Текст книги "Код мессии"

Автор книги: Майкл Корди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

Глава 6

Позднее в то же утро.

Биолаборатория компании «Джиниус», Бостон

– Привет, Нора, как дела? – спросил Том, распахивая двери в лабораторию имени Менделя, где располагалась и биологическая лаборатория, которую называли еще «Мышиный дом». Сразу после того как Хэнк Полански получил свою первую инъекцию генов и при этом не обнаружилось никаких побочных эффектов, Том поспешил сюда, желая немедленно узнать результаты эксперимента, способного определить будущее Холли.

Оторвавшись от компьютера, куда она вводила последние полученные данные, Нора Лутц подняла глаза. Выражение ее обычно нахмуренного лица смягчилось, когда она поздоровалась с шефом. Норе было около пятидесяти – небольшого роста, кругленькая, с каштановыми, коротко подстриженными волосами. Огромные очки в черепаховой оправе придавали ей сходство с совой. Она была опытным лаборантом, Том прекрасно знал, что, несмотря на всегда сердитый вид, она очень любит свою работу, пусть даже лишь потому, что та дает ей возможность не торчать дома. Старая дева, она жила в Чарлстауне вместе с капризной и назойливой матерью-инвалидом и пятью кошками. Откинувшись на спинку стула, Нора подобрала рукава белого халата и махнула рукой в сторону восьми пустых клеток.

– Только что закончила, – сообщила она. – Все сорок восемь мышей анатомированы, их опухоли и метастазы исследованы.

Том кивнул. Он старался не использовать животных в своих экспериментах, и большая часть разработанных им методик проведения экспериментов in vitro[14]14
  в пробирке (лат.).


[Закрыть] позволяла избавиться от такой необходимости. Однако иногда, в частности в области генной инженерии и терапии, избежать этого было невозможно.

В нынешнем эксперименте все мыши были инфицированы раковыми клетками астроцитомы. Половине из них затем ввели ретровирус, полученный методами генной инженерии и нацеленный на то, чтобы поражать клетки рака головного мозга, тогда как другая половина мышей получала лишь обычный соляной раствор. Затем у них извлекли головной мозг и подвергли его анализу с целью определения количества и размеров раковых опухолей и метастазов. Если у мышей, получивших ретровирус, окажется опухолевых образований меньше, чем у животных из контрольной группы, которых лечили одной соленой водой, значит, эксперимент удался. И было жизненно необходимо, чтобы он удался. В противном случае и без того ничтожные шансы на то, что способ лечения Холли будет найден своевременно, исчезнут окончательно.

– Уже есть какие-нибудь результаты?

Нора ответила взглядом, в котором нетрудно было прочитать «А то ты сам не знаешь», и покачала головой:

– Не могу сказать, пока не вернется Боб со своими данными.

Боб Кук был ее непосредственным начальником.

Никому из сотрудников трех лабораторий, занятых в новом проекте борьбы с раком головного мозга, о положении Холли пока не сообщали. Чем больше человек знает об угрозе, тем выше риск, что о ней узнает и она сама. А Том этого не хотел. Если будет необходимо сказать об этом сотрудникам, он это сделает, но пока им достаточно лишь знать, что проект имеет высший приоритет.

Пока только лаборатория Боба Кука и Норы Лутц вплотную подошла к созданию комплексного ретровирусного вектора, способного обойти все барьеры, защищающие головной мозг. То, чего они добились всего за пять недель, было выдающимся достижением, но, взглянув на таблицу на экране ноутбука Норы, Том ощутил скорее нервное напряжение, чем возбуждение. Таблица демонстрировала в своей левой колонке порядковые номера всех мышей, в следующей колонке приводилось количество обнаруженных у них опухолей – пугающе большое, насколько мог видеть Том, – а рядом – размеры этих новообразований. Одна колонка оставалась пустой – та, в которой должно быть указано, какое лечение получала данная мышь. Эта информация имелась только у Боба Кука.

Много лет назад Том убедился, насколько важно, чтобы личные привязанности или предубеждения персонала никоим образом не влияли на результаты работы, и ввел в «Джиниус» обязательное правило: все эксперименты проводятся втемную. Уж он-то знал, какое возникает искушение, даже у самых осторожных и добросовестных ученых, «обнаружить» именно тот результат, на который все рассчитывают. И вот Боб Кук сам провел все инъекции мышам, отметив только в своем компьютере, какая именно получила их препарат, а какая – соленую воду. После распечатки данные были слиты на дискету и запечатаны в коричневый пакет; их не учитывали при подсчете опухолей и метастазов.

