Текст книги "Код мессии"

Автор книги: Майкл Корди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Ее кандалы на ногах звякнули, когда она вошла в комнату для допросов, чтобы встретиться со своим – очень дорогим – адвокатом, Хьюго Майерсом. Она села напротив и стала его рассматривать: аккуратно подстриженные серебристо-седые волосы, почти такого же цвета серебристо-серый костюм. Надо же… Ему нет и пятидесяти, а выглядит как второразрядный актеришка из телевизионного шоу. Но адвокат он очень хороший, особенно в той области права, которой занимается. Даже при том, что все, чем он до сих пор помог ей, заключалось в разъяснении, как мало он для нее может сделать без ее помощи. Он появился буквально через пару часов после ее ареста, предложив свои услуги в обмен всего лишь на сопутствующее этому делу паблисити. Ей даже не пришлось обращаться к своему счету в «Чейз Манхэттен», открытому как раз для подобного случая.

Охранники защелкнули цепочку ее наручников на кольце, закрепленном в середине стола, за которым они сидели. Она на это бегло улыбнулась. Может, она и утратила контроль над собой и ситуацией, но они все же выказывают ей должное уважение.

После обмена приветствиями Хьюго Майерс задал ей тот же вопрос, который задавал всю прошедшую неделю.

– Итак, – начал он, останавливая на ней взгляд своих мутных глаз, выражавших самую глубокую искренность, какую только можно купить за деньги, – вы уже решили, пойдете ли вы на соглашение с правосудием?

– Да как же? Я ведь уже говорила людям из ФБР, что не понимаю, о чем они толкуют.

Хьюго Майерс приподнял тонкую бровь, потом составил ладони домиком.

– Послушайте, Мария, если фэбээровцы не смогли четко и ясно сформулировать на последней встрече, чего они от вас хотят, тогда позвольте мне разъяснить вам некоторые вещи. Скотленд-Ярд пригласил людей из ФБР посетить вашу лондонскую квартиру. Они видели вашу необычную коллекцию оружия, парики и грим. Но самое главное, они ознакомились с содержимым всех ваших аккуратно собранных папок, с подробными досье на жертв убийств, совершенных на протяжении последних примерно тринадцати лет. У них также ваша необычная ручка со сделанным на заказ пером и показания того единственного парня, занесенного в ваши досье, который остался в живых. Этот доктор Картер – уважаемый ученый; он сделал официальное заявление о том, что вы два раза пытались его убить и что во время первой попытки жертвой оказалась его жена. Это заявление подтвердила его коллега, доктор Уошингтон, тоже известный ученый. Да, конечно, никто не видел, как вы убивали четверых охранников в кампусе «Джиниус», но пули были выпущены из вашего пистолета.

Он помолчал долю секунды и продолжил:

– Завтра ваша кровь будет доставлена в лабораторию ФБР на анализ ДНК. И если ваш генетический код совпадет с ДНК крови на месте убийства Фонтаны, федералы установят прямую связь между вами и Проповедником со всем им содеянным. Картина ясна? Я ваш защитник, но даже я считаю, что положение складывается скверное. В принципе, если мы не договоримся о сделке с правосудием, вам каюк. Из тех досье, что ФБР обнаружило в вашей квартире, им стало ясно, что кто-то оказывал вам помощь. По сути дела, они убеждены, что вы действовали по чьей-то указке. И если вы скажете им, откуда у вас эти папки, окружной прокурор обещал пойти на сделку.

– Ни по чьей указке я не действовала. Только по воле Господа.

Хьюго Майерс потер подбородок и медленно кивнул, явно стараясь сохранить хладнокровие.

– Мария, вы слыхали такую песенку: «Пусть платит преступник, а не налогоплательщик!»? Это главный слоган президента в его кампании «Криминал-2000». Эта его война с криминалом – хороший способ привлечь голоса избирателей, и большинство губернаторов штатов тоже в нее включились. Неужели вам не известно, что большая часть судебных дел по обвинению в убийстве после марта 2000 года проходила по ускоренной процедуре? То есть они завершались менее чем за две недели. Суд над вами начинается послезавтра и закончится дней через десять, даже раньше.

