Текст книги "Код мессии"

Автор книги: Майкл Корди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)

Глава 7

Пещера Священного огня, Южная Иордания

Убить или объединиться с ним? Вот в чем вопрос.

На другой стороне планеты, в пещере Священного огня, под пятью скалами Асбаа аль-Лах, Изекьель де ла Круа потер усталые глаза и ощупал на уродливом старческом пальце когда-то плотно сидевшее кольцо с рубином, знак его власти. У дилеммы, стоящей перед ним, рога поострее, чем у самого дьявола! Если избрать сейчас неверный путь, то под угрозой окажется основная цель братства Второго пришествия…

Священное пламя за спиной Изекьеля по-прежнему сияло синевато-белым светом. Таким оно оставалось последние три с половиной десятка лет. Но сколько времени оно еще будет таким? Изекьель с ужасом думал о том моменте, когда либо пламя изменит свой цвет, либо сам он умрет – до того, как найдет нового мессию. Его хрупкие худые плечи дрогнули – он вспомнил, что уже разменял свой десятый десяток. Время было отнюдь не на его стороне.

Со своего места во главе огромного дубового стола он смотрел на пятерых споривших, сидевших друг против друга. Все в темных костюмах и белых рубашках, при кроваво-красных галстуках. На плечи каждого накинут церемониальный плащ белого атласа с вышитым на нем алым крестом. Главы трех региональных отделений братства. Брат Хаддад, мрачный, с всегда опущенными веками, возглавляет отделение в Святой земле – самый почетный и самый древний пост в братстве; его власть распространяется на Ближний Восток и Левант. Напротив него – высокий, с серебряной шевелюрой брат Лучано; он руководит вторым по значимости регионом христианского мира, который включает всю Европу. Рядом с ним – самый младший из региональных глав, брат Олазабал с вечно мертвенно-бледным лицом. Он возглавляет отделение в Новом Свете. Всем троим уже за семьдесят, и все они, подобно большинству самых старших членов братства, отдаленным кровным родством связаны с первыми учениками основателя братства, святого Лазаря. Каждый из них занимает достаточно высокое положение во внешнем мире, члены Внутреннего круга – влиятельнейшие люди в братстве. Но они подчиняются двоим, сидящим рядом с Изекьелем, а те – ему.

Изекьель повернулся к брату, сидевшему слева. Переваливший за рубеж семидесяти лет, брат Бернард Трир был единственным членом Внутреннего круга, оставшимся в живых из тех, кто в тот знаменательный день стал свидетелем изменения цвета Священного огня. Толстый, с козлиной бородкой и седыми редеющими волосами, он когда-то был старшим офицером в германской армии. Но с тех пор как его выдвинули на пост поборника Второго императива братства, он стал единственным членом Внутреннего круга, прервавшим все мирские связи. Второй императив с его строжайшими требованиями по обеспечению безопасности их организации, сбору разведывательной информации на всех внесенных в список для праведного убийства и по руководству двумя боевиками, которые осуществляли эти убийства, отнимал все его время. Даже брат Хеликс Керкэм, который в качестве поборника Первого императива занимался проблемами достижения главной цели братства – отысканием нового мессии, сохранял за собой должность профессора физики в Оксфорде. И сам Изекьель находил время, чтобы помимо руководства братством следить за его крупными международными банковскими операциями.

Как обычно во время их ежемесячных заседаний в Священной пещере, брат Бернард и брат Хеликс спорили. Это было понятно – они всегда расходились во мнениях. Пять лет назад брат Хеликс заменил брата Дария на посту поборника Первого императива, и Изекьель знал – Бернарду не по душе, что Хеликс обладает теперь таким влиянием. Хеликсу Керкэму исполнилось пятьдесят. Он был на двадцать лет моложе брата Бернарда и считался самым молодым из когда-либо действовавших поборников Первого императива.

