Текст книги "Код мессии"

Автор книги: Майкл Корди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

Она начинала уставать от этого разговора. Этот невыносимый упрямец и не собирался уступать ни по одному пункту! Настало время заставить его признать истину. Она вдавила пистолет ему в висок:

– Положи левую руку на стол!

Она была готова к тому, что он начнет бороться, сопротивляться, но, к ее удивлению, он скривился от боли и положил раненую руку на стол рядом с гвоздями, ладонью вверх. И все время его синие глаза вызывающе смотрели на нее.

Мужества ему не занимать. Это она должна была признать. Она переложила пистолет в левую руку и потянулась за первым гвоздем.

– Ты когда-нибудь встречалась с Христом? – вдруг спросил он на удивление спокойным тоном. Казалось, ему действительно интересно услышать ее ответ.

Она проигнорировала этот вопрос, нащупывая гвоздь. Свободной у нее была только одна рука, так что ей было необходимо всадить гвоздь точно в пулевое отверстие и хоть немного вогнать его в столешницу, а уж потом взять молоток и вбить его глубже, пригвоздив руку к столу. Но если она не попадет в рану, гвоздь не войдет на нужную глубину.

Все ее внимание было занято этой проблемой, и она не видела его левой руки, которая переместилась к клавиатуре стоявшего позади него компьютера. Встрепенулась она лишь тогда, когда слева от нее вдруг что-то задвигалось. Краем глаза она заметила какую-то фигуру. Совершенно инстинктивно она обернулась и выстрелила в нее, но темная фигура даже не вздрогнула. Она как зачарованная смотрела на призрачное видение, обретавшее между тем все более четкие контуры, пока всего в паре футов от нее не возникла фигура мужчины.

– Ну, давай, – услышала она голос Картера, доносившийся словно бы откуда-то издалека. – Вот ты и встретилась с Христом. Так пользуйся случаем, спроси его, чего он действительно хочет от нас, что мы должны делать с его генами!

Она замерла на месте, пораженная, окаменевшая. Рядом с ней стоял обнаженный мужчина с гладким лицом и с длинными каштановыми волосами… Долгую-долгую минуту она лишь молча смотрела на него.

Потом, когда она разглядела лучи света, исходящие из черной круглой подставки снизу, и поняла, что это, видимо, просто какая-то проекция, о ее голову разбилась тяжелая стеклянная бутыль и сильная рука швырнула ее, оглушенную, на пол. Падая, она успела вытянуть руку и три раза выстрелить.

Ей понадобилась всего пара секунд, чтобы сесть и стереть кровь с разбитого лба. Разъяренная, она обернулась к своей жертве. Сейчас она его прикончит, хоть распнет, хоть застрелит!

Но его рядом уже не было.

Она повернулась к дверям как раз вовремя, чтобы заметить, как он, хромая, исчез за ними. Она вскочила и бросилась следом. В дверях посмотрела налево, через все огромное пространство лаборатории, и на лифты по ту сторону от нее. Там он и оказался – его высокая фигура была хорошо видна над низкими рабочими столами и жужжащими аппаратами. Раненое колено не позволяло двигаться быстрее, и в его неуклюжей походке было что-то комичное. Несмотря на ярость, она даже улыбнулась, любуясь этим зрелищем и ощущая, как все это справедливо. Потом подняла пистолет и прицелилась ему в затылок. Все, сейчас со всей это глупостью будет покончено!

– Двигайся, черт бы тебя побрал, двигайся быстрее! – шипел себе Том, стремясь поскорее доковылять до лифтов и превозмогая волнами накатывавшуюся боль в руке. Если ему удастся добраться до кабинета Джека на верхнем этаже пирамиды, у него будет шанс. Там есть сотовый телефон, а в нижнем ящике стола Джек всегда держал пистолет.

Но то, что он себе твердил, не имело никакого значения, потому что он уже видел движущееся отражение в темной стеклянной стене. Она уже не бежала за ним, она лишь подняла руку, целясь в него. Черт побери, бутыль, которую он разбил о ее голову, даже не замедлила быстроты движений этой суки, не говоря уж о том, чтобы оставить ее лежать без сознания!