Мария молчала.

– Думаю, вам интересно будет узнать, что процедура смертной казни теперь иная. Либералы всегда вопили, что ожидание казни в камере смертников в течение десяти лет или даже больше – это негуманно, а крайне правые уже давно исходят слюной, рассказывая всем о стоимости содержания в тюрьме этих «уже мертвых». А теперь все просто счастливы: после принятия нового закона самый длительный срок содержания в камере смертников составляет тридцать семь дней. Правосудие в стиле «Макдоналдс». Все делается быстро и все довольны.

Майерс сделал паузу и снова вперил в нее взгляд своих мутных глаз.

– Если вы не согласитесь сотрудничать с правосудием, то жить вам максимум пару месяцев. Так скажите же им, на кого вы работали, и я наверняка сумею договориться, чтоб вам дали только пожизненное заключение!

Мария нахмурилась. Выдать братство этим безбожникам? Каким бы слабым ни оказался Изекьель, братство – единственная семья, какую она знала в жизни, и по-прежнему единственная надежда на защиту праведных и отыскание нового мессии. Даже если она их выдаст, это не поможет ей прикончить доктора Картера. Она вознесла молчаливую молитву Господу, прося наставить ее на путь истинный.

– А если я заявлю, что невиновна? – спросила она, наслаждаясь эффектом, который этот вопрос произвел на ее исчерпавшего все свои доводы адвоката.

Он закатил глаза и испустил тяжкий вздох:

– Невиновна?! С такими-то уликами?!

– Да, невиновна. В глазах Господа я невиновна. Полностью невиновна.

– Если завтра результаты сканирования вашей ДНК окажутся положительными, в глазах властей штата Массачусетс вы будете выглядеть совершенно иначе!

– А я-то думала, что вы будете меня защищать. А не только разжевывать мне, что именно со мной может случиться. Конечно, если вы не хотите больше участвовать в этом громком деле, я найду себе другого адвоката.

Серебристо-серые плечи опустились в полном разочаровании.

– Значит, невиновна…

– И никогда не была ни в чем виновна! И уж тем более не так виновна, как те, в чьих убийствах меня обвиняют. Да и в любом случае мне в общем-то безразлично, что решат присяжные.

– Ну и ладно, – сухо подвел итог Хьюго Майерс. – Должен только предупредить, что если вы и впрямь заявите о своей невиновности, у вас будет столько же шансов на оправдательный приговор, сколько на избрание президентом США.

Неделю спустя. Отдел обработки информации, штаб-квартира компании «Джиниус», Бостон

«И какого черта никогда не удается ничего добиться простым способом?» – размышляла Джасмин, протягивая руку через стол за банкой колы. Приложила ледяную банку ко лбу – никаких новых идей. Иссякли. Что бы она ни пробовала предпринять, ей так и не удавалось за отпущенный минутный срок выдоить из «Черной дыры» информации больше – только все тот же закодированный номер и цепочка генома.

Эти три недели после ареста Марии Бенарьяк она была безумно занята – давала показания и скрывалась от телевизионных камер. Здорово помог Ларри. Со СМИ и с внезапно свалившейся на нее славой нужно было что-то делать, и его связи как кинопродюсера пришлись весьма кстати. Он притащил сюда одного из своих голливудских специалистов по связям с прессой и приставил его к Тому и к ней в качестве официального представителя, занимающегося всеми запросами по поводу «спасения жизни доктора Картера» и «героической поимки Проповедника лауреатами Нобелевской премии». Избавившись от назойливого внимания масс-медиа, она наконец смогла вздохнуть спокойно и обдумать то, что произошло.

Забыв теперь о Проповеднике, Джасмин никак не могла примириться с тем фактом, что уже обследовала все существующие базы данных ДНК и нашла целых два аналога генов из Назарета, включая недавно скончавшегося Аля Пуйяну. Два человека из пятисот миллионов. А поскольку население всего мира составляет около пяти миллиардов, не могло ли это означать, что, принимая во внимание пропорцию, по земле разгуливает по крайней мере примерно двадцать человек, носящих в себе гены Христа? Эти избранные являлись исключительной редкостью, составляя исчезающе малый процент. Но они не уникальны. И кто из них настоящий мессия, если он вообще существует?..