Этот высокий лысый человек в очках с тонкой оправой являл собой новую кровь в братстве, столь ему необходимую. Хеликс получил образование в лучших университетах, прекрасно разбирался в новейших достижениях науки и техники и был отлично подготовлен для того, чтобы вести древнее братство через все лабиринты современного мира. Изекьель сам выбрал его, чтобы их поиск ознаменовался свежими идеями и мышлением.

Однако, может быть, его суждение, вызвавшее сейчас такие споры, было и вовсе экстравагантным? Слишком радикальным? Более всего Изекьеля пугало, что предметом обсуждения оно стало из-за неожиданного провала Немезиды в Стокгольме шесть недель назад.

Бернард с выражением полной безнадежности посмотрел на Изекьеля, прежде чем повернуться обратно к Хеликсу, который со своим ноутбуком и модемом казался в этой пещере совершенно неуместным.

– Брат Хеликс, – заявил Бернард, продолжая спор, – разве можно всерьез рассчитывать на то, что мы отменим праведные очищения ради этой вот… – он ткнул пальцем в ноутбук, – этой… твоей фантазии?

– Это не фантазия, – спокойно возразил Хеликс. – То, о чем я говорю, может помочь нам обнаружить нового мессию.

– Но откуда тебе известно, что это сработает? – спросил брат Лучано, нервно теребя свою серебряную шевелюру.

Хеликс лишь пожал плечами:

– Мне это не известно. Но это может оказаться более эффективным, чем все, что мы предпринимали прежде. Мне было пятнадцать, когда пламя изменило цвет. И все время с того момента братья по всему миру продолжали поиск нового мессии. Безуспешно.

Брат Хаддад поморгал и заметил:

– Мы продолжаем поиск.

– И что мы нашли?

Ответом было молчание.

– Вот именно! Более тридцати лет мы рассылали по свету лучших из нас, тех, кто был глазами и ушами в наших поисках, – они изучали всех заявлявших, что им были видения или что они совершают чудеса. И хотя у нас уже есть небольшой список возможных кандидатов, ни один из них не соответствует полностью всем критериям и знакам. Мы, как и братья до нас, ждали две тысячи лет, когда пламя изменит свой цвет, извещая, что мессия вновь пришел на землю. Каждый из нас надеялся, что честь поиска его падет на наши плечи, начнется в наше время. И вот эта честь была нам оказана. Новый мессия ходит среди нас уже более тридцати лет, а мы все еще не обнаружили его.

Бернард Трир в отчаянии подергал себя за бородку.

– Брат Хеликс! Человек, который, как ты рассчитываешь, поможет нам в поиске, состоит в списке обреченных на праведное убийство. Доктор Картер наш враг, а не союзник.

Брат Бернард говорил теперь тоном более спокойным, но не менее угрожающим.

– Брат Хеликс, мы все преклоняемся перед твоими техническими познаниями, в коих ты достиг совершенства. Я уверен, в один прекрасный день они принесут свои плоды на благо нашей организации. Но сейчас этот день еще не наступил. Вероятно, мне следовало бы напомнить тебе слова и цель Второго императива, – и прежде чем Изекьель успел его остановить, брат Бернард позволил себе многозначительно прокашляться и напыщенным тоном зачитал древнее повеление: – «Ввести в практику праведные очищения, чтобы освободить мир от тех, кто подрывает ценности и верования братства Второго пришествия и угрожает праведному спасению человечества». Этот опасный ученый, – продолжал брат Бернард, – среди основных кандидатов в нашем списке праведных убийств. Эта его возня с генетикой позволяет ему верить, что человек скоро узнает достаточно для того, чтобы Бог стал для него излишним. Он сам играет роль Бога. Именно поэтому все мы – включая и тебя, брат Хеликс! – дали санкцию на очистительную акцию в Стокгольме. Для меня существует только одна проблема – когда именно мы завершим ее и кому ее поручим. То ли еще раз используем Немезиду, то ли передадим это задание Гоморре.

Хеликс медленно кивнул. Глаза его за стеклами очков улыбались. На Изекьеля, как всегда, произвела большое впечатление способность этого брата, несмотря на возраст, противостоять агрессивному напору Бернарда.

