Текст книги "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

ШЭЙ

Никс неохотно следует за мной и Трэйном через дворец и вниз по винтовой лестнице, глубоко в подземелья. Я мысленно представляла подземелья тёмными, сырыми и пахнущими канализацией. К моему удивлению, они ничем не отличаются от остальной Стелары. Хотя здесь, внизу, гораздо холоднее, и от этого у меня начинают стучать зубы.

Я обхватываю себя руками, но не могу найти в себе ни капли тепла. Будто тысяча крошечных иголок колет мне кожу. Я выдыхаю и вижу, как пар повисает передо мной в воздухе. Оглядываюсь на Никса, уверенная, что он тоже мучается, но потрясённо вижу, что он не подаёт ни малейших признаков того, что ему холодно. Трэйн тоже не проявляет никакого дискомфорта.

– Ч-что это за у-урок и-истории, к-который ты т-так рвёшься мне преподать? – заикаюсь я.

Трэйн игнорирует мой вопрос, жестом подзывая вперёд. Я закатываю глаза и иду дальше по коридору.

Когда мы подходим к двери в самом конце прохода, рядом стоит статуя женщины с закрытыми глазами и сложенными в молитве руками. Я приближаюсь к ней, и меня накрывает тёплое чувство узнавания. Уверена, что никогда прежде её не видела, но мне кажется, будто я её знаю. С благоговением поднимаю руку и касаюсь её ладони. И вдруг я вижу её. Это длится лишь миг, но я вижу её золотые глаза и смуглую кожу. Она улыбается мне сверху вниз. Свет касается её золотых украшений ровно настолько, чтобы она сияла, как само солнце. Я улыбаюсь ей в ответ, но её улыбка гаснет, а следом приходят тьма и крики.

Никс хватает меня за плечи и оттаскивает от статуи. Мы валимся на холодный пол беспорядочной кучей.

– Китарни, что это, демон побери, было? Почему ты закричала?

– Я не кричала, – настаиваю я, вытирая пот со лба. Как я вообще могу потеть? Здесь же холод собачий. – Это она закричала.

Я перевожу взгляд с Никса на Трэйна, который остаётся невозмутимым, но явно заинтересованным.

– Такое уже случалось раньше, – Трэйн сцепляет руки за спиной.

Утверждение.

– Да, – признаю я. – Но до этого момента всё касалось только моего отца.

– А что насчёт снов? – настаивает Трэйн. – Кошмаров? Видений?

– Похоже, в последнее время у меня больше кошмаров, чем снов. И все они кажутся реальными. Будто я не могу от них сбежать, – от этого признания у меня пересыхает в горле, а плечи напрягаются. – Я боюсь, что они действительно сбудутся.

Трэйн кивает так, будто всё, что я только что сказала, – самое обычное дело.

– Похоже, от линии Сола тебе досталась не только магия света. У тебя есть дар Небесного Зрения.

– Что такое Небесное Зрение? – спрашиваю я, пока Никс помогает мне подняться.

– Некоторые Целестиалы могут прикоснуться к предметам, пропитанным Святой Магией, и увидеть проблеск воспоминания, – объясняет Трэйн. – А ещё во сне к ним приходят видения, проблески будущего.

Мысли вихрем несутся у меня в голове, и желудок переворачивается. Я начинаю вспоминать все случаи, когда сталкивалась с Небесным Зрением. Всё началось ещё в Баве, у разрушенного храма. Но, опять же, все те случаи были связаны с моим отцом.

Но именно кошмары вызывают у меня тошноту. Тьма, страдание, мучение. Вот и всё, что я вижу, когда закрываю глаза. Моих друзей пытают. Мне перерезают горло. В конце концов я не спасаю ни их, ни себя.

Слёзы щиплют глаза. Я снова устремляю взгляд на статую женщины.

– Кто она? – мне нужно изгнать кошмары из своей головы.

Трэйн встаёт рядом со мной плечом к плечу и смотрит на неё снизу вверх.

– Изара Сол. Она твоя тётя.

– Она жива?