Он хотел было нырнуть под какой-нибудь стол, но понял, что это лишь отсрочит неизбежное. Раз уж она сейчас начнет стрелять, то ему лучше двигаться, а не прятаться за мебелью. По крайней мере это дает шанс, пусть и небольшой, что она промажет. Он пригнул голову, стараясь сделаться пониже и поменьше, и заставил свое негнущееся колено работать. До ближайшего лифта оставалось всего ярдов десять.

И в этот момент увидел вспышку, отразившуюся в темном стекле, и услышал звук выстрела.

И упал.

Выстрел был очень удачный. Когда Джасмин открыла глаза, то увидела, насколько удачный.

Поднимаясь по лестнице, она чувствовала, что сейчас вполне в норме. Боится, конечно, до смерти, но полностью себя контролирует. Осторожно приоткрыв дверь в главную лабораторию, она увидела темную фигуру, преследующую Тома, и замерла на месте, внезапно осознав ужасающую реальность того, с чем столкнулась. Проповедник!

Никогда в жизни она не переживала подобного ужаса. Он охватил все ее существо, сковал каждую мышцу тела.

Фигура, преследующая Тома, остановилась и подняла руку, спокойно целясь.

Не теряя ни секунды, Джас очнулась от ступора, распахнула дверь и сделала шаг вперед. Во рту у нее было так сухо, что она не смогла бы выкрикнуть обычное в таких случаях «Стой!», даже если бы захотела. Она зажала пистолет обеими дрожащими руками и навела его на убийцу, целясь в спину. Потом, как учил ее брат, медленно потянула спусковой крючок и сделала то, чего он наказывал ей никогда не делать: зажмурила глаза.

Выстрел оглушил ее. Отдача больно вывернула ей плечо, отбросив руки чуть ли не к самому лицу. Острый запах бездымного пороха сжал ей горло, заставив икнуть.

«Вперед, Циркулярка!»

Открыв глаза, сквозь дым она увидела, что преступница неподвижно лежит на полу. А где же Том? Вот он. Возле лифта. Поднимается с пола и отряхивается. Видимо, упал, но, кажется, не ранен.

– Забери у нее пистолет, Джас! – крикнул Том, бросившись к обездвиженной фигуре.

Все еще на волне впрыснутого в кровь адреналина, Джасмин бросилась вперед и ногой отбросила пистолет в сторону. Том тут же подобрал его. Взглянув на распростертое у ее ног тело, Джасмин заметила рваную рану на голове, где пуля, видимо, зацепила череп, оставив жертву без сознания. Миллиметром выше, и Джасмин промахнулась бы. На пару миллиметров ниже, и мозги убийцы украшали бы сейчас пол у нее под ногами. Обе эти возможности ввергли Джасмин в приступ дурноты.

Темные волосы женщины выглядели как-то неестественно – вроде как съехавшая набок, сбившаяся дешевая купальная шапочка. Джас не сразу сообразила, что короткая стрижка и вполне натуральные волосы – парик. Пуля, видимо, сбила его, и там, где парик сдвинулся, было видно, что череп тщательно выбрит. Джас ощутила, как по спине ее волной взбирается дрожь. Мерзкая и гадливая.

– Прекрасный выстрел, Джас! – воскликнул Том, наводя на неподвижную преступницу пистолет – на зависть твердой рукой.

– Не совсем, – заметила Джасмин, пытаясь совладать со своими ощущениями. – Я ведь целилась ей между лопаток.

Том улыбнулся и обнял ее. Глаза его сияли.

– Ну, по моим меркам, ты настоящий снайпер, настоящая Энни Оукли.[42]42
  Энни Оукли – реальная историческая фигура и героиня одноименного вестерна режиссера Дж. Стивенса; очень меткий стрелок.


[Закрыть] Если бы ты в нее не попала, она бы уж точно попала в меня. И именно туда, куда целилась.

Джасмин немного пришла в себя в его объятиях, и ее левая нога начала судорожно подергиваться. Возбуждение понемногу проходило. Когда Том выпустил ее, она заметила кровь у него на ладони.

– Что у тебя с рукой?

