Текст книги "Код мессии"

Автор книги: Майкл Корди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц)

Джасмин еще пару раз щелкнула клавишами, отдавая команды программе «Ген-Джинн», и жутковатое, совершенно как живое, голографическое изображение повернулось к нему лицом.

ЧАСТЬ III
ГЕНЫ ГОСПОДА

Глава 19

Бикон-Хилл, Бостон

3 часа 12 минут ночи 1 апреля, через пятнадцать дней после того, как были обнаружены гены плотника из Назарета, в доме Тома Картера стояла полная тишина. Молчание и темноту в комнате Холли нарушало лишь ее тихое дыхание. На ее спокойном лице блуждала улыбка, навеянная снами; она спала в счастливом неведении о том, что в ней вот-вот поселится болезнь.

Прошло двадцать четыре дня с того момента, когда первая глиальная клетка в ее головном мозге превратилась в предателя. Она уже успела наплодить бесчисленное количество своих клонов, с такой же мятежной ДНК. Даже когда Холли спала, этот мятеж неустанно набирал размах и скорость, развиваясь даже быстрее, чем предсказал ДАН. Послушные клетки головного мозга ничего не могли сделать, чтобы подавить этот мятеж. Даже иммунная система, внутреннее ополчение организма, настроенная на то, чтобы отбиваться от любых вторжений, игнорировала эти мутации, позволяя клеткам организма без помех делать свое смертельно опасное дело.

Всего два дня назад, когда отец и Джас взяли ее в кино на «Звездные войны-7», Холли впервые узнала, что такое головная боль и головокружение. Но никому об этом не сказала, поскольку опасалась, что папа во всем обвинит компьютер и запретит ей играть в виртуальные игры. Она просто решила сама сократить сеансы перед ноутбуком и играть лишь по вечерам, уверенная в том, что головные боли пройдут сами собой. Но они, конечно же, не пройдут, теперь они только усилятся.

И сейчас, когда Холли видела сон, как прошлым летом, когда папа и мама были вместе и играли с нею на бело-розовых пляжах Хорсшу-Бей на Бермудах, предательские клетки уже проходили второй этап мутации в процессе клоновой эволюции. И если мятежники, начавшие эту генетическую войну за независимость, так и не встретят никакого противодействия, если получат возможность беспрепятственно размножаться в тесных пределах детской головки, драгоценная дочь Тома Картера очень скоро воссоединится со своей дорогой мамочкой не только во сне.

Том Картер еще не знал о начавшейся болезни Холли, когда отправлялся утром на работу. Он так и будет пребывать в неведении до следующего сканирования ее головного мозга, которое состоится меньше чем через неделю. Все эти пятнадцать дней с момента обнаружения генов из Назарета он сосредоточил все свои мысли и энергию на выявлении их способностей и возможностей. У него едва нашлось время подумать над смыслом того факта, что он видел голографическое изображение воскресшего Спасителя, не говоря уж о том, чтобы беспокоиться, не заболела ли уже Холли.

Первое, чем Том занялся, войдя вместе с Бобом Куком утром в лабораторию Крика, была проверка состояния культур в термостатическом шкафу. Он извлек с верхней его полки четыре прозрачные кюветы и внимательно осмотрел их. В трех содержались бактерии Streptomyces с введенным в каждую культуру одним из трех генов из Назарета. Бактерии работали как фабрики, транслируя новые генетические команды в кодируемые ими белки. В четвертой кювете были точно такие же бактерии, но в них были введены все три новых гена.

– Изменения есть? – спросил Боб.

– Нет, здесь все то же, что было с бактерией E coli, кишечной палочкой. Мы, по всей видимости, так и не получили похожие гранулоциты, но процесс идет аналогичным образом. Мы что, использовали одни и те же рекомбинантные плазмиды и рестрикционные ферменты во всех кюветах?

– Абсолютно идентичные.

– Ну что ж, значит, ген Назарет-три по-прежнему не желает вести себя как следует. Какой бы белок он ни кодировал, тот все еще не синтезируется.