И еще Джасмин все время приходилось бороться с собственными религиозными убеждениями. Это было непросто. В конце концов она сказала себе, что Христос был уникален по причинам духовным, но в результате случайного совпадения обладал к тому же этими тремя генами. Она отдавала себе отчет в том, что лишь обходит стороной главную проблему, однако намеренно продолжала отвлекать себя от смутных мыслей, работая до полного изнеможения и упорно пытаясь найти человека с нужными генами.

Она посмотрела на экран компьютера. Пока что ей удается лишь пробиться в «Черную дыру» и добраться до файла 6699784. Но тех шестидесяти секунд, отпущенных системой «Хищник» до момента «поимки шпиона», ей не хватало, чтобы извлечь оттуда весь геном. Она все пыталась вытащить новые секции этой генетической последовательности, однако всякий раз, когда она проникала в базу данных, ей удавалось всего лишь добраться до цепочки, которая уже была в ее распоряжении. И конечно же, одного фрагмента генома было недостаточно, чтобы программа «Ген-Джинн» создала голографическое изображение этого человека. Не удавалось даже определить его пол.

Она открыла банку колы и отпила глоток. Потом бездумно нажала несколько клавиш и вошла в систему ИГ. Она не проверяла последние поступления в нее, собранные «Большой мамой», по меньшей мере за последнюю неделю. Все так же бездумно она «кликнула» по иконке с именем файла генов из Назарета и ввела его в окно «ИГ. Обновление памяти». Затем навела курсор на «Аналог данной последовательности» и снова нажала клавишу. И только в последний момент осознала, что щелкнула мышью вовсе не по иконке генов из Назарета, а по другой, иконке файла с цепочкой 6699784, извлеченной из «Черной дыры».

– Господи Иисусе!

Оказывается, она устала гораздо больше, чем ей казалось. Она хотела было передвинуть курсор, но тут на экране возникло сообщение «Аналог обнаружен».

– Что?! – Джасмин судорожно подалась вперед. Не может быть! Душа ее сжалась, отозвавшись уколом тревоги, почти панической. Она немедленно «кликнула» по иконке генов из Назарета, введя ее в окно «ИГ. Обновление памяти». И впилась глазами в экран.

Она ждала.

«Аналог обнаружен», – появилось то же сообщение.

Два щелчка мышью – и она открыла полученный файл. Экран начал заполняться фотоизображениями. Их было три. Лицо человека в профиль слева, анфас, в профиль справа. Под снимками появились имя, фамилия и другие данные. Название базы данных, возникшее в верхней части экрана, подтвердило ей, что это точно тот самый человек, чей геном она отыскала в «Черной дыре». Но это едва задело ее сознание. Она смотрела и смотрела на фотографии. Лицо этого человека было ей так хорошо знакомо!..

Тем временем в другом конце здания, в больничном отсеке, Том не мог понять, радоваться ему или огорчаться. Этим утром Хэнк Полански выписывался отсюда, чтобы продолжить лечение дома. Том видел, как его исцеление воодушевило шестерых оставшихся пациентов. Жалел он только об одном – последняя поступившая больная была Холли.

Хэнк Полански подошел по очереди к каждому, тепло прощаясь и желая всего наилучшего. По его лицу было видно, что он отчетливо осознает, как здорово ему повезло, что сейчас он может покинуть этот эксклюзивный клуб тесно связанных несчастьем людей, до того как расстанется с членской карточкой клуба живущих.

– Пока, Холли, – сказал он, подойдя к ее кровати. Ее прекрасные светлые волосы поредели после первого же сеанса химиотерапии, и выглядела она очень бледной. – Скоро и ты поправишься.

– Пока, Хэнк, – храбро улыбнулась она в ответ, шлепнув ладошкой по его ладони.