– Благодарю тебя, что ты напомнил нам о своей важной роли, – произнес Хеликс без какого-либо намека на иронию. – Однако уверен, что мне нет никакой необходимости напоминать тебе, брат, что Первый императив – найти мессию – имеет преимущество перед всеми остальными, особенно если они осложняют наши поиски, ставят их под угрозу.

Изекьелю совершенно не нравился подобный поворот в их политике – от «очищения» доктора Картера к сотрудничеству с ним. Но в то же время он не очень хотел спешить с убийством этого ученого, прежде чем не станет понятно, как можно его использовать.

– Брат Хеликс, – произнес Изекьель, прежде чем Бернард успел возразить, – ты говоришь, что тебе нужны методы, разработанные этим ученым, чтобы обнаружить соответствующие гены. Но для чего тебе нужен он сам?

– Он нужен по двум причинам, – ответил Хеликс. – Прежде всего мы не можем вести генетическое сканирование, используя обычные каналы. Этические правила, соблюдаемые в лабораториях компании «Джиниус» по всему миру, настолько жесткие, что нам неминуемо начнут задавать неудобные вопросы. Единственный способ избежать строжайших проверок – это заставить доктора Картера самого санкционировать такое сканирование. Вторая же причина в том, что, когда дело дойдет до обнаружения соответствующих генов, нам потребуется его помощь, чтобы войти в базу данных ИГ.

– А разве мы не можем просто заплатить, чтобы воспользоваться этой базой? – спросил брат Лучано.

– Нет. Как я уже объяснял, ИГ не предназначено для широкого использования. По сути дела, информация, содержащаяся в его базе данных, должна оставаться конфиденциальной. Я наткнулся на нее случайно, когда изучал данные о компании для брата Бернарда. И с того момента мне удалось лишь добраться до меню внешнего интерфейса и узнать, что в этой базе содержится.

– Брат Хеликс, – перебил его Изекьель, – а почему бы тебе, как простому хакеру, не прорваться в саму базу данных и не попробовать найти подходящие гены там?

– Потому что она слишком хорошо защищена. Даже ознакомиться с ее содержанием оказалось достаточно трудной задачей. Создатель ее системы безопасности, некая доктор Уошингтон, одна из лучших в этой области. Она сделала ИГ практически неприступным.

– Стало быть, тебе нужен доктор Картер, чтобы помочь провести первичное сканирование и получить информацию из этого… ИГ? Так? – подвел итог Изекьель, уставший от этого профессионального жаргона и аббревиатур.

Хеликс кивнул.

– И почему ты думаешь, что он станет нам помогать? – издевательски осведомился Бернард. – И как его можно будет контролировать?

Хеликс пожал плечами:

– Пока не знаю. Но по крайней мере пока он жив, есть шанс найти такой способ.

Хеликс снял очки и протер стекла, потом поднял голову.

– Отец Изекьель, уж вы-то должны понимать, насколько важен может быть доктор Картер для осуществления Первого императива! Будет непростительной ошибкой сидеть, смотреть на Священный огонь и не найти мессию. И уж сущее безумие – полагаться только на наших Смотрящих. Мы непременно обязаны испробовать все, чтобы найти избранного, чего бы это ни стоило!

– Однако в равной мере, святой отец, – тут же вклинился брат Бернард, – мы должны предвидеть последствия того, что позволим не только отложить исполнение Второго императива, но и, по сути дела, вступим в сотрудничество с одним из тех, кто предназначен для праведного убийства!

Выражение лица Изекьеля оставалось бесстрастным – ему не хотелось принимать решение немедленно. Хеликс, несомненно, прав, и нельзя допустить даже мысли, что они не преуспеют в своем стремлении отыскать избранного. Но и сказанное Бернардом не лишено оснований. Сотрудничать с опасным святотатцем, которого они обрекли на «очищение»?