Боб Кук взял четвертую кювету с наклейкой «Троица – Streptomyces» и нахмурился:

– Если мы ввели сюда все три гена вместе, то получим неизвестный белок.

– Да, но что нам это даст? Культуры человеческих клеток подтверждают, что ген Назарет-один явно осуществляет синтез какого-то белка для ремонта ДНК, но не очень активного. А белок, синтезируемый геном Назарет-два, обладает ограниченными характеристиками контроля развития клетки, но опять-таки в этом нет ничего нового. Хотелось бы понять, что представляет собой этот совершенно новый белок, синтезируемый под воздействием трех генов вместе. На первый взгляд кажется, что он вообще ничего собой не представляет и ничего не делает.

Боб взял со стола свои заметки.

– Если бы нам только удалось заставить этот проклятый Назарет-три работать изолированно…

– При условии, что он может так работать, – пробормотал Том.

– Если нет, – заявил Боб, – тогда все это займет у нас черт знает сколько времени – выяснить, чем именно он занимается в соединении с теми двумя. Может, будет лучше попытаться отыскать его аналог, пару?

Том поставил кюветы с культурами бактерий на стол и принялся шагать по лаборатории. Задача оказалась труднее, чем он предполагал! Он был уверен в правильности выбранной стратегии. Однако сейчас ситуация складывалась так, что ему, видимо, придется изменить направление работы. С самого начала было понятно, что если гены из Назарета обладают какими-то лечебными свойствами, то ответ на все вопросы лежит в сложном строении белка, который синтезируют эти три гена «сообща». Таинственный ген Назарет-3 словно добавлял какие-то неопределимые свойства двум другим генам, превращая синтезируемые ими по отдельности ничем не примечательные белки в нечто уникальное и потенциально выдающееся. Чтобы расшифровать необычайно сложный третий ген в отдельности, даже ДАНу потребуется слишком много времени. Таким образом, стратегия сейчас сводилась к анализу трех более широких аспектов.

Первый заключался в синтезе белка в лабораторных условиях. Путем ввода всех трех генов бактериям можно было превратить эти бактерии в мини-фабрики, производящие соответствующим образом кодированные белки. И после некоторых модификаций Том надеялся, что сможет вводить такой белок с помощью шприца – как обычное лекарство.

Второй аспект предполагал прямую инъекцию всех трех генов подопытным животным с целью выяснить, какое воздействие на организм они имеют и какие белки затем образуются in vivo.[38]38
  в живом организме (лат.).


[Закрыть]

Третий способ проверки он придумал в качестве самого последнего средства, на случай, если два первых ничего не дадут или потребуют слишком много времени. Он предполагал отыскать живого человека, обладающего полноценно функционирующим набором этих генов. Том рассчитывал в таком случае подвергнуть анализу этот естественным образом возникший феномен in situ.[39]39
  на месте (лат.).


[Закрыть] И если ему все же не удастся определить, как они действуют, то он попытается убедить этого человека использовать целительные способности, которыми тот, вероятно, обладает, чтобы попробовать спасти Холли. Этот способ с самого начала представлялся ему наименее привлекательным, однако, принимая во внимание их невеликие достижения на сегодняшний день, именно он становился приоритетным.

Первый вариант они проверяли бесконечно. Все гены испытывали поодиночке и все вместе на кишечной палочке, на бактериях Saccharomyces cerevisiae, Streptomyces и даже на культурах клеток человека. Но ген Назарет-3 всегда отказывался выдать свой собственный белок, и вместо этого они в каждом случае получали таинственный сложный белок, в котором были соединены результаты деятельности всех трех генов, – не склонный к излишней почтительности калифорниец уже окрестил их «Троицей». Однако всякий раз, когда они проводили такой опыт, эта выращенная в лабораторных условиях версия сложного белка была на первый взгляд совершенно инертной.

