Текст книги "Код мессии"

Автор книги: Майкл Корди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)

Глава 10

Штаб-квартира компании «Джиниус», отдел обработки информации. Бостон

Джасмин Уошингтон смотрела на Карен Тэннер и ждала ответной реакции. Реакция была именно той, на которую рассчитывала Джасмин. Зеленые глаза рыжеволосой фэбээровки расширились, и с полуоткрытых губ сорвалось: «Иисусе! Да как вам это удалось?!»

Джасмин загадочно улыбнулась. Улыбнулась и Дебби, ее высокая светловолосая ассистентка. Программное обеспечение «Ген-Джинн» работало почти безупречно, разрешение голографического изображения было просто превосходным. Оно произвело сильное впечатление даже на Джека Николса – с его-то технофобиями!

Все четверо находились в помещении для геноскопов, рядом с кабинетом Джасмин в отделе обработки информации. С того момента как Том стремительно отбыл три дня назад в Париж, Джасмин вместе с Деборой и всей своей командой работала практически круглосуточно над совершенствованием программы. И очень вовремя закончила, потому что нынче утром Джеку Николсу, все еще пребывающему в бешенстве по поводу того, что Том мотается по Европе без всякой охраны, позвонила взволнованная и возбужденная Карен Тэннер. Произошло еще одно убийство, на Манхэттене. Все признаки указывают на Проповедника, но на сей раз убийца оставил кое-какие следы, по которым можно его идентифицировать.

– Ну и как это работает? – повторила вопрос Карен, глядя на голографическое, в натуральную величину, изображение собственной головы, плавающее в воздухе рядом с геноскопом. Жаль, что Том пока не вернулся из Парижа, или с Сардинии, или где его там носит. Он еще не видел всего этого. Голограмма столь похожа на оригинал, что невольно вызывает мысль о колдовстве: даже рыжие волосы и зеленые глаза абсолютно идентичны оригиналу. Изображение, правда, выглядит чуть моложе, чем живая Карен, но это легко исправить – достаточно ввести в программу более точные данные об окружающей среде.

– Система считывает ваш генетический код и на его основе рассчитывает облик, – наконец произнесла Джасмин. – Когда вы пришли утром, я сняла у вас с плеча один волосок. Нужно было только убедиться, что он с луковицей, а остальное было совсем просто.

Карен протянула руку, и рука ее прошла сквозь призрачное видение.

– Точь-в-точь я. Невероятно! Вы можете только голову воспроизвести?

– Нет, и тело тоже. Просто решили отдать должное вашей скромности – Джек ведь тоже здесь!

Карен все еще пребывала в изумлении.

– В одежде ведь нет генов, – пояснила Дебби, улыбаясь во весь рот.

Джек задумчиво погладил свой шрам.

– А жаль. Мы с тобой, Карен, не раз вместе попадали в переделки, но я никогда не видел тебя au naturel.[28]28
  в натуре, голой (фр.).


[Закрыть] Хотя частенько сожалею об этом.

– Что ж, придется тебе и дальше довольствоваться игрой воображения, Джек, – рассмеялась Карен. – Если, конечно, сам не захочешь раздеться. Первым.

Снова повернувшись к Джасмин, Карен кивнула в сторону голограммы:

– Стало быть, вы получили это из моей волосяной луковицы?

– Ага. Геноскоп до сих пор умел выдавать физические характеристики человека на основе его генотипа, но это новое программное обеспечение – еще один шаг вперед. Оно создает изображение человека в трех измерениях, а потом превращает его в голограмму, – она указала на висящую в воздухе голову. – Мы воспользовались всего лишь вашим волосом, чтобы показать, насколько точно работает программа.

– Весьма убедительно. А как насчет ДНК нашего подозреваемого? Горю нетерпением взглянуть на этого ублюдка.

Джасмин повернулась к геноскопу и щелкнула несколькими клавишами на стоящей рядом клавиатуре.

Этот прототип программы еще не имеет системы восприятия голосовых команд, но версия совершенствуется. Со временем даже голограмма будет говорить.

Джасмин нажала еще на одну клавишу, и голова Карен Тэннер растворилась в воздухе.