– Никто не знает наверняка. Всё, что известно точно, – это то, что она сражалась бок о бок с Орином и Наей и была близка с нашим предком, Бейном Базилиусом, – объясняет Трэйн историю так, будто сам её проживает, увлекая меня за собой. – Есть несколько разных версий: что Изара пожертвовала собой, чтобы спасти друзей, что её захватил враг и её больше никто не видел. И даже слухи, что Король Демонов выпил её Святую Магию, и теперь она бродит по этому миру как призрак.

– Разве Бейн не рассказал, что случилось после войны? – спрашиваю, надеясь, что Бейн выжил.

– Насколько я слышал за эти годы, когда Бейн вернулся с войны, он уже никогда не был прежним. Он слегка обезумел. Всё своё свободное время он посвящал тому, что вырезал её статуи. Каждая из них была установлена по всей Стеларе, а его любимую поместили в Храме.

– Он оплакивал её, – шепчу я.

– Да, – соглашается Трэйн. – Он оплакивал её до конца своих дней.

– Кем она ему была? – спрашивает Никс, наконец-то по-настоящему увлёкшись этой историей.

Трэйн оборачивается к нему и улыбается.

– Бейн так и не сказал. Но он любил её, это несомненно.

– А мой отец? Он тоже не знал, что с ней случилось?

Трэйн качает головой.

– Насколько мне известно, о своей сестре он не говорил. С другой стороны, я был ребёнком, когда Энвер Сол ходил по этим залам. Со мной он точно не стал бы обсуждать такие вещи.

Но, возможно, он рассказал моей матери. Я откладываю эту мысль на потом, понимая, что разговор с Сильвейн явно необходим.

Я смахиваю слезу с глаза.

– Почему статую Изары поставили здесь, в подземельях?

– Она охраняет Комнату Сола, – Трэйн поднимает руку к рычагу на стене, которого я прежде не заметила, и тянет его вперёд. Статуя поворачивается, открывая ещё один пролёт ступеней и дверь внизу. – Во время войны Изара напитала эту комнату своей Святой Магией. Она связывает демонов, лишая их силы. Нам не приходилось пользоваться этой комнатой уже очень давно.

– Вот почему ты сказал, что Пожиратель Душ не сможет причинить мне вред, даже если захочет, – я складываю всё воедино. – Он внизу?

– Да, – кивает Трэйн. – Если ты решишь с ним поговорить, помни: он сделает всё возможное, чтобы залезть тебе в голову. Он попытается тебя напугать. Будет искать реакцию. Если заметит слабость или почувствует в тебе страх, он вцепится именно в это. Понимаешь?

Я глубоко вдыхаю.

– Понимаю. Что ты хочешь, чтобы я у него спросила?

– Она ведь не пойдёт туда одна, да? Ты не можешь… – вскидывается Никс, но, прежде чем успевает продолжить протестовать, я обхватываю пальцами его запястье и сжимаю, ловя его взгляд.

– Ты не сможешь защитить меня от всего, Никс. В какой-то момент мне придётся идти, опираясь на собственную силу. А иногда это значит, что мне придётся идти одной.

– Простите за опоздание, – доносится позади нас знакомый голос, и у меня скручивает живот.

Я оборачиваюсь и вижу Финна, спешащего по коридору, глубоко засунув руки в карманы и дрожа от холода.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, но в ответ получаю лишь потерявшего дар речи Финна.

– Финн любезно согласился нам помочь, – вклинивается в разговор Трэйн, привлекая наши удивлённые взгляды.

– И с чего это он вообще должен участвовать в этом допросе? – спрашивает Никс, прищурив глаза в предостерегающем защитном взгляде.

– Твой брат может пытаться скрывать, кто он и на что способен, но я считаю своим долгом знать, с кем заключаю союз, – Трэйн прислоняется к стене, скрещивая руки на груди. – Мы с Финном сошлись на том, что, если Аурелия не сможет заставить этого демона заговорить, возможно, это удастся твоему брату, который умеет причинять боль.

– Нет, – рычит Никс, указывая пальцем на Трэйна. – Оставь Финна в покое.

– Финн, – протестую я, – ты не можешь…

– Это мой выбор, – перебивает Финн, и на его лице написана печальная решимость. – Нам нужна информация. До него никто не может достучаться, а время у нас на исходе.

– Позволь мне попробовать самой, – возражаю я, и в мой голос просачивается отчаяние. – Я смогу убедить его рассказать нам всё, что вы хотите узнать.

