Текст книги "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

ШЭЙ

Мы разделяемся. Моя мать и Камари уходят на главную улицу, а мы с Никсом и Трэйном идём вдоль всей гавани. Сама гавань почти не пострадала, но окружающие здания повреждены. Многие горожане заперлись по домам или пытаются прорваться к лесу. Так или иначе, людей на улицах немного, и это нам на руку. Но, когда мы оглядываем всю гавань, нигде не видно ни одного корабля гидр. Это невозможно. Они не могли уйти так быстро. Мы примчались сюда от церкви бегом.

– Мы не можем просто шататься по Троновии в надежде случайно наткнуться на них, – ворчу я, когда Трэйн настаивает, что нам нужно остаться поблизости и разобраться. – Это полная трата времени. Мы могли бы…

– Когда это я хоть раз тратил своё время впустую? – он резко оборачивается ко мне, крепко сцепив руки за спиной. Я слишком ошарашена, чтобы сразу ответить. – Никогда. Правильный ответ – никогда. И сейчас я тоже не собираюсь начинать тратить своё время впустую.

Трэйн вдруг разворачивается и быстрым шагом идёт обратно туда, откуда мы пришли. Я закатываю глаза и бросаю на Никса раздражённый взгляд. Он поднимает руки, будто говоря: не срывай свою злость на мне.

– Куда ты идёшь? – кричу я ему вслед, но кузен даже не сбавляет шага.

– Спросить у того человека, который не сводит с нас глаз, что он видел.

Мы с Никсом бросаемся за ним.

– С чего ты вообще так уверен, что он хоть что-то видел? – спрашивает Никс, бросая на прячущегося торговца тяжёлый взгляд.

– О, я прекрасно умею распознавать человека, который скрывает информацию, – губы Трэйна изгибаются в улыбке.

– Как? – спрашиваю я.

Трэйн останавливается и разворачивается ко мне всем корпусом.

– Потому что я и сам мастер скрывать информацию.

Он дружелюбно машет рукой торговцу, который сидит на корточках под своим прилавком и избегает встречаться с нами взглядом. Удивительно, что он вообще здесь после всех этих взрывов. Но, похоже, он пытается спасти морепродукты, рассыпанные по земле.

– Добрый день, троновианец, – говорит Трэйн с мягкостью, которой я от него не ожидала.

Троновианец морщит нос и с ещё большим усердием принимается за работу.

– Далековато от дома, ледяной эльф, не так ли?

Его приветствие застаёт меня врасплох. Я хмурюсь.

– Нет нужды в такой неприязни, сэр.

– И как по заказу – ещё один сочувствующий ледяным эльфам суёт нос не в своё дело.

Никс тяжело шагает вперёд.

– Советую следить за тоном. Эти двое, может, и склонны прощать, а вот я – точно нет.

Трэйн хлопает Никса по плечу, заставляя его чуть отступить в сторону. Холодное приветствие троновианца его нисколько не смущает.

– Каким бы очаровательным вы ни были, добрый троновианец, словесные перепалки меня не интересуют. Я хочу знать, что вы видели здесь за последние несколько ночей.

Мужчина весь напрягается.

– А кто сказал, что я вообще что-то видел?

Трэйн склоняет голову набок с любопытством, как птица, наблюдающая за червём, извивающимся в утренней траве.

– Лёгкий тик в вашей челюсти. Суетливость пальцев. Сбитый ритм дыхания. Мне продолжать или мы можем сделать это проще, и вы просто скажете, что видели?

Я впечатлена. Но звёзды свидетели – я никогда не скажу этого Трэйну вслух.

Торговец проводит рукой под бородатым подбородком и трёт указательный и большой палец друг о друга.

– А что насчёт небольшого… поощрения за мой рассказ?

– А как насчёт того, – рука Трэйна превращается в ледяной кинжал, вырывая у мужчины вздох ужаса, – что я просто позволю тебе сохранить свои бегающие глазки?

