Текст книги "Код мессии"

Автор книги: Майкл Корди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

Глава 4

Бикон-Хилл, Бостон

На следующее утро Том Картер проснулся рано и по привычке протянул руку через всю широкую постель, чтоб коснуться Оливии. И только ощутив холодную нетронутую простыню, вспомнил, что его жена умерла. Это ощущение, эта мысль возникали у него теперь каждое утро после ее гибели, и он почти не сомневался, что теперь так будет всегда. Он открыл ничуть не отдохнувшие за ночь глаза и взглянул на светящиеся часы на ночном столике. Пять часов шестнадцать минут утра. И тут еще один кошмар обрушился на его сознание.

Сколько, черт возьми, длится год? Пятьдесят две недели? Триста шестьдесят пять дней? Восемь тысяч семьсот шестьдесят часов? Как ни крути, а длиннее, чем он есть, его все равно не сделать, и это очень мало. По информации, полученной от ДАНа, это срок, отпущенный Холли, – причем в лучшем случае. Без лечения она переживет максимум еще один свой день рождения.

Когда ДАН сообщил ему, сколько ей отпущено жить, он ощутил какое-то странное чувство облегчения. Страшный день был настолько близок, что он просто ничего не может сделать. У него есть все основания сразу сдаться и помогать искать убийцу Оливии. И обеспечить комфорт Холли в оставшиеся ей месяцы. Однако он никогда в жизни ничего не воспринимал пассивно.

Он сел на постели и помотал головой, стряхивая бессвязные мысли и панику. Если он намерен хотя бы начать думать над тем, что нужно или вообще можно сделать для того, чтобы помочь Холли, ему требуются свежие идеи. А он способен сделать только одно. Прежде чем сообщить эту печальную новость своему отцу и Джеку, он должен поговорить с единственным человеком, который всегда выслушивал его в моменты кризисов и сомнений.

Том спустил непослушные, отяжелевшие ноги с постели и побрел в ванную. Шампуни и ополаскиватели для волос, оставшиеся от Оливии, по-прежнему стояли на столике. Как и многие другие ее вещи, разбросанные по всему дому, эти баночки и флаконы были еще одним напоминанием о том, что она все еще здесь. И он не мог заставить себя выбросить даже самое ничтожное воспоминание о ней.

Он включил душ на полную мощность и стоял под тугими струями, пока окончательно не проснулся и пока его кожа не начала гореть. Посмотрев вниз, он наткнулся взглядом на уродливый пурпурный шрам над правым коленом. Шведский врач сказал, что ему здорово повезло, что пуля прошла насквозь, лишь незначительно повредив мышцы. Но он никак не мог избавиться от мысли о том, что предпочел бы, чтобы все до единой пули, пробившие тело Оливии, попали вместо нее в его собственную плоть.

Приняв душ, он досуха растерся полотенцем и открыл большой платяной шкаф, который всегда делил с женой. Вещи Оливии сиротливо свисали с вешалок, все еще храня ее запах. Он сунул руку в свою часть шкафа и вытащил первые попавшиеся под руку вещи. Потом поднял с пола длинную стеганую кожаную куртку, валявшуюся там с прошлого вечера.

На лестничной площадке он остановился возле комнаты Холли и сунул голову в приоткрытую дверь. Она спала, свернувшись калачиком. Он тихонько подошел к ней и поцеловал в лоб. Пока он смотрел на ее безмятежное личико, мрачное предсказание ДАНа отодвинулось куда-то, стало далеким, даже невозможным кошмаром. Даже если он не вернется до того, как Холли проснется, Марси Келли, его домоправительница, живущая в отдельной квартирке на верхнем этаже, к тому времени уже будет здесь.

Оставив спящую Холли, он тихонько спустился по все еще темной лестнице, бесшумно вышел из квартиры и сразу пошел к заднему выходу – перед фасадом, в нескольких ярдах от подъездной дорожки, дежурила полицейская машина. Ночью шел снег, отметил он, забираясь в свой «мерседес». Он тихо выехал из боковых ворот, незамеченный охранниками. Ему хотелось побыть в одиночестве, он в общем-то не разделял опасений Джека, что убийца, пытавшийся застрелить его в Швеции, возможно, последовал за ним в Штаты. Убийца Оливии сейчас, вероятно, ударился в бега, и Том предпочел бы, чтобы полиция сосредоточилась на его поимке, вместо того чтобы попусту терять время, охраняя его самого.