Джасмин смотрела на экран. Сотрудники из отдела судебных экспертиз обнаружили свежие следы крови на шипах розы, брошенной в помойное ведро на кухне жертвы. Это были те самые розы, которые, как утверждали свидетели, они видели в сумке подозреваемого блондина.

– Да, анализ закончен. Мы просканировали образец крови, обнаруженной в квартире Фонтаны.

Спецагент ФБР кивнула. Глаза ее горели от возбуждения.

– И что?

Джасмин бросила взгляд на Дебби – та проверяла лампы, создающие голографическое изображение. Потом обернулась и показала большой палец: все о’кей.

– Итак, чего желаете? Только голову? Или всего целиком?

– Давайте целиком, – улыбнулась Карен.

– О’кей, настало время вызвать джинна.

И Джасмин нажала на клавишу «Ввод».

Рокот геноскопа сменился щелчками статических разрядов, потом установленные вокруг голографической конструкции лампы вспыхнули и в их свете возникла призрачная фигура. По мере того как программа считывала и обрабатывала данные, поступавшие из биокомпьютера геноскопа, изображение становилось все более четким.

Прорисовка, начавшись с ног, поднималась вверх, и картина выглядела удивительно достоверной. Лишь одна деталь вызывала недоумение – это была женщина, а не мужчина.

Джасмин обернулась к ошеломленной Карен, с открытым ртом смотревшей на голограмму:

– А я-то думала, что Проповедник – мужчина.

– Я тоже, – кивнула Карен.

– А она красивая, – невозмутимо заметил Джек.

Да, она была красива. Каштановые, с медным оттенком, волосы, высокая атлетическая фигура, полная грудь, длинные красивые ноги просто поражали воображение. Но самым поразительным были, пожалуй, глаза: огромные, формой напоминавшие кошачьи, что само по себе необычно, они имели необычный цвет – вернее, два цвета: левый был голубым, а правый – карим.

– Нет, это должен быть мужчина! – заявила Карен Тэннер. – Нам известно, что Проповедник убил мужчину-проститутку по кличке Беби и выдал себя за него, чтобы добраться до Фонтаны. И когда мы допрашивали швейцара, тот описал пришедшего как мужчину со светлыми волосами. Господи, тут только рост совпадает!

– А вы уверены, что это кровь Проповедника? – спросил Джек. – Может, вам попался какой-то не тот убийца?

– Ничего подобного. Кровь была свежая, и это не кровь Фонтаны, значит – кровь киллера. К тому же он не только оставил свое обычное послание – цитату из Библии, – он, как всегда, воспользовался авторучкой.

– Авторучкой?

– Да, Проповедник пишет свои библейские послания кровью жертвы, используя для этого авторучку со специальным пером, которым можно брать кровь из вены или артерии; обычно он берет ее из бедренной артерии. Но в данном случае кровь взята из вскрытой яремной вены. Почерк также совпадает с тем, каким написаны записки на месте других убийств. Нет, это точно Проповедник.

– Значит, теперь вы знаете, что это женщина, умеющая мастерски переодеваться, гримироваться и маскироваться, – заключил Джек.

– Непревзойденно умеющая, – пробормотала спецагент ФБР, доставая из кармана компьютерный фоторобот. – Этого блондина видела куча людей, когда он подходил к дому. Явно в гриме, но лицо – по описанию – другое. Нос, скулы, щеки – все не совпадает, все не так. Даже глаза другого цвета.

Она кивнула на голограмму:

– Да вы только посмотрите на грудь! Такую ни за что не спрячешь, даже с помощью утяжек. Это же прелестная женщина, и, поверьте мне, некоторые из свидетелей, которых я допрашивала, были как раз из тех мужиков, которые ни за что не пропустят привлекательную женщину. И все они клянутся, что видели мужчину.

Джасмин пожала плечами:

– Внешность можно изменить. Все, что умеет программа, – это восстанавливать облик на основе генов, с которыми человек родился, – в соответствии с обычными жизненными «нормами», предполагающими обычное питание и обычные физические нагрузки. Программа не учитывает косметические или хирургические изменения, привнесенные позднее.

Карен Тэннер скорчила разочарованную гримаску. Было ясно, что, по ее мнению, ожидаемого прорыва в расследовании не произошло.