Второе направление пока что тоже не принесло особых результатов, хотя нужно было провести еще немало экспериментов. На сегодня «Троица», которую вводили с использованием вирусного вектора, не возымела никакого действия на мышей и на живые раковые клетки. Слева от Тома за стеклянной передней дверцей холодильного шкафа сейчас был виден штатив с отличными сыворотками, которые его группа сумела создать: все они были предназначены для доставки трех генов в стволовые клетки любого организма. Но гены как будто не инициировали никаких перемен, даже попав в эти клетки.

Видимо, Боб Кук был прав и им следовало на первое место поставить третье направление работы – если, конечно, их сыворотки не дадут положительных результатов при последующих опытах. Нужно будет все-таки отыскать человека, который уже обладает действующим набором этих трех генов, чтобы затем проанализировать их работу in vivo или убедить этого человека лечить Холли напрямую. Том протянул руку к телефону и набрал внутренний номер Джасмин, в отделе обработки информации. Она взяла трубку после второго гудка.

– Джас, это я.

– Привет, Том.

– Как у тебя дела?

Пауза. Потом:

– Ничего хорошего. Только двое, всего двое имеют один из этих генов: либо Наз-один, либо Наз-два. И ни одного, у кого есть все три. Пока не попался и такой, у которого был бы Наз-три. «Большая мама» все время вводит результаты новых сканирований, но я уже просмотрела большую часть из прошлых записей в памяти ИГ и ничего не обнаружила, так что перспективы пока неважные.

– Сколько результатов сканирований выбирает «Большая мама»?

– Как обычно. Один из каждых пяти.

– Перенастрой ее – пусть берет пять из пяти. С настоящего момента я намерен проверять всех и каждого, кто проходит сканирование на геноскопе в любой части мира.

– Всех и каждого? Это еще зачем? Что, этот твой таинственный Изекьель на тебя давит?

– Нет, у нас есть еще три недели, прежде чем он начнет проявлять нетерпение.

Том вспомнил, в какое возбуждение впал старец, когда они вернули ему обе реликвии и сообщили, что сумели выявить три гена. Изекьель тут же спросил, когда они смогут обнаружить живой аналог, но не стал настаивать на том, чтобы сократить пятинедельный срок, о котором они договорились ранее.

– Это результаты других экспериментов на меня давят, Джас. Время уходит. Теперь вся надежда только на тебя.

– Спасибо, мне от этого гораздо лучше. Но ты не слишком на меня рассчитывай. Это может растянуться на годы – кто знает, когда этот тип, у которого имеются все три гена, вздумает пройти сканирование и его результаты попадут в память ИГ. Если, конечно, этот тип вообще существует.

– А как насчет тех восьмидесяти процентов геномов, которые «Большая мама» еще не скачала в память ИГ?

Джасмин тяжело вздохнула.

– Они все в частных базах данных, разбросанных по всему миру. Доступ к ним закрыт, влезать в них – значит нарушать закон.

– Только если об этом узнают.

Джасмин попыталась было изобразить праведное негодование, но Том слышал, что идея вызвала у нее определенный энтузиазм.

– Они чрезвычайно хорошо защищены, – предупредила она.

– Хочешь сказать, что в них нельзя проникнуть? Или нужен гений, чтобы это проделать?

В ответ раздался короткий смешок.

– Доктор Картер, вам никогда не говорили, что вы способны уболтать любого, когда вам действительно приспичит?

Теперь и он хмыкнул.

– Нет, доктор Уошингтон, честно могу сказать: никто никогда мне этого не говорил.

Последовала еще одна пауза, потом Джасмин, уже более серьезно, спросила:

– Как там моя крестная дочь? В кино она была какая-то притихшая.

– Да, я заметил, но она говорит, что все в порядке.

– Когда ей на следующее сканирование?

– Через неделю.

– Ты действительно считаешь, что нам нужно найти живой аналог с таким же набором генов, чтобы ей помочь?

– Мы по-прежнему пробуем все другие способы, но пока что они ничего не дают. Так что да, считаю.