Мужчина вскидывает руки в знак сдачи.

– Не стоит так горячиться, ледяной эльф. Похоже, сегодня я чувствую себя невероятно щедрым и откажусь от платы.

– Как благородно с твоей стороны, – закатывает глаза Никс.

– Продолжай, – подгоняет Трэйн с мрачной усмешкой. – Расскажи нам, что ты видел.

Пока Трэйн не возвращает руке обычный вид, торговец сглатывает и вытирает пот с редеющей линии волос.

– Вчера ночью я видел, как с одного из кораблей гидр сошли какие-то странные люди. Я не могу быть уверен, потому что они были далеко от меня, но, по-моему, они убили пару портовых рабочих. Было поздно, но, похоже, они не хотели, чтобы здесь кто-то оставался встречать их.

– И ты никому об этом не сообщил? – у Никса отвисает челюсть, он в полном недоумении.

– Куда они пошли? – моё сердце начинает биться быстрее.

– Не знаю.

– Ты не заметил, пошли ли они в сторону Старнборо? – рычу я, вне себя от его нежелания сотрудничать.

– С какой стати мне следить, куда они пошли? – огрызается он. – Это не моё дело!

– И скажи на милость, как тебе удалось остаться незамеченным для этих странных людей? – лениво тянет Трэйн, проводя кончиком большого пальца вдоль граней своей заледеневшей руки.

– Ч-ч-что вы имеете в виду? – запинается мужчина, не отрывая глаз от руки Трэйна.

– Очевидец странной группы, которая, возможно, совершила преступление? – Трэйн цокает языком. – Наверняка они избавились бы и от тебя, чтобы обеспечить себе молчание.

Он склоняет голову набок.

– Но они ведь не знали, что ты здесь, так?

Торговец сглатывает и качает головой.

– Когда я их заметил, я нырнул за свой прилавок и смотрел через щель в досках. У меня семья. Мне незачем во всё это вмешиваться.

– Скажи-ка мне, куда делся корабль, с которого они сошли? – Трэйн обводит рукой гавань. – Я не вижу здесь ни одного корабля гидр.

– Их корабли ушли сегодня утром.

– Сегодня утром? – выплёвываю я. – Это невозможно.

– Говорю то, что видел, – шипит он. – Я тут вообще-то пытаюсь вам помочь, а вы называете меня лжецом.

– Она вовсе этого не говорит, – с раздражением фыркает Трэйн. – В какую сторону ушли корабли?

– Полагаю, обратно в Гидру. Куда ещё могли направиться корабли гидр?

– Спасибо за уделённое время.

Трэйн возвращает руке обычный вид.

Но не может же на этом допрос закончиться. Мы же своими глазами видели Астрею, её мужа и дочь на свадьбе. Они никак не могли одновременно быть на тех кораблях, ушедших на юг, и на церемонии. Я открываю рот, чтобы продолжить расспросы, но Трэйн уже утаскивает меня прочь. Никс идёт за нами по пятам.

– Они были в этом замешаны, – настаиваю я, и Трэйн коротко кивает, когда мы оказываемся вне пределов слышимости.

– Знаю.

– Мы должны что-то сделать. Они не могли быть на тех кораблях. Нам нужно добраться до драконов и разведать южную границу…

– Согласен.

– Ты согласен?

Трэйн снова кивает.

– У тебя проблемы со слухом, Аурелия? Да, нам нужно добраться до драконов.

– А если мы их не найдём? – спрашиваю в тот же момент, когда Никс задаёт другой вопрос:

– А как Пожиратели Душ собираются сбежать, если они всё ещё здесь?

– Думаю, гидры лишь обеспечили им путь в Троновию, – Трэйн сначала отвечает Никсу. – Пожиратели, скорее всего, захватят один из этих кораблей, раз все разбежались по укрытиям.

Он поворачивается ко мне.

– Мы их найдём. Другого выхода нет.