– Ничего особенного. Все уже в порядке. Скажу лишь, что Проповедник планировал для меня не самую легкую смерть.

– Значит, это и в самом деле Проповедник?

– Ага. Ты только что уложила одного из самых разыскиваемых преступников в Америке.

В его голосе появилась озабоченность.

– Ты сама-то как, в порядке?

– Да. Немного не в себе только.

Она вновь посмотрела на лежащее на полу тело. Рассматривая совершенно мужской профиль, она вспомнила красавицу, которую они вместе со специальным агентом ФБР Карен Тэннер увидели тогда в голографическом изображении. От этого ее не просто бросило в дрожь, а всю затрясло.

– Я уж думала, он… она уже тебя…

– Не ты одна так думала. Но я…

Неподвижная до этого фигура шевельнулась. Один глаз ее открылся. И Джасмин тут же узнала ее – по той голограмме; разрез и цвет глаза спутать ни с чем было невозможно.

– Джас, иди в кабинет Джека и позвони по сотовому, вызови помощь, – сказал Том. – А я присмотрю за нашей гостьей.

Она кивнула и пошла к лифтам, но тут услышала вопрос Тома:

– А что с Джорджем и охранниками?

Она обернулась, не зная, как сообщить ему обо всем.

– Я не знаю, что там, в караулке у ворот.

– А в атриуме?..

Она лишь покачала головой. Том уставился на приходящую в себя убийцу. И впервые за все время, что она его знала, Джасмин увидела в его синих глазах нечто, что ее испугало. Человек, посвятивший себя спасению жизней, в эту минуту выглядел вполне готовым забрать чью-то жизнь.

– Том? Ты в порядке?

Он не оглянулся на нее, лишь пробормотал:

– Кто-то однажды сказал, что месть – это дикий способ достижения справедливости, к которому прибегают только животные. Вздор! Животным месть не нужна. Только людям. И теперь я знаю почему.

Тут он наконец обернулся, и Джасмин увидела на его лице боль и ярость. И почувствовала радость от того, что сейчас находится с ним на одной стороне.

Первое, что вошло в сознание Марии, была не боль в голове, а бешенство. Она опять прокололась! А когда увидела стоящего над ней Картера с ее собственным пистолетом в руке, то поняла, насколько непростительно напортачила. Кто-то откуда-то появился позади нее, когда она целилась. И почему только она не проверила все здание, после того как покончила с охранниками?! Почему положилась на мониторы и сразу бросилась искать Картера?! Стремление поскорее убить его превратило ее в дилетанта!

С минуту она обдумывала возможность напасть на него прямо сейчас, но потом поняла по его взгляду, что если она хоть чуть-чуть пошевелится, он с радостью ее пристрелит. Она все же взвесила возможные риски – так ей было стыдно за свой прокол. Проколоться дважды! Подвела святого отца, не оправдала его надежд, подвела братство и, что хуже всего, себя! Но тут же она решила, что чем дольше проживет, тем больше у нее будет шансов все исправить.

– А вы везучий человек, доктор Картер!

– Ну да, ты, видимо, и не собиралась меня убивать, – ответил он без намека на юмор.

Она улыбнулась. Выходило так, что сам дьявол оберегает этого наглеца, а Господь, по пока непонятным ей причинам, позволяет ему это делать.

– Господь испытывает всех нас, – сказала она, все еще не сводя с него взгляда.

– Похоже, ты проиграла. И упустила последний шанс. В следующий раз, когда получишь послание от своего Создателя, пусть он передаст его тебе лично.

– Еще не все кончено, – глухо отозвалась она.

В ответ он лишь горько рассмеялся:

– Для тебя – все.

Глава 22

Пещера Священного огня, Южная Иордания

Прекрасные глаза молодой девушки смотрели на него. Она нервно улыбнулась, и Изекьель ответил ей улыбкой.

– Успокойся, дитя мое, – шепнул он, взяв в руку старинный кинжал с бритвенно острым лезвием. – Это не займет много времени.