– Если опять застряну в стрелялках типа «Ярость Зарга», то буду знать, к кому обращаться за помощью, – расплылся в улыбке двадцатитрехлетний увалень.

– Ага, давай, – сказала Холли, пытаясь удержать на лице усталую улыбку.

Том был последним, к кому подошел Хэнк. В его глазах стояли слезы. Он начал было что-то говорить, но запнулся. Просто схватил Тома за руку и потряс ее.

– Спасибо, док. За все спасибо.

Том улыбнулся и похлопал его по плечу:

– Вот такая штука, Хэнк. Я рад, очень рад, что ты снова здоров.

Он действительно был рад. И когда Хэнк и его мать вышли из палаты, чтобы продолжать жить, о чем они еще совсем недавно и мечтать не смели, он вернулся обратно к Холли.

Карл Ламберт, нейрохирург из Национального института здравоохранения, работающий сейчас в «Джиниус», советовал немедленно применить точечную лазерную хирургию, но снимок показал, что опухоль у Холли недоступна для луча лазера. Риск вызвать паралич или кое-что похуже при малейшей ошибке был слишком высок. И Том решил попытаться замедлить рост опухоли, чтобы просто выиграть время, пока Джасмин найдет аналог генома и можно будет пустить в дело проект «Кана». Вместе с курсом химиотерапии эта стратегия замедления роста опухоли предполагала использование облучения и некоторых других средств вроде стероидов.

Но даже если эти меры сработают, они лишь на время сдержат развитие болезни, в конечном же итоге опухоль все равно придется оперировать.

Он подошел к Холли и сел рядом с ней на постель.

– Как себя чувствуешь, Хол?

Храбрая улыбка, которой Холли одаривала Хэнка, вдруг погасла, и на глаза ей навернулись слезы.

– А мне почему нельзя уйти домой, как Хэнку?

Том почувствовал, как сжалось его сердце. Холли тяжело реагировала на лучевую терапию, ее все время тошнило. В палате не было других детей, чтобы она с кем-то могла отвлечься, а теперь еще и добродушный, веселый Хэнк уехал.

– Хэнку потребовалось время, чтобы поправиться, Холли, – сказал он как можно более веско. – А нам нужно подержать тебя здесь и понаблюдать за тобой, чтобы обеспечить правильное лечение.

– Но мне тут не нравится! – заявила она с обидой, и по ее щекам потекли слезы. – Если бы мама была с нами, она бы забрала меня домой! – выкрикнула она и упала лицом в подушку. – Не хочу болеть! Ненавижу! Ненавижу! Все это ненавижу!

Ее худенькие плечи дрожали от рыданий.

Он склонился над нею, положил руку на затылок, погладил по волосам. Некоторое время он так и сидел, молча, пока ее рыдания не стихли и дыхание не пришло в норму. Он наклонился еще ниже и поцеловал ее.

– Потерпи, Холли, скоро тебе станет лучше.

Встав с кровати и предупредив, что через некоторое время вернется, он пошел в атриум. Но прежде чем он достиг двери, в палату ворвалась Джасмин, вся пунцовая от волнения, размахивая зажатым в руке листком бумаги.

Схватив Тома за руку, она потащила его в пустую приемную и там, сунув ему распечатку, выдохнула:

– Нашла я этого человека!

– Что? Что ты сказала?!

Он быстро развернул листок, но, едва взглянув, дико посмотрел на Джасмин.

– Этого твоего приятеля… Изекьеля… ждет большой сюрприз, – мрачно кивнула та.

Том онемел. Совершенно ошеломленный, он снова уставился в распечатку, не веря своим глазам.

Глава 23

Штаб-квартира компании «Джиниус», Бостон

Как только лимузин свернул в сторону кампуса компании «Джиниус», Изекьель де ла Круа затеребил кольцо с рубином у себя на пальце. Его одолевали странные ощущения: кружащее голову возбуждение смешивалось с нервным ожиданием. Неужели он наконец получит ответ на все свои молитвы?