Дорога с Бикон-Хилл через обычно забитую транспортом путаницу бостонских улиц в это воскресное утро оказалась почти пустой. На часах еще не было шести, и за все четверть часа поездки ему попалось лишь несколько встречных и попутных машин, включая коричневый седан без номеров, что обогнал его на заснеженном мосту.

Размытый розовый отблеск зари едва успел появиться на небе, когда он приехал на засыпанное снегом кладбище. Кованые ворота стояли нараспашку, так что он проехал до верхней точки участка, откуда был виден холмик над свежей могилой Оливии, тоже засыпанный снегом. Он остановил «мерседес» и, дыша на сразу озябшие руки, зашагал к месту ее упокоения. У могилы он сел прямо в снег и, прижав колени к груди, стал рассказывать ей, что узнал вчера.

Он не скрывал ничего, начав с самого начала. Выглядело это так, словно Оливия была рядом и слушала его, как это часто случалось, когда она была жива.

– Ну и что мне теперь делать? – спросил он. – Принять неизбежное и сделать все максимально возможное, чтоб скрасить время, оставшееся Холли? Или пойти на риск, наплевать на этот драгоценный оставшийся ей год и попытаться найти ускоренный метод лечения?

Пока он сидел, наблюдая, как ясные и холодные пальчики зари раздвигают мрак, ему вспомнились любимые стихи Оливии. Он улыбнулся. Он не помнил точно строфы, которые Томас Дилан[10]10
  Дилан, Томас (1914–1953) – уэльский поэт, автор богатых фольклорными традициями стихов. Сборник «Смерти и выходы»; автобиографическая повесть «Портрет художника – молодого пса».


[Закрыть] посвятил своему умирающему отцу, но память подсказала, что ответила бы ему Оливия. Он не позволит Холли просто так уйти во тьму. Он будет рядом с нею. Он пустит в ход все возможности, весь свой опыт, чтобы остановить наступающий мрак.

Джасмин, вероятно, никому не стала сообщать о вердикте, вынесенном ДАНом, да и сам Том хотел бы сохранить его в тайне. И уж конечно, он не собирался сообщать Холли о ее неминуемой болезни. Завтра он скажет об этом Алексу и Джеку да еще нескольким, кто может помочь и на кого можно положиться, кто даст толковый совет. Вместе они разработают наилучший план, какой только возможен. В конце концов, если они не способны спасти Холли, значит, никто этого сделать не в силах.

Именно в тот момент, когда восходящее солнце осветило кладбище своими косыми лучами, он заметил на снегу свежие следы. Он проследил за ними от могилы через широкое заснеженное пространство к дороге в самом конце участка, где стоял тот самый коричневый седан без номеров. Рядом с ним возвышался широкоплечий мужчина. Отсюда он смотрелся лишь силуэтом на фоне восходящего солнца, но что-то в его позе подсказало Тому, что он наблюдает за ним.

Том поднялся на ноги и еще раз посмотрел на глубокие следы, проследовав взглядом обратно к могиле, и только сейчас заметил маленький венок из кроваво-красных роз – в форме креста. Он лежал в снегу позади могильного камня. Том просил всех провожавших Оливию в последний путь не приносить цветов, а лучше, как того пожелала бы она сама, сделать взнос в любой благотворительный фонд по своему выбору, поэтому сейчас удивился. Заинтригованный, он перегнулся через надгробие и поднял венок. Из красных роз на снег к его ногам выпал конверт.

Онемевшими пальцами он вскрыл его и извлек небольших размеров картонку. В верхней ее части была цитата из Нового Завета: «“Ибо возмездие за грех – смерть”. Послание к римлянам, 6; 23». А под ней шли слова, от которых его пронзило ледяным холодом: «Ныне твоя жена заплатила за твой грех. Но твое наказание еще последует». Подписи не было.