Он взял ее правую руку и притянул к себе, чтобы рука была прямо над оловянной чашей, стоящей на алтаре. Мягким движением поднял рукав ее ритуального платья, обнажил локоть. Потом с большой осторожностью провел кончиком церемониального кинжала вверх и вниз, чтобы ее кожа ощутила прикосновение стали. Он почувствовал, как напряглась ее рука, когда холодный клинок, щекоча, прошелся по ее плоти. Он остановился на мгновение, потом одним привычным движением сделал разрез. В глазах девушки отразилась боль, но она прикусила губу и ничем больше не выдала своего страха. Он сделал поперечный разрез, образовав крест. Затем положил кинжал рядом с чашей и повернул руку, чтобы кровь из раны стекала в нее. Когда он насчитал восемь алых капель, кровь начала сворачиваться. Этого было достаточно.

Он опустил указательный палец левой руки в алую жидкость и нарисовал красный крест на гладком лбу девушки.

– Твоя кровь – это его кровь, – торжественно произнес он. – Твое тело – его тело.

Ее голос дрожал от страсти.

– Я отдаю ему свою плоть, дабы он мог спасти мою душу!

Он одобрительно кивнул:

– Да будет он спасен!

Уже немного освоившись, она ответила ему улыбкой:

– Дабы он мог спасти праведных.

Брат Хаддад, глава регионального отделения братства в Святой земле, откуда была родом новообращенная, протер ее крестообразную рану мазью, и девушка – новый, самый юный член братства – вернулась на свое место.

По пещере прошел общий вздох облегчения – девятнадцати новообращенных и свидетелей церемонии посвящения. Первое кровопускание всегда сильнее всего будоражило нервы.

А Изекьель уже приветствовал следующего новичка, принимаемого в братство, – юношу из Иерусалима, предложив ему вытянуть руку над чашей. Надрезая кожу, Изекьель думал, как красиво смотрится эта группа из двенадцати мужчин и восьми женщин в белых одеждах. Отличное пополнение. Оно поведет братство дальше, в будущее. По большей части это были дети нынешних братьев или близких друзей – за всеми внимательно наблюдали с самого их детства. Около двадцати человек собрались в задней части пещеры, подчеркивая тем самым торжественность церемонии и, несомненно, вспоминая сейчас тот день, когда они проходили этот обряд.

Когда третий новичок встал со своего места, подошел к алтарю и протянул руку, Изекьель де ла Круа и сам вспомнил, как восемнадцатилетним был привезен сюда отцом из Дамаска, где они жили. Вспомнил тяжкое бремя ожидания, которое отец, член Внутреннего круга, возложил на его плечи. Уже тогда Изекьеля готовили к моменту, когда он станет лидером, главой братства.

В то время лишь мужчины могли стать полноправными членами братства, но кровавые церемонии посвящения были тогда гораздо более значительными и величественными – в них участвовали иногда шестьдесят и более посвящаемых. Молодежь нынче утратила способность быть всецело преданной делу, подчиняться строгой дисциплине. Все меньше и меньше кандидатов внушают доверие, что они полностью посвятят себя братству.

И все же он только что потратил два часа, разъясняя законы и правила братства, напоминая новообращенным историю секты и смысл ее Первого императива. Рассказывал об индивидуальных обязанностях, о том, чего будут ожидать от каждого из посвященных, заверял, что он достигнет высокого уровня в сфере избранной деятельности, дабы наилучшим образом служить братству. Всем было известно, что есть братья и сестры, занимающие высокие посты в крупнейших церквах мира, в банках, больницах, в армии и полиции, в средствах массовой информации. И все они всегда пребывали в постоянной готовности немедленно прийти на зов.

Единственная область деятельности братства, о которой ни Изекьель, ни другие члены Внутреннего круга ничего не сообщили новичкам, был Второй императив. О нем имели право знать исключительно шесть членов Внутреннего круга и двое исполнителей.

Девушка, вставшая сейчас перед Изекьелем, напомнила ему юную Марию Бенарьяк. Что Мария совершенно особенная, он понял еще в первый раз, когда увидел ее колдовские глаза. Когда же мстительная мать Клеменца рассказала ему, что Мария в детстве сочиняла всякие небылицы, он еще больше уверился в том, что она избранная. Выдумки восьмилетней девчушки, вероятно, были просто фантазиями ребенка, страдающего от одиночества. Став взрослее, Мария полностью отреклась от них, заявив, что ничего не помнит. Все эти небылицы, совершенно невероятные в устах ребенка, свидетельствовали по меньшей мере о ее богатом воображении и творческих способностях.