– По крайней мере вы теперь знаете, что это женщина, – повторил Джек. – Это, без сомнения, даст делу новый поворот. Готов поспорить, что у вас появятся новые ниточки, когда вы еще раз проанализируете прошлые убийства в свете новых данных. Кроме того, вы теперь приблизительно знаете, как выглядит преступник.

Карен повернулась к нему, сверкнув зелеными глазами:

– Знаю? Что я знаю, Джек? Господи помилуй, как я понимаю, преступник сейчас может выглядеть и как Мэрилин Монро, и как Арнольд Шварценеггер!

Читтавеккья, Сардиния

Мария Бенарьяк не была похожа ни на Монро, ни на Шварценеггера, когда стояла перед маленькой белой церквушкой городка Читтавеккья на Сардинии и вглядывалась в выходящего из нее мужчину. Доктор Картер, кажется, улыбался и, несмотря на хромоту, целеустремленно двигался по залитой солнцем улице. В правой руке у него был кейс, в левой – что-то маленькое, чего она никак не могла разглядеть. Издали оно походило на стеклянную пробирку.

Она поправила фокусировку своего «олимпуса» и откинулась на сиденье взятого напрокат «фиата», продолжая наблюдать, как Картер подходит к такой же белой машине, припаркованной через три места от нее.

Щелк. Щелк. Она сделала два снимка, и механизм фотоаппарата тихонько зажужжал возле ее уха, прокручивая пленку.

Доктор Картер провел в церкви почти два часа. Что он там делал? Беседовал со священниками? Но он же атеист! Какие у него тут могут быть дела?

После неудачного звонка святому отцу, когда он так уклончиво отвечал на ее вопросы относительно доктора Картера, она решила следить за ученым. Вероятно, Внутренний круг по каким-то причинам не решается или не хочет закончить то, что сам же инициировал. Сама мысль, что этот дьявол во плоти может избежать возмездия, приводила ее в неистовство.

Проследить за ним было нетрудно. Один звонок в «Джиниус» – и она выяснила его местонахождение в Париже; другой – в парижскую клинику – позволил узнать о его дальнейших планах. Поначалу она пыталась убедить себя, что ей вовсе не нужно следовать за ним сюда, – понимая при этом, что это ее нежелание ехать на Сардинию проистекает из того, что совсем рядом лежит Корсика со всеми связанными с ней гнусными воспоминаниями.

Щелк. Щелк. Еще два снимка. Если б фотоаппарат был винтовкой, подумала она, Картер уже был бы мертв. Если б только!..

Она смотрела, как он открывает дверцу машины, как его высокая фигура сгибается и он садится на водительское место. Вот он устраивается поудобнее, ставит кейс на приборную панель, открывает его и, еще раз осмотрев похожую на пробирку вещицу, кладет ее обратно.

Потом она услышала, что он запустил мотор, и увидела, как машина выехала со стоянки, держа путь в сторону аэропорта. Секунду она размышляла, не поехать ли следом, но остановила себя. Она знала расписание самолетов, а также то, что до следующего рейса в Италию, а потом в Бостон времени у нее предостаточно.

Бросив последний взгляд на уменьшающийся вдалеке автомобиль, Мария вылезла из машины, аккуратно, чтобы не прищемить платье, закрыла дверцу и направилась к церкви. Войдя туда, она по-итальянски обратилась к первому встречному священнику, объяснив, что разыскивает своего зятя – высокого прихрамывающего американца. Священник внимательно выслушал эту хорошо одетую женщину, говорящую с римским акцентом, и уважительно сообщил ей, что ее зять только что уехал, но ей не следует волноваться, потому что он нашел то, что искал.

Прежде чем она успела спросить, что же это такое, он провел ее к статуе Мадонны в задней части церкви. Все еще не понимая, что именно нашел здесь доктор, она попросила священника, чтобы тот объяснил. Его ответ заставил ее покинуть церковь ошарашенной и взбешенной.

И только когда она уже ехала в аэропорт, в ее сознании наконец сложилась картина происходящего.

Она всегда считала своим долгом досконально изучать мотивы поведения и привычки тех, кто был намечен для «очищения». Это прибавляло ей уверенности в праведности совершаемых убийств. В конце концов, она заранее хотела быть уверенной в их необходимости. Случай с доктором Картером не был исключением. Она начала читать статьи и книги по генетике, как только взяла в руки папку с его делом. И хотя она получила лишь поверхностное представление о том, что эта наука может и чего не может, этого оказалось достаточно, чтобы убедиться: доктор Картер возомнил себя Богом.