Джасмин снова тяжело вздохнула.

– Ладно, посмотрим, что удастся сделать. Но обещай мне одну вещь, Том.

– Какую?

– Что будешь навещать меня в тюрьме.

Это был просто отличный кандидат. Телосложение, рост, даже овал лица – все было просто идеальное. И еще одно – он был совершенно один. Последние две недели Мария Бенарьяк следила за этим темноволосым парнем по всему Бостону, и теперь было понятно, что он недавно в городе и у него почти нет друзей. На третий день он отправился в клуб, и там обнаружилось, что он бисексуал. Это тоже не создавало проблем: партнеры у него все были случайные. Его, видимо, целую неделю никто не хватится; может, даже больше. Ему почти никто не звонил – подслушивающее устройство позволило ей узнать и это, – а когда и звонили, он никогда не брал трубку, предоставляя автоответчику выяснять, кто на проводе.

Если не считать отдельных моментов, он был именно тем, кого она искала. Даже его сексуальные наклонности лишь убеждали ее в правильности принятого решения. Они делали кандидата неправедным и, следовательно, вполне достойным смерти.

Мария соблюдала все меры предосторожности, следя за ним от здания компании. Ей удалось выяснить, что раньше он служил в полиции Нью-Йорка и, стало быть, имел кое-какую подготовку. Она отметила, что полиэтиленовую сумку он несет на плече, а форменную фуражку – в правой руке. Значит, собеседование в компании прошло успешно.

Что ж, отлично.

Если он не получит работу в службе охраны этой компании, все остальные его качества и способности будут ей уже ни к чему. А вот если получит, тогда все сложится просто великолепно – это будет настоящий Божий дар.

Он забрался в свою машину, и она последовала за ним на своей. Ей уже не нужно было вести плотную слежку: к настоящему времени она легко могла определить, куда он направляется и что намерен делать. Он успел снять квартиру в доме возле Гарварда. Когда они проезжали мимо кампуса компании «Джиниус», Мария позволила себе легкую улыбку. Она почти ощущала вкус полного удовлетворения от убийства этого проклятого ученого. Через несколько дней она познает действительный вкус этого ощущения.

Они подъехали к его дому, и она припарковала взятую напрокат машину через дом от него и дальше пошла пешком. Когда она достигла ворот этого старого многоквартирного дома из красно-коричневого известняка, он уже был на месте. Она потянула за ручку двери, и, как и вчера, и позавчера, та оказалась открытой. Она вошла в вестибюль, проверила, нет ли кого поблизости, и неспешно пошла к лифтам, выбрав из двух тот, что еще работал. Здание было старое и запущенное, краска на стенах облезла; жили тут преимущественно студенты. Но на несколько дней сойдет и это. Брат Бернард, несомненно, все еще пытается выйти с нею на связь, он уже оставил три сообщения на телефоне в ее лондонской квартире – она не ответила ни на одно. Но Бернарду или тому, кого он пошлет ее искать, здесь ее ни за что не найти. А когда найдут, будет уже поздно.

На третьем этаже она проверила свою одежду – на ней был комбинезон – и сумку с инструментами, а затем проследовала по коридору. Квартира номер 30. Она остановилась и постучала.

Тишина. Потом еле слышное «Кто там?».

Она услышала его дыхание по ту сторону черной двери и поняла, что он смотрит в глазок.

Подняв сумку с инструментами, она повернулась, чтобы показать ему оранжевый логотип у себя на спине. И самым низким голосом – профессионального ремонтника – прохрипела:

– Проверка, сэр. У вас тут было несколько опасных скачков напряжения, и в соседнем доме тоже. Надо проверить ваш счетчик и проводку. Просто мера предосторожности.

Пауза. Потом:

– А удостоверение у вас есть?

Вопрос вызвал у нее приступ раздражения. И почему люди так подозрительны? Какие основания имеет этот физически развитый, молодой экс-полицейский не доверять сотруднику электрической компании? И чего это он боится?