– Я восхищаюсь твоей уверенностью, кузина, – Трэйн качает головой. – Но этот демон попросил увидеться с тобой из зловещих побуждений, а не потому, что у него вдруг проснулась совесть, – Трэйн и Финн обмениваются многозначительным взглядом. – Ты знаешь, что делать.

– Пойдём, – Финн кладёт ладонь мне на плечо и улыбается.

Никс встаёт между нами и лестницей. Всё его беспокойство сосредоточено исключительно на брате.

– Не делай этого. Мне плевать, что он тебе пообещал или чем угрожал, но…

– Угрожал? – фыркает Трэйн. – Мне кажется, Финн вполне способен сам решать, когда и, если он захочет, оказать свои услуги.

Ответ Трэйна раздражает Никса так, как я ещё никогда не видела. Обычно собранный и не склонный к вспышкам гнева, Никс сейчас выглядит так, будто готов рискнуть своей свободой, лишь бы как следует врезать Трэйну по челюсти.

Я кладу руку Никсу на плечо, а затем выпрямляюсь перед Финном.

– Никс прав. Ты не обязан это делать. Ты не обязан использовать свою маги…

Финн перебивает:

– Я знаю, что не обязан, но, нравится нам это или нет, мы теперь на войне. Если я не воспользуюсь своей магией, кто-то может умереть, и я не смогу жить с этим пятном на своей совести. Не тогда, когда я могу помочь.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он крепко обхватывает рукой мой бицепс.

– Позволь мне сделать это.

Я бросаю на Трэйна злой взгляд через плечо Финна.

– Тебе не следовало просить Финна…

– Он меня ни о чём не просил, – снова перебивает Финн. – Я сам вызвался. Я же сказал тебе: это мой выбор. Позволь мне послужить делу защиты тех, кого я люблю.

Он не говорит вслух, что хочет защитить Эрис, защитить своих братьев, защитить свой народ. Я не знаю, что произойдёт, если он использует там свою магию, но какая-то крохотная, расколотая часть меня понимает: если я не смогу заставить демона заговорить, Финн, возможно, станет нашей единственной надеждой получить ответы, которые помогут нашему делу.

– Что ты хочешь, чтобы я спросила у демона? – встречаюсь я взглядом с Трэйном.

Если мне казалось, что в коридоре холодно, то в этой камере без окон просто ледяной ад.

Я стискиваю зубы, пытаясь сохранить самообладание для этого допроса. Трэйн хочет, чтобы я выяснила только одно: где находится портал в подземный мир. И если я не хочу, чтобы Финна вынудили использовать его магию, мне придётся добыть эту информацию самой. Всё, что мы пока знаем о портале, – Бастиан явно восстанавливает его, раз для открытия ему нужна только моя кровь. Демоны годами усердно трудились в тишине. Всё, чего им на самом деле недоставало, всё, что Бастиан и его Пожиратели Душ искали, – это наследница Энвера Сола. Я. Они искали меня, а я всё это время была у них прямо под носом.

Демон стоит на коленях в центре комнаты. Лодыжки скованы цепями под ним. Голова опущена, руки широко раскинуты в стороны. Когда за мной и Финном закрывается дверь, я жду, что он поднимет голову, но этого не происходит. Он едва дышит. На мгновение мне кажется, что он мёртв.

– Кто твой друг?

Этот хриплый голос впивается в мой разум, как когти. По рукам бегут мурашки, и дело вовсе не в ледяной температуре.

– Ты хотел поговорить со мной, – я встаю перед дверью, на случай если мне придётся быстро спасаться бегством. – Так говори.

Демон поднимает голову, и его глаза с красными ободками встречаются с моими, а потом скользят к стоящему позади меня Финну. Какая же тьма таится в них. Бездушная, безнадёжная, полная такой злобы и ненависти. Он – целое море злонамеренности, и я чувствую, как в нём назревает буря.

– Я вполне ясно сказал, что хочу поговорить с тобой наедине.

– Тебе стоит знать, что в последнее время я никуда не хожу одна, – парирую я, хотя, когда его взгляд снова находит меня, мурашки пробегают вверх и вниз по моим рукам и ногам. – Говори.

Он расплывается в зубастой улыбке. Несмотря на дружелюбное лицо, которое он украл, в его улыбке бушует хаос.