Изекьель, разрезав кожу на руке стоящей перед ним молодой особы, теперь бесстрастно наблюдал, как она старается сдержать слезы. Мария тогда даже глазом не моргнула, лишь взглянула на него с нескрываемой гордостью, когда лезвие вспороло ей руку. Он сожалел о том, что они поссорились. Уж он-то знал, как резко она отреагирует на их сделку с Картером. Но был поражен, услышав, что Мария полностью игнорирует все послания и приказы брата Бернарда. Это было на нее не похоже.

Изекьель напомнил себе, что, несмотря на излишнее рвение, она остается преданной и ему, и братству. И скоро с ним свяжется, и тогда они с Бернардом решат, что с нею делать дальше.

От Марии его мысли перескочили на доктора Картера. Готовя к церемонии нового кандидата, молодого человека из Бейрута, Изекьель вспомнил, в какой восторг пришел весь Внутренний круг, когда доктор Картер вернул им обе реликвии и сообщил об обнаружении трех редких генов. Теперь им оставалось только ждать, пока Картер снова выйдет с ними на связь и сообщит о своих успехах в поиске аналога этого генома. По словам Хеликса, если такой геном имеется в любой из баз данных ДНК, они узнают об этом всего через несколько недель, возможно даже и раньше. Изекьель ощутил, как его охватывает возбуждение, такое сильное, что он вынужден был сделать над собой усилие и напрячь руку, державшую церемониальный кинжал.

Кровавая церемония продолжалась еще час. После чего он отпустил свои мысли в блаженные размышления о том, что они уже совсем близки к цели – к осуществлению пророчества и к исполнению всех своих обязательств.

Но едва он успел закончить свою заключительную речь, как увидел, что брат Бернард делает ему знаки. Хеликс также махал ему рукой, подзывая, и даже на расстоянии было видно, что он необычайно взволнован. Вероятно, опять какие-то новости. Изекьель быстро завершил свое выступление и передал полномочия брату Хаддаду.

Втроем они уединились в одном из примыкающих помещений.

– Новости от Картера? – спросил Изекьель. – Он нашел мессию?

Бернард обеспокоенно оглянулся на Хеликса, потом опустил взгляд на носы своих ботинок:

– Нет, святой отец. Вернее, не совсем. Речь о Немезиде.

– О Марии? Вы нашли ее? Где она?

– Мы не нашли ее, – тихо ответил Бернард. – Ее нашло ФБР.

– Что?!

Радостное возбуждение Изекьеля тут же спало.

– Судя по сообщениям, – вступил Хеликс, – получается, что она пыталась убить Картера. Но кто-то помешал ей. Сейчас она под арестом.

– Под арестом?

– Ее разоблачили, идентифицировали как Проповедника, – продолжал Хеликс. – И при наличии огромного количества улик против нее она немедленно пойдет под суд, через несколько недель – возможно, дней. Если ее признают виновной, что, несомненно, и произойдет, ее тут же казнят.

– Вопрос в том, что нам делать в этой связи, – вставил Бернард.

Хеликс помолчал.

– Можем ли мы быть уверены, что она нас не выдаст? – задал он наконец свой вопрос. – Или нам необходимо что-то предпринять?

– Конечно, она нас не выдаст, – возразил Бернард. – Мы же ее готовили! Каковы бы ни были ее недостатки, предательство в их число не входит.

– Я тоже так считаю, – произнес Изекьель.

Хеликс прокашлялся, явно недовольный.

– При всем моем уважении к вам, святой отец, вы все же ошиблись в том, что она не посмеет вас ослушаться и не будет более преследовать этого ученого.

Изекьель де ла Круа резко обернулся к Поборнику Первого императива:

– Брат Хеликс, ты не знаешь Марию. Она ослушалась нас, потому что верила в то, что делает. Она, вероятно, слишком ревностна, даже догматична. Но последнее, что она может сделать, – это выдать нас властям. Нет, она останется верной нам и безропотно примет кару.