Она полезла в карман и достала сложенный вчетверо листок.

– У меня есть письмо от нашего босса. На бланке компании. Годится? – и она подсунула листок под дверь. – Или вам нужна моя карточка?

Она демонстративно открыла сумку и стала рыться в ней. Как будто засунула куда-то эту самую карточку и теперь пытается ее найти.

Она издала несколько хриплых звуков, демонстрируя нетерпение и неудовольствие. На самом же деле она просто ждала. И прислушивалась.

Шуршание говорило о том, что этот тип разворачивает письмо. Он по-прежнему был у двери. Не пошел в глубь квартиры, чтобы позвонить в компанию. Ну и отлично.

– Черт возьми! – простонала она. – Не знаю, куда она подевалась. Была ведь где-то тут! Ладно, хрен с ней, если хотите, могу зайти позже, когда найду ее. О’кей?

Пауза. Она почти слышала, как ворочаются мысли у него в мозгах, потом опять раздалось шуршание – он складывал письмо. Ему явно не хотелось, чтобы она пришла сюда еще раз. Наоборот, он желал поскорее со всем этим покончить.

Внезапно раздались скребущие звуки – он отпирал замки и снимал цепочку.

– Заходите, – сказал он, открывая дверь и возвращая ей письмо. Он хмурился, в руке у него все еще была фуражка. – Сколько это, по-вашему, займет времени?

– Минут пять – десять. Постараюсь управиться побыстрее.

Мария закрыла за собой дверь и пошла следом за ним в маленькую кухню.

Он подошел к буфету, остановился спиной к ней и открыл дверцу.

– Счетчик и все прочее здесь. Давайте, действуйте.

– Спасибо.

Мария полезла в сумку с инструментами и вытащила оттуда пластиковый пакет и девятимиллиметровый «глок» с глушителем. И прежде чем мужчина успел повернуться, натянула пакет ему на голову, прижала глушитель к затылку и два раза нажала на спуск. Даже несмотря на пластиковый пакет, кухню забрызгало кровью, но не слишком сильно. Она оттащила тело в ванную, засунула в ванну и пустила холодную воду. Добавив в нее льда, она сможет замедлить процесс разложения на неделю, а что будет после, не имеет значения.

Она подняла упавшую фуражку, стерла пару капель крови с черного козырька и натянула себе на голову. Фуражка пришлась впору. Она была права, это оказался прекрасный кандидат.

Глава 20

Три ночи спустя. Штаб-квартира компании «Джиниус», Бостон

Подобно всем другим сообществам обитатели киберпространства имеют свою субкультуру. От скуки отлично владеющие компьютером детишки свободно бродят по кибермагистралям и киберпереулкам в поисках развлечений, вызывающих прилив адреналина в кровь, а также и признания – пытаясь взломать системы защиты и проникнуть в любую сеть, в какую только получится. Эти так называемые киберпанки мотаются взад-вперед по информационным каналам, свободно перескакивая с одного сайта сети на другой и пытаясь убедить друг друга, что именно они самые горячие головы, самые первые парни во всей кибердеревне. И все они больны одной и той же мечтой: предпринять что-нибудь по-настоящему опасное и героическое – убить какого-нибудь электронного дракона и возвыситься над обычными киберпанками, став настоящим киберлордом.

Удавалось это немногим. Но были и совершенно выдающиеся хакеры, о которых ходили легенды. Например, об одном, который сумел пробиться в базу данных Федеральной резервной системы, в систему управления спутниками НАСА и в сеть центра русского командования ядерными ракетами стратегического назначения, взяв под свой полный контроль каждую из них по очереди. К счастью для властей, этот гениальный хакер был настолько благороден, что всякий раз, прорвавшись через все препоны, сообщал в соответствующие инстанции о своем проникновении и указывал, как те могут – да и просто обязаны! – улучшить свою систему безопасности. Естественно, эти самые соответствующие инстанции пытались выследить хакера и арестовать, но поскольку тот всегда пользовался сложными окольными путями доступа, меняя узлы сети и перепрыгивая из одной сети в другую, переходя на спутниковые линии связи и обратно, то жертву свою они упустили. Тем не менее сообщество киберпанков знало, кто все это проделал. Он был один из них – хакер по кличке Циркулярка.