– Похоже, ты спешишь, – мрачно усмехается он. – Есть место поважнее, где тебе хотелось бы быть, чем здесь, внизу, со мной?

– Говори, что хотел, демон. У меня нет времени на твои уловки.

– Моё имя Вассагo, – он приподнимает бровь. – Каким именем ты теперь зовёшься, принцесса?

– Ты знаешь, кто я, – я отказываюсь ввязываться в какую-то его игру. – Почему ты хотел поговорить со мной? Если не скажешь, я выйду за эту дверь, и ты больше никогда меня не увидишь.

Он смеётся, и этот звук эхом разносится по круглому подземелью. Моя кожа покрывается мурашками.

– Мы оба знаем, что ты не уйдёшь, пока не получишь ту информацию, которую хочет тот эльф, – веселье исчезает с его лица, и он резко поднимается на ноги, рванувшись ко мне. Цепи не дают ему дотянуться, и, надо отдать мне должное, я не отшатываюсь и не вздрагиваю, хотя сердце у меня несётся галопом. – Неужели тебе не страшно?

– Я не боюсь вашего рода.

– Лгунья, – шипит он змеиным шёпотом. – Ты боишься Веспер. Она это знает. Она это чувствует. Она находит твой страх восхитительным.

Упоминание имени Веспер выбивает меня из равновесия, но я изо всех сил стараюсь не показать ему свою слабость.

– Она видит тебя во снах. Ты знала? – дразнит меня Вассагo, склоняя голову набок, как любопытная птица. – Ты тоже видишь её во снах, не так ли?

– Где портал? – перевожу я разговор в другое русло.

– Думаешь, я тебе скажу? – он запрокидывает голову и хохочет. – Я скажу тебе то же, что сказал тому эльфу раньше. К тому времени, как вы его найдёте, будет уже слишком поздно.

Мне не следовало сюда спускаться. Я не обучена искусству допроса. Дипломатия и переговоры были навыками, которым меня не сочли достойной обучать. Будь у меня возможность, я бы с удовольствием пнула мастера Кайуса по яйцам.

Голой. Здесь я чувствую себя голой. Этот демон видит меня насквозь. Каким-то образом одного взгляда ему хватает, чтобы понять, чего именно я боюсь и кто преследует меня во сне. С таким же успехом я могла бы избавить его от необходимости наблюдать за мной, и самой всё ему рассказать.

Я глубоко вдыхаю, перебирая в голове разные стратегии, когда он снова застаёт меня врасплох.

– Бастиан очень высокого мнения о тебе.

– Что ты сказал? – мой взгляд взмывает вверх и встречается с его глазами.

– Каждый день он говорил только о тебе. Это было отвратительно, – Вассагo снова опускается на корточки. – Интересно, будет ли он по-прежнему так высоко тебя ценить, теперь, когда знает о тебе и тринкити.

– Не называй его так, – эти слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их обдумать.

– Даже не знаю, кто заставит тринкити страдать сильнее. Бастиан или Веспер, – Вассагo улыбается, и Финн напрягается. Он снова попал в больное место, но на этот раз задел и меня, и Финна. – Но одно я знаю точно: они оба заставили бы тебя смотреть, как пытают его.

Моя рука взлетает к кинжалу на бедре, но нащупывает пустые ножны. Я и забыла, что кинжал, который подарил мне Бастиан, отправили на корабль-приманку, когда мы плыли в Эловин. Всё бы сейчас отдала, чтобы он был при мне. Это движение вызывает у Вассагo глубокий, раскатистый смех.

– Хватайся за любое оружие, какое пожелаешь. Ты не сможешь убить меня! Всё, чего ты добьёшься, – освободишь меня от этого тела, которое мне уже наскучило, и я найду себе новое, – его глаза с красными ободками останавливаются на Финне. – Возможно, твоё.

Мои пальцы сжимаются в ладонях, впиваясь в кожу.

– Скажи мне, где порт…

– Я не просил того эльфа привести тебя сюда, чтобы отвечать на твои жалкие вопросы, – обрывает он меня угрожающим рыком. – Я хотел увидеть тебя своими глазами. Увидеть страх в твоих глазах и услышать дрожь в твоём голосе, когда я произнесу имя Веспер. Она была бы в восторге узнать, что оказалась права насчёт тебя. Ты не сильная. Ты жалкая. И из-за твоего эгоизма, из-за твоего отказа встать на сторону Бастиана страдать будут твои друзья.

