Текст книги "Код мессии"

Автор книги: Майкл Корди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

Она смотрела в полуоткрытую дверь, и ей было видно, что святой отец стоит там с братом Бернардом и братом Хеликсом. Они принимают гостя, так что ей пришлось сдержать свое нетерпение. Она сунулась было в дверь, чтобы выяснить, кто этот посетитель, но тот стоял в тени колонны. С места, где стояла она, их искаженные эхом голоса доносились до нее невнятно, она не могла разобрать, что они говорят, но по их движениям и тону разговора было понятно, что они вот-вот закончат и разойдутся. В этот момент Хеликс наклонился и протянул гостю руку. Гость шагнул вперед, чтобы пожать ее. Что-то в его облике показалось ей знакомым.

Вся группа уже шла к выходу, вот-вот они поравняются с ней. Стоя в тени, она могла рассмотреть идущих. Держались они свободно, без всякого напряжения, все их движения свидетельствовали о том, что они успешно завершили какое-то важное дело. Вот Бернард пожал руку гостю. Рукопожатие совершенно искреннее. Для братства этот посетитель явно представляет какую-то ценность, недаром Поборник Второго императива обращается с ним столь уважительно. А вот с нею он никогда так не обращался!

Все четверо остановились шагах в тридцати от нее, и их голоса слились в одно неразборчивое бормотание. Посетитель держал в левой руке небольшой сверток, но она по-прежнему не могла рассмотреть его – мешали колонны. Она видела, как брат Бернард погладил свою дурацкую бородку, как Хеликс кивнул в знак согласия с тем, что говорит святой отец. Отец Изекьель сейчас выглядел совсем маленьким в сравнении с Хеликсом и этим высоченным незнакомцем.

Вдруг она услышала справа шаги, и из тени выступил мужчина. Он явно ждал там, за дверью, вероятно, охраняя вход. Он прошел в середину пещеры и присоединился к остальным, и когда он попал в свет факела, она тут же узнала его.

Гоморра!

Он-то что здесь делает? Почему его пригласили присутствовать на этой встрече? Он-то всего лишь второй оперативник. Первый – она! И тем не менее он здесь – его включили в число посвященных, его ценили, он принимал в этом участие!

Ее охватило негодование, когда она увидела, как святой отец приветствует ее соперника и конкурента. Потом она увидела, что Изекьель обернулся и пожал руку гостю. Может, это была просто игра ее воображения, усиленная потрясением от того, что она увидела здесь Гоморру, но что-то в рукопожатии святого отца свидетельствовало о тесном союзе, и это вызвало у нее приступ ревности. Посетитель, видимо, был весьма значительной персоной. И в этот момент он шагнул к двери и обернулся. На его лицо упал свет.

Доктор Картер!

Она не верила своим глазам. Просто не могла поверить! Как мог этот нечестивец оказаться в святыне братства? Она потрясла головой, словно стараясь избавиться от наваждения и взять себя в руки. Этому ее учили в тренировочном лагере. Держать себя в руках – самое главное. Зрение на миг утратило четкость, но после нескольких глубоких вдохов все опять стало отчетливым. Она не ошиблась. Доктор Картер действительно был здесь, и не в качестве узника или врага, но как почетный гость. Какой, интересно, трюк он удумал, чтобы заставить святого отца пригласить его сюда и дружески пожимать ему руку?

Желчь подступила ей к самому горлу, когда группа снова направилась к выходу, к двери, где она стояла. Она отступила в тень и усилием воли заставила себя сохранять спокойствие, когда буквально в одном футе от нее прошли Гоморра, брат Бернард и все остальные. Доктор Картер на миг оказался так близко, что она могла бы дотронуться до его черных волос. Теперь ей было слышно каждое их слово.

– Итак, мы договорились? – услышала она вопрос отца Изекьеля, протянувшего Картеру руку для последнего рукопожатия.

– Да, – ответил доктор Картер. – Я сразу же поставлю вас в известность, как только мы найдем любые необычные гены в этих образцах. И конечно же, я свяжусь с вами, когда – и если – мы обнаружим любые, аналогичные геному вашего мессии.