– А когда мы поймаем королеву гидр…? – спрашиваю я с любопытством. – Что ты собираешься делать? Взять её в плен и обвинить в том, что она санкционировала атаку Пожирателей Душ? Она всё равно будет всё отрицать.

– Вообще-то я хотел сказать, что мы её просто спросим, но твой план с обвинением звучит куда лучше.

Трэйн останавливается, когда в поле зрения появляются моя мать и Камари.

– На севере поднимается густой дым.

Мать указывает рукой, и действительно, выглядит так, будто само небо раскололось и…

– Вот дерьмо! – указываю на облака. – Это что, огненный шар?

Все оборачиваются посмотреть, и Никс прижимает ладонь ко рту.

– Это трансцендентная способность моей матери. Она называется Адское Пламя. Должно быть, там и правда что-то не так, если она использовала её в городе.

– Мы должны им помочь, – настаиваю я. – Трэйн, забирай мою мать и Камари и летите к своим драконам. Найдите гидр. Мы с Никсом обеспечим поддержку с тыла.

Трэйн вскидывает бровь, будто хочет возразить, но передумывает.

– Ладно. Будь осторожна. Мне совсем не хочется объяснять твоему драгоценному Харланду, почему у тебя не было достаточной защиты.

– Атласом я сама займусь, – указываю им в сторону Драакстена. – Идите!

Мои родные срываются через город и вверх по холму, к Старому Королевству. А мы с Никсом бежим на север, в сторону Калмары.

Я стараюсь не думать о худшем, хотя знаю, что именно там сейчас сражается Атлас, но это почти невозможно. Перед глазами вспыхивают мои кошмары. Образы того, как его пытают. Звук его криков.

– Китарни, – Никс ударяет меня кулаком в плечо, пока мы несёмся вверх по холму. – Ты со мной?

– Я здесь, – киваю я.

Но, едва мы заворачиваем за угол, замечаем, что кто-то бежит прямо на нас. Нет, не кто-то. Веспер. Мы с Никсом замираем, когда она нас видит, и на её лице расползается жестокая, злая улыбка.

– Ах, как восхитительно – наткнуться именно на вас, – мурлычет она. – Я так рада, что именно мне выпала честь сообщить вам: я убила вашего дружка в очках.

У меня сердце проваливается куда-то в живот.

– Ты врёшь.

– С какой стати мне врать? – она небрежно тычет большим пальцем себе за спину, в ту сторону, откуда прибежала. – Сходите сами посмотрите. Я всадила ему нож в грудь.

Она поднимает кинжал, чтобы мы увидели пропитавшую его кровь.

– Какая жалость. Он мог бы убить это никчёмное тело своей магией боли. Как же я завидую его способностям. Чего бы я только не смогла добиться, будь я причиняющей боль.

Она начинает расхаживать из стороны в сторону.

– Но он слаб и боится своей магии. В конце концов, его доброта стоила ему жизни.

Никс направляет на неё один из своих парных мечей, и его ореховые глаза затягивает яростью и скорбью.

– Я разрежу тебя на куски, по одному…

– И освободишь меня от этого скучного тела? – Веспер скучающе вздыхает. – Давай. Я просто поглощу другую душу.

Я хватаю Никса за руку и шепчу:

– Нам нужно добраться до Финна. Я могу его исцелить.

– Иди, – говорит он, хмурясь. – На этот раз она не уйдёт.

– Никс, я тебя не оставлю.

Веспер громко свистит, и, когда мы поднимаем головы к крышам, оказывается, что нас полностью окружили Пожиратели Душ. А на земле рядом с Веспер выстраиваются волко-крокодильи твари из подземного мира.

– О нет, своему дружку вы уже не поможете, – воркует Веспер, словно победа уже у неё в руках. – Вы пойдёте со мной.