Хеликс пожал плечами:

– Значит, мы можем забыть о Марии? И сосредоточиться на докторе Картере?

Изекьелю не нравилось, что два императива братства пришли сейчас в противоречие. У него были личные сожаления по поводу Марии, однако, что более важно, братство потеряло своего самого эффективного исполнителя. Хорошо еще, что Картер остался жив, в противном случае ущерб был бы нанесен обоим императивам. Он кивнул Хеликсу:

– Да, мы оставим Марию на усмотрение судебной системы США, а сами сосредоточимся на Картере. Но если он не найдет для нас аналог, то я лично прослежу за тем, чтобы Гоморра его прикончил. И всех остальных, занятых в проекте «Кана».

Четыре дня спустя. Больничный отсек «Джиниус», Бостон

У Тома было отличное настроение, когда он просматривал историю болезни своего пациента. Даже боль в перевязанной руке была вполне переносимой. По словам Карен Тэннер, при том количестве улик, которыми располагало ФБР против Проповедника, преступница очень скоро прочтет свою последнюю в жизни молитву – перед палачом.

События развивались в нужном направлении. Убийца призвана к ответу. Аналог генов из Назарета обнаружен. От ДНК этого умершего Аля Пуйяну пользы, конечно, столько же, сколько от самих генов из Назарета, однако есть по крайней мере свидетельства, что он мог исцелять больных. И в довершение всего Хэнк Полански выглядел просто отлично, он явно поправлялся.

– Ну что, док? – спросил Хэнк, садясь на кровати. – Как у меня дела?

Полански выглядел сейчас совершенно другим человеком. Ничего общего с тем мертвенно-бледным пациентом с запавшими безжизненными глазами. Всего несколько месяцев назад к нему начали применять лечение с использованием плодов генной инженерии. И каков успех! Сестра Лоуренс стояла рядом с кроватью Хэнка, наблюдая за капельницей, от которой к катетеру в его руке тянулась трубка. В баллоне капельницы, подвешенном на штативе, была красная жидкость.

– Выглядишь ты замечательно, Хэнк, – не сдержался Том.

– Ага. И чувствую себя намного лучше!

Том улыбнулся, продолжая читать историю болезни. Да, дела тут действительно шли хорошо. Он взял рентгенограмму и показал ее Хэнку:

– Первичные опухоли у тебя в легких перестали расти и даже начали уменьшаться в размерах. А три вторичные и вовсе исчезли.

– Значит, эти жалкие шансы, эти пятнадцать процентов сработали?

– Пока да, Хэнк. Однако нам по-прежнему надо наблюдать за тобой. Полного излечения придется ждать долго, на это уйдут годы. Но положение явно улучшается.

Хэнк засмеялся:

– Ну еще бы! Я все еще жив, так ведь? Вот это я назвал бы самым явным улучшением!

Том улыбнулся и ничего не сказал. Хэнк теперь уже не стоял на пороге смерти, но еще не покинул зал ожидания, хотя положение явственно изменилось в сторону выздоровления. Том попрощался с Хэнком и пошел дальше по палате. Осматривая других пациентов, он подумал о проекте «Кана» и даже позволил себе минутную головокружительную фантазию. Если им удастся заставить эти гены работать, тогда, возможно, они смогут спасать любого Хэнка и любую Холли в мире. Он обвел взглядом палату и представил себе всех лежащих тут больных выздоровевшими. Палату придется закрыть, раз в ней никого не будет!

Если бы только Джасмин сумела выяснить имя человека, которому принадлежит геном, обнаруженный ею в «Черной дыре»! Жаль, что этот аналог, найденный в парижской базе данных, не был обозначен никаким именем, а имел только индекс 6699784. Жаль также, что Джасмин не удалось скопировать весь геном, а одну только генетическую последовательность, соответствующую генам из Назарета. Иначе они задействовали бы программу «Ген-Джинн» и воссоздали бы внешность обладателя генов.

И все-таки они знают, что аналог существует у живого человека и в какой базе данных он зафиксирован. Теперь только вопрос времени, чтобы Джасмин снова залезла в «Черную дыру» и нашла там имя, скрытое за кодовым номером. Имя спасителя братства и Холли.