«Обнаружим… аналогичные геному вашего мессии»?

Мария не верила своим ушам.

Да они стали сотрудничать!

Этот ученый убедил святого отца работать сообща! Альянс столь немыслимый, что у нее даже дыхание перехватило. Ее словно по голове ударили. Неудивительно, что ей запретили даже приближаться к этому генетику, заморозили все планы. И святой отец, который всегда проповедовал бескомпромиссную праведность, в своем отчаянном положении позволил охмурить себя и заключил союз с дьяволом! Она видела, как Бернард, извинившись, надел на голову доктора Картера глухую повязку и повел его по узкому коридору к лестнице. Святой отец остался вместе с Хеликсом. Гоморра топтался рядом, охраняя их.

– Надеюсь, мы поступили правильно, брат Хеликс, – услышала она слова святого отца. – Мне все еще немного не по себе, что мы решили сотрудничать с ним.

– Не беспокойтесь, – успокаивающе ответил Хеликс. – Вы приняли правильное решение. Скоро сами в этом убедитесь.

А вот это уж слишком! Святого отца явно уводят с пути истинного! И кто?! Его собственный Поборник Первого императива! Мария вышла из тени, заставив всех, включая Гоморру, вздрогнуть от неожиданности. Она не предприняла ни малейшей попытки скрыть свою ярость.

– Святой отец, не слушайте его! Как можно иметь дело с атеистом?!

Гоморра напрягся, готовый отразить любое ее движение.

Изекьелю потребовалось несколько секунд, чтобы обрести контроль над собой, и его глаза гневно сверкнули.

– Немезида?! Что ты здесь делаешь?

Она горько рассмеялась:

– Я приехала, чтобы убедить вас позволить мне прикончить Картера. Однако я вижу, брат Хеликс предпочитает обмениваться с ним рукопожатиями.

– Это выше твоего понимания, – заметил Изекьель.

– Выше моего понимания? Нет, я прекрасно все понимаю! Вы почему-то решили использовать доктора Картера с его святотатственными замашками, чтобы он помогал вам в вашем священном поиске. Это совершенно неразумно, это все равно что воспользоваться светом Люцифера, чтобы осветить себе дорогу в рай!

Она видела, как вздулись желваки на щеках святого отца, – он стиснул зубы, чтобы сдержать гнев.

– Давай-ка я лучше кое-что объясню тебе, – сказал Хеликс. – Генетические методы доктора Картера дают уникальную возможность найти мессию. Возможность, к которой мы не можем прибегнуть без его помощи. И он нужен нам живым, и чтобы он был на нашей стороне, пока не найдет то, что мы ищем. Это единственная причина, в силу которой праведное убийство было отложено.

Она, казалось, не обратила на эти слова никакого внимания и продолжала смотреть на святого отца.

– Но это значит, что доктор Картер будет совать свой нос в саму божественную сущность Господа нашего! Как вы можете такое позволить, что бы это ни обещало?

Изекьель покачал головой:

– Найти нового мессию – это единственное, что имеет значение. Остальное не важно. Первый императив не имеет ничего общего с примитивным выбором между тем, что правильно, и тем, что неправильно. Я обязан видеть конечное всеобъемлющее добро, даже если на пути к нему приходится идти на сделку со злом.

– Но ведь добро и Бог – это идеалы, а не предмет сделки! Вы сами меня этому учили! Этот ученый обманул, совратил вас, а брат Хеликс позволил ему…

– Вздор! – воскликнул святой отец, потеряв терпение. – Меня не интересует, что ты думаешь. Наша сделка состоялась. И это дело тебя совершенно не касается. А теперь пусть Гоморра проводит тебя отсюда. Возвращайся домой и постарайся успокоиться. Брат Бернард скоро с тобой свяжется или я сам.

После чего отец Изекьель и брат Хеликс повернулись и пошли обратно в пещеру Священного огня.