Это случилось двенадцать лет назад. После того случая Циркулярка практически исчезла из Интернета, однако имя и легенда продолжали жить, легенда о настоящем крупняге, настоящем киберлорде.

Но сегодня Циркулярка снова разгуливала по информационным магистралям. Alter ego[40]40
  Второе «я» (лат.).


[Закрыть] хакера требовало соблюдения анонимности, но ощущало потребность в том, чтобы немного «подпитаться» за счет былых триумфов, связанных с этой кличкой. Потому что нынче ночью женщина, потратившая многие годы на то, чтобы стать в высшей степени уважаемым членом ученого сообщества – да к тому же еще и лауреатом Нобелевской премии! – снова нарушала законы.

Доктор Джасмин Уошингтон отпила глоток диетической колы и вонзила зубы в кусок пиццы, не отрывая взгляда от двадцатидюймового экрана. Она уже пятнадцать часов работала в своем кабинете на первом этаже стеклянной пирамиды компании «Джиниус». И была рада, что Ларри сегодня нет в городе. Она наслаждалась тишиной ночи – в это время суток ее мозг работал наилучшим образом.

Кабинет освещали только мерцание экрана да еще круг яркого света от гибкой настольной лампы рядом. В соседнем помещении, совершенно белом, с искусственно поддерживаемой постоянной температурой, в сердце отдела обработки информации «Большая мама» издала нежный, почти умиротворенный звук, когда малая часть ее могучего мозга приступила к сбору и анализу результатов сканирований, проведенных всеми действующими геноскопами во всем мире. В кабинете не было слышно ни звука, за исключением уютного тиканья часов на мониторе. Было уже за полночь, и Джасмин казалось, что весь мир, кроме нее, давно спит.

Она проверила свои записи. Поиск в памяти ИГ среди файлов прежних лет был завершен два дня назад. Ни единого генома, содержащего гены, аналогичные трем генам из Назарета, обнаружено не было, хотя к ней продолжали поступать новые данные с только что проведенных сканирований, еще не включенных в базу данных ИГ. Но сейчас она занималась совсем другим. Она успела взломать многие легкодоступные базы, значившиеся в ее списке, такие как сети больниц или мелких страховых компаний по всему миру. В каждую из них она вводила свой сжатый «умный» файл с цепочкой генов из Назарета, позволяющий обнаружить аналог нужного генома. Сейчас Джасмин как раз покончила с некоторыми более крупными и более трудными для несанкционированного доступа базами данных, включая хранилища данных на весь личный состав вооруженных сил Соединенных Штатов, Великобритании и Франции, которые охранялись второй версией программного обеспечения «Хищник», способного выследить любого хакера. Но все их защитные барьеры оказались не столь сложными для истинного киберлорда, и она лишь порадовалась, что еще не потеряла сноровки отменного хакера. Однако она была разочарована: проверив почти двести миллионов индивидуальных геномов, она так и не обнаружила нужного ей аналога.

Джасмин потянулась, подняв руки над головой, и встала со стула. На затекших ногах подошла к стеклянной стене пирамиды. Снаружи была сплошная чернильная темнота, хотя ей удалось разглядеть несколько звезд, мерцающих на чистом небе, и тонкий серебристый серп луны. Впереди, за погруженным во мрак кампусом, виднелся чуть освещенный силуэт ворот. Она знала, что там дежурят двое охранников, наблюдающих за территорией с экранов своих мониторов. Она уже влезла в главный компьютер, контролировавший эту систему, и ввела в запись с той камеры, что наблюдала за ее кабинетом, пленку-петлю. Теперь любой охранник, проверяющий эту часть здания, увидит на экране только опустевший, погруженный во тьму кабинет, а вовсе не директора отдела обработки информации «Джиниус», незаконно вторгающуюся в одну за другой базы данных.