Только тут он что-то почувствовал. Вся ярость, весь гнев, все горе, что с момента смерти Оливии таились где-то в глубине его души, сейчас вырвались наружу. Кровь застучала в висках. Он прищурился, вперив взгляд в восходящее солнце. Не обращая внимания на боль в бедре, он бегом устремился к одинокой фигуре. Приминая ногами снег, стараясь бежать как можно быстрее, он продвигался вперед, и выдыхаемый им воздух белыми клубами повисал в холодном пространстве. Но он не успел преодолеть и двадцати ярдов, когда, почти ослепленный солнцем, увидел, что мужчина исчез.

Три дня спустя Джасмин Уошингтон сидела вместе с Томом Картером и Джеком Николсом в зале заседаний компании «Джиниус» на верхнем этаже пирамиды, где размещались кабинеты сотрудников коммерческих отделов, включая кабинет Джека. Джасмин недоверчиво качала головой. Едва она успела смириться с мрачным предсказанием ДАНа, так теперь еще и это…

– Чего я не понимаю, Том, так это почему твоя полицейская охрана даже не попыталась его поймать, – заметила она.

– Потому что полиции там не было, – сказал Джек, сидевший, положив сжатые в кулаки руки на стол перед собой. – Наш мистер Эйнштейн решил свалить от них.

– Джек, избавь меня от этого дерьма в стиле Большого Брата, – простонал Том. – Хватит с меня лекций твоих приятелей из Бюро.

Обветренное лицо Джека осталось невозмутимым. Несмотря на обильную седину в песочного цвета волосах и шрам на лице, он прекрасно выглядел для своих пятидесяти лет. Джасмин была с ним знакома почти столько же времени, сколько знала Тома. Помимо того что он являлся мозгом всех коммерческих начинаний компании, этот бывший фэбээровец, успевший к тому же получить степень магистра экономики управления, был еще и «главным улаживателем проблем», приземленным прагматиком, который увязывал все фантазии Тома с реалиями окружающего мира. Однажды он сказал ей, что его роль заключается в том, чтобы защищать все их хрупкие идеи от «людей в костюмах», как он именовал инвесторов. С тех пор как Том познакомился с ним двенадцать лет назад на Манхэттене, на конференции инвесторов в биотехнологические проекты, их союз стал настоящим мозговым содружеством.

Хотя фирма «Джиниус» тогда уже добилась успеха, Том не переставал обдумывать идею привлечения дополнительных средств для дальнейшего расширения программ, связанных с геноскопом, без потери при этом контроля над компанией. Джек, недавно закончивший Школу бизнеса Уортона в Техасе и успешно проработавший год в фирме «Дракс венчер кэпитал», отчаянно искал предприятие, в которое можно успешно вложить деньги, причем лучше бы такое, которое способно изменить мир. Они тогда проговорили тридцать девять часов подряд, игнорируя все остальное на этой конференции. И по ее завершении Джек ушел из фирмы «Дракс» и присоединился к Тому. Через три недели он не только заинтересовал в предприятии Тома шестерых крупных инвесторов с Уолл-стрит, но и, настраивая одного против другого, любезно позволил троим оставшимся вложить в фирму необходимые полтораста миллионов – причем при условии, что те не станут вмешиваться в управление компанией по крайней мере десять лет.

– Так что по этому поводу думают в ФБР, Том? – спросила Джасмин.

Том встал, прошелся вдоль стеклянной стены зала и прислонился к ней спиной. Позади него, возвышающиеся в отдалении, виднелись небоскребы центрального Бостона.

– Они считают, что за этим может стоять Проповедник.

Джасмин широко распахнула глаза – настолько сильным был шок.

– Господи! – прошептала она. – Неужели?

Джек Николс погладил свой шрам на лице, как делал всегда, когда был удивлен или встречался с какой-нибудь загадкой.

– Ты уверен? – спросил он.

– Так мне вчера вечером сказали в ФБР, – ответил Том. – Я говорил с Карен Тэннер, и она сообщила мне, что почерк и использование цитаты из Библии указывают на него.

