий, и, если в вашем походе против демонов и их портала всё пойдёт прахом, я дам вам убежище в Дурне.

– Таково ваше решение? – рычит Ронан, скрежеща зубами.

– Мы могли бы и этого не делать, – Олав впивается руками в подлокотники кресла так, что костяшки белеют. – Считайте, вам повезло, что мой отец вообще готов предоставить оружие, выкованное гномами.

Всё вокруг внезапно замирает, словно само время остановилось. Ронан и Олав обмениваются особенно колкими словами, и я уже боюсь, что следующим шагом станет настоящая драка. Риггс изо всех сил старается разрядить обстановку, но его слова падают в глухие, упрямые уши.

Демон. Всё идёт не по плану. Трэйн будет в ярости космических масштабов, когда мы выйдем отсюда ни с чем, поджав хвосты. И чем громче становятся Ронан с Олавом, тем сильнее у меня сдают нервы.

Мои пальцы дёргаются у кинжала, закреплённого у бедра. Это едва заметное движение привлекает внимание короля гномов, и его глаза вдруг расширяются.

– Ваш кинжал. Он выкован гномами.

Его слова заставляют спорящих принцев замолчать. Лишь по одной рукояти он узнал работу своего народа. Я тяжело сглатываю, надеясь, что он не подумает, будто я его украла.

Вытаскиваю оружие из ножен и кладу его плашмя на ладонь, чтобы он мог рассмотреть. Сначала он просто смотрит на него так, словно увидел призрака. Потом осторожно тянется за ним. Я не двигаюсь, хотя плечи Ронана тут же напрягаются. Король с почти благоговейной осторожностью поднимает нож.

– Откуда он у вас?

Вопрос задан скорее с изумлением, чем с обвинением.

– Он… это был подарок, – ёрзаю я в кресле.

– Подарок от кого? – его густые брови сходятся в хмурой складке.

Я глубоко вдыхаю и признаюсь:

– От Бастиана. Это был подарок на помолвку. Я собираюсь заменить его, но…

– Вы знаете, чей это кинжал?

На его лице проступает такая ностальгия, что я невольно замираю. Неужели он узнал клинок? Но это же невозможно. Разве можно помнить каждый клинок, выкованный в Дурне?

– Нет, – качаю головой. Его взгляд мутнеет. – А должна?

Он улыбается, и усы подгибаются вслед за его губами.

– Его выковали для вашего отца.

– Это… – у меня перехватывает дыхание, и я смотрю на кинжал. По-настоящему смотрю. – Вы уверены?

– Уверен ли я? – король фыркает и, слегка уязвлённый, косится на сына. – Она спрашивает, уверен ли я. Будто я мог забыть такой клинок!

– Простите, – запинаясь, выдыхаю я, надеясь, что не сделала всё только хуже.

– Я мог бы рассказать вам историю многих клинков, дитя моё, – грубовато говорит он. – Но этого – особенно.

Он поворачивает кинжал и рукавом вытирает навершие рукояти. Удовлетворённо кивнув, разворачивает его так, чтобы я увидела.

– Его символ прямо здесь.

И действительно – знак Целестиала выгравирован на металле. Он маленький. Настолько маленький, что я прежде его не замечала. Но, с другой стороны, я и не искала никаких следов прежнего владельца кинжала. Я возненавидела его в ту же секунду, как Бастиан подарил его мне. Мне даже в голову не пришло отполировать золотую рукоять.

Но всё это слишком безумно, чтобы быть правдой.

– Всё это время вы носили кинжал своего отца, – король гномов возвращает мне клинок и откидывается в кожаном кресле.

– Как такое возможно? – смотрю на нож, лежащий у меня на ладонях. – Если это оружие моего отца, разве оно не должно быть при нём, в Орабелле?

Он проводит пухлыми пальцами по бороде, перекатывая одну из золотых бусин.

– Вашему отцу подарили парные клинки. Один, насколько мне известно, был утрачен во время Великой войны. Второй остался при нём, когда он прошёл через портал и уничтожил его.

– Значит, если Бастиан нашёл этот, то не в Дурне.

– Я бы предположил, что он нашёл его в Мидорианской пустыне, где ваш отец в последний раз держал его при себе.

– Там, где они, возможно, восстанавливают портал в Мальволио?

Я вскидываю взгляд и встречаюсь с его глазами, и после короткой паузы, в которой он обдумывает мой вопрос, он кивает.

– Это было бы самым логичным объяснением.

Мысли у меня идут кругом. Я всё ещё не уверена, что это правда. Но тут в голову приходит одна мысль.

– Разве Бастиан или Веспер не поняли бы, что он принадлежал моему отцу, когда нашли его?

– С чего бы? – он пожимает своими широкими плечами. – Бастиан не сражался в Великой войне, а Пожиратели Душ не способны распознавать кинжалы так, как это умеют гномы, которые их ковали. Только вы можете чувствовать Энвера Сола. Возможно, вы так остро почувствовали его в тот момент, когда кинжал впервые оказался у вас, потому что он сам этого хотел.

Я мысленно спрашиваю себя, почему мать никогда ничего не говорила об этом клинке, но тут же понимаю: она его никогда не видела. Во время тренировок я держала его при себе, но никогда им не размахивала. Никогда не выставляла напоказ. Я прятала его и пользовалась только тогда, когда была вынуждена, потому что стыдилась этого оружия. Стыдилась из-за того, кто мне его подарил. В моём сознании сохранить этот кинжал значило позволить частице Бастиана остаться со мной.

Я так сильно хотела заменить его новым клинком. Чем-то по-настоящему моим, безо всякого следа Бастиана и его демонов. Но теперь… теперь, когда я знаю, что этот принадлежал моему отцу, – что у него есть парный к нему, – я замираю.

Можно списать то, что этот нож оказался у меня, на случайность. А можно – на судьбу. На предназначение. Я слышала легенды о том, что клинки, выкованные гномами, связываются со своими владельцами. Я очень сомневаюсь в правдивости подобных сказок, но какая-то маленькая, полная надежды часть меня верит: возможно, этот кинжал сам нашёл меня. Почувствовал, кто я такая, ещё до того, как это поняла я сама.

Какая глупая, девичья мысль.

Бастиан нашёл его в пустыне и подарил мне для защиты, зная, что однажды кто-то захочет причинить мне вред из-за него.