Пожиратели и звери устремляются на нас. Я жду, пока они подойдут достаточно близко, а потом окружаю нас с Никсом щитом и, вложив в него всю свою силу, выбрасываю его наружу, сбивая всех с ног. Никс успевает зарубить несколько тварей и ранить пару Пожирателей так, что они уже не могут подняться. Я швыряю сгустки света во всех, кто приближается, но как раз в тот момент, когда кажется, что мы всё-таки сумеем одолеть Веспер, к нам подкатывается маленький железный шарик. А когда я опускаю взгляд, уже слишком поздно ставить щит.

Шар взрывается, и нас с Никсом разбрасывает в стороны. Моя голова врезается в стену здания, и я падаю на булыжную мостовую. Я бросаю взгляд через улицу и вижу Никса – он лежит без сознания, весь в крови.

– Никс, – хриплю я.

Моя рука взлетает к голове, и, когда я отдёргиваю её, ладонь оказывается залита алым.

– Демон, – шиплю, пытаясь подняться на ноги.

Сапог Веспер врезается мне в рёбра, и меня перекатывает по земле. Двое её невредимых Пожирателей Душ прижимают меня к мостовой, а сама Веспер усаживается мне на грудь. Перед глазами всё расплывается, но я замечаю, как она достаёт из кармана маленький пузырёк. Она вытаскивает пробку.

– Я же сказала, – она вливает содержимое мне в горло. – Ты пойдёшь со мной.

Мои жалкие попытки отбиться далеки от чего-то героического, и последнее, что я вижу, – торжествующую улыбку Веспер, прежде чем всё погружается во тьму.

ЭРИС

Наблюдать, как дым клубится, пока я в безопасности Старнборо, – пытка, созданная мной же. Мой разум перескакивает к каждому возможному худшему сценарию. Я должна быть там, рядом со своими друзьями. Единственная причина, почему меня там нет, – моя мать в городе. Если она увидит меня или мою магию в действии, мне конец. Но, демон побери, моя семья нуждается во мне.

Позади меня раздаётся всхлип. Сестра Ронана. Петра смахивает выбившуюся слезу со щеки. Её взгляд мечется в надежде, что никто не услышал, как она заплакала. Когда она встречается со мной глазами через всю комнату, то напрягается. Ей шестнадцать. Она ещё не видела настоящей жестокости этого мира. Будь я на её месте, я бы была в полном эмоциональном раздрае. Наверное, она держится ради Вигго, своего младшего брата. С тех самых взрывов он не произнёс ни слова. Его родители пытались утешить его, но ничто из того, что они говорят или делают, не помогает.

У королевы Эсме совсем не осталось сил. То, что она вообще присутствовала на свадьбе, уже само по себе было чудом, но после того, как её спешно доставили в замок и она пыталась успокоить своих испуганных детей, она стала совсем бледной. Рэйф велит солдатам принести ей что-нибудь поесть, чтобы она не потеряла сознание, но я знаю, что дело не в голоде. Её болезнь распространяется. Судя по её виду, ей осталось недолго.

У меня слезятся глаза от мысли, что этой доброй королевы не будет рядом в это же время в следующем году. Она заслуживает большего.

Мой взгляд привлекает Виэлла, меряющая шагами комнату. Она до сих пор в свадебном платье, кусает свои короткие ногти. Хотя её глаза открыты, взгляд у неё отсутствующий, словно она всматривается в будущее. Я уже трижды просила её сесть, но через несколько минут она снова вскакивала на ноги. Да, это раздражает, конечно, но так она справляется, и я позволяю ей ходить. В конце концов, её новоиспечённый муж сейчас там, сражается, и мы никак не можем узнать, что происходит, пока всё не закончится.

Рэйф подходит ко мне у окна, выходящего на разрушения, и похлопывает по спине.

– Как ты держишься?

– Могло быть и лучше, – пожимаю плечами. – Могло быть и хуже.

– С ними всеми всё будет в порядке, – говорит он, возможно, скорее для себя, чем для меня. – Может, будут какие-то царапины и синяки, но ничего такого, с чем они не справятся.

Я киваю, сглатывая ком в горле.