Ему с первого взгляда не понравилась эта пирамида из затемненного стекла. Она олицетворяла собой все, чего никогда не было и не могло быть в пещере Священного огня – высокомерие, дерзость, наглость. Архитектор не сделал и попытки вписать здание в окружающий природный мир. В отличие от пещеры братства, которая была создана столетия назад из уже образовавшегося в скале провала, это сооружение казалось воткнутым посреди зеленой лужайки кампуса – свидетельство полной несостоятельности в стремлении возобладать в мире, созданном Богом.

Де ла Круа не хотел сюда ехать. Не прибавила ему такого желания и необычная просьба Картера прислать сначала свою волосяную луковицу. Однако доктор Картер отказался сообщить ему по телефону подробности поиска аналога генов из Назарета, так что пришлось все же приехать. «Будет лучше, если мы обсудим все с глазу на глаз, – сказал Картер два дня назад. – Вы сами это поймете, когда приедете».

Изекьель не только ощущал страшное неудобство от того, что явился сюда, в языческий храм своего врага, но его еще и преследовала мысль, что это может оказаться ловушкой. Если Мария предала его и братство, тогда лучшего способа арестовать его и не придумать. Он обсудил этот вопрос со старейшинами, и они пришли к выводу, что это крайне маловероятно. В любом случае, если бы их предали, власти уже давно устроили бы рейд в пещеру. Однако, принимая меры предосторожности, он просил брата Хеликса вкратце разъяснить ему научную сторону проблемы, а в Америку отправился один. Если ему подготовлена ловушка, жертвой станет только он. И брат Хеликс тогда займет его место и с помощью брата Бернарда поведет братство дальше, к поставленной цели.

Он продолжал смотреть в окно, когда лимузин, ожидавший его в аэропорту Логан, подкатил к главному входу. Картер уже ждал на подъездной дорожке. Рядом с ним стояла молодая темнокожая женщина с тонкими чертами лица и короткой прической «афро». Он догадался, что это и есть доктор Уошингтон.

Он вышел из машины, обменялся приветствиями со своими хозяевами, и его быстро проводили в здание. Сегодня, в субботу, в мощенном мраморными плитами атриуме было тихо, как в гробнице. Несмотря на то что ему совершенно не понравился внешний вид здания, он не мог не восхититься воздушностью и прелестью внутреннего дворика. Особенное впечатление произвела на него разноцветная голограмма, взлетавшая к самой верхушке пирамиды атриума. Красота этой причудливо сверкающей и переливающейся разными оттенками структуры резко контрастировала с безыскусной белой чистотой Священного огня. Когда стеклянный лифт поднимал их мимо второго этажа на следующий уровень, он поразился обилию света и огромным пространствам интерьера.

Выйдя из лифта, они приблизились к стеклянной двери с табличкой «Лаборатория имени Менделя. Посторонним вход воспрещен». Здесь Изекьелю представили Боба Кука и Нору Лутц.

– Они оба помогали нам в анализе генов из Назарета, – объяснил Картер. – И хотели бы познакомиться с вами.

– Это вся группа, занятая в проекте «Кана»? – спросил Изекьель, имея в виду их четверых.

– Да, я решил держать это, насколько возможно, в тайне.

– Очень мудро, – заметил святой отец, одобрительно кивнув. «Это только облегчит нам дело впоследствии», – подумалось ему. – Действительно, очень мудро.

Ученый и его группа повели его затем в помещение, полное стеклянных колб и пробирок, рабочих столов, гудящих приборов и аппаратов, мигающих индикаторов и устрашающих предупреждений:

Внимание! Биологическая опасность!

Опасно для жизни! Температура 180 градусов.

При работе всегда надевать термозащитные перчатки!

Бромистый этидий. Избегать попадания на кожу!

Это была враждебная среда, холодная, неестественная. «Дивный новый мир»,[43]43
  «Дивный новый мир» – название романа-антиутопии английского писателя Олдоса Хаксли (1894–1963).