Джек присвистнул.

– Если Карен считает, что это он, видимо, так оно и есть.

Джасмин понимала, почему эта информация произвела на Джека такое впечатление. Пятнадцать лет назад, когда Карен Тэннер только поступила на службу в Бюро, ее приставили напарницей к Джеку. Она помогала ему разделаться со Счастливчиком Сэмом, серийным убийцей, старавшимся всегда «зацапать свои жертвы в самый счастливый момент», распарывая им рты от уха до уха. Сьюзен, жена Джека, едва не стала одной из жертв этого психопата – выручили ее Джек и Карен. Тогда Джек и был ранен. Именно после этого он решил уйти со службы, проводить больше времени с женой и двумя сыновьями и найти другой способ делать мир лучше.

И вот теперь Карен Тэннер говорит, что убийца, рядом с которым Счастливчик Сэм не более чем мелкий подонок, охотится на Тома Картера. Джасмин никогда не поверила бы в это, если бы сама не видела, что случилось с Оливией.

Как и все присутствующие, она читала все, что было в прессе о Проповеднике. Господи, да о нем писали все газеты! Проповедник, как все считали, был психом, помешанным на религиозной почве и начавшим уродский крестовый поход, чтобы очистить мир. Всем было известно, что его жертвы – это в основном широко известные высокопоставленные подонки: адвокаты, работающие на мафию, наркодилеры, главы крупных криминальных семей и вообще скользкие типы, недосягаемые для закона.

Джасмин хорошо помнила, как тринадцать лет назад впервые прочитала о первой жертве Проповедника. Это был продажный проповедник-евангелист Боб Дули – его нашли плавающим в Гудзоне с располосованным от уха до уха горлом и запиской: «“Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные”. Евангелие от Матфея, 7; 15». Записка была в пластиковом пакете, заткнутом убитому в глотку.

Когда начали находить тела последующих жертв – все с аналогичными записками, – пресса совершенно взбесилась и разразилась множеством статей об этом парне, назвав его Проповедником Смерти. Однако со временем интерес к нему подугас; полиция ни на шаг не продвинулась, пытаясь идентифицировать преступника, а большинство жертв едва ли заслуживали титула «Гуманист года». Теперь, когда за преступником числилось уже около шестидесяти жертв по всему миру, единственная песня, которую еще пели СМИ, была о том, а действительно ли полиция хочет его поймать. С намеком, что стражи порядка оставили его в покое, потому что он «убивает одних подонков», что только облегчает им жизнь.

– Но, Том, почему ты? – спросила Джасмин. – Уж тебя-то вряд ли можно назвать подонком. При условии, конечно, что Нобелевский комитет совершенно не ведает, что творит.

Том сухо рассмеялся:

– Я вчера задал этот же вопрос Карен Тэннер. Она полагает, что этот тип не согласен с тем, чем я занимаюсь. Специалисты по бихевиористике[11]11
  Бихевиористика – раздел психологии, изучающий поведение человека.


[Закрыть] из Квонтико[12]12
  Квонтико – город в штате Мэриленд, где находится Академия ФБР.


[Закрыть] думают, что, по мнению такого религиозного фанатика, как он, моя генетика, по всей видимости, делает меня самым гнусным из всех подонков, всего на несколько ступенек выше в иерархии негодяев и мерзавцев, чем сам Сатана. Не забывайте еще вот о чем. Не все его жертвы были обычными негодяями. Помните Макса Хейвуда, судью Верховного суда?

Джасмин поморщилась – она вспомнила.

Единственным «грехом» Макса Хейвуда было заявление о том, что американская конституция так же священна, как все, что написано в Библии. Судью Верховного суда нашли в его квартире с традиционной цитатой из Библии, написанной его собственной кровью и прибитой гвоздем к его груди: «“Бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека”. Екклесиаст, 12; 13». Он был задушен удавкой, а язык ему вырвали пассатижами.

– Но почему он стал охотиться за тобой именно сейчас? – спросила Джасмин. – Ты ведь уже много лет занимаешься генетикой.