Она вернулась к своему столу и села за компьютер. Появление голографического изображения Христа не просто испугало ее, а заставило ужаснуться. Неужели она каким-то образом, совершенно против собственного желания, вызвала его дух? Прямо как какой-нибудь колдун-некромант из прошлого! Всю следующую после этого ночь она копалась в своей душе, да и большую часть дня тоже. Она терзалась сомнениями, что ей делать – то ли уйти из проекта «Кана», то ли остаться.

В конечном итоге, помолившись и надеясь на чудо, она решила, что если она хоть как-то может помочь Холли, и не только ей, то, безусловно, должна продолжить работу. Ведь только от нее сейчас зависит, будет ли найден аналог этим необычным генам. От нее зависят Том и Холли!

Она еще раз проверила свои списки. Базы данных, в которые она намеревалась проникнуть, располагались в них по мере возрастания трудности их взлома и связанного с этим риска. Имело смысл заняться сначала простыми случаями – если она попадется и получит тюремный срок, это не поможет никому. Однако Джасмин отлично понимала, что самые высокие шансы что-то найти могут дать наиболее обширные и лучше всего защищенные базы данных. Одна такая была в Париже – Джасмин называла ее «Черной дырой», – защищена она была новой, третьей версией программы «Хищник», как и ее собственное детище, ИГ, защиту которого она считала практически неприступной. И любой, кто попытается взломать «Черную дыру», не имея пароля доступа или необходимых навыков, рискует быть затянутым в нее без какой-либо надежды вырваться и замести следы – «Хищник» уцепится за сигнал хакера и быстренько выследит его. Циркулярка в свое время сочла бы это настоящим вызовом и ни за что не устояла бы перед таким соблазном, но взрослая и более опытная доктор Джасмин Уошингтон более осторожна и рассудительна. Она подумает, как взломать «Черную дыру». Но только когда – и если – у нее не останется выбора.

Она передвинула курсор на экране на следующий пункт своего списка. Любой, кто хоть немного связан с генетикой, знает о существовании базы данных под названием «Джином дайверсити».[41]41
  «Джином дайверсити» (англ. – Genome Diversity) – букв. «Многообразие геномов».


[Закрыть] В ней собраны наработки в рамках весьма противоречивого проекта, носившего то же название. Созданный в начале девяностых по инициативе двух генетиков – Луиджи Луки Кавалли-Сфорца из Стэнфордского университета и Кеннета Кидда из Йеля, – он был ответвлением проекта «Геном человека». Его целью было добыть и сохранить ДНК и потенциально редкие гены, обнаруженные у представителей более пятисот этнических групп и общин из самых отдаленных уголков планеты. Многие из этих групп, такие как племя хадза в Танзании, юкагиры в Сибири или онге на Андаманских островах, находились на грани исчезновения.

Противоречие возникло из-за того, что западная наука ценила ДНК исчезающих народностей явно более высоко, нежели сами эти народности. Возникло много скандальных ситуаций. Западные страны, в частности правительство США, пытались запатентовать редкие гены, обещавшие последующую разработку средств борьбы с некоторыми заболеваниями. Эти попытки были пресечены, но если бы им позволили осуществиться, доходы от этих разработок попали бы в карман правительства США и фармацевтических компаний, а вовсе не туземным обладателям бесценных генов.

Появление геноскопа дало руководителям проекта возможность зафиксировать имена тех, кто сдал кровь на сканирование. Так что если анализ обнаруживал какую-нибудь редкую генетическую линию, всегда была возможность проследить ее до конкретного человека, семьи или общины – разумеется, небезвозмездно. Как только «права на разработку» были документально согласованы и приняты, осуществление проекта пошло более гладко и все геномы отправлялись на хранение в базу данных «Джином дайверсити».