Я медленно вдыхаю, стараясь взять себя в руки, и чувствую, как грудь Финна упирается мне в спину.

– Не позволяй ему до тебя добраться, – шепчет Финн.

Мне следовало бы прислушаться к его предупреждению, но глубоко укоренившаяся ярость вспыхивает у меня в ступнях и пронзает тело вверх. Костяшки пальцев белеют, когда я сжимаю кулаки, но голос Финна эхом звучит у меня в голове, и в итоге я выбираю уйти. Я не дам этому существу удовольствия увидеть, как я ломаюсь.

Я стучу по двери, давая Трэйну знак выпустить нас.

– Гни здесь, – бросаю я Вассагo в последний раз.

– Моё единственное сожаление в том, что я не увижу возвращения Дрогона. Он уничтожит всё и всех, кого ты любишь.

Мне не следовало бы этого делать, но я расправляю плечи перед ним и выслушиваю его последние угрозы.

– Веспер оставит твоего троновианца напоследок, – он облизывает потрескавшиеся губы и широко улыбается. – Он будет страдать долго. Возможно, сначала она выколет ему глаза, чтобы он не видел, что она заберёт у него потом. А может, она вырежет ему язык, чтобы он кричал твоё имя, а ты никогда этого не услышишь…

Всё самообладание покидает моё тело, и в ту секунду, когда Трэйн открывает дверь, я бросаюсь на демона, но Финн отталкивает меня назад, и я с силой падаю на пол. Вассагo кричит, вцепившись себе в лицо. Он мечется, как человек, охваченный пламенем, хотя цепи крепко держат его на месте.

Я резко поворачиваю голову к Финну и содрогаюсь, увидев, что его глаза стали оранжевыми. Он делает властный шаг к демону, и с его приближением вопли существа становятся громче.

– Скажи мне, где портал, и я облегчу твои страдания.

– Нет! – шипит Вассагo между мучительными криками. – Нет!

Финн делает ещё один тяжёлый шаг вперёд, его плечи напряжены.

– Финн, – шепчу я, но он слишком сосредоточен на своей жертве, чтобы услышать мой полный мольбы голос.

– Где портал? – шипит Финн, и по звуку его рыка боль демона становится ещё сильнее.

Никс просовывает руки мне под мышки и поднимает с пола. Я пытаюсь двинуться к Финну, но Никс обхватывает меня руками и тянет к своей груди.

– Не трогай его, – предупреждает он. – Его магия может по ошибке перейти на тебя.

Я вспоминаю все те разы, когда Атлас пытался остановить нападение Финна на троновианцев и как боль тут же переносилась на Атласа. Никс прав. Как бы больно ни было это признавать. В этой игре у меня нет ни одной карты. Всё, что мне остаётся, – в ужасе смотреть, как мой дорогой, добрый Финн становится той версией себя, которой боятся большинство смертных.

– У меня весь день впереди, демон, – выплёвывает Финн, и в его голосе звучит жестокость. – Скажи, где портал, и я освобожу тебя от своей хватки.

Вассагo не перестаёт кричать, шипеть и скрежетать зубами от невыразимой боли. По линии его волос выступает пот, по щекам текут слёзы. И наконец, когда в моей груди просыпается жалость к этому существу, демон сдаётся.

– Он в Мидори! – выкрикивает он. – Портал в Мидори!

Его крики смолкают, и тело обмякает после пытки. Финн хватает его за волосы и задирает ему голову.

– Где именно в Мидори?

– На окраине, – хрипит он. – Примерно в трёх днях пути к востоку от Золотого Дворца. Я сказал вам всё, что знаю, – тяжело дышит он. – Пожалуйста, не причиняйте мне больше боли. Это всё, что я знаю. Клянусь! Клянусь!

Финн поворачивается, молча взглянув на Трэйна рядом со мной. Я ожидаю увидеть на его лице сожаление, но с удивлением не нахожу и следа. Финн выглядит почти… удовлетворённым? Я не знаю, что и думать, но у меня нет времени это осмысливать, потому что Трэйн одобрительно кивает.