Посреди стола стояли большие сервировочные блюда с едой и высокие оплетенные бутыли с вином. Изекьель протянул руку, налил вина со специями в шесть кубков и придвинул их поближе к присутствующим. Все восприняли это как знак начать трапезу и принялись накладывать себе на тарелки голубцы в виноградных листьях, финики и жареное мясо. Лишь Хеликс продолжал бегать пальцами по клавишам компьютера, нетерпеливо поглядывая на алтарь за спиной Изекьеля; свет от свечей и факелов, освещавших пещеру, бликами отражался в стеклах его очков.

Изекьель продолжал обдумывать, как следует поступить. Он должен был признать праведность страстного желания молодого брата. Однако братство вовсе не для того просуществовало целых две тысячи лет, чтобы теперь он пожертвовал всем для осуществления одного лишь единственного плана, к тому же принятого в запальчивости.

Он повернул голову и бросил взгляд назад, мимо Священного огня и алтаря – на запечатанную каменную дверь склепа Памяти. Что спрятано за нею? Чудовищная тяжесть двухтысячелетней ответственности внезапно легла на его плечи. Он подумал о Лазаре, основателе братства, который в этой самой пещере обращался к первым своим последователям. Вспомнил сон Лазаря в ночь Распятия. Ему приснился огонь, бушующий в земле, под выступом скалы, затерявшейся в бескрайней пустыне. Без всяких карт Лазарь привел сюда последователей, и здесь они кирками и мотыгами проложили себе путь сквозь каменные недра к самому огню. Он собрал их в этом тайном месте, где они могли бы готовиться к возвращению Христа, заботясь о том, чтобы Голгофа никогда не повторилась. И здесь Лазарь сообщил им пророчество, открывшееся ему во сне:

«Следующий мессия не будет знать о своем предназначении, и праведные, дабы обеспечить себе спасение, должны будут сами найти и помазать его. Не воссияет им Вифлеемская звезда, чтобы указывать путь, а лишь Священный огонь, пылающий глубоко во чреве земли. Когда пламя обретет белый цвет, тогда новый мессия появится в этом мире. Найти же, помазать и освятить его Священным Белым огнем нужно до того, как он вновь станет обычным, до того, как приидет день Страшного суда. И ляжет это бремя на братство Второго пришествия, ибо оно узрит Священный огонь. Спасение человечества – за ним».

Изекьель завидовал безоговорочной вере Лазаря. Коли Иисус Христос воскресил тебя из мертвых, разумеется, в твоем сердце не останется никаких сомнений, что этот человек – Сын Божий, заслуживающий полнейшей преданности.

Он покачал головой, восхищаясь подвигом предшественников. В течение первого тысячелетия братство распространило свое тайное влияние на всю Святую землю, проповедуя и набирая сторонников среди христиан и евреев, верующих в приход мессии. И объединял их для осуществления Первого императива братства – поисков нового мессии.

Глядя, как братья поглощают пищу, Изекьель думал о Втором императиве. В ходе крестовых походов в двенадцатом веке рыцари-тамплиеры, покинув Европу, пришли в Святую землю, полные решимости отнять Иерусалим у сарацин, и тогда же присоединились к братству. Через крупнейшие королевские дворы Европы они распространяли влияние секты на весь христианский мир. Их растущее влияние заставило Внутренний круг братства перейти к более агрессивной политике и дополнить Первый императив. Они считали, что, вместо того чтобы просто сидеть и ждать появления Спасителя, братство обязано посвятить себя очищению мира от неправедных, пока не явился новый мессия.

Так сложился Второй императив, но только члены Внутреннего круга да еще праведные исполнители, на протяжении всех веков именуемые Немезидой и Гоморрой, знали о его существовании. Простые же члены братства, число коих постоянно росло, знали лишь о Первом императиве.

Второй императив неизбежно вызывал в прошлом немалые проблемы, но не такие, какими было чревато убийство доктора Картера. Такого еще не случалось, чтобы предназначенный для праведного убийства во имя Второго императива мог бы обеспечить осуществление Первого императива.

Но и Священный огонь раньше тоже не становился белым…

Тут он почувствовал, что брат Хеликс осторожно тронул его руку:

– Отец Изекьель, так каково же ваше решение?