Разъяренная, она бросилась было следом, но Гоморра преградил ей путь. Ей указали на дверь! Ее просто душило от злости. Она была готова драться с Гоморрой, изувечить его, только чтобы дать выход ярости. А когда к нему присоединились еще двое из внутренней стражи, она даже подумала, не напасть ли на всех на них сразу.

Но тут же поняла, что этим ничего не добьется. А сделать предстояло очень многое.

Глубоко вздохнув, Мария повернулась и пошла по коридору к лестнице. Ускоряя шаг, быстрой ходьбой она пыталась снять напряжение, унять свой гнев на святого отца и на проявленную им слабость. До сего времени она считала его образцом совершенства и добродетели, идеалом доброты и бескомпромиссной праведности. Но этот великий человек старел, слабел, и теперь вот позволил, чтобы какой-то атеист так охмурил и его, и брата Хеликса! Понемногу она успокоилась, обуздала свою горячность, заставив ее превратиться в твердую как гранит решимость.

И сосредоточилась на одной-единственной задаче, на своем собственном первом императиве: доктор Картер должен заплатить за то, что он совершил. И она, мстящая Немезида, добьется, чтобы он дорого заплатил за это. В глубине души она была абсолютно уверена, что отец Изекьель, в сущности, не слишком хотел этой сделки и совместной работы с доктором Картером. Да и как он мог этого хотеть?

Поднимаясь по лестнице, она все отчетливее понимала сложившуюся ситуацию. Время ожидания приказов от брата Бернарда и святого отца прошло. Настало другое время: взять дело в свои руки.

Глава 18

Лаборатория имени Фрэнсиса Крика, Бостон

Джасмин Уошингтон едва сдерживала дрожь, следя за ДАНом, продолжавшим сканировать геном. Она понимала, что даже чрезвычайно сложный мозг геноскопа не в состоянии оценить важность того, что он сейчас делает. Его сверхмощный «глаз» может видеть, но не может понять, что он видит. Его могучий «ум» может читать, но не может осознать, что он читает. ДАН просто слепо сканирует «буквы» генетического кода, содержащиеся в окрашенном для анализа образце ДНК, помещенном под микроскоп. И его виртуальный мозг бездумно расшифровывает программу, записанную в этой ДНК, определяя, какие именно аминокислоты и, следовательно, белки синтезируются в соответствии с нею.

Геноскопу нет дела до субъекта, ДНК которого он анализирует; он выявляет лишь различия между генами, которые определяют все особенности этого субъекта. Для ДАНа целое ничуть не больше, чем сумма всех его частей. Наоборот, он уверен, что именно части составляют это целое, а потому только они и имеют значение. В отличие от самой Джасмин геноскопу было наплевать на то, что ДНК, которую он в данный момент сканирует, может содержать генетический «чертеж» плотника, жившего две тысячи лет назад; человека, известного миру под именем Иисус Христос.

Прошло два дня после возвращения Тома из поездки в Тель-Авив, после чего она, как и все остальные, испытала огромное облегчение, что он вернулся целым и невредимым. Но когда он продемонстрировал ей то, что привез, она не смогла проявить такой же безудержный энтузиазм, как все другие члены группы. Хотя ни один из привезенных предметов не бросал открытого вызова ее вере, что Христос вознесся на небо, само по себе простое осознание того, что они могут оказаться настоящими, было достаточным, чтобы выбить ее из колеи. Она никак не могла отделаться от изводящих ее совершенно ненаучных подозрений, что любые тайны, которые могут содержаться в этих образцах, может быть, следовало бы оставить нераскрытыми.

Она подняла глаза на Боба Кука. Калифорниец был бледным, несмотря на свой загар, и необычно напряженным. Его рабочий стол, как и стол Норы Лутц рядом, был завален пипетками, гелями и заставлен штативами с пробирками, в которых находились окрашенные образцы ДНК.

– Теперь уже недолго, – сказала Нора.

– Ага, – Боб натянуто улыбнулся. – Семь минут. Как поджарить хороший бифштекс.

– Тому следовало бы поспешить, – заметила Нора. – А то опоздает.