– Думаю, здесь мы закончили, – заявляет мой кузен, откидывая плащ за спину и поднимаясь по лестнице.

Финн отпускает Вассагo и следует за Трэйном, не сказав ни слова ни мне, ни Никсу. По моему позвоночнику пробегает дрожь. Я и раньше видела, как Финн использует свою магию, но никогда – так. То, что он выглядит настолько невозмутимым, тревожит меня.

– Пойдём, Китарни, – Никс растирает мои плечи, направляя к двери.

– Боль и страдание – краеугольные камни твоей жизни, Аурелия Базилиус-Сол, – выплёвывает моё имя Вассагo как проклятие, и я останавливаюсь, чтобы посмотреть на него. – Запомни мои слова. Дрогон придёт за тобой. И ещё до конца ты будешь молить о смерти.

– Пусть попробует, – только и говорю я и оставляю его вместе с подземельем позади.

БАСТИАН

Избегая главных дорог и портов, мы с трудом находили путь домой, в Мидори. Несмотря на суровые условия, чем дальше на юг мы продвигались, меня мучили не жара и не отсутствие укрытия. Меня мучило то, что каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел лицо Шэй и не мог вынести той ненависти и того страха, с которыми она смотрела на меня.

Слово «предательство» здесь слишком слабо. Весь мой мир разлетелся вдребезги в тот миг, когда она направила против меня свою магию. Мысль о том, что она больше меня не любит – что, возможно, никогда и не любила, – преследует меня. Она единственная женщина, которую я когда-либо любил. Я думал, мы были счастливы вместе. Ненавижу, что ошибался.

Она не стала меня ждать. Я ей был не нужен. Она отбросила меня так, словно мы были друг другу никем, хотя мы всю жизнь делили одни мечты.

Веспер предупреждала, что она изменилась – что это уже не та девушка, с которой я рос. Я не хотел ей верить, но теперь именно я оказался дураком, бегущим прочь.

Мидори уже виднеется впереди. Нам понадобилось две недели пути через обмороженные горы Эловина и коварную местность Дурна, чтобы добраться до знакомых песчаных дюн. Раньше, когда я возвращался домой, меня заливало теплом. Я отсчитывал минуты до того момента, когда увижу улыбающееся лицо Шэй. Теперь же я возвращаюсь с пустыми руками. Возвращаюсь неудачником. Возвращаюсь без своей невесты. И я знаю, что моему отцу будет что сказать по этому поводу.

Веспер подходит ко мне вплотную, глядя на Золотой Дворец в недалёкой дали.

– Каковы твои приказы?

Я чувствую вопрос, который она отказывается задать вслух. Что я хочу, чтобы она сделала, если отец накажет меня за мой провал? Годами её приказом всегда было одно – не вмешиваться, но на этот раз в животе у меня вспухает тревога. Шрамы на моей спине вскрывали столько раз, что я уже сбился со счёта. Сердце пускается вскачь при одной мысли о том, как он прикажет своим личным стражам заковать меня – руки разведены в стороны, колени вжаты в пол, – пока отец будет хлестать меня сам. Никому больше не позволено наказывать меня. Отец говорит, что я – его бремя, которое он должен нести, его низший, которого нужно исправлять.

Раньше я переживал из-за нашей с Шэй первой брачной ночи, потому что тогда она наконец увидела бы шрамы, которые я изо всех сил скрывал последние десять лет. Полагаю, теперь мне больше не о чем беспокоиться. Она сделала свой выбор.

– Командир? – шипит Веспер, возвращая меня в настоящий момент.

По линии волос выступает пот: то ли от пустынной жары, то ли от парализующего страха перед тем, что ждёт меня в городе, я и сам не до конца уверен.

Тяжело сглатываю, вытирая тыльной стороной испачканной в грязи руки пыльный лоб.

– Мы явимся к королю и королеве.

– А что насчёт твоего отца?

Веспер его презирает. Пожалуй, даже сильнее, чем я. Она была моей подругой почти всю мою жизнь и бесчисленное количество раз умоляла позволить ей обрушить на него свою ярость. Она видела, во что превращают меня его порки, и именно ей приходилось очищать и перевязывать мои раны, когда отец запрещал лекарям мне помогать. Я знаю, на какую жестокость она способна, но в конце дня именно она – единственная, кто остался рядом со мной и не ушёл, когда уйти было бы проще всего.