– Уверена, вы правы, – дарю ему единственную улыбку, на которую сейчас способна.

– У меня не было возможности поговорить с тобой наедине, но раз уж мы застряли на королевском охранном дежурстве… – он неловко обрывает себя, будто просит разрешения говорить со мной.

– Пожалуйста, – жестом показываю ему продолжать. – Говорите свободно.

Он улыбается, и это так сильно напоминает мне Финна. У них одинаково собираются морщинки в уголках ореховых глаз.

– Ну, Финн рассказал нам, что чувствует к тебе, и мы подбадривали его сказать тебе об этом. Видеть вас сегодня вместе… я никогда раньше не видел своего сына таким счастливым. Ну, не во взрослом возрасте. Финн сиял почти от чего угодно, – его взгляд затуманивается, теперь он крепко застрял в собственных воспоминаниях. – От пчелы до красивого цветка, до возможности помочь мне на кухне. Он был так счастлив, когда его включали во что-то. У него всегда был пытливый ум, и я знал, что он откроет и создаст удивительные, чудесные вещи, – печаль накрывает его тёплые черты. – Он мучился из-за своих чувств к самому себе с тех пор, как обнаружил свою склонность. Все вне семьи стали относиться к нему иначе. Они боялись его, держались на расстоянии. Но ты. Ты и глазом не моргнула. Ты приняла его таким, какой он есть, и, думаю, именно это всё изменило.

– Что вы имеете в виду под «всё изменило»?

– Мы с Сорайей беспокоились. Если бы он не был со своими братьями, мы бы добились, чтобы он остался в нашем семейном доме.

– Чтобы присматривать за ним? – мои глаза расширяются. – Вы же не думали, что он навредит кому-то…

– Мы беспокоились, что он навредит себе, – от его ответа у меня перехватывает дыхание. – Мы видели, как ему тяжело, видели, как он тонет, и делали всё, что было в наших силах, чтобы помочь ему. Любили его. Принимали его. Но иногда безусловной родительской любви и непоколебимого принятия недостаточно, чтобы ребёнок увидел себя в том же свете.

Слёзы текут по моим щекам.

– Ваш сын – самый удивительный человек из всех, кого я когда-либо встречала. Он спас меня, когда никто другой даже не хотел посмотреть в мою сторону. Никто мне не верил. Он не колебался, прежде чем помочь. Думаю, это многое говорит о вашем воспитании.

– Мы всегда следили за тем, чтобы наши мальчики правильно понимали, что значит протянуть руку помощи тем, кто в ней нуждается. Независимо от того, выгодно тебе это или нет, если ты в состоянии помочь – помогай, – Рэйф расправляет плечи, глядя в окно на хаос внизу. – Я рад, что вы были друг у друга. Ваша любовь всё изменила, – он нерешительно кладёт руку мне на плечи. – И однажды я буду благословлён называть тебя своей дочерью. Спасибо, что любишь моего сына, Эрис.

Мою грудь переполняет чувство, а нижняя губа дрожит, когда я шепчу:

– Любить его легко.

Взгляд Рэйфа вдруг становится жёстким, и я изумлённо замираю. Он поднимает мою руку. Сквозь маскировку проступают участки моей смуглой кожи и белые татуировки.

– О нет, – тихо говорю, касаясь лица.

Я бросаюсь к зеркалу, и моё сердце останавливается. Диссимул исчезает. Я должна была принять ещё одну дозу примерно час назад. Но из-за всего, что происходит, и потому что Финна нет рядом, чтобы дать её мне, это вылетело у меня из головы.

– У тебя где-нибудь есть ещё один флакон? – спрашивает Рэйф, и в его голосе звучит срочность.

– Нет. Наверное, он у Финна, – качаю я головой.

Здесь мы в безопасности. Даже если моя настоящая личность раскроется, все в этой комнате уже знают, кто я. Моя мать и её свита никогда не узнают. Но шанс всё равно есть, и из-за этого малого процента я должна что-то сделать.