– Да кто знает? – пожал плечами Том. – Может быть, вся эта шумиха и паблисити в связи с Нобелевской премией послужили толчком и он свихнулся на мой счет. В любом случае мне все равно, кто он такой, этот Проповедник. Он убил Оливию, и я желаю, чтобы его засадили за решетку. Что и возвращает меня к цели нашей встречи. Я хочу внести изменения в приоритетные направления наших исследований. Первое изменение касается Холли, второе – помощи ФБР в поимке Проповедника.

Джек потянулся к телефону:

– Я вызову Пола и Джейн.

Том остановил его:

– Нет. Я хочу, чтобы все, что касается Холли, пока что оставалось между нами.

Пол Манделсон и Джейн Нэйлор были еще двумя членами совета директоров компании. Джек ведал финансовыми вопросами и маркетингом. Том отвечал за исследования и развитие компании. Джасмин возглавляла отдел обработки информации. Пол был шефом административно-хозяйственного отдела и занимался закупками оборудования и материалов и производственными вопросами. Директор Джейн Нэйлор руководила отделом кадров и занималась вопросами работы с персоналом.

Джек снял руку с телефона и откинулся на спинку стула.

– О’кей. Начнем с Холли. Полагаю, это связано с предсказанием ДАНа.

Том кивнул.

– Поскольку наша политика всегда заключалась в том, чтобы сосредоточиваться на более общих генетических дефектах, мы совершенно игнорировали редкие и трудные случаи генетических заболеваний, таких как рак головного мозга. Стало быть, чтобы иметь хотя бы тень надежды помочь Холли, я переключаю три лучшие группы исследователей и их лаборатории на разработку методов генетического лечения, дающих возможность обойти барьеры несовместимости и, более конкретно, нацеленных на борьбу с глиобластомой. Это означает, что некоторые наши основные проекты, дающие прибыль, будут отложены. С этим связаны также некоторые перемены в структуре финансирования, к которым вы должны быть готовы. Иначе ничего не выйдет. Понятно?

Джек пожал плечами:

– Конечно. Сделаем все, что нужно. Только дай мне подробную смету, чтобы эти жмоты открыли соответствующие счета и кредитные линии.

Том повернулся к Джасмин:

– Джас, я сообщил ФБР о программном обеспечении «Ген-Джинн», и они очень хотят попробовать его в деле. Они не имеют ни малейшего понятия, что собой представляет этот Проповедник, как он выглядит. Даже на пленке с убийством Оливии всего лишь какой-то парень в длинном пальто, весь закутанный от холода. Однако они уверены, что рано или поздно он оставит хоть какие-нибудь генетические следы на месте своего очередного преступления. И когда это произойдет, они хотят воспользоваться «Ген-Джинном», чтобы попробовать создать его портрет. И я хочу им помочь. Как работает последняя версия?

Программное обеспечение «Ген-Джинн» было дополнительной программой второго поколения, ставшей следующим шагом вперед в совершенствовании программного обеспечения геноскопов. Существующие геноскопы уже были способны выдать хорошее описание физического облика человека на основе его ДНК: цвет кожи, волос и глаз, а также этнический тип, примерный рост и телосложение. Программа «Ген-Джинн» была еще одним шагом вперед. Отталкиваясь от выработанной в начале 90-х концепции компьютерного моделирования фоторобота преступника на основе показаний свидетелей, программа «Ген-Джинн» имела целью создание объемного голографического изображения субъекта, целиком основанного на информации, извлеченной из его генов.

Джасмин открыла ноутбук, стоявший перед нею, и вывела на экран данные по этому проекту.

– Работа почти закончена, – сообщила она. – В соответствии с графиком программа будет готова для бета-теста через десять недель.

Том нахмурился:

– А если обозначить эту работу как самую приоритетную и пустить на нее все нужные средства, как скоро ее можно будет завершить?

– Через месяц. Может, через пять недель. При условии, что не произойдет каких-нибудь сбоев. Но это дорого обойдется.

– Не имеет значения, – заявил Том. – Тратьте столько, сколько нужно, чтобы поскорее запустить программу в дело. И постарайтесь закончить за четыре недели.