Я перевожу взгляд и встречаюсь с её глазами, обведёнными красным. В них есть жажда. Не ко мне. А к тому, чтобы надеть кожу моего отца, зная, что он больше никогда не сможет причинить мне вред. Я бы солгал, если бы сказал, что меня не искушает её предложение поглотить его душу. Если бы она это сделала, я уже не смог бы смотреть на неё так же. Я бы видел в ней только его. Я привык к ней в её нынешнем теле и предпочёл бы, чтобы всё так и осталось.

Заправляю выбившиеся пряди её волос ей за ухо. Ещё до сегодняшнего дня это нежное движение обернулось бы кинжалом у моего горла, но, должно быть, сейчас она достаточно меня жалеет, чтобы позволить это.

– Я сам с ним разберусь.

Она хмурится, её миндалевидные глаза сужаются.

– Однажды ты всё же подаришь мне удовольствие уничтожить его. Надеюсь только, что не будет слишком поздно.

– И что это должно значить? – бросаю ей вслед, когда она уходит тяжёлым шагом.

– Он убьёт тебя, Бастиан, – она останавливается и слегка поворачивается, чтобы взглянуть на меня. – Ты это знаешь. Я это знаю. И, подозреваю, он тоже это знает.

Веспер не даёт мне возможности ответить. Она делает то, что умеет лучше всего. Собирает отряд, чтобы свернуть наш самодельный лагерь и преодолеть последний отрезок пути.

Оставшийся переход оказывается жёстким. Наши тела измотаны, моё сердце разбито, но в животе у меня разрастается ужасное чувство, что впереди меня ждёт нечто плохое.

Морщины прорезают мой лоб, пока мой запылённый отряд стремительно движется по сверкающим белым залам Золотого Дворца. Отец прислал весть сразу, как только мы вошли в городские ворота: мы должны немедленно предстать перед ним, а также перед королём и королевой с докладом. Всё, чего я хочу, – это принять душ и смыть с кожи зернистый песок, липнущий к телу, пропитанному потом. Мне следовало бы знать, что отец не позволит ни мне, ни моему отряду отдохнуть после пути. Это никогда не было в его стиле.

Я должен был вернуться, ведя за собой принцессу. И снова я потерпел неудачу. Отец наверняка напомнит мне о моих многочисленных разочарованиях. В прошлый раз, когда я его подвёл, он хлестал меня, пока я не потерял сознание, а потом запретил лекарям оказывать мне помощь. Я должен был вынести наказание сполна, вместе со всей болью. Он варвар и чудовище, и однажды он заплатит за свои зверства.

Мы уже так близки к тому, чтобы покончить с правителями Мидори и с моим отцом. Ещё одна-две порки уже ничего не изменят.

Нам потребовались годы, чтобы заново собрать портал, но в последнем сообщении, которое я получил от команды посреди пустыни, говорилось, что все части вновь соединены. На нём есть трещины, потому что целым он уже никогда не станет, но он воздвигнут. Теперь всё, что нам нужно, – это кровь Энвера Сола. Или, точнее, кровь Шэй. Не может быть, чтобы она не была наследницей Целестиала. Веспер в этом уверена. Ни у кого, кроме наследницы, не было бы такой магии света, как у неё.

Она всё это время была у меня прямо под носом.

Я вырываю улыбку Шэй из своих мыслей, и на её место приходит жёсткая решимость. В своё время она снова станет моей, и мы оставим всю эту мерзость позади. Несмотря на непрошеное мнение Веспер по этому поводу, я знаю: Шэй одурманили те, кто держит её в плену, убаюкали своими злыми чарами. Я освобожу её от них. Спасу её, и вместе с Дрогоном в качестве нашего союзника мы будем править всеми Шестью Королевствами Далерина как король и королева. Больше не будет ни раздоров, ни войн, ни вражды, ни шатких союзов. Все склонятся под одним знаменем, и на континент наконец придёт мир.

Когда двойные двери, ведущие в тронный зал, распахиваются, сердце взлетает к самому горлу. Моя тревога подтверждается. Сейчас случится что-то плохое.