– О нем не беспокойся, – сказала Джасмин. Том ушел из лаборатории с час назад – отправился проверить пациентов в больничном отсеке. Но он знал, когда надо вернуться. – Он придет вовремя.

Она помнила внутреннюю борьбу, с которой она начала работать в проекте «Кана». И отдавала себе отчет, что сделала это из преданности Тому и страха за Холли. Но она никогда до конца не верила, что удастся найти настоящий образец, а если даже и удастся, что он будет содержать что-то для них интересное. Однако теперь она уже не была уверена ни в чем. В последние два дня она помогала Тому, вместе с Бобом и Норой, подготовить так называемые образцы из Назарета. Наблюдала, как сверло входит в то, что могло быть настоящим зубом изо рта Иисуса Христа, чтобы потом выявить его ДНК. Она своими руками сделала соскоб следов крови на гвозде, которым, вполне возможно, Христос действительно был прибит к кресту.

Она тяжело вздохнула. Все пугало ее, и она чувствовала себя не в своей тарелке. Скоро, очень скоро она будет точно знать, действительно ли образцы из Назарета настоящие, истинные, и содержат ли гены Господа.

– Ну, как идут дела? – спросил Том, врываясь в лабораторию. Он запыхался, глаза его горели от возбуждения. – Уже закончили?

Она кивнула:

– Да-да, осталось совсем немного. Несколько минут.

Дверь в лабораторию распахнулась, вошел Джек, за ним Алекс. Никто не хотел пропустить тот момент, когда ДАН покажет им, что делало Христа отличным от всех остальных.

Рокот геноскопа внезапно изменил тон. На черной гнутой «шее» мигнули индикаторы.

– Вот оно, – выдохнула она.

Все молча ждали.

Том Картер не спал почти трое суток подряд, но никогда он не ощущал себя в состоянии большего азарта, чем сейчас. В крови у него все еще бурлил адреналин, тот самый, с момента посещения пещеры братства, и все, что он хотел сейчас увидеть, было результатом проделанной ДАНом работы.

Джасмин встала.

– Я хочу, ребята, кое о чем предупредить вас, – сказала она. – Геноскоп настроен так, что покажет общий результат, по обоим предметам. Результат анализа крови появится первым. Но поскольку гвоздь в значительной мере испорчен, в лучшем случае мы сможем получить только треть этого генома. Так что не расстраивайтесь заранее. Второй образец, зуб, в более приличном состоянии. Оба результата появятся и на экране, и будут переданы голосом, через динамики.

Том увидел, как внезапно мигнул и ожил большой монитор рядом с геноскопом, представив на экране логотип «Джиниус».

– Как только обнаружим что-то интересное, – добавила Джасмин, – активизируем систему виртуальной реальности, чтобы видеть генетическую структуру в трех измерениях.

«Черный лебедь» издал предупреждающее ворчание.

– Тише, пожалуйста. ДАН, у тебя все готово?

Все смолкли. Слышалось только шарканье ног по полу – всем хотелось встать поближе к монитору. В установившейся тишине раздался голос ДАНа:

– Завершено сканирование образца «гвоздь из Назарета». Результаты получены. Прошу выбрать нужную опцию: «Основные результаты», «Анализ по хромосомам», «Подробный анализ генов».

– «Подробный анализ генов», пожалуйста, – скомандовала Джасмин.

Изображение на экране сменилось – там появились буквы и побежали вниз, очень быстро, так что читать было невозможно. Время от времени они замирали, весь экран заполнялся буквенными сочетаниями. Каждая тройка букв, триплет, означала кодон, обозначающий конкретную аминокислоту: «АТГ, ААЦ, ГАТ, АЦГ, ЦТА, ТЦА, АГЦ, ТТТ, ТТА…»

Когда буквы останавливали бег, на экране вспыхивали цифры, указывающие, к которой из двадцати трех пар хромосом относится данный код ДНК. Рядом с этими цифрами появлялись другие, информирующие, сколько процентов генома проанализировано. И буквы бежали снова. Это продолжится до тех пор, пока не будет проанализирован весь геном. Сейчас показатель готовности равен тридцати двум процентам.