[Закрыть] к которому он не желал иметь никакого отношения. И он с облегчением вздохнул, когда доктор Картер провел его еще через одну дверь с табличкой «Конференц-зал имени Фрэнсиса Крика». Здесь он увидел привычный стол для заседаний и стулья, проекционный экран и еще странный прибор в углу, похожий на огромного механического черного лебедя. На полу перед ним чернели две круглые подставки.

Изекьель сел рядом с Бобом Куком и принял из рук доктора Уошингтон чашку кофе.

– Прежде всего, мистер де ла Круа, спасибо, что приехали, – начал Картер. – Вы сейчас поймете, почему я просил вас прислать мне вашу волосяную луковицу. Но прежде мне хотелось бы ознакомить вас с тем, что мы обнаружили.

Он передал слово Джасмин Уошингтон, и в течение следующих тридцати минут та рассказывала, ка к действует похожий на лебедя прибор – геноскоп.

Изекьель внимательно слушал. Брат Хеликс уже объяснил ему большую часть основных положений генетики, но маленькая лекция здесь, в этом ярко освещенном, неприятном помещении, вблизи странного аппарата, произвела на него впечатление гораздо более внушительное. Он был поражен и пришел в ужас, поняв, каким могуществом обладают эти люди.

Он ничего не сказал, когда Джасмин закончила, но открыл в изумлении рот, увидев перед собой голографическое изображение мужчины. Поначалу он восхитился магической силой аппарата, создающего, казалось бы, живое, осязаемое изображение прямо в воздухе, потом, к собственному ужасу, осознал, что этот молодой человек, тонкий, но жилистый на вид, – он сам шестьдесят лет назад. Он ощутил приступ грусти, глядя на призрак своей молодости. На человека, которого он знал когда-то, но которого уже давно нет.

– Голограмма демонстрирует человека в том возрасте, в каком у него была взята клетка для анализа. Но ДАН может экстраполировать имеющуюся информацию, если нам понадобится голограмма того же субъекта в другом возрасте, – пояснила Джасмин. – В данном случае программа рассчитана на возраст около тридцати лет.

– Невероятно! – тихо произнес он, более чем когда-либо убежденный, что Картер страшно опасен. – Совершенно невероятно!

Картер принялся объяснять, как геноскоп обнаружил три новых гена в ДНК, взятой из материала, хранящегося в пещере. Изекьель слушал, как ученый описывает свойства так называемых генов Наз-1 и Наз-2 и говорит о невозможности распознать свойства третьего гена и поисках аналогичного генома. Но прежде чем Изекьель успел понять все это, на второй круглой подставке возникла еще одна фигура – выше ростом, с длинными каштановыми волосами. Мудрый взгляд умных карих глаз на узком лице, казалось, проникал Изекьелю в самую глубину души.

– Возраст Христа – около тридцати лет, – буднично пояснил Картер. – Тот же возраст, что и на вашей голограмме.

Изекьель с минуту молча смотрел на оба миража, пытаясь разобраться в своих чувствах. Что он испытывает? Отвращение к тому, что этот атеист воссоздал облик Господа? Или радость, что он, Изекьель де ла Круа, – единственный глава братства, если не считать его основателя, кто собственными глазами видит лицо мессии?

– И вы можете сделать такое просто по соскобу с зуба? – спросил он наконец.

– Да, – тихо ответил Картер. – Точно так же, как по волосяной луковице.

Изекьель был поражен увиденным, тем, чего они здесь добились. Картер превзошел самого Икара, подлетевшего так близко к солнцу. Он манипулирует вещами, составляющими саму божественную сущность. Слова его, правда, звучат вполне уважительно, почти смиренно, но все равно Изекьель сейчас испытывал к нему самую настоящую ненависть. Теперь он понял, почему Мария была столь непреклонна в своем желании остановить чудовищные устремления этого человека. Картер не просто сорвал запретный плод с древа познания – он очистил от плодов все его ветви.

Несмотря на эти умозаключения, Изекьель сохранял невозмутимое выражение лица и думал о причинах, приведших его сюда.

– А как насчет аналога? Вы сказали, что нашли его.

Возникла пауза. Уошингтон и Картер обменялись взглядами, в которых Изекьель заметил беспокойство.