Изекьель нахмурился. Доктор Картер представляет собой угрозу, и его могущество с каждым днем усиливается. Значит, его следует остановить.

– До тех пор пока меня не убедили, что доктор Картер может выказать намерение помогать нам, я могу принять только одно решение: его надо убить.

– А если все же удастся склонить его к сотрудничеству? – осведомился Хеликс. – Тогда вы отмените убийство?

– Возможно.

Изекьель обернулся к брату Бернарду:

– Когда будет удобно очистить мир от доктора Картера?

– Вокруг него сейчас все время пасется дополнительная охрана, но это несерьезно. Гоморра на задании, а вот Немезида после дела на Манхэттене будет готова завершить начатое в течение двух недель.

Изекьель с минуту раздумывал, потом вновь обернулся к Поборнику Первого императива:

– Брат Хеликс, мы отложим это еще на две недели. Следовательно, у тебя есть месяц, чтобы убедить меня в том, что мы можем безопасно и эффективно работать с доктором Картером. Но по истечении этого срока я сам вызову Немезиду и дам санкцию на его убийство. Все ясно?

Хеликс улыбнулся насупившемуся Бернарду и триумфально щелкнул крышкой ноутбука.

– Совершенно ясно, отец Изекьель, совершенно ясно.

Глава 8

Манхэттен

Мужчина весьма примечательной внешности – с длинными волосами и небесно-голубыми глазами, – насвистывая «Братец Жак», шел по Пятой авеню. Бледное послеполуденное солнце освещало его светлые, почти белые, волосы, так что они выглядели как сияние над его головой и широкими плечами. Напоминающий ангела лик его еще более подчеркивали черные, почти как у священника, одежды. И лишь огромный букет кроваво-красных роз, торчавший из хозяйственной сумки, которую он нес в правой руке, и тесно облегающие черные кожаные брюки указывали на его более земные интересы. Он весело насвистывал, и тонкие черты его лица украшала безмятежная улыбка полного довольства.

Прохожие невольно обращали на него внимание, однако им не дано было знать, что объект их восхищения вовсе не мужчина, а женщина. И уж конечно, им было неизвестно, что эта женщина идет совершить праведное убийство.

Мария Бенарьяк моргнула, на миг прикрыв веками цветные контактные линзы, и остановилась, чтобы подавить жуткое желание почесать кожу на темени. Обычно она носила парики, изготовленные по спецзаказу, но на сей раз парик пришлось «взять взаймы». Ей было прекрасно известно, что другие профессионалы, занимающиеся подобными делами, предпочитают безликий, «серый» внешний вид, оставаясь возможно более неприметными. На некоторых заданиях это помогало, к тому же она терпеть не могла излишнего внимания. Но в других случаях она любила использовать свои хирургическим путем разглаженные лицо и тело как холст, на котором рисовала привлекательное и обманчивое изображение, которое потом будут вспоминать свидетели. Сегодня был именно такой случай. Плюс к тому сегодня такой внешний вид должен был помочь ей получить доступ к намеченной жертве.

Вот перед Марией открылся многоквартирный дом, в котором проживал Слай Фонтана. С видом на парк. Впечатляет. По информации, содержащейся в папке, переданной ей братом Бернардом, Фонтана пользовался этой квартирой как своей резиденцией; он приезжал на Восточное побережье Штатов, когда ему было необходимо сбежать из Лос-Анджелеса или поразвлекаться с Беби, моделью и проституткой мужского пола, проституткой высшего класса, к которому он был так привязан. Мария не видела никакой иронии в том, что Слай Фонтана, известный продюсер жестких порнофильмов гетеросексуального характера, сам был геем. Результаты ее собственных исследований доказывали, что его привлекали буквально все виды сексуальных перверсий. Обладатель восьми высших наград порнофестивалей в Каннах, Фонтана контролировал значительную долю всемирной индустрии секс-кино. Однако настоящей его страстью были садомазохистские фильмы: видео, демонстрирующие жертв, обычно женщин, занимающихся сексом и убиваемых самым садистским образом в момент оргазма. Чтобы подтвердить, что все эти смерти настоящие, горло жертвам перерезали прямо перед камерой, всегда крупным планом и часто так грубо, что они оказывались практически обезглавленными. Мария видела один такой фильм. Эта неизвестно какая копия далеко отстояла от оригинала, но изображение было достаточно четким, так что она все равно стоила тысячи долларов.