И сейчас, пытаясь понять, почему вдруг атеист вздумал посетить маленькую церквушку на Сардинии, она никак не могла избавиться от страшного, внезапно возникшего у нее подозрения. Если ее мысль правильна, значит, этот ученый еще более опасен, чем она предполагала.

Но действовать она пока что не имела права. Надо собрать побольше доказательств. И только тогда сообщить о фактах брату Бернарду и святому отцу.

Несмотря на ярость и негодование, она улыбнулась. По крайней мере если ее подозрения подтвердятся, у святого отца и брата Бернарда не будет выбора. Им придется разрешить ей закончить то, что было начато в Стокгольме.

Бэк-Бей, Бостон

Джасмин Уошингтон никогда в жизни не видела такого количества оружия, и это ее напугало.

– Ларри, какого черта ты все это приволок в нашу квартиру?

– Не волнуйся, это всего лишь камуфляж, – Ларри улыбнулся и опустил коричневую коробку на пол их огромной гостиной.

– Камуфляж?

– Ага. Макеты. Образцы оружия, которое мы будем использовать на съемках в Лос-Анджелесе. Я попросил консультанта прислать их сюда, потому что встречаюсь с режиссером рано утром в понедельник. А она хотела посмотреть на оружие главного героя и главного негодяя.

Джасмин ненавидела оружие, и не только из-за случившегося с Оливией. Все ее детство в южном Лос-Анджелесе револьверы и пистолеты были частью повседневной жизни, равно как перестрелки и даже убийства, прямо на школьном дворе – обычно ими все и кончалось.

– Только держи их где-нибудь подальше, – попросила она.

Ларри ободряюще улыбнулся:

– Да ладно тебе, Джас, ты их больше не увидишь. Только, думаю, тебе не помешало бы взглянуть хоть на один из них поближе. Просто чтоб знать, как он действует.

Джасмин помотала головой. Она прекрасно помнила, как ее старший брат говорил ей то же самое, давно, когда они все жили вместе – тогда ей было всего десять. Незадолго до того как его убили в случайной перестрелке, после чего родители запретили ей выходить на улицу одной.

– Убери их подальше, Ларри.

Ларри нагнулся и задвинул коробку под диван.

– Убрал. Извини.

Он подошел к ней и обнял. Высокий, атлетически сложенный мужчина с чувственным лицом. Но больше всего Джасмин обожала эти вот его мощные руки. Она всегда гордилась своим бесстрашием и своей с трудом доставшейся ей независимостью, но бывали моменты, когда ей хотелось забыть про них и укрыться в этих объятиях. Смерть Оливии и грозящая Холли опасность заставили ее понять, насколько хрупко их благополучное существование. Ее собственное близкое знакомство со всеми «подвигами» Проповедника не слишком укрепило ее веру в человечество. И сейчас сулящие полную защиту объятия Ларри давали ей ощущение особого спокойствия. Она понимала, что это совершенно иррациональное чувство, однако свято верила, что, пока он ее обнимает, ничего по-настоящему плохого с ней случиться не может. Не сопротивляясь, она позволила ему подвести себя к дивану и поцеловать в губы.

Сегодня вечером она необычно рано вернулась с работы и, несмотря на коробку с оружием, рада была обнаружить, что Ларри уже дома. В последнее время они мало виделись. Он половину недели проводил в Лос-Анджелесе, где готовился к съемкам нового фильма, а она чуть не сутками напролет работала. Это был просто подарок – очутиться дома в половине седьмого вечера в пятницу и иметь впереди весь уик-энд в собственном распоряжении.

Она крепче прижалась к Ларри, ощутив, как его руки еще теснее прижимают ее, а теплое дыхание щекочет ей шею. И конечно – в тот самый момент, когда его рука скользнула ей под блузку и начала ласкать левую грудь, – зазвонил телефон.

И все звонил и звонил.

– Вот черт! – не открывая глаз, пробормотала она.

– Пусть себе звонит, – прошептал Ларри, расстегивая ей лифчик и положив ладонь на ее правую грудь. – Автоответчик сам все сделает.