Джасмин посмотрела на него с мыслью о тех миллионах, которые им придется потратить, чтобы закончить проект за считанные недели.

– К чему такая спешка, Том? Монопольное право на программное обеспечение у нас. Ты что, считаешь, что эта программа поможет поймать убийцу Оливии, да?

– По крайней мере мы хоть что-то будем делать.

У Джека на лице появилось такое выражение, словно он вот-вот вступит в спор, но потом он откинулся назад и пожал плечами:

– Ладно, о’кей. Однако кем бы ни был этот Проповедник, чтобы его поймать, понадобится нечто большее, чем эта машина, рисующая изображения призраков. Он уже тринадцать лет безумствует, и никто даже близко к нему не подобрался.

Джек выпрямился и взглянул Тому прямо в глаза:

– Черт меня побери, этот парень и так настоящий призрак!

Глава 5

Месяц спустя. 2 февраля 2003 года.

Бикон-Хилл, Бостон

Том Картер налил себе уже третью чашку черного кофе и посмотрел на часы, тихо тикавшие на кухне. Пять пятьдесят восемь. Никто, даже его домоправительница Марси Келли, еще не проснулся.

Семь недель, четыре дня и шесть часов миновало с момента гибели Оливии – он частенько задумывался, когда сумеет перестать столь точно отсчитывать время, – но властям так и не удалось напасть на след убийцы. Помимо программы «Ген-Джинн», которая была уже почти готова, единственным проблеском надежды для Тома была убежденность ФБР, что он все еще остается мишенью для преступника. Если они правы, тогда, как считал Картер, есть шанс, что этого ублюдка поймают: к Тому были приставлены агенты и полицейские.

Мысль о том, что за ним следит убийца, пугала, но опасения за собственную жизнь перекрывал страх за Холли. Он все время помнил о еще более безжалостном убийце, который подбирается к его дочери. Сегодня, после нескольких недель работы, он узнает наконец, увенчался ли успехом ключевой эксперимент, запущенный одной из его исследовательских групп, и есть ли у него по крайней мере надежда вовремя найти способ лечения.

Он встал, снял со спинки стула свой помятый пиджак и вышел из кухни. Пройдя по огромному китайскому ковру, который закрывал большую часть пола в холле, он направился к дубовой лестнице, ведущей наверх. На верхней ступеньке он выпрямил раненую ногу и помассировал над коленом. Ему понадобится операция, чтобы полностью избавиться от хромоты, но это подождет. Он тихонько открыл дверь в комнату Холли, уверенный, что она спит, и остановился в удивлении: ему в глаза ударил яркий свет настольной лампы.

– Привет, пап!

Светлые волосы Холли были взлохмачены. Она сидела за своим письменным столом в просторной майке с надписью «На что это ты уставился?» и стучала по клавиатуре компьютера.

Том поморгал, удивленный, и потрепал ее по спутанным после сна волосам.

– Чем это ты занимаешься в такую рань?

– Не спится что-то. Вот я и решила еще раз пройтись по «Ярости Зарга».

Он улыбнулся и присел на ее постель. Это было редкостью – застать ее так рано уже проснувшейся. Дочку обычно будила веселым и громким приветствием Марси Келли, всегда возвещавшая свое «Проснись и пой!» около восьми, вполне заблаговременно, чтобы Холли позавтракала и успела на школьный автобус.

Он посмотрел на экран, где, управляемая Холли, перемещалась королева-воин. Невероятно мускулистая фигура стояла под крышей, с которой ей на голову дождем сыпались огненные кирпичи. Слева к ней приближался дракон, справа – огромный монстр, похожий на тролля.

– Кажется, тебе грозит опасность.

– Да ну, ерунда, – рассмеялась Холли.

– Неужели? И как же ты намерена избежать поджаривания на этих огненных кирпичах, да чтобы тебя при этом не сожрал дракон и не угрохал тролль?

– А вот так!

Холли быстро нажала пару клавиш, и королева-воин на экране нагнулась и подхватила с земли булыжник, из-под которого показалась маленькая синяя бутылочка. Еще несколько ударов по клавишам – и героиня подняла бутылочку, открыла ее и выпила содержимое. И вдруг вся засветилась, став неуязвимой для падающих на нее огненных кирпичей. В ее руке тут же оказался меч, которым она пронзила дракона и порубила на куски тролля.