Копия принадлежала Беби, и Мария смотрела фильм вчера вечером, наведавшись в его хорошо обставленную квартиру в Гринвич-Виллидже. Адрес имелся в папке, полученной от брата Бернарда, и она без затруднений проникла туда и «взяла у него интервью». Нож и всего шесть минут времени потребовались ей, чтобы убедить этого бодибилдера рассказать ей все о Фонтане и договориться с ним о встрече. Свернув уже бесполезному Беби шею, она проинспектировала его гардероб и выбрала совершенно черный комплект, в котором Фонтана так любил видеть своего любовника.

Скальпировать Беби оказалось делом более трудным, чем она полагала. Это было как снять кожуру с апельсина целиком, не повредив ее. Но в конце концов, после долгой возни, она с этим справилась, оставила скальп на ночь посохнуть, а нынче утром с помощью талька и липкой ленты приклеила его на свою обритую наголо голову. Получилось очень даже хорошо, но темя чесалось просто ужасно.

Она достала из черной кожаной сумки солнцезащитные очки и надела их. Ей оставалось всего несколько шагов до многоквартирной башни. Знакомое возбуждение охватило ее, горячей волной разлившись по всему животу.

Под навесом у входа стоял швейцар. В своей униформе он выглядел просто огромным, но никакой угрозы собой не представлял. Он отвернулся, едва она приблизилась к нему – в своей маскировочной личине, вся в черном, в светлом «парике». Именно в таком виде Беби, как он сам утверждал, и должен был здесь появиться. Еще Беби сказал, что швейцару известны все шлюхи и мужского, и женского пола, что посещают зажиточных обитателей башни. И во всех без исключения случаях он точно знает, когда следует не замечать их. Мария позволила себе слегка улыбнуться: по иронии судьбы Слай Фонтана заплатил швейцару, охранявшему вход, чтобы тот пропустил убийцу.

Не обращая на швейцара никакого внимания, Мария уверенно проследовала в мрачный мраморный вестибюль и прямиком направилась к лифтам. Войдя в кабину, взглянула на часы. Четырнадцать пятьдесят две. Фонтана ждет Беби к пятнадцати. Времени еще полно.

На седьмом этаже она вышла из лифта и остановилась переждать у лестницы. Там было темно, совершенно темно, и, как всегда, ей стало неуютно. Глубоко вдохнув, она напомнила себе, что это временное неудобство. Справа она заметила кнопку выключателя, светящуюся в темноте как маячок. Она нажала ее, и вспыхнувший свет тут же разогнал всех ее демонов. Сунув руку в сумку, она достала пару хирургических перчаток, тонких, как презервативы. Привычным движением профессионала натянула их, затем снова сунула руку в сумку. Проверила видеокамеру – на пленке, конечно, ничего такого, что можно инкриминировать жертве, но сойдет и это. На дне сумки, рядом с камерой, лежал ее проверенный, надежный кукри. Она еще порылась под букетом красных роз и нащупала три других предмета: рулон липкой ленты, очень прочной, удавку и черную авторучку. Первые два она сунула в боковые карманы куртки. Авторучка на вид была совершенно обычной, пока она не сняла с нее колпачок, высвободив необычно длинный кончик пера, ненамного короче иглы шприца. Подула на него, убедилась, что он чист, вновь закрыла колпачком и убрала ручку обратно в сумку. Все готово.

Она ощутила, как праведное чувство наполняет ее грудь. Она была сейчас ангелом-мстителем, карающей десницей Господней. Сегодня гнусное наступление Зла будет на момент приостановлено, а одна из многочисленных голов этой гидры отсечена.