– В замке ведь есть аптекарская, да? – спрашиваю я, привлекая внимание короля Сорена.

Он кивает.

– Рядом с кухней. Я могу приказать солдатам принести всё, что тебе нужно.

– У неопытного человека уйдёт слишком много времени, чтобы найти нужные ингредиенты, – выдыхаю, понимая, что мне придётся рискнуть разоблачением, чтобы самой сделать тоник. Я видела, как Финн делал это десятки раз. Я смогу. – Я пойду. Вернусь сразу же.

– Я пойду с тобой, – хватает меня за запястье Рэйф.

– Нет, вы должны остаться с королевской семьёй, – ободряюще похлопываю его по руке. – Я помню, как пройти на кухню. Возьму всё, что нужно, и вернусь.

– Мне это не нравится, – король Сорен поднимается и направляется ко мне. – Пока мы не узнаем, безопасно ли покидать эту комнату, я хочу, чтобы мы оставались на месте.

– Отправьте со мной одного из солдат, – возражаю я. – Если моя мать и правда имеет какое-то отношение к этой атаке, она ни перед чем не остановится, чтобы найти меня. Даже если ради этого придётся выломать дверь вашего собственного замка, чтобы забрать меня обратно. Я должна защитить вас. Всех вас.

Король Сорен и Рэйф обмениваются тяжёлым взглядом. Королева кашляет – тяжело, надсадно. Она отнимает платок от губ, и он весь в крови.

– Я могу принести ей лекарство, чтобы облегчить боль, – настаиваю я. Теперь нам обоим нужно, чтобы я добралась до аптекарской. – Я быстро. Обещаю.

Король кладёт сильные руки на ссутуленные плечи жены и неохотно кивает мне.

– При малейшем признаке опасности ты оставишь свою затею. Поняла?

– Поняла, – в последний раз смотрю в зеркало. У меня осталось не так много времени, пока я полностью не превращусь. Нужно действовать быстро.

Без дальнейших споров, и, хотя по виду Рэйфа понятно, что ему хочется возражать дальше, он держит рот на замке, а я выскальзываю за дверь. Там стоят два стражника, так что я знаю: несмотря на моё краткое отсутствие, если случится что-то плохое, они станут первой линией обороны. А если по какой-то причине кто-то всё же прорвётся мимо них, Рэйф Харланд будет последним лицом, которое увидят незваные гости.

Кухня находится на главном уровне, поэтому я быстро спускаюсь по лестнице. Пока иду через замок, насторожённо оглядываюсь по сторонам. Тихо, большинство солдат расследуют взрывы и помогают раненым троновианцам. Чтобы наши враги добрались до Старнборо, должно пойти наперекосяк очень многое.

Я вычищаю из головы все мрачные мысли и прохожу по заднему коридору, без труда находя кухню. Король сказал, что аптекарская рядом, поэтому я начинаю открывать двери в этом коридоре, пока не нахожу ту, что мне нужна. В полном противопоставлении лавке Финна, здесь нет никакого уюта, хотя помещение построили ещё во времена Старого Королевства. Деревянные балки, каменный очаг, пыльные полки со стеклянными банками и флаконами.

До самых локтей моя кожа уже вернулась к своему обычному оттенку. Мне нужно поторопиться. Я знаю, что обещала собрать ингредиенты и смешать всё наверху, но к тому времени, как я проделаю обратный путь, я уже полностью раскроюсь. У меня не остаётся выбора, кроме как смешать его…

Дверь, которую я оставила открытой, вдруг с грохотом захлопывается у меня за спиной. Я резко оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу со своей матерью.