– Мы знаем человека с аналогичным геномом, – ответил наконец Картер. – Но тут есть одна проблема…

Тон ученого удивил Изекьеля.

– Проблема? Что вы имеете в виду? Вы не можете его найти?

– Нет, нам точно известно, где находится этот человек, – сказал Картер. – Но тут все не так просто, как кажется.

– Позвольте мне объяснить, – вмешалась Джасмин Уошингтон, придвигая свой стул ближе к черному микрофону, стоявшему в конце стола. – Я нашла этот аналог в базе данных Интерпола. Это справочная база, она находится в Париже. В ней нет подробной информации, она служит как бы каталогом для перехода в другие связанные с ней базы данных по всему миру. Скотленд-Ярд, ФБР и все крупные международные полицейские организации – все они связаны с ней. Это весьма конфиденциальная база данных, она очень хорошо защищена, потому что хранит сведения о любом человеке из любого полицейского досье в любой стране мира.

Джасмин передохнула и продолжила:

– Для обеспечения дополнительной безопасности все геномы, хранящиеся в системе, имеют лишь кодовый номер. Я нашла аналог три недели назад, но не могла выяснить имя человека, скрывающееся за этим номером. Но на прошлой неделе эта ДНК снова попала на сканирование. И на этот раз геном того субъекта попал в нашу базу данных ИГ, равно как и в парижскую базу данных Интерпола.

Изекьель нахмурился:

– Стало быть, у вас есть аналог. В чем же проблема?

– Она в том, как вы сами на это посмотрите.

– Что вы хотите сказать?

– В базу данных занесены геномы подозреваемых или уже осужденных преступников.

Повисло напряженное молчание.

Изекьель на секунду онемел, но чем больше он думал над создавшейся ситуацией, тем более естественной она ему представлялась. Разве Христос не был посажен в тюрьму? Разве первый мессия не был казнен, не был распят как обыкновенный преступник?

– Первый мессия также был назван преступником, а он был праведником.

Джасмин прокашлялась и скомандовала в микрофон:

– Дай изображение!

Изекьель уже успел несколько успокоиться, даже дышал нормально, хотя язва желудка продолжала его донимать. Он откинулся на спинку стула и стал смотреть, как на экране медленно появляется лицо человека.

– Нет! – услышал он собственное восклицание, когда изображение полностью сформировалось. Все, о чем он сейчас мог думать, глядя на увеличенную вырезку из газеты, развернутую на экране, – это то, что произошла какая-то ужасная ошибка. Он почувствовал, как кислота бурлит у него в желудке, и полез за своими таблетками.

– Понимаю, для вас это настоящий шок, – быстро сказал Картер. – Я сам поражен не меньше вас. Но гены совпадают полностью, и они дают единственный возможный шанс на разработку нового способа лечения. Мы намерены получить и исследовать образцы крови и разработать вирусные сыворотки на основе генов этого субъекта. Мы также рассчитываем получить разрешение на тщательный осмотр и изучение этого человека, чтобы попытаться выяснить, как гены работают в самом организме. Естественно, что бы мы ни обнаружили, результаты будут переданы вам. Но, я надеюсь, вы теперь понимаете, почему я счел необходимым пригласить вас сюда и представить вам этот аналог с глазу на глаз.

Изекьель сумел ответить лишь слабым кивком. Он все понимал, даже лучше, чем сам доктор Картер. Он чувствовал, что ученый неотрывно смотрит на него, но не мог, не смел встретить его взгляд. Вместо этого он не сводил глаз с экрана, завороженный вырезкой из вчерашней «Бостон глоб». Набранный огромными буквами заголовок «Последняя молитва Проповедника?» и подзаголовок: «Смертный приговор будет вынесен почти наверняка». А под ними – фотография высокой, атлетически сложенной женщины, которую затаскивают в полицейский автомобиль, ее дерзкий взгляд прямо в объектив камеры, некогда чисто выбритая голова, поросшая теперь ровной щетиной.