Она вздохнула и, отдавшись во власть теплых волн, растекавшихся по телу, прошептала:

– Тебе следует почаще уезжать из дому.

Телефон продолжал звонить.

– Черт! – повторила она.

Ларри продолжал ласкать ее груди, потом его руки скользнули ниже, на живот, усиливая поток теплых волн. Потом еще ниже. Он жарко прошептал ей в ухо:

– Автоответчик скоро его отключит, не беспокойся.

Но она все равно беспокоилась, а автоответчик все не срабатывал. С тех самых пор как она едва не пропустила звонок из Стэнфорда и сообщение, что ей дали стипендию, Джасмин была не в силах равнодушно слушать звонящий телефон, убежденная, что любой следующий звонок может быть «самым главным» и если его пропустить, может случиться что-то скверное.

Она высвободилась из объятий:

– Видимо, я случайно отключила автоответчик.

– Ну так включи его.

Этого она сделать не могла. И раз уж встала, надо было взять трубку.

– Джасмин Уошингтон, – произнесла она в микрофон.

– Джас, это Том.

Мог бы и не говорить, она его узнала. Но голос его звучал более возбужденно, чем обычно.

– Привет. Ты где?

– Дома. Вернулся.

– И как Париж?

– Очень интересные новости.

– А что насчет Сардинии?

Она обернулась к Ларри, который ответил ей хмурым взглядом и жестом потребовал, чтоб она побыстрее заканчивала разговор. Ей и самой хотелось вернуться к тому, на чем их прервали. Но удерживало любопытство. Чем Том так взволнован?

– Жан-Люк звонил три дня назад и спрашивал, не знаю ли я, зачем ты туда полетел. Зачем, Том? Что-то связанное со спонтанной ремиссией?

Том помолчал.

– Вроде бы, – сказал он после паузы. А потом добавил – эти слова она очень часто слышала от него и раньше, и слова эти обычно заставляли ее полностью пересмотреть свое отношение к тому, что возможно и что невозможно: – У меня есть идея.

Она попыталась взять себя в руки:

– Какая?

– Это долгая история, но мне кажется, я придумал способ, как помочь Холли.

– Да ну? Говори скорее.

В голосе Тома теперь звучала какая-то виноватая нотка. Почти мольба.

– Вот об этом-то я и хотел поговорить с тобой. Ты сейчас не занята? Можешь приехать? Это очень важно, Джас. Алекс и Джек уже едут.

– Прямо сейчас?

Она бросила вопросительный взгляд на Ларри, который сердито замотал головой.

– Если ты не занята, конечно… – быстро добавил Том.

Ларри был мрачнее тучи. Она улыбнулась ему – самой теплой улыбкой, на какую только была способна. Потом выдохнула в трубку:

– Конечно, Том. Уже еду.

Глава 11

Бикон-Хилл, Бостон

Было уже почти восемь вечера, когда Джасмин остановила свой кабриолет «БМВ» возле дома Картера на Бикон-Хилл. Несколько минут у нее ушло на то, чтобы успокоить Ларри, пообещав ему, что они наверстают упущенное, когда она вернется. Она была весьма убедительна, и Ларри смирился.

«Сааб» Алекса и «мерседес» Джека уже стояли там, когда она подъехала. Интересно, что за идея созрела у Тома? Он сказал «вроде бы»… Но она по собственному опыту знала, что в устах Тома Картера «вроде бы» обычно означает «ничего общего». Значит, это не имеет отношения к спонтанной ремиссии, изучать которую он летал в Париж.

Дверь ей открыла Марси Келли, домоправительница Картера. И сказала, что все сидят на кухне. Джасмин пересекла огромный холл и, поскольку Холли нигде не было видно, решила, что та уже в постели. Перед закрытой дверью она остановилась. Сквозь дубовую панель до нее донесся сердитый голос Джека:

– Том, черт тебя побери, за тобой же кто-то по пятам ходит, и не кто-то, а убийца! Господи Иисусе, да перед самым твоим отъездом Проповедник располосовал какого-то слизняка на Манхэттене!

– Знаю, ты мне это уже несколько раз говорил сегодня, – услышала она ответ Тома. По его тону было ясно, каких усилий ему стоит оставаться спокойным.