– Здравствуй, Фрея, – мурлычет она с победными нотками. – Или мне стоит звать тебя Эрис? – она щёлкает пальцами, и из-за полок и из шкафов появляются четыре стражника. Они направляют на меня копья, вынуждая стоять на месте. Мать смотрит на меня с такой осязаемой ненавистью, что у меня сердце пропускает удар. – Даже не знаю, что более унизительно, – шипит она, делая шаг ко мне, – то, что ты решила, будто сможешь меня перехитрить, или то, что подумала, будто я тебя не узнаю. Неужели ты правда думала, что я не почувствую запах твоей магии? Глупая девчонка.

Я вскидываю подбородок выше. Притворяться больше нет смысла.

– Скажи мне, что ты не была частью этой атаки.

На долю секунды я замечаю на её лице скорбь, глубокое сожаление, но оно быстро скрывается под маской безразличия.

– Неужели ты до сих пор не усвоила, Эрис? Не суй нос туда, где ему не место.

У меня всё внутри падает, плечи опускаются. Трэйн был прав. Моя мать виновна.

– Ты и правда приложила к этому руку, не так ли?

– Я не знаю, о чём ты говоришь, – она поворачивается ко мне спиной, давая своим стражникам знак схватить меня. – Тебя сопроводят обратно в Гидру, где ты будешь сидеть в камере до своего суда.

Во мне ярко вспыхивает гнев. Всё, что я построила. Все, кого я люблю, – всё это у меня отнимают. Я не сдамся без боя.

– И это всё? Ты казнишь меня за то, что я защищалась, пока сама сидела в стороне и ничего не делала, чтобы помочь?

– Я сказала, что ты предстанешь перед судом, – она даже не пытается посмотреть мне в глаза. – О казни я не упоминала.

– Мы обе знаем, как ты действуешь, мама. Мой суд будет не более чем формальностью. Галочкой, которую нужно поставить, прежде чем ты дашь семье Криуса именно то, чего они хотят.

Она бросает на меня взгляд искоса.

– Ты использовала свою магию против одного из наших! Да ещё и столь могущественного союзника. Тебя уже не спасти, Эрис.

– За те годы, что меня не было, какая-то маленькая часть меня надеялась, что ты изменилась, – я удерживаю голос ровным, хотя колени дрожат. – Что ты осознала боль и страдания, которые заставила меня молча терпеть, и пожалела, что не протянула мне руку помощи. Я твоя плоть и кровь. Соль моря и солоноватая горечь песка. Ты оставила меня умирать.

Она резко разворачивается, окончательно взъерошенная.

– Но ты не умерла, Эрис! – шипит она. – Ты выжила. Просто совершила ошибку, решив, что я смягчилась.

– Нет, я совершила ошибку, поверив, что ты способна быть матерью, – я опускаю руки по бокам. – По крайней мере, теперь я знаю, что не ошибалась на твой счёт.

Её глаза расширяются.

– Нет! Остановите её!

Но её солдаты недостаточно быстры. Я резко взмахиваю руками по комнате, и водные существа разного размера набрасываются на солдат. На мою мать моя магия не действует – она просто ударяет ладонью по водному змею, брошенному в её сторону, и размазывает его о каменные плиты.

– Довольно! – кричит она, и в небе появляются грозовые тучи.

Она выбрасывает руку в мою сторону, и поток воды врезается в меня, пригвождая к стене. Я стискиваю зубы, пытаясь высвободиться, но безуспешно. Моя мать хлещет своей водной магией по моим водным созданиям, разрезая их на части.

Её солдаты вновь обретают опору под ногами. Один заставляет меня опуститься на колени, пока второй защёлкивает кандалы на моих запястьях.

– Они знают, что ты помогала Пожирателям Душ, – цежу сквозь стиснутые зубы, не облегчая им задачу связать меня. – Они сторожат твои корабли в гавани. Тебе не сбежать, – я издаю дрожащий смешок. – Тебя схватят и заставят ответить за твою роль в этой атаке.

Моя мать опускается передо мной на одно колено, и её губ касается тревожащая улыбка. Она проводит рукой по моей щеке.

– Ох, Эрис. А кто сказал хоть слово о том, что мы направляемся в гавань?