И тут Изекьель внезапно вспомнил свой давний кошмарный сон – как он, в точности как Понтий Пилат, стоит и смотрит на своего мессию, спасению которого он посвятил всю свою жизнь и которого сейчас казнят. И все его дряхлое, усталое тело пронзила невольная дрожь.

Три дня спустя. Верховный суд штата Массачусетс

– Подсудимая, встаньте. Сейчас будет зачитан вердикт, – громко произнесла судья Санча Эрнандес, поворачиваясь от присяжных в сторону Марии Бенарьяк. Марии судья не нравилась. Она напоминала ей ту жабу, там, в сиротском приюте на Корсике. Как и мать Клеменца, судья Эрнандес была крупной женщиной с большим животом и низким голосом и носила огромные очки. И так же как у матери-настоятельницы, у нее был тяжелый, суровый взгляд, которым она буквально сверлила Марию.

Судья Эрнандес постоянно пресекала попытки Хьюго Майерса сделать судебное заседание открытым и поделиться со всеми своей версией, согласно которой это был заговор, а Мария была платным агентом какой-то правительственной организации. СМИ, вероятно, купились бы на это и потом раззвонили повсюду историю о наемном линчевателе, оплачиваемом из фондов ЦРУ, но не судья Эрнандес. Кроме того, она добилась, чтобы и присяжные на это не купились. Она строго придерживалась основного вопроса процесса, так что и дня не проходило без ее резких напоминаний и руководящих указаний:

– Настоящий процесс имеет целью определить виновность или невиновность подсудимой в сорока двух убийствах на территории США. Я не допущу никаких спекуляций на предмет того, что могло или не могло стать мотивом тех, кто мог или не мог платить подсудимой за то, что она совершала указанные убийства. Это предмет отдельного расследования и отдельного судебного процесса. Это понятно?

Было предельно ясно, что судья не только облегчила задачу окружному прокурору, но и сделала его участие в процессе практически ненужным. Как Хьюго Майерс и предупреждал Марию, улики против нее были убийственные. Результат анализа ДНК из крови, обнаруженной на розах в квартире Фонтаны, был неоспорим. Оружие и досье из ее квартиры вместе с многозначительными цитатами из Библии, написанными кровью жертв, связывали ее имя со всеми другими подобными смертями на территории США. Но самыми убойными были убийство четверых охранников компании «Джиниус» и показания доктора Картера и доктора Уошингтон. Аргументы обвинения едва ли были нужны. Вполне достаточно заставить великолепного, но задавленного уликами адвоката Хьюго Майерса признать факты – и Мария будет осуждена.

Когда Мария посмотрела на маленького, похожего на азиата человечка, выступившего из ряда других присяжных и нервно вертящего в руках листок бумаги, она уже знала, какой вердикт зачитает сейчас этот старшина присяжных.

– По обвинению в предумышленном убийстве Слая Фонтаны присяжные считают Марию Бенарьяк… виновной в соответствии с предъявленными обвинениями, – провозгласил старшина. Его слова эхом отдались в голове Марии. Затем, одно за другим, подобно экспонатам в какой-нибудь чудовищной галерее кровавого убийцы, были представлены имена других ее жертв: Хельмут Крогер, торговец оружием; Сантино Лука, гангстер; Бобби Дули, продажный проповедник-евангелист… И после каждого из них старшина заключал: «Виновна в соответствии с предъявленными обвинениями».

Когда он дошел до имени Оливии Картер, Мария повернулась к галерее для посетителей и встретилась глазами с Томом Картером. Он сидел между своим приятелем и партнером Джеком Николсом и доктором Уошингтон. В суд они приезжали до этого только один раз, чтобы выступить со своими показаниями. Ожидая увидеть на лице Картера торжество, она вызывающе улыбнулась ему, однако, к ее удивлению, лицо его выглядело усталым и осунувшимся, а синие глаза смотрели мрачно. Это было очень странно: сейчас, когда ее вот-вот приговорят к смерти, он выглядит как человек, потерпевший поражение. А когда она прижимала пистолет к его виску, он был совсем другим – сильным и несгибаемым.