– Ты не имеешь никакого права вот так улетать неизвестно куда! К тебе приставили полицейскую охрану, и небезосновательно, черт возьми! И за каким дьяволом тебя вообще понесло в Европу?

– Да успокойся ты наконец! Раскудахтался как курица! Сейчас все расскажу.

Джасмин открыла дверь и остановилась на пороге, не желая участвовать в перепалке. Все трое, Том, Джек и Алекс, сидели вокруг старого соснового стола в противоположном от нее конце большой кухни. Том сидел во главе стола, волосы его были растрепаны сильнее, чем обычно. В правой руке он держал нечто смахивающее на небольшую стеклянную колбу. Слева от него сидел Алекс, его отец. Уже почти оставивший кафедру профессор теологии из Гарварда, как обычно, был невозмутим. Он разливал кофе в четыре чашки. Перед ним лежала папка для бумаг и стопка книг. Джек Николс в спортивном костюме стоял напротив. Том явно сдернул его прямо с вечерней пятничной «разгрузочной» пробежки. Джек был хмур. Нетрудно догадаться, что жена и двое их сыновей устроили ему хорошую сцену. Ей вспомнился взгляд, каким смотрел на нее Ларри, и она хмыкнула про себя. Атмосфера в кухне была накалена до предела, напряжение прямо-таки висело в воздухе, так же как аромат крепкого кофе. До сих пор ей еще не приходилось наблюдать таких схваток между партнерами.

Том поднял на нее глаза и улыбнулся – с заметным облегчением:

– Джас, спасибо, что приехала.

Он указал ей на стул.

– Давай присаживайся.

Она села. Алекс улыбнулся, собрав морщинки возле глаз, почти таких же синих, как у сына, и подвинул одну из чашек поближе к ней:

– Привет, Джасмин. Кажется, вы пропустили большую часть огневой подготовки.

– Как сказать… У меня было то же самое, Алекс, – ответила она с улыбкой и посмотрела на стопку книг на столе. Их названия ее крайне удивили: если они имеют отношение к новой идее Тома, то идея эта явно не из области генной инженерии.

Джек криво улыбнулся ей и тоже сел.

– Привет, Джас. Думаю, лучше сидя выслушать то, что нам хочет сообщить Том. Кажется, у него появилась какая-то крутая идея. И он как последний идиот рисковал собственной шкурой, чтобы добраться до нее.

– Идея действительно крутая, Джек, – сказал Том, поднимая руку с зажатой в ней колбочкой. – Если я прав, этот стеклянный сосуд может содержать лекарство от всех генетических болезней. А может, и от других тоже.

– Откуда тебе это известно, Том? – скептически осведомился Джек, скрещивая руки на груди. Он явно все еще кипел негодованием. – Ты вдруг исчезаешь на Сардинии, никому из нас ничего не сообщив… – Джек посмотрел на Алекса. – Большинству, во всяком случае. Потом возвращаешься и заявляешь, будто нашел волшебное средство, чудесное лекарство. Кончай свои шуточки!

– Я вполне серьезно, Джек.

– Ну и что такого особенного в этой колбе? – спросила Джасмин.

– Это кровь. И если это та самая, настоящая, то она может содержать гены-целители.

Она придвинулась ближе:

– Откуда это известно? Чьи это гены? Кого-то с позитивным вирусом?

– Если это та самая кровь, настоящая.

– Это она была причиной двух случаев спонтанной ремиссии в Париже?

Том отрицательно качнул головой:

– Сомневаюсь.

– Так чья тогда это кровь? – спросил Джек.

Джасмин заметила, как сузились у него глаза, – он явно пытался предугадать, что скажет Том. Сама она не имела ни малейшего представления, куда он клонит.

Том ничего не ответил. Он просто смотрел на них, и в глазах его мелькали какие-то сумасшедшие огоньки.

– Должно быть, кого-то очень интересного, – медленно произнесла она.

– Крайне интересного, черт меня побери, – добавил Джек. Джасмин видела, что он тоже заинтригован, несмотря на свою злость. – Так кого? – в голосе Джека звучало нетерпение.

Том улыбнулся им обоим и помахал колбой:

– А если я скажу вам, что здесь содержится ДНК человека, умершего примерно две тысячи лет назад? Он был ремесленник, точнее, плотник. Плотник из Назарета.