Она открыла дверь на площадку седьмого этажа и выглянула в коридор. Отсюда ей была хорошо видна дверь темного дерева в самом его конце и латунные цифры на ней: номер 70. За этой дверью сейчас и должен быть Слай Фонтана, один, ожидающий условленного стука – три удара – и букета красных роз на коврике у двери – обычного приветствия Беби. Очень трогательно, подумала Мария без тени улыбки.

Сработал сигнал будильника на ее наручных часах – он беззвучно завибрировал. Она опустила взгляд на запястье – 14:59. Пора.

Она прошла по роскошному ковру, устилавшему пол в коридоре, положила букет у двери с номером 70 и прижалась к стене слева. Ее правая рука уже поигрывала удавкой в кармане, словно это были четки. Успокоив дыхание, она поднесла костяшки пальцев к двери.

Тук-тук-тук.

Шорох за дверью. Приближающиеся шаги.

Потом она услышала, как отодвигается засов и снимается цепочка. Поворот ключа в замке. Еще один. Как он, однако, заботится о собственной безопасности, подумала Мария с мрачным сарказмом. При звуке открываемой двери она ощутила волну теплого воздуха – в квартире было очень тепло. Потом услышала возбужденное дыхание и тихий смешок – мужчина в дверях нагнулся, чтобы поднять цветы.

Поправив темные очки и опустив голову, чтобы длинные светлые волосы Беби упали ей на лицо, она предстала перед Слаем Фонтаной. Ширинка ее тесных кожаных штанов находилась теперь всего в паре дюймов от его головы. Хотя Фонтана стоял нагнувшись, легко было заметить, что этот продюсер порнофильмов не отличается высоким ростом – не дорос и до пяти футов семи дюймов. Редеющие волосы, черные и лохматые, рыхлое тело, чего не могла скрыть даже свободная шелковая рубашка.

Она наблюдала, как он медленно выпрямляется, держа в руках розы. Он смотрел на нее снизу вверх жадными, голодными маленькими глазками, пытаясь разглядеть лицо за завесой волос. Это напомнило ей дни в сиротском приюте, то время, о котором она предпочла бы забыть навсегда.

– Приветик, Беби! – возбужденно воскликнул Фонтана, а его рука инстинктивно потянулась к собственной промежности. – Господи, как я рад, что ты наконец тут! Я уже готов был взорваться с момента, как мы с тобой говорили по телефону.

Он двинулся назад, сделав знак, чтобы вошедший последовал за ним.

Мария, чьи руки были заняты за спиной удавкой, бросила сумку на пол впереди себя и шагнула в квартиру, проследив, чтобы дверь за ней захлопнулась. Фонтана взглянул на сумку и облизнул губы:

– Ты принес игрушки, чтоб мы тут позабавились?

– Можно это и так назвать, – ответила Мария, стараясь как можно более похоже имитировать шепелявость Беби.

Но имитация, вероятно, была не слишком удачной или же волосы уже не закрывали ей лицо, потому что Фонтана вдруг посмотрел на нее пристальнее:

– Ты подрос, что ли?

Мария сделала шаг вперед и улыбнулась, протягивая к нему руки, вроде как чтобы обнять:

– Ну, не то чтобы… Я уже много лет такого роста.

Фонтана нахмурился, голодное выражение в его глазах сменилось страхом и подозрением. Он уже почуял неладное. Но Марии на это было плевать; он опоздал, она уже здесь. И едва его губы начали произносить недовольное «Кто ты такой, черт побери?!», она накинула удавку ему на шею, заткнув его рот с ловкостью опытного хирурга. Фонтана тут же выронил розы, широко раскрыв рот и дергаясь, как рыба, вытащенная на берег, и пытаясь ухватиться за тонкую проволоку, какой обычно режут сыр, впившуюся ему в шею.