Джасмин «кликнула» по иконке, и на экране тут же возник запрос на введение пароля. Она мгновенно поняла базовую архитектуру этой системы: продвинутая версия реляционной базы данных «Кибуки-2000», напичканная сделанными по спецзаказу системами безопасности. Как и всегда, когда она встречалась с продуктами японской изобретательности, Джасмин высоко оценила дизайн этой системы. Целая серия «дверей», запирающих доступ к базе данных, была жестко запрограммирована, хорошо продумана и снабжена большим количеством умно запрятанных программных сигналов тревоги.

Все это ее не смущало. Циркулярка, может быть, была теперь не такая шустрая, как раньше, однако доктор Джасмин Уошингтон всегда шагала в ногу со временем, не пропуская никаких новшеств и, более того, участвуя в их создании. По собственному опыту она знала, что все эти прекрасные японские разработки всегда страдали одним трагическим недостатком: именно ясность, четкость, красота дизайна имела тенденцию превращаться в их ахиллесову пяту.

Рука Джасмин автоматически потянулась через стол и подхватила кусок совсем остывшей пиццы. Пережевывая, она размышляла над стратегией своего поведения. Затем небрежно вытерла губы тыльной стороной ладони и принялась стучать по клавиатуре. Один за другим перед ней распарывались все невидимые «стежки» программирования, которыми разработчик программы «зашил» базу данных. Всякий раз, когда она выводила из строя очередную «дверь» системы безопасности, она убеждалась в своей правоте. Система была слишком хорошо разработана. И следовательно, слишком предсказуема.

Менее чем через сорок минут, как Циркулярка в старые добрые времена, Джасмин была уже внутри системы. Проделав браузинг всей базы данных, она внедрила в нее свой хитрый файл с данными по генам из Назарета и взялась за поиск их точного аналога среди генетических цепочек, хранящихся в памяти взломанного хранилища.

Готовясь некоторое время ждать результата, потянулась за бутылкой кока-колы. Даже мощнейшей машине – со скоростью обработки информации сто терагерц – требовалось время для просмотра столь обширной базы данных.

Но сообщение «Аналог обнаружен» вспыхнуло на экране почти мгновенно.

Так быстро, что она даже покачнулась на стуле, расплескав колу и залив майку и джинсы.

– Господи Иисусе!

Досада ее тут же сменилась возбуждением, когда на экране возникла фотография и текст рядом с нею. С фото – похоже, моментального снимка для полицейского досье – на нее смотрело темное лицо мужчины, обрамленное длинными седыми волосами. Лицо ей понравилось – в нем чувствовались сила и гордость, даже благородство. Человек был стар, но сохранил прекрасную форму: на его обнаженном торсе четко выделялись мощные мускулы. Она быстро просмотрела сопроводительный текст. Индеец из племени вайю, Карисаль, Колумбия. Фамилия его была Пуйяна, а имя значилось просто как Аль. Сердце у нее подпрыгнуло, когда она прочла последние строчки: «Считается, что обладает способностями целителя».

Аль был колдуном. Шаманом. Джасмин прочитала, что Аль Пуйяна в отличие от других местных целителей для лечения своих пациентов не пользовался никакими средствами, приготовленными из тамошних растений и трав, а действовал наложением рук. Ученые, оставившие эту запись, так и не поняли, как он это делает, но утверждали, что, согласно имеющимся у них «достоверным сведениям», он «обладает настоящим даром целителя».

В верхней части экрана появились иконки опций, позволяющих обратиться к более подробным сведениям об этом человеке. Та, которая тут же привлекла внимание Джасмин, именовалась «генетические данные» – она, несомненно, подтвердит соответствие генам из Назарета тех генов, на которые ученые до нее не обратили никакого внимания по причине иных старт– и стоп-кодонов в его геноме. Джасмин уже была готова «кликнуть» по этой иконке, когда заметила, что под именем Аля стоят две даты, а не одна. И вторая указывала на день чуть больше трех месяцев назад.