Джасмин замерла, полураскрыв рот, – она была в шоке. Насколько ей удалось заметить, Джек тоже этого не избежал.

– Иисусе, – пробормотал он едва слышно.

– Именно, – подтвердил Том, ставя колбу на стол перед Алексом. – Наводит на некоторые размышления, не так ли?

Напряженное молчание все тянулось и тянулось.

– А она настоящая? – наконец открыл рот Джек, взяв в руки колбу и глядя, как красно-коричневая жидкость переливается внутри. – Не может быть, чтоб ей было две тысячи лет!

Алекс придвинулся ближе к столу и сказал:

– Тут ты прав. Ей не две тысячи лет. Она появляется на статуе плачущей Мадонны в церкви городка Читтавеккья на Сардинии. Местные жители утверждают, что статуя плачет кровавыми слезами – и это кровь Христа. Они пытались заставить Ватикан официально объявить это чудом. Но те так и не согласились. Кровь человеческая, это точно. Но анализы, сделанные тогда же, показали, что она совпадает по всем параметрам с кровью одного из местных жителей. Но даже если это так, статуя по-прежнему продолжает плакать кровавыми слезами, и туристы валят туда толпами. Вы, может быть, видели сообщение об этом – оно было в газетах несколько недель назад.

– Так, значит, это просто розыгрыш? – спросила Джасмин, удивляясь облегчению, которое испытала.

– Да, – ответил Том. – Но он заставил тебя думать, задаваться вопросами, не так ли? А что, если это действительно его кровь? Что в ней может содержаться? – Том повернулся к Джеку: – И прежде чем вы оба начнете возражать, пусть Алекс расскажет, что он обнаружил в результате своих исследований.

– Погоди, Том, – вмешалась Джасмин. – Дай время обдумать и понять все это.

Она долго изучающе смотрела то на Тома, то на Алекса. И гарвардский профессор теологии, и ученый-генетик выглядели совершенно невозмутимыми – их как будто и не взбудоражила эта совершенно безумная идея. Она опустила взгляд на книги, лежавшие рядом с Алексом. «Рукописи Мертвого моря[29]29
  Рукописи Мертвого моря (кумранские свитки) – тексты на древнееврейском, арамейском, набатейском и др. языках, относящиеся ко II в. до н. э. – II в. н. э. и принадлежавшие секте ессеев; с 1947 г. их находят в районах на западном побережье Мертвого моря. Тексты проливают свет на историю некоторых предхристианских культов и раннего христианства.


[Закрыть] и христианский миф», – было написано золотом на корешке верхней, переплетенной в кожу книги. Под ней лежал еще более толстый том в рваной бумажной суперобложке: «Тексты из Наг-Хаммади[30]30
  Наг-Хаммади – город в Египте (древнее название Хенобоскион), где в 1946 г. были обнаружены раннехристианские тексты на коптском языке, относящиеся к III–V вв., по большей части апокрифические, – например «Евангелие от Фомы», «Евангелие Истины» и др.


[Закрыть] в переводе на английский». Три следующие книги имели тематически сходные названия: «Эдгар Дж. Гудспид. Жизнь Иисуса»; «Апокрифический Новый Завет», «Речения Иисуса».

Она взглянула на Алекса и почувствовала, как внутри у нее возникло ощущение неясной тревоги, беспокойства.

– Вы это серьезно, ребята, а?

Алекс пожал плечами и улыбнулся одними уголками губ.

– Конечно, Джас. Почему бы и нет? – ответил он так спокойно, словно только что взорванная Томом бомба не стоила особого внимания. Вполне в их стиле, подумала Джасмин, и Тома, и его папаши. Всю жизнь оба только и делали, что генерировали новые идеи – чем безумнее и невозможнее, тем для них лучше.