«И почему они всегда так глупо себя ведут?» – спрашивала себя Мария, глядя в его выпученные от ужаса глаза. Ни один ни разу не попытался проделать единственно разумную вещь – не занялся ее пальцами, не попытался сломать их один за другим, пока она не будет вынуждена выпустить удавку. Всегда-то они хватаются за проволоку, которая уже глубоко врезалась в шею. Глупо. И бесполезно.

Мария быстро осмотрела все пространство огромной квартиры-студии. Ее глаза остановились на обитых светлой кожей креслах и столь необходимом для хозяина телевизоре в том конце комнаты, который служил гостиной. Волоча за собой Фонтану, скулившего, как собака на поводке, она провела его мимо вызывающе роскошного камина из розового мрамора и толкнула в кресло, установленное прямо напротив великолепного телеэкрана. Огромный и черный, как полированный гагат, телевизор был весьма подходящим алтарем для того, что она задумала.

Она отпустила удавку, но прежде чем Фонтана успел хотя бы перевести дух, она схватила небольшое розовое мраморное яйцо из кучи аналогичных objects d’art[16]16
  произведения искусства (фр.).


[Закрыть] на кофейном столике и затолкала его ему в рот. Потом вытащила из кармана рулон скотча, оторвала от него кусок и заклеила рот. Не останавливаясь, примотала его тело к креслу все тем же скотчем и в заключение приклеила его веки ко лбу, чтоб глаза все время оставались открытыми и лишь бегающие в панике зрачки могли двигаться. Потом достала из сумки видеокамеру. Теперь можно было без спешки подготовить весь предстоящий спектакль.

Ей потребовалось всего две-три секунды, чтобы понять, как управляется этот с виду бескнопочный телевизор, – она обнаружила сдвигающуюся вбок панель на его корпусе. Подсоединив к нему необходимые кабели, она установила камеру на его верхнюю крышку и направила объектив на связанного Фонтану с кляпом во рту. Потом взяла пульты дистанционного управления и включила телевизор и камеру. Экран мигнул, затем всю его огромную площадь заняло изображение верхней части лба Фонтаны. Разрешение было просто отличное – Мария видела каждую каплю пота, выступавшую под линией волос.

– Вы, кажется, нервничаете, – заметила она. – А ведь можно было подумать, что вы уже давно привыкли к кинопробам.

Она поправила камеру и настроила объектив-зум так, чтобы на экране было видно четкое изображение всего тела Фонтаны выше пояса. Под мышками у него расплывались темные пятна пота, резко выделяясь на кремовой шелковой рубашке. В безумных глазах застыло выражение немой мольбы. Все его мышцы, кажется, тщетно напряглись в попытке освободиться от прочной липкой ленты. Она улыбнулась и стащила с себя парик. Глаза Слая еще больше вылезли из орбит, словно вбирая в себя ее облик с наголо обритой головой, а потом почти совсем выкатились наружу, когда она сунула руку в сумку и извлекла из нее обнаженный кукри.

– Ну вот, – сказала она, обходя его и останавливаясь позади; в левой руке у нее был ПДУ видеокамеры, в правой – кривой тяжелый нож. – Шоу начинается.

Она наклонилась, чтобы ее лицо было вровень с его и чтобы оба были четко видны на экране. Приблизив губы к его уху, так что ей стали ясно видны волоски и даже сера на нем, она прошептала, тихонько и нежно, как любовнику:

– Я видела кое-что их твоих особо изощренных работ, и хотя не стоит даже надеяться, что я сумею достичь такой степени совершенства, я бы хотела, чтобы ты считал это в какой-то степени возмездием. Вспомни Библию. Ибо все, взявшие меч, мечом погибнут.

Нажав на кнопку ПДУ, она увеличила изображение, направив объектив ему на горло. Практически весь экран заполнился видом его потного адамова яблока, нервно прыгающего вверх-вниз. Потом обняла его правой рукой за шею и приставила острие ножа к горлу. На экране безупречное, отсвечивающее серебром лезвие резко контрастировало с его лос-анджелесским загаром. Слай попытался отвернуться, отодвинуться вбок, но липкая лента и рука Мария прочно удерживали его голову.