Но вот изображение сменилось в последний раз, и на экране возникла таблица, в левой колонке демонстрирующая все двадцать три пары хромосом, в правой – процент читаемых кодов ДНК в каждой паре.

– Все хромосомы поврежденные, – сообщил ДАН. – Никаких исключительных генов в читаемых секциях не обнаружено. Для экстраполяции отсутствующих сегментов необходима дополнительная информация.

– Скверно? – спросил Алекс.

– Скверно, – подтвердил Том. – Но нам оказалась доступной только треть информации с этого образца. ДНК – мощная и сложная структура, но из-за коррозии железа и того, как разложились на нем клетки крови, значительные фрагменты генетического кода либо нечитаемы, либо разрушены. Все, что мы знаем наверняка, – это то, что в той трети, которую мы сумели прочитать, необычных генов нет.

– И что теперь?

– Ждем результатов второго анализа. ДНК в нем защищена зубной эмалью, так что должна была остаться неповрежденной. Как известно по опыту изучения ДНК египетских фараонов, генетический материал, взятый изнутри зуба или из кости, может дать достаточно хорошо читаемый образец ДНК, а те образцы были на тысячу лет старше наших.

Алекс, как обычно, желал знать больше.

– Но откуда ты знаешь, что в первом образце ничего нет?

Отцу нужны слова, а не какие-то там тупые цифры, к тому же он не привык быть единственным учеником в классе, который не понимает, что написано на доске. И Том взял распечатку, как раз выползавшую из принтера.

– Смотри сюда, я тебе сейчас все покажу, – сказал он, расправляя бумагу на столе. – Это легче понять на бумаге.

Джек тоже подошел поближе.

Том повернул распечатку так, чтобы цифры были видны обоим.

– Смотрите.

– Это хромосомы? – спросил Алекс, надевая очки и указывая на пронумерованные строки.

– Ага. Представь себе, что это карта США, на которой изображены только двадцать три штата. Эти двадцать три пары хромосом – штаты, а гены в них – это города и поселки в штатах. В самих генах видны вот эти «буквы» кода – условно жители. Порядок «букв» определяет, какие белки синтезирует каждый ген. Белки определяют развитие и существование организма. Заставляют расти волосы. Переваривают съеденную пищу. Залечивают порезы. И тому подобное. Эти данные – общая характеристика, они относятся только к генам, к тому же к необычным генам. Понимаешь? К генам, которые выходят за рамки или находятся у самой границы показателей стандартного здорового генома.

Он указал в распечатке на графу «Ненормальные гены»:

– Если бы тут было что-то необычное, эти гены были бы выделены. Но, как видишь, все гены в данной хромосоме в пределах нормы. Во всяком случае, те, что не были повреждены из-за коррозии железа.

Он ткнул пальцем в верхнюю часть страницы:

– Если взглянуть сюда, то увидишь, что во всем этом геноме, вернее, в той части, которая уцелела и которую мы смогли просканировать, необычных генов нет. Никаких.

– И ты надеешься, что какие-то необычные гены могут обнаружиться в тех семидесяти процентах, которые вы просканировать не сумели? – спросил Джек.

– Да.

Джек повернулся обратно к геноскопу, возле которого Джасмин и Боб проверяли результаты сканирования зуба:

– И рассчитываешь, что более полная ДНК, взятая из зуба, даст тебе возможность их обнаружить?

– Может быть.

Алекс склонился над распечаткой:

– А откуда ДАН узнает, где именно находятся эти гены, среди всех этих букв?

– В действительности лишь очень небольшой процент из трех миллиардов букв генетического кода, содержащегося в ДНК человека, кодирует работу действующих генов. Остальные, в особенности так называемые интроны, как бы вообще ничего не делают. Цепочка кода в каждом гене начинается и заканчивается особой комбинацией символов, именуемых старт-кодонами и стоп-кодонами. Они-то и укажут ДАНу, куда следует смотреть. Например, большая часть генов начинаются с метионина – аминокислоты, код которой – АТГ. И вот, когда ДАН натыкается на АТГ, он тут же опознает начало гена. Другое сочетание «букв», ТАГ, указывает ДАНу на его конец. Поэтому он читает только те «буквы», что находятся между этими маркерами, в так называемых «открытых для чтения рамках». Остальное просто игнорирует.

– Завершено сканирование образца «зуб из Назарета». Результаты получены. Выбрана опция «Подробный анализ генов», – перебил его голос ДАНа.

– Отличные результаты! – воскликнула Джасмин. Голос ее звенел от возбуждения. – Практически безупречные!

Том вместе со всеми прильнул к экрану.

– Никаких генов, выходящих за рамки стандартного генома человека, не обнаружено, – внезапно сообщил ДАН.

– Что?! – воскликнул Том, пораженный. Он не верил своим ушам.

Джасмин испустила протяжный вздох: то ли разочарования, то ли облегчения – ей самой было непонятно.

Джек тихонько, но вполне отчетливо произнес:

– Вот черт!

Алекс лишь покачал головой и нахмурился.

Том еще раз просмотрел результаты анализа. Сканирование не выявило никаких необычных генов. Абсолютно никаких. Это было невероятно. Геном, более того, был безупречным! Стандартным. Можно сказать – образцовым, с такими обычно сравнивались другие геномы для определения отклонений. Геном Христа, если это был его геном, был необычен только в одном – он был слишком обычным, слишком нормальным. В его генетической структуре не было обнаружено вообще никаких дефектов. Но кроме этого – ничего.

Первым неловкое молчание нарушил Алекс.

– Это, наверное, глупый вопрос, – произнес он хорошо поставленным голосом, – но, может быть, те гены, которые мы ищем, имеют иные старт– и стоп-кодоны, которые ДАН просто не опознает?

Том посмотрел на Джасмин: она, кажется, подумала о том же. Вопрос действительно был глупый. Ни один уважающий себя генетик не станет и задавать такой. Но именно поэтому Том не стал от него отмахиваться.

– Но как нам найти эти иные начальные и конечные кодоны? – растерянно спросила Джасмин, словно читая его мысли.

– Можно попытаться найти гомологические пары, – предложил Боб Кук. – Но тогда нам понадобится другой фрагмент ДНК, содержащий те же гены.

– Гомологические пары? – недоуменно спросил Алекс.

– Да, – подтвердил Том. – ДАН может просмотреть и сравнить два фрагмента ДНК и попробовать выявить длинную цепочку «букв», одинаковую в каждом участке. Шансы на то, что такая цепочка окажется геном, весьма велики. Тогда мы получим его начальную и конечную комбинации символов. И все! У нас будут новые, иные старт– и стоп-кодоны!

– Но нам действительно понадобится еще один фрагмент другой ДНК, в которой содержится один или более таких генов, – напомнила Джасмин.

– А как насчет того генома, который ты нашла в памяти ИГ, когда изучала гены исцелившихся с помощью веры? – тихо спросил Том, в отчаянии готовый ухватиться за любую соломинку. – Как его звали? Того англичанина, что снимал приступы ревматического артрита простым наложением рук? Его вроде кремировали в прошлом году.

Джасмин обернулась к компьютеру и онемевшими вдруг пальцами застучала по клавишам.

– Андерсон, кажется?

– Точно, он самый. Быстренько проведи анализ на предмет обнаружения гомологических пар в его геноме, и в этом, нашем…

Пальцы Джасмин снова принялись за дело.

– Все, готово. Я ввела все данные, через несколько минут будет ответ.

ДАНу потребовалось всего четыре с половиной минуты, чтобы объявить: в обоих геномах имеются идентичные цепочки, состоящие из пятидесяти семи тысяч «букв» генетического кода, а выделенные старт– и стоп-кодоны состоят из девяти «букв» каждый: комбинация ГЦЦТГАЦЦГ открывает «рамку», а сочетание ТЦГАГГТАЦ закрывает ее. Джасмин за тридцать секунд перенастроила ДАН на новый поиск – в соответствии с этими новыми буквосочетаниями.

За этим последовала пауза, во время которой Том не слышал никаких звуков – даже собственного дыхания.

Потом ДАН заговорил:

– Обнаружен один лишний ген в отцовской копии хромосомы семь, не соответствующий стандартному геному человека.

На экране начали скакать цифры, и на этот раз глаза Тома принялись скакать вслед за ними. Сейчас он видел прямое доказательство того, на что он до сих пор лишь надеялся.

ДАН выдал странный звук, словно прочищая глотку, и заговорил снова:

– Обнаружен один лишний ген, не соответствующий стандартному геному человека, в отцовской копии хромосомы десять.

Два гена. Там было два гена! Он горел нетерпением узнать, за что эти гены отвечают. Но прежде чем он успел задать свой вопрос, геноскоп начал бурчать, словно пытаясь решить особенно трудную проблему. И когда он вновь заговорил, Тому показалось, что он слышит в его металлическом и монотонном голосе удивление.

– Обнаружен третий ген в отцовской копии хромосомы восемнадцать. Больше генов, не соответствующих стандартному геному человека, не обнаружено.

Том ощутил внезапный прилив облегчения и восторга. Про разочарование и отчаяние он уже забыл. Тот, кому принадлежал зуб, имел в своем генотипе три гена, которые отсутствуют у большинства, если не вообще у всех остальных человеческих существ. Он оглянулся на присутствующих и отметил про себя выражение лица Джасмин. У остальных, впрочем, оно было такое же – удивление на грани шока.

Первым заговорил Джек.

– И что эти гены делают? – спросил он. – Стоит из-за них так возбуждаться?

– Сейчас выясним.

Том повернулся к геноскопу и скомандовал:

– ДАН, пожалуйста, проведи оценку функций этих новых генов.

Тон рокота геноскопа сделался ниже, индикаторы на его овальном теле замигали. Потом рокот стал обычным.

– Первичная экстраполяция кода аминокислот показывает, что ген в хромосоме семь контролирует синтез белков, содержащих ДНК и имеющих способность восстанавливать поврежденные клетки. Ген в хромосоме десять обладает способностью контролировать развитие и работу клеток. Третий ген в хромосоме восемнадцать комплексный, определить его функции сразу невозможно. Оценки основаны на имеющихся данных. Необходимо лабораторное подтверждение.

Боб Кук взглянул на Тома широко раскрытыми глазами – он был под впечатлением открывающихся возможностей.

– Невероятно! Первый ген может синтезировать или ремонтировать ДНК! А второй способен контролировать рост клетки. Видимо, очень умные гены: один действует как акселератор, а второй как тормоз процесса размножения. Вместе они могли бы сдерживать все флюктуации в остальной части генома!

– Если только экстраполяция ДАНа правильна, – осторожно заметила Джасмин.

– Конечно, правильна, – заявил Том, рассеивая ее сомнения. – Нам необходимо будет проверить все это в лаборатории, а кроме того, предстоит еще выяснить, за что отвечает третий ген. Но если они действительно настолько умны, что контролируют всю ДНК, это объясняет, почему у Спасителя был такой здоровый геном. Может быть, они обеспечивали ему более мощную иммунную систему?

– Такую, которая могла воздействовать на другие? – вставил Боб, возбужденно улыбаясь.

Том улыбнулся в ответ:

– Ну что ж, это вопрос на миллион! Именно это нам и нужно выяснить.

Он вдруг вспомнил об отце Изекьеле.

– Джас, а мы сможем найти в памяти ИГ человека с такими же генами?

Джасмин пожала плечами:

– Наверное… Только нужно будет перенастроить базу данных с учетом новых старт– и стоп-кодонов. Но нам уже известно, что у Кейта Андерсона имелся один такой ген. Так что если в памяти ИГ кто-то есть, вполне вероятно, мы сумеем отыскать человека с такими же показателями.

Том подошел к геноскопу и снял с его «клюва» шлем виртуальной реальности.

– Давайте-ка посмотрим на них поближе. ДАН, переводи изображение сюда.

Он почувствовал, как все сгрудились рядом, пока он надевал шлем. Но он тут же обо всех забыл, сосредоточив внимание на путешествии в пространстве клетки. Сначала он видел только темноту, но затем вокруг него появилось изображение. Хромосомы, словно континенты с изменяющимися очертаниями, поблескивали вокруг него всеми цветами и оттенками. Он знал, что это сияют намагниченные красители, но зрелище от этого представлялось ему не менее, а еще более реальным.

– Покажи-ка мне хромосому семь, – скомандовал он ДАНу. – И дай разрешение на хромосомном уровне.

Картина у него перед глазами тут же расцвела еще более ярким разнообразием красок. Но он сосредоточился только на одной хромосоме и заключенной в ней спирали ДНК. Это было потрясающе. Его взгляд скользил по двойной спирали винтовой лестницы всех цветов радуги. Он видел разные пары нуклеотидов, составляющих звенья ДНК, в трех измерениях. Вот он, этот новый ген, он его видит! Том почувствовал, как ему сжало грудь. Это тот самый фрагмент – с программой, вызвавшей появление самого известного человека на свете. И он, атеист, стал первым из живых, кто обнаружил генетическую особенность, определившую его судьбу.

– ДАН, давай другой ген, в хромосоме десять, – отдал он новую команду.

Изображение перед его глазами смазалось и сменилось другим. Теперь он находился внутри двойной спирали и смотрел на ее флуоресцирующие цепочки генов. Он находился внутри одного из генов, которые сделали Христа Спасителем. И Том ощутил истинное благоговение. Но преклонялся он лишь перед случайной избирательностью природы, сделавшей такое исключение из своих правил и законов.

Однако от третьего гена, находящегося в хромосоме 18, у него действительно перехватило дыхание. Ничего удивительного в том, что ДАН назвал его «комплексным»: он был длиной в несколько сотен тысяч пар нуклеотидов, гораздо длиннее всех тех, что Том видел раньше. Он мог лишь догадываться, на какие чудеса закодирована его программа. Мозг его внезапно заполонили сотни вопросов, как именно они будут расшифровывать эти гены и пытаться использовать их огромные возможности. Будут ли эти гены вести себя как обычные? Сможет ли он воспользоваться методом рекомбинантной ДНК, чтобы ввести синтезированные и закодированные ими белки в бактерии, выращенные в лаборатории? Сможет ли он «загрузить» их в вирус и ввести напрямую пациенту, то есть Холли? Сотни вопросов! Но все это были нормальные, деловые вопросы. У него теперь есть выбор. И материал, с которым можно работать. Наконец-то он в состоянии что-то сделать!

Тут он осознал вдруг, что заграбастал шлем себе, и снял его, чтобы дать посмотреть и другим. Как обычно, глазам потребовалось несколько секунд, чтобы адаптироваться к реальному миру, но еще раньше он почувствовал, что члены группы уже не толпятся возле него. Удивленный, он обернулся и несфокусированными глазами увидел, что все сгрудились вокруг кого-то в противоположной стороне. Его возбуждение тут же сменилось раздражением. Ведь было же ясно сказано, что никому, кроме участников проекта, не разрешается входить в эту часть лаборатории! И особенно важно это было сегодня. Сейчас.

Он приблизился к нарушителям и снова подивился: все молчали. Никто не произносил ни слова; группа стояла, сгрудившись в кружок, и глазела на пришельца, вторгшегося в лабораторию. Зрение у него наконец наладилось, и он застыл, уставившись туда же. Пришелец стоял спиной к нему. Спина его была совершенно голая.

Джасмин сидела за клавиатурой – она молча поманила Тома к себе. Лицо у нее было такое, словно увидела привидение. Он обернулся к пришельцу – тот стоял совсем рядом. Да, Джасмин действительно увидела привидение. Призрак. Призрак плотника из Назарета, уже две тысячи лет как мертвого.