– Том?

Он обернулся. К нему шел Алекс. И он вдруг утратил все свое хорошее настроение. Прежде чем отец успел произнести хоть слово, Том уже понял, что он принес скверные новости. Алекс сегодня возил Холли в больницу «Массачусетс дженерал» на очередное сканирование головного мозга. И по его мрачному виду было понятно, что сканирование дало положительный результат. Хотя Том отлично помнил, что приговор, записанный в программе ДНК его дочери, в любом случае когда-нибудь осуществится, точность пророчества сейчас, когда оно стало физической реальностью, повергла его в смятение.

Холли в тот вечер прочитала в газете о том, как поймали Проповедника. Она сказала Тому, что восхищается его мужеством и мужеством своей крестной матери. И мимоходом пожаловалась на головные боли и головокружение. Сказала еще, что, хоть она и забросила свои компьютерные игры, боли так и не прошли. Он выслушал ее и ничего не ответил. Просто дал две таблетки обезболивающего.

Потом Картер долго изучал затемнение на снимке. Было ясно, что раковая опухоль у Холли не только начала развиваться, но развитие шло с пугающей скоростью. Так что действия Джасмин приобрели теперь еще большую актуальность. Однако что бы ни произошло в рамках проекта «Кана» и когда бы это ни произошло, Холли не могла этого дожидаться. Необходимо было сказать ей прямо сейчас, что с нею происходит и что требуется, чтобы ей помочь. Он всегда сообщал своим пациентам о серьезности их заболевания, бесчисленное множество раз, и, как он надеялся, проявлял при этом достаточные сострадание и гуманность. Но сообщить о болезни своему единственному ребенку – это совсем другое. Он снова горько пожалел, что рядом нет Оливии. Она бы помогла ему.

На следующий день, после завтрака, он вышел с дочерью в сад. Стояло ясное весеннее утро, середина апреля, вся трава была в росе. Цвели растения, что Оливия посадила прошлой осенью. Буйство красного и желтого. Свежий воздух нес с собой жизнь и обновление.

Садовник возился с кустами роз в дальнем конце лужайки. Он поднял голову, оторвавшись от своего занятия, и улыбнулся из-под козырька выцветшей бейсбольной шапочки с логотипом «Бостон ред сокс».

– Доброе утро!

– Доброе утро, Тед, – в унисон ответили Холли и Том.

Давно вышедший на пенсию, Тед уже лет семь помогал Оливии в саду, хотя бы раз в неделю. Но после ее смерти он стал приходить почти каждый день, продолжая делать то, что они запланировали вместе. Том не раз пытался заплатить ему за труды, но Тед отказывался. Сняв шапочку и почесав коротко остриженные седоватые волосы, он всегда грустно улыбался и говорил: «Спасибо, доктор Картер, только мне в моем возрасте совсем нечем заняться. А кроме того, это мой способ оставаться поближе к Оливии. Понимаете?»

Том понимал. Но помнил также, что Тед вдовец и не имеет ничего против более тесных отношений с Марси Келли.

Том держал Холли за руку. Пока они пересекали лужайку, штанины ее свободных джинсов вымокли от росы.

– Ты знаешь, отчего у тебя эти головные боли, Хол? – спросил Том.

Она поддала кроссовкой какой-то мокрый листок.

– От компьютера, да?

– Нет, Холли, не от компьютера.

Она подняла на него глаза и наморщила лоб. Это выражение он у нее видел и раньше.

– Отчего тогда?

Том остановился и опустился на траву рядом с нею.

– Прежде всего, Холли, – тут он улыбнулся, – не пугайся. Мы с этими головными болями справимся, и у тебя снова все будет в порядке. Это понятно?

– Да, папа, – спокойно ответила она. Ее широко поставленные глаза смотрели на него с полным доверием, и от этого взгляда у него сжалось сердце.

– Ты ведь вчера ездила с дедушкой на медосмотр, так?

– Ага.

– И ты знаешь, что тебе сканировали головной мозг, чтобы проверить, все ли там в порядке. Ну так вот, там все в порядке – за исключением одной шишки.

– Шишки? – Холли непонимающе снова наморщила лоб.