– Магическое зелье, – объяснила Холли с улыбкой записного отличника. – Делает неуязвимым. Работает в любой момент. Надо только знать, где его найти.

Он посмотрел на дочь, не подозревающую, какая страшная нависла над ней угроза.

– Магическое зелье, ха! Впечатляет!

О, если бы и его проблемы решались так же легко!

Изображение на экране сменилось – игра перешла на следующий уровень.

– Шестой уровень! – гордо провозгласила Холли. – Здорово!

Том был рад, что ей так нравится новый компьютер. Это был их с Оливией рождественский подарок дочери. Джасмин помогла выбрать модель, и компьютер был практически единственной радостью для Холли в это мрачное Рождество. Конечно, к ним приезжали Алекс и другие родственники, а Джас и все их друзья были просто героически внимательны и деликатны, но все равно ничто не могло даже немного заполнить пустоту, образовавшуюся со смертью Оливии. И в целом весь этот праздник больше походил на каникулы в аду.

Он оглядел комнату Холли. На одной стене висела афиша фильма «Парк юрского периода-3» рядом с изображением Internet Troopers во весь рост. На средней полке стеллажа над письменным столом удобно устроился футбольный мяч – рядом с большим фото смеющейся Оливии в саду. Он быстро перевел взгляд на коллекцию компакт-дисков с компьютерными играми и героями фильма «Солдат Джо» и, улыбнувшись, подумал, что здесь нет ни одной куклы, ни одного рекламного плаката или диснеевского персонажа с оленьими глазами. С самого раннего детства всем было ясно, что Холли не относится к категории девочек, помешанных на куклах Барби. Вот вам и генетика, подумал он.

И вдруг ему представилось, что эта комната опустела. Страх охватил его так внезапно, что ему понадобилось какое-то время, чтобы взять себя в руки. Он глубоко вздохнул и еще раз напомнил себе, что ни компьютерная осевая, ни позитронная эмиссионная томография пока что не выявили у Холли никаких опухолей. Он снова повторил про себя, что у него в распоряжении еще достаточно времени и он успеет найти способ лечения. И он найдет его.

– Пап?

– Да, милая? – он снова повернулся к дочери.

– Ты уже едешь на работу?

– Конечно. А что?

– Ты надел разные носки.

Он глянул вниз. Она права. Один носок синий, другой коричневый.

– А они и не должны соответствовать. Это специально так задумано – такая вот пара.

Холли недоверчиво подняла одну бровь:

– Ну да, конечно.

Том поднялся на ноги и поцеловал ее в щеку.

– Нет, правда, Холли, и я могу это доказать.

Холли сузила глаза:

– Как?

Том не смог сдержать улыбки.

– Очень просто. У меня есть еще одна точно такая же пара!

Он успел услышать ее возмущенный вопль «Да ну тебя, па-а-ап!», но выскочил из комнаты до того, как в него полетела брошенная ею подушка.

В шесть тридцать Том въехал на территорию фирмы «Джиниус». Машина с полицейскими охранниками тащилась следом. Как правило, в шесть пятнадцать он уже сидел за своим рабочим столом, но утренняя встреча Холли была приятным предлогом нарушить обычный режим.

Он въехал в «мерседесе» в подземный гараж и отметил, что здесь практически пусто. Улыбнулся, заметив одинокий зеленый «БМВ» с откидывающимся верхом, припаркованный в ближайшем к въезду месте. У них с Джас было своего рода шуточное соревнование: кто приедет первым и кто, соответственно, захватит это местечко, подтвердив тем самым свое первенство в приходе на работу. Правда, иногда здесь оказывалась машина Джека Николса, которому очень хотелось доказать им, что он вполне может с ними состязаться, но по большей части это соревнование проходило между ними двоими. Выигрывал обычно он. Но не сегодня.

Он выбрался из машины и пошел к лестнице, что вела в атриум. До покушения он бы помчался вприпрыжку, но теперь мог только идти. Лифтом он не пользовался из принципа.