Король и королева восседают на своих тронах. Взгляд Керес скользит мимо меня в поисках её дочери. Осознание проступает на её лице, и одинокая слеза скатывается по щеке. Похоже, с тех пор как я уехал, она не сомкнула глаз ни на минуту, и раз её дочь не стала хоть сколько-нибудь ближе к возвращению, сомневаюсь, что покой найдёт её в ближайшее время. Тёмные круги под её глазами рассказывают печальную историю матери, скорбящей по пропавшей дочери. Король Гаррен, напротив, закалён заметным отсутствием Шэй и смотрит на меня сверху вниз так, словно я совершил государственную измену. С его гневом я справлюсь. Но именно осуждающий взгляд моего отца, стоящего чуть справа от короля, потрясает меня до глубины души. Возмездие за возвращение с пустыми руками будет быстрым и мучительным. По напряжению его широких плеч и искажённой гримасе на губах я могу понять хотя бы это. Возможно, Веспер права. Возможно, сегодня гнев моего отца окажется сильнее, чем я смогу вынести.

Я склоняюсь перед ними, чувствуя, как дрожат колени. Хотелось бы сказать, что это от усталости, но нет – это страх. Страх, который сжимает моё сердце так сильно, что мне кажется, будто я не могу дышать.

Я поднимаю голову и встречаю заплаканные глаза королевы.

– Ваше Величество…

– Где она? – спрашивает Керес, её нижняя губа дрожит. – Где моя дочь?

– Это тоже мой вопрос, – голос моего отца гремит по залу с мраморными стенами, словно боевой клич на поле битвы. – Где принцесса Илария?

– Она… – прочищаю горло, ощущая на себе беспощадный взгляд отца. – Она отказалась идти с нами.

Отец делает тяжёлый шаг ко мне, его пальцы касаются рукояти меча, качающегося у бедра. Внезапно мне кажется, будто мне снова семь лет, и я жду, когда он начнёт избиение, после которого мне понадобится месяц, чтобы прийти в себя.

– Что значит, принцесса отказалась идти с тобой? – рычит он каждое слово, на виске у него вздувается знакомая сердитая вена. – Разве ты не командир армий, Бастиан? Неужели одна женщина так открыто тебе воспротивилась?

– Я пытался, но…

– Пытался? – отец презрительно фыркает, его лицо краснеет от ярости. – Прошу прощения, мой Король, моя Королева. Мне следовало самому отправиться в Эловин. Я знал, что Бастиан не справится.

– Отец…

– Сколько раз я предупреждал тебя не называть меня так? – выплёвывает он, и у меня дёргается левый глаз. – Я твой вышестоящий офицер, и на этот раз ты подвёл меня в последний раз.

Неприкрытый страх рикошетит в моей груди, и, хотя я был готов хранить тайну Шэй, в порыве самосохранения выпаливаю:

– У неё есть магия! – сожаление тут же накрывает меня. Король и королева бледнеют, и именно тогда я понимаю, что это откровение не стало для них неожиданностью. – Вы знали?

Отец презрительно фыркает.

– В чём ты обвиняешь наших короля и королеву, Бастиан? В измене? Ты знаешь закон нашей земли. Тех, кто владеет магией…

– Я вижу это по вашим лицам, – перебиваю отца, рискуя поплатиться за это физически. – Вы знаете о её магии. Вы знаете и о её чертах ледяного эльфа, не так ли?

– Чертах ледяного эльфа? – Кадмус хохочет, но, прежде чем он успевает осыпать меня новыми упрёками, королева оседает в кресле, а король кивает.

– Мы не знали, что у неё есть магия, но знали, что в ней течёт кровь ледяных эльфов, – король проводит пальцами по линии челюсти. – Когда Керес была беременна много лет назад, мы потеряли ребёнка. Он родился мёртвым. Каким-то образом Армас Базилиус узнал о нашей утрате и предложил нам решение. Он сообщил нам о ребёнке, маленькой девочке, которая потеряла обоих родителей в Великой Войне и нуждалась в доме. Мы должны были отказаться, но были так отчаянны и убиты неизмеримым горем, что приняли его предложение. Мы тайно встретились с Армасом в горах Дурна, чтобы забрать ребёнка. Ледяные эльфы крайне ревностно оберегают своих, и он не хотел, чтобы его народ узнал, как он нам помог.