Текст книги "Код мессии"

Автор книги: Майкл Корди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

– Почему? Зачем?..

– Это не Тед там ходит! Беги!

Холли уже разгуливала вблизи сарая. Возле него Том заметил прислоненную к стене лопату.

Он не решился окликнуть дочь, чтобы не спугнуть того, кто зашел в сарай. Он наперерез бросился через лужайку. А Холли уже почти поравнялась с сараем.

И тут дверь сарая приотворилась и из нее высунулась рука, сжимающая пистолет.

– Холли! – заорал Том. – Назад!

Холли вздрогнула и обернулась, вытаращив на него глаза. Это хорошо, что она испугалась, подумал он, это придаст ей сил…

– Быстро! В дом! Беги же, беги, скорее!

Холли опрометью понеслась к дому, и в этот момент Том всем своим весом навалился на дверь. Послышался хруст ломаемой кости – дверь придавила руку мужчины, пистолет выпал. Том метнулся к стене и схватил лопату. Снова прыгнул к двери и пырнул лопатой в проем, вложив в удар все свои силы. От удара он чуть не упал, противник же попытался откатиться в сторону и поднять с земли пистолет. Но Том, вооруженный лопатой, обрушил на него целый град ударов, заставив его прикрываться обеими руками. А Том все бил и бил. И только когда противник застыл неподвижно, Том остановился, тяжело дыша. Он узнал этого человека! Он видел его в аэропорту Тель-Авива, а потом он сопровождал его в полете вертолетом на встречу с членами братства. Только вот как этот Гоморра оказался здесь? И зачем?

Том отшвырнул лопату и поднял пистолет. Почему человек, который служит братству Изекьеля де ла Круа, оказался здесь, да еще с пистолетом?

И тут он заметил на руке мужчины шрам. Такой же, в виде креста, он видел на руке Марии Бенарьяк. Наконец-то он все понял! Остывшая было ярость снова забурлила в нем. Он вспомнил слова Карен Тэннер: «Мы, вероятно, никогда и не узнаем, кто стоял за Проповедником».

Мария тоже была членом этого братства! И именно это клятое братство Изекьеля де ла Круа несет ответственность за смерть Оливии, за попытки остановить проект «Кана» после того, как они получили то, что им было от него нужно… Итак – ни Холли, ни он сам никогда не будут в безопасности, пока существует и действует это братство.

– Том, у тебя все в порядке?

К нему бежали Джасмин и два копа.

Слишком взбешенный, чтобы произнести хоть слово, Том молча кивнул ей и устремился к дому. К Холли. Он вспомнил о радиомаячке, который Джек заставил его проглотить, перед тем как он в первый раз отправился в пещеру братства. Теперь он знал, кто украл тело Марии из тюремного морга и где оно сейчас.

– Том, – спросила Джасмин, – ты куда?

Он, не оборачиваясь, обронил:

– Покончить со всем этим.

Глава 31

Пещера Священного огня, Южная Иордания

И вот на третий день члены Внутреннего круга, облаченные в церемониальные плащи, преклонили колена перед Священным огнем, который сейчас горел еще более мощным и еще более ярким белым пламенем, чем когда-либо. Изекьель де ла Круа видел перед собой дверь, ведущую в склеп Памяти. На алтаре перед ней лежало тело Марии Бенарьяк, нового мессии. Тело было завернуто в белый саван, открытым оставалось только ее бледное лицо. Острые ароматы ароматических мазей, трав и пряностей, которыми умастили ее тело, смешивались с обычными здесь запахами ладана и восковых свечей.

Изекьель чувствовал себя до предела вымотанным, но радостно возбужденным. Гоморра, наверное, уже разделался с Картером и Уошингтон, так что он теперь мог сосредоточить все свое внимание на Марии. Он почти не спал с того дня, когда она умерла, и теперь с трудом держал глаза открытыми. Он нуждался в отдыхе, хоть небольшом, но боялся пропустить момент, когда Мария очнется. Когда это случится и ее рука пройдет сквозь Священный огонь, его миссия в осуществлении древнего пророчества будет выполнена и он сможет отдыхать хоть целую вечность.