– А где Боб? – спросил Том.

– В Менделе. Позвать?

– Нет, я сам схожу. Заканчивайте с этими цифрами.

Том покинул «Мышиный дом», миновал небольшой коридор и через вертящуюся дверь вошел в основное помещение лаборатории. Осмотрев все это огромное белоснежное пространство, сияющее стеклом и хромом, он заметил Боба Кука. Внешний вид и манера поведения выделяли этого человека среди окружающих. Все сидели, согнувшись над своими рабочими столами, а этот калифорниец, светловолосый и загорелый, почти лежал, откинувшись назад в своем рабочем кресле, подставив к свету предметное стекло из микроскопа. Он был похож сейчас скорее на любителя серфинга, высматривающего подходящую волну, чем на ученого. Широкая улыбка и свободные манеры нередко заставляли людей недооценивать его. Некоторая невоспитанность и даже непочтительность этого молодого человека напоминала Тому его самого – много лет назад.

Он сразу заметил коричневый конверт на столике у Боба и должен был подавить внезапный порыв броситься и схватить его.

Боб увидел его и улыбнулся. Казалось, всего одним скользящим движением он умудрился одновременно отложить предметное стекло, взять коричневый конверт и встать.

– Ты за этим пришел?

Вернувшись вместе с Бобом в биолабораторию, Картер поймал себя на том, что испытующе смотрит в лицо Норе, словно пытаясь понять, что она успела выяснить, просмотрев полученные данные. Если результаты однозначные, тогда дискета и не понадобится. Если у всех мышей одинаковое количество крупных опухолей, значит, эксперимент явно провалился, а если половина мышей совсем не имеет новообразований, значит, он почти наверняка удался. Но совиное лицо Норы ничего не выражало.

Боб свел брови, изображая хмурую сосредоточенность.

– Номинации на звание лучшего фильма следующие… – произнес он, вскрывая конверт и передавая Норе дискету.

Нора устало улыбнулась своему шефу, вставила дискету и запустила программу. В таблице на экране начали появляться новые данные. Том видел, как заполняются пустые колонки в правой ее части – там появлялись слова «да» или «нет», указывающие, какие именно мыши получили ретровирусное лечение.

«Ну же, ну же, – подгонял Том машину, – покажи разницу между этими группами!» Но он даже не успел закончить свой молчаливый призыв – экран выдал окончательные результаты, и разочарование на лице Норы подсказало ему, что надежда была напрасной.

– Никакой разницы, – резким голосом произнесла лаборантка. – В любом случае ничего статистически значимого.

– Черт! – он еще отказывался верить в неудачу. Результаты оказались даже хуже, чем он опасался. Генетическое лечение не возымело никакого эффекта.

– Что-то пошло не так? – спросила Нора.

Том нахмурился и, скрестив руки на груди, забарабанил пальцами правой по плечу левой.

– Может, вирус не смог проникнуть в опухолевые клетки? Может, его остановил барьер несовместимости?

– Но ведь вирус был модифицирован именно с целью обойти барьеры! – заметил Боб необычно тихим голосом.

– Ну да, конечно, но, вероятно, это не сработало. Или вирус добрался до цели, а гены либо не смогли полностью реализоваться в клетках, либо не успели синтезировать достаточное количество белков, чтобы разница хоть как-то проявилась. В любом случае надо исследовать раковые клетки, чтобы сказать наверняка. Однако общий результат ясен: на сей раз эта дрянь не сработала.

Справа от него распахнулась дверь, и в комнату вошла Джасмин. Ее обычно сияющее лицо было мрачным и задумчивым.

– Том, можно тебя на минутку? – спросила она. – Это очень важно.

То, что она хотела ему сообщить, явно не предназначалось для всех, так что он извинился перед Бобом и Норой и последовал за Джасмин в коридор.

– Извини, – сказала Джасмин, – но у меня скверные новости.

Он заставил себя засмеяться:

– Вот здорово! Ты пришла как раз куда надо! Ну, давай выкладывай – посмотрим, чьи новости хуже.

– Я засекла хакера, который пытался залезть в память ИГ.

Том крякнул. Только этого не хватало!

– И успешно?

– Нет, но думаю, они уже узнали, что в ней хранится. Имеют общее представление.

– И кто это был? Ты выяснила, кто это и откуда?

Джасмин покачала головой:

– He-а. В этом-то и заключается самое странное. Это ни один из основных компьютерных регионов мира. Сигнал поступал откуда-то не из Европы, не с Дальнего Востока и не из Штатов.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

– А больше ничего узнать не можешь?

– Ничего. Я сказала Джеку, но он тоже ничего не понимает. Все крупные страховые компании и конкурирующие с нами биотехнологические фирмы, которые не прочь разнюхать, что содержится в наших базах данных, расположены в вышеупомянутых трех районах. А это вообще ни в какие ворота не лезет…

Том помассировал виски. Ему даже думать не хотелось о том, что случится, попади эта информации в руки страховых компаний. Или прессы. Или…

– А если это власти?

Джасмин помотала головой:

– Нет. Прошло три часа, и власти уже торчали бы здесь и дышали нам в затылок.

– Ну и кто же это может быть, по твоему мнению?

– Не знаю. Может, какой-нибудь хакер-одиночка, просто дурака валяет. Но что-то не похоже. У меня сложилось четкое впечатление, что, кто бы это ни был, он точно знает, за чем охотится. В любом случае я забила все щели и буду внимательно за этим следить.

– Что произойдет, если он снова попытается пролезть?

– Не пролезет. Но дело не в этом. Суть в том, что, какие бы шаги они ни предпринимали, им теперь известно, что у нас там. Ну а кроме этого есть и хорошая новость: программа «Ген-Джинн» работает просто отлично.

Том улыбнулся:

– Превосходно. Как только удостоверишься, что сбоев нет, дай об этом знать Карен Тэннер в ФБР.

– А какие у тебя плохие новости? Эксперимент не удался?

Он отвел Джасмин обратно в биолабораторию и кивнул на ноутбук Норы:

– Посмотри сама.

Нора отодвинулась в сторону, когда подошла Джасмин.

– Полный провал, – произнес Боб Кук.

Том молча наблюдал, как Джасмин просматривает таблицу с результатами.

– А это что? – вдруг спросила она, указывая на ноль в колонке результатов подсчета обнаруженных опухолей.

Он наклонился.

Нора тоже уставилась в то место на экране, куда тыкала пальцем Джасмин.

– У мыши номер с-370 метастазов нет, – в голосе лаборантки звучало удивление.

– Это имеет значение? – спросила Джасмин.

Боб пожал плечами:

– Вероятно, раковые клетки не прижились.

Нора нахмурилась еще больше:

– Нет, я помню этот экземпляр, с-370, у нее точно были метастазы! Только некротические.

Она посмотрела на Джасмин и пояснила:

– Мертвые.

– Счастливое самоисцеление? – спросил Боб, поворачиваясь к Тому.

– Ничего себе самоисцеление! – возразила Джасмин, ткнув пальцем в «нет» в правой колонке. – Это же мышь из контрольной группы! Она получила только инъекцию подсоленной воды! И тем не менее исцелилась!

Нора бросила на Тома вопросительный взгляд:

– Может, это спонтанная ремиссия?

На мрачном лице Тома вдруг мелькнула возбужденная улыбка. Ему самому никогда еще не приходилось сталкиваться со спонтанной ремиссией у раковых больных – ни в лаборатории, ни в больнице. Такое случалось крайне редко; все случаи были задокументированы, но очень редки. И никто не был в состоянии понять или удовлетворительно объяснить, почему без всяких видимых причин иммунная система некоторых больных вдруг принимала решение освободить себя от рака. Медицинских свидетельств такого исцеления без лечения было предостаточно, а вот медицинского объяснения – ни единого.

Он повернулся к Бобу Куку:

– Ты, случайно, не сканировал ее ДНК перед экспериментом?

– Боюсь, нет. Программой это не предусматривается. А почему ты спросил?

Том и сам не был еще до конца уверен, но чувствовал, что в голове у него начинает вертеться какая-то идея.

– Возможно, мы сумеем выявить причину, почему эта мышь вдруг выздоровела. Если сравнить ее клетки до заражения раком с ее же раковыми и «излечившимися» послераковыми клетками, мы, может быть, найдем последовательность в генетическом коде, которая отвечает за естественную ремиссию. До сих пор мы все время пытались сами себе навязать теоретическое решение, взятое «из пробирки». А почему бы нам не заняться тем редким явлением, которое уже существует в природе, и попытаться повторить его?

Он оглядел своих сотрудников, ожидая их ответной реакции. Боб и Нора задумчиво покивали.

Джасмин с минуту смотрела на Тома, чуть нахмурив свой гладкий лоб.

– А ты уверен, что ответ будет вполне научным?

– А чем еще можно это объяснить? Верой? Или возобладанием сознания над материей? Ладно тебе, Джасмин!

– Да почему бы и нет? – продолжала настаивать та. – Есть множество случаев необъяснимого исцеления, отнесенных на счет именно веры. Когда я была ребенком, мои родители отправились в Лурд[15]15
  Лурд – город в Южной Франции, бальнеологический курорт. У католиков почитается как святое место, привлекает многочисленных паломников.


[Закрыть] – они повезли туда мою больную тетку Анджелу.

Нора кивнула, соглашаясь:

– Я тоже возила свою больную маму в Лурд, два года назад. И она какое-то время после этого чувствовала себя гораздо лучше.

– И моя тетка тоже, – подхватила Джасмин. – В Лурде имело место много известных и тщательно задокументированных случаев исцеления.

Она начала перечислять их, загибая пальцы:

– Вот, например, некая Роза Мартен – полная ремиссия при раке матки, апрель 1947 года. Потом Витторио Микелли, 1962 год, у него полностью рассосалась опухоль на бедре всего через несколько дней купаний в целебной воде. Еще Клаус Кунст, в 1966-м – он пил эту воду и вылечился от рака почек.

Том улыбнулся. В этом была вся Джас: иметь мозги, больше похожие на компьютер, и при этом допускать существование Бога.

– А я думал, баптисты не верят во все эти Лурды и прочие святые места. И был уверен, что только для католиков они святые.

– Ничего подобного! Когда нужно чудо, ты отправляешься туда, где происходят чудеса.

– Ну ладно, мне совершенно ясно только одно, – прервал их Боб, указывая на нулевой показатель на экране. – Если это вера, значит, мышь с-370 была чертовски верующей!

Все рассмеялись, но Том не желал отказываться от своей идеи.

– Я хочу лишь сказать, что в генетической конфигурации организма этой мыши что-то вдруг изменилось. Можете называть это наукой, или природой, или чем угодно еще, но нам стоит попытаться это повторить. Скопировать.

Он помолчал и посмотрел всем по очереди прямо в глаза.

– Вот послушайте! Мы совершенно уверены, что знаем, как именно действует эта спонтанная ремиссия, но не знаем почему. В основе своей раковые клетки – собственные клетки организма, ставшие предателями, поэтому иммунная система их не трогает. А что происходит при спонтанной ремиссии? По какой-то причине иммунная система организма вдруг выясняет, что раковые клетки данному организму не принадлежат, они чужие, не свои. И иммунная система атакует опухоли, и те рассасываются. Так?

Он подождал, пока все согласятся с этим утверждением.

– А чтобы это произошло, должно что-то случиться с генетическим кодом этих дефектных клеток. Антитела иммунной системы должны понять, что клетки чужие. Вот, в общих чертах, то, что мы пытались проделать в ходе этого эксперимента. Мы пытались использовать ретровирусы, полученные с помощью генной инженерии, и изменить ДНК раковых клеток таким образом, чтобы привлечь к ним внимание иммунной системы организма.

– И что?

– А то, что в природе, вполне возможно, существует естественный ретровирус, способный убивать опухоли.

– Что?! – воскликнул Боб.

Том поднял обе руки, успокаивая его.

– Понимаешь, ретровирус действует, внедряясь в клетку организма и затем заменяя ее ДНК на свою собственную. Он так размножается и именно поэтому опасен. Он стирает и подавляет наш собственный генетический код и распространяется по всему организму. Сам знаешь, как эффективен в этом смысле ВИЧ – вирус иммунодефицита человека. А теперь представь, что существует чрезвычайно редко встречающийся вирус, который не стирает и не подавляет ДНК, но помогает ей воссоздаться. Ремонтирует ее.

– Существует в природе? – переспросила Нора. Ее глаза за стеклами очков широко раскрылись.

– Да. Вирус, способный ввести в клетку ген, который убьет все раковые клетки или восстановит поврежденные. Подумайте, ведь существуют гены, которые ремонтируют ДНК, восстанавливают ее. Мы об этом прекрасно знаем. И еще многие гены, которые дают клеткам приказ умереть, – это нам тоже хорошо известно. Стало быть, если в нужные клетки ввести нужные гены, в организме можно восстановить нарушенный порядок.

– Разве такое возможно? – тихо спросила Джасмин. – Разве может естественный ретровирус проделать такое?

Боб пожал плечами:

– Думаю, да. Вопрос лишь в том, что никто никогда раньше не интересовался, действительно ли такие позитивные ретровирусы могут существовать в природе. Вообще-то это выглядит сомнительно. Взять хотя бы микроорганизмы. Мы ведь всегда рассматривали грибки и бактерии как вредоносные, потому что они способны нас инфицировать, и поэтому всегда от них защищались. Потом Флеминг открыл пенициллин, способный противостоять инфекции. Его получают из натуральной плесени, он излечил огромное множество людей от гангрены и сифилиса, спас бесчисленное количество жизней.

– Именно, – подтвердил Том. – Вот я и говорю: давайте проверим эту идею.

– Я готова, Том. Только как? – спросила Нора.

Том помолчал, пытаясь нащупать наилучший подход к проблеме. И тут, к его удивлению, вместо него на вопрос ответила Джасмин.

– Нам понадобится ДАН, чтобы проанализировать ДНК организма, перенесшего спонтанную ремиссию, – сказала она. – Мы можем провести анализ генетического материала такого пациента до того, как у него возник рак, в ходе развития опухоли и после ремиссии.

Том заметил, как возбужденно блестят у нее глаза, словно она что-то вдруг вспомнила. Джасмин подошла к аппарату, стоявшему в дальнем углу комнаты и, в отличие от автономного ноутбука Норы, подключенному к Интернету.

– Только ты же сам сказал, что такое встречается крайне редко, – бормотала она при этом себе под нос.

– Да, и к тому же нам потребуется живой пациент, – добавил Том, наблюдая, как Джасмин включает компьютер и входит в домен «Глобал медикл ньюс» во Всемирной паутине.

– Мне кажется, пару дней назад что-то в этом роде я видела в разделе «Медицинские наблюдения». Просматривала новости и увидела знакомое имя.

Джасмин повернулась к Картеру:

– Жан-Люк Пти, так?

Том кивнул. Жан-Люк Пти, французский специалист по раку, не раз посещал «Джиниус», чтобы лично ознакомиться с работой первых геноскопов и посмотреть имеющихся больных.

– Да, я его хорошо помню. Хороший специалист. Возглавляет онкологическую клинику в Париже. И что там про него было?

Джасмин быстро щелкала мышкой.

– Информация была в разделе «Интересные факты».

Том был заинтригован.

– У него в клинике есть больной, переживший спонтанную ремиссию? Живой пациент?

Джасмин еще раз щелкнула мышкой, и на экране появилась страница текста на французском.

– Вот оно! Я же помню, что видела его!

Том наклонился вперед, радуясь когда-то проведенным в Институте Пастера в Париже нескольким месяцам стажировки. Прочитав текст, Том был настолько поражен, что решил еще раз прочесть все это по-английски – перевод как раз появился в нижней части экрана.

– Ну что? – спросил Боб сзади. – Есть у этого француза хоть один подходящий пациент?

– Нет. У доктора Пти одного такого пациента нет, – ответила Джасмин, и ее лицо расплылось в широченной улыбке. – У него их целых два!

Боб и Нора недоверчиво уставились на нее.

– Одного-то такого найти – уже событие, – сказал Боб, проводя обеими руками по волосам. – А шанс обнаружить сразу двоих, да к тому же водной клинике…

Он замолчал, не находя подходящих слов.

– А они не могли подцепить от кого-то этот лечебный фактор и потом передать друг другу, а? – спросила Нора.

Том пожал плечами, пытаясь осознать возможные последствия этой находки.

– Джас, – произнес он наконец, – можешь ответить еще на один вопрос, пока не отключилась от сети?

Улыбка Джасмин стала еще шире, а ее пальцы снова забегали по клавиатуре.

– Может, я сама догадаюсь? – спросила она. Изображение на экране сменилось, представив сайт службы бронирования билетов компании «Эр Франс». – Ты ведь хочешь узнать, когда будет ближайший рейс на Париж?