Сама она была несколько иного склада. Хоть она и гордилась своим восприимчивым ко всему новому умом, ей все же требовалось время, чтобы принять сумасшедшие гипотезы, особенно такие, которые попирали то, во что она верила. Она посмотрела на Джека. Он был мрачен и стоял в оборонительной позе: скрестив руки на груди и глядя прямо перед собой. Кажется, его прагматизм также подвергается суровому испытанию. Если бы существовал прибор, определяющий нормальное и странное, его стрелку сейчас уже зашкалило бы далеко за призыв Орвилла Райта, сказавшего однажды своему брату: «Эй, Уилбер, а давай-ка попробуем заставить эту штуку летать!»[31]31
  Орвилл (1867–1912) и Уилбер (1871–1948) Райты, известные также как братья Райт, – американские авиаконструкторы и пилоты, создатели первого в мире самолета с двигателем внутреннего сгорания, на котором они в 1903 г. совершили первый полет продолжительностью 59 секунд.


[Закрыть]

Джасмин прокашлялась.

– Пожалуйста, я хочу убедиться, что все поняла правильно, – и сделала паузу, не до конца уверенная в том, что может выразить свои чувства и не будет при этом выглядеть полной дурой. – Вы хотите найти образец останков Иисуса Христа: какой-нибудь генетический материал, содержащий его ДНК. Потом хотите пропустить его через геноскоп, отсканировать его гены и выявить любые целительные свойства, которыми они обладают. И вы хотите использовать эти свойства, чтобы помочь Холли. В общих чертах правильно?

Том спокойно кивнул:

– В общем и целом – да. Эту идею подал мне Жан-Люк Пти – косвенным образом, конечно.

Джасмин выслушала короткий рассказ Тома о посещении клиники в Париже, который он заключил словами:

– Стало быть, вместо вируса, как предполагает Жан-Люк, могли быть химические вещества, некие агенты, вызвавшие генетические изменения в организмах его пациентов – как феромоны у насекомых. То есть человек с редким набором правильных генов может лечить других, просто выделяя определенные химические вещества.

Джек поставил свою чашку на стол и снова нахмурился:

– А при чем тут Христос?

– А при том, что у нас нет времени разыскивать людей, у которых могут оказаться эти целебные гены, даже если такие люди существуют. Случайное замечание Жан-Люка заставило меня вместо этого сконцентрировать внимание всего на одном человеке с наиболее хорошо задокументированной историей осуществленных исцелений. Это Иисус Христос.

Джек в недоумении покачал головой:

– Но, Том, ты же атеист, будь ты проклят! Ты ведь в Христа не веришь!

– В этом-то все и дело, Джек. Я вполне готов поверить, что он существовал.

Том похлопал ладонью по стопке книг на столе возле Алекса.

– Свидетельств тому немало. И я готов поверить, что он обладал кое-какими способностями. Чего я не желаю принимать, так это того, что он так называемый Сын Божий. Если он мог делать то, о чем говорит Священное Писание, тогда, насколько я понимаю, эти способности должны проистекать из генетического строения его организма. Джек, только представь, что мы могли бы там обнаружить! Умные гены, умеющие ремонтировать ДНК; генетические коды белков с неизвестными пока целительными свойствами. Получил этот человек свой дар от Господа Бога или вытянул счастливый билет в лотерее, разыгранной природой, но его гены могут содержать ключ к решению задачи корректировки всех наших генетических дефектов!

Только теперь смутное беспокойство Джасмин стало обретать определенность. Том Картер, человек, которым она восхищалась больше, чем кем-либо другим, кажется, предлагал нечто пугающе близкое к святотатству. Она вспомнила о своих баптистах-родителях там, в Лос-Анджелесе, о тех строжайших принципах, что они вбивали ей в голову, об их вере, которую стремились передать и ей. Внезапное чувство вины навалилось на нее, будто тяжелая рука пастора сдавила плечо. Джасмин не могла назвать себя истинно верующей, но вера у нее была. Неисповедимы пути Господни, никому не дано понять их, и ей тоже. Но в ее понимании он все же существует. А этот план Тома… Тревога Джасмин усилилась. Слишком уж смело, слишком амбициозно, даже по его собственным меркам!

А вот Джек, кажется, воспринял идею вполне нормально.

– Том, – спросил он, – ты впрямь считаешь, что сможешь обнаружить какие-то особые гены в его ДНК?

Том пожал плечами:

– Не знаю. Но тут могут быть три возможных варианта. Первый – этот парень был просто мошенник; второй – он обладал божественной силой и способностями. И третий – он был генетической редкостью, был одарен – или проклят, зависит от того, как посмотреть, – сверхчеловеческими способностями. Естественно, во второй вариант я не верю.