Было тихо, если не считать стука его ботинок по мраморному полу. Слева, за затемненными стеклами, он увидел Джасмин, обходящую главный компьютерный зал. Из атриума к ней вела дверь из черного непрозрачного стекла с предупреждающей надписью: «Отдел обработки информации. Посторонним вход воспрещен». Ее отдел вместе с атриумом и больничным отсеком занимал весь первый этаж пирамиды «Джиниус».

Он помахал Джасмин и прошел дальше, туда, где, возвышаясь до самой верхней точки пирамиды, посреди атриума стояла тридцатифутовая многоцветная голографическая модель спирали ДНК, вращавшаяся на круглой подставке. Как часто случалось и прежде, Том проигнорировал запрещающую надпись рядом с ней и вступил прямо в объемное изображение. Посмотрев вверх сквозь винтовую лестницу, вращающуюся вокруг него, он еще раз поразился многоцветью ступенек, представляющих нуклеотидные основания. Такое пребывание внутри двойной спирали, которая несла в себе код всех форм жизни, всегда вдохновляло его. Для него это была как бы информационная супермагистраль, следуя по которой можно было раскрыть большую часть секретов, имеющих значение для науки. Покачав головой, он сошел с подиума и направился к больничному отсеку, расположенному в западной части здания.

Толкнув дверь, он оказался в небольшой, весело убранной приемной, рядом с прилегающими к ней комнатами отдыха. Двойные распашные двери вели в палату экспериментальной генетической терапии и находящуюся за ней операционную. Палата имела лицензию Национального института рака, входящего в состав Национального института здравоохранения (город Бетесда, штат Мэриленд). Здесь было десять коек, которые обслуживал штат из четырех врачей и десяти медсестер, по одной на каждую койку. Два врача были из НИЗа – Национального института здравоохранения (там они числились в научном отпуске); в их задачу входил взаимный обмен опытом плюс, конечно же, наблюдение за тем, чтобы «Джиниус» своевременно получал все необходимые разрешения от ФДА – Управления по контролю за продуктами и лекарствами – и НИЗа на осуществление экспериментальных методов лечения подопытных пациентов, этих своего рода морских свинок. Том дорожил сотрудничеством с врачами из НИЗа и никогда ничего от них не скрывал. Ну или почти ничего. Он еще не показывал им новую базу данных по ДНК, поскольку был уверен, что, несмотря на его мотивировку, Национальный институт здравоохранения не одобрит это начинание.

Том открыл дверь и невольно улыбнулся: освещенная солнцем комната словно приветствовала его. Желтые стены, василькового цвета занавески, множество комнатных цветов, сосновые кровати, частично отгороженные друг от друга ширмами. Все это создавало впечатление, что это не больничная палата, а просто огромная спальня. Однако вовсе не обстановка делала данное помещение столь специфическим, да и Том гордился отнюдь не ею.

Палата была необычной, потому что пациенты могли рассчитывать на койку в ней только при условии соответствия строжайшим критериям отбора: прежде всего им должно было оставаться не менее трех месяцев жизни. Они поступали сюда, когда методы химиотерапии, лучевой терапии и все остальные оказывались бессильны. Это было в буквальном смысле слова их последнее прибежище. Сюда они поступали, чтобы перепрограммировать свой генетический код.

Том задумал эту палату, чтобы исследователи из лабораторий на верхних этажах видели практическое применение результатов своей работы; при этом он ни на минуту не забывал, что медицинские исследования не имеют смысла, если не помогают спасать человеческие жизни. Многие смертельно больные пациенты умирали, но значительное число избежали летального исхода и продолжали жить. В начале 1999 года в этой самой палате имел место первый в истории зарегистрированный случай излечения фиброза мочевого пузыря с помощью генетических методов. Год спустя то же самое произошло с пациентом, страдавшим наследственной хронической хореей. Только в этом скромном помещении за последние девять лет были спасены более пятидесяти больных. Бессчетное количество подобных случаев было зарегистрировано в других странах мира – как результат того, что было испытано и проверено здесь.