– Да. Помнишь, как я однажды стукнулся головой о дверь в погребе у дедушки? И у меня на лбу вскочила шишка?

– И мама обозвала тебя рогатым? – заулыбалась она.

– Вы все тогда называли меня рогатым! – Том скорчил страшную гримасу.

Улыбка Холли расплылась еще шире.

– Нет, дедушка называл тебя носорогом!

– Так вот, твоя шишка не совсем такая, потому что она внутри. Моя шишка болела, потому что это был ушиб. А твоя болит, потому что она давит на мозг. От этого у тебя временами возникают головные боли и тошнота с головокружениями.

Холли нахмурилась, потом медленно покивала:

– А откуда она у меня взялась?

– Понимаешь, с моей шишкой я сам был виноват – врезался головой в притолоку. А у тебя – тут никакой твоей вины нет. Тебе просто очень не повезло. Что-то неправильное случилось с клетками у тебя в голове, и от этого образовалась шишка.

– Почему?

– Представь себе клетки своего тела – они как школьники, которым следует хорошо и правильно себя вести, чтобы тело оставалось здоровым. Но иногда, по каким-то непонятным причинам, некоторые из школьников вдруг перестают слушаться учителей и родителей. И когда такое происходит, они плохо влияют и на всех остальных. Отсюда и расстройство.

– И тогда мы заболеваем?

– Точно.

– А когда эта шишка исчезнет?

– Понимаешь, Холли, сама по себе она не исчезнет. А поскольку она у тебя внутри, от нее трудно избавиться. Но ты не волнуйся, мы тебя от нее освободим. Первым делом начнем давать тебе лекарства, чтобы уменьшить опухоль. А потом, может быть, нам придется удалить эту шишку.

– Как плохих детей выгоняют из школы?

– Точно. Но тебе придется быть очень храброй. Лечение легким не будет. И тебе придется некоторое время побыть в больнице.

Холли склонила голову набок. Так делала Оливия, когда что-то сосредоточенно обдумывала.

– А лечить меня будешь ты?

– Если хочешь, я. Другие будут помогать, а лечащим врачом буду я.

– А я могу лечь в твою больницу, у тебя на работе?

– Конечно.

Казалось, она долго взвешивала полученную информацию, прежде чем удовлетворенно кивнуть. Услышанное ее вроде бы совсем не испугало, даже не очень удивило или расстроило. Она часто бывала у него на работе и нередко заходила в палату, общалась с больными. И сейчас каким-то образом даже стремилась поскорее оказаться одной из этих особых пациентов, которым – она сама это видела – он уделял столько времени и внимания. Это абсолютное доверие облегчило ему задачу сообщить ей о болезни, однако одновременно его ужасала реальная возможность это доверие обмануть.

– Тебе придется трудно, – еще раз повторил он. Обычно ему приходилось убеждать пациентов верить в лучшее после того, как он сообщал им плохие новости. С Холли же было иначе – нужно было умерить ее оптимизм.

– А Дженнифер и Меган смогут меня навещать? – спросила она.

– Конечно.

– И компьютером можно будет пользоваться?

– Можно. Сколько угодно.

Она снова задумалась на минутку, потом кивнула:

– И я буду больше тебя видеть?

– Конечно. В любое время, когда захочешь. Днем и ночью. Я все время буду рядом.

Через неделю. Бостонский центр временного содержания

К 24 апреля Мария находилась в заключении в Бостонском центре временного содержания меньше двух недель, но уже возненавидела это заведение. Дело было отнюдь не в предстоящем суде и возможном смертном приговоре, она даже радовалась допросам, которые вела Карен Тэннер, – они были для нее своего рода развлечением. Что она ненавидела, так это собственное состояние: она совершенно утратила контроль над собой и ситуацией. В камере ей не разрешалось держать свет все время включенным, нельзя было должным образом упражняться и брить голову. А поскольку у нее забрали все острые и режущие предметы, она не имела возможности доставить себе облегчение с помощью обычного кровопускания. Поэтому ей приходилось держать себя в руках, сосредоточив все внимание на одной-единственной задаче: как выбраться отсюда и остановить доктора Картера.