План сработал даже лучше, чем он ожидал. Брат Бернард довольно легко договорился, чтобы охрану подкупили. В конце концов, ничего плохого не будет, если они промолчат и закроют глаза на то, что кто-то увезет из тюрьмы мертвую узницу. Это же не побег. Судя по всему, тело вывезли так быстро, что по тюрьме уже ходили слухи, будто Мария Бенарьяк восстала из мертвых и сама покинула узилище. «Если б они только знали!» – подумал Изекьель с усталой улыбкой. Братья из отделения в Новом Свете, руководимого братом Олазабалом, подогнали к тюрьме машину «скорой помощи», арендовали самолет и частный ангар в аэропорту Логан. Брат Хаддад и его братья в Святой земле подготовили необходимые бумаги, чтобы «тело усопшего сына» было доставлено к «родственникам» для последующих похорон в Иордании.

По прибытии в Амман тело перенесли в вертолет братства и затем доставили в Асбаа аль-Лах. И когда оно оказалось в полной безопасности, в пещере Священного огня, брат Хеликс озаботился приготовлением ритуальных ароматических мазей, трав и пряностей, с помощью которых они помазали ее. И последнее. Почти через сутки после казни Бернард и Лучано достали ритуальный саван из склепа Памяти и завернули в него новопомазанного мессию, оставив открытым лишь лицо.

Все было готово. Оставалось только ждать и молиться.

Настал уже третий день, и они все ждали.

Изекьель чуть пошевелился на молитвенном коврике и подавил тяжкий вздох: мышцы одеревенели. Он взглянул на тех, кто в молчании выстаивал вместе с ним эту вахту, пытаясь найти на их лицах признаки усталости и измерить глубину их преданности своему предназначению. Все стояли на коленях, неподвижно, опустив головы, словно погруженные в молитву. Все, исключая брата Бернарда. Когда Изекьель рассказал, как Мария излечила его язву, даже скептически настроенный брат Бернард, кажется, наконец поверил в нее окончательно. Однако по коротким недоверчивым взглядам, которые Бернард то и дело бросал в сторону неподвижного тела, можно было догадаться, что его вновь одолевают сомнения.

Внезапно Бернард обернулся и перехватил его взгляд.

– Отец Изекьель, сколько нам еще ждать? – прошипел он, нарушая царящее в пещере молчание.

– Этого она мне не сказала. Предупредила только, что мы должны запастись терпением и ждать.

– Мы ждем уже три дня.

– Как и в прошлый раз, – заметил брат Хеликс, стоявший справа от Изекьеля.

Теперь все подняли головы.

– Однако… – начал брат Бернард, теребя свою козлиную бородку. – А что, если…

Изекьель взглядом заставил его умолкнуть, испытывая в душе тот же страх, что и Бернард.

– Она воскреснет! – сказал он не только ему, но и себе. – Укрепи свою веру!

И оттолкнул от сердца ледяные пальцы сомнений, которые уже угрожали задушить его. Он был не в состоянии даже представить себе, что Мария не восстанет из мертвых. Он стоял рядом, когда нового мессию лишали жизни, и наблюдал за этим; он позволил этим безбожникам казнить ее, не предприняв никаких попыток вмешаться.

Нет, Мария должна вернуться! Она обещала ему, что вернется. Любой другой исход просто невозможен.

– Я хочу сказать, святой отец, – прервал его мысли Бернард, – что нам, может быть, следует рассмотреть возможность неудачи…

Изекьель вперил свой испепеляющий взгляд в мясистое лицо усомнившегося и повторил, словно пригвождая его к месту:

– Укрепи свою веру, брат Бернард! Она вернется к нам!

– Судя по ориентирам, мы сейчас, кажется, вот здесь, – прокричала Карен Тэннер, перекрывая рев вертолета и тыча пальцем в карту, лежавшую у нее на коленях.

Том Картер ощутил прилив нервного возбуждения, глядя через стекло иллюминатора на пять скалистых утесов, группой стоящих посреди расстилающейся внизу пустыни. На песке возле самой высокой скалы он заметил вертолет и два автомобиля, а в воздухе справа от них шли три других вертолета, битком набитые бойцами отряда специального назначения – «Дельта форс», ФБР, солдаты Иорданской королевской армии.

– Они уже, наверное, знают о нашем прибытии, – заметил Том.

Карен поправила темные очки и мрачно улыбнулась в ответ:

– Даже если нет, то скоро узнают. Но у них не будет времени, чтобы что-то предпринять.

Том доверял ей. На него произвело глубокое впечатление, как быстро Карен Тэннер начала действовать, едва он сообщил ей о Гоморре и братстве. ФБР легко определило местоположение пещеры, как только очередной «приятель» Джека передал им координаты, полученные от радиомаяка, пребывавшего в желудке Тома во время его первого визита сюда. Затем, после нескольких поспешных телефонных звонков от директора ФБР и из Госдепа США в разные иорданские учреждения, в течение нескольких часов был собран отряд специального назначения. Карен пыталась уговорить Тома остаться, но его ничто не могло остановить – он хотел сам довести дело до конца. Последним аргументом для Карен стало то, что он единственный из всей группы захвата уже бывал здесь.

– Дэйв, что у них там? – спросила она соседа справа. Дэйв, тоже в темных очках и желтом «пустынном» камуфляже, изучал колонки цифр на экране ноутбука. Как и все остальные из «Дельта форс», он не соизволил сообщить им свою фамилию, и у Тома были основания полагать, что Дэйв – не настоящее его имя.

– Судя по сенсорам, там три человека снаружи, а вот сколько их внизу, остается только догадываться. По имеющимся данным и исходя из того, что сообщил нам Том, я думаю, они тут больше полагаются на секретность, чем на силы охраны.

– Ну, охраны у них, считай, больше нет.

Карен достала «уоки-токи» и тронула пилота за плечо:

– Чак, давай вниз, поближе к самой высокой скале. Быстро и как можно ниже, о’кей?

Карен прокричала в микрофон передатчика несколько команд, вертолеты начала снижаться, сходясь к одной цели. Желудок Тома сжался, когда, взглянув вниз, он увидел, как две похожие на муравьев фигурки побежали от машин к пещере. Видимо, его состояние отразилось у него на лице, потому что Карен улыбнулась и крикнула:

– Ты же сам хотел с нами прокатиться! Ну вот, сейчас начнется!

Брат Бернард не успел еще раз возразить святому отцу, когда тот услышал топот бегущих вниз по лестнице ног. Более раздраженный, чем озабоченный, Изекьель обернулся. Он же им ясно сказал, этим троим, что охраняют наружный вход, чтобы не мешали и не беспокоили. Топот приближался, становясь все громче; теперь были слышны еще и крики. И даже выстрелы. Выстрелы? Да что там происходит?! Теперь уже все члены Внутреннего круга подняли головы и начали обмениваться встревоженными взглядами.

Брат Бернард поднялся с колен:

– Пойду-ка я посмотрю…

Дверь вдруг распахнулись, и в пещеру ворвалась группа людей в мундирах.

Нет, это невозможно! Только не здесь! Только не сейчас!

Сам удивляясь своей прыти, Изекьель вскочил и отбежал за алтарь, встав между телом Марии и открытой дверью в склеп Памяти. Сунув руку под покрывало алтаря, он нащупал церемониальный кинжал, схватил его и засунул себе под веревку, опоясывающую плащ. Все еще стояли на коленях, не двигаясь с места. Только брат Бернард был на ногах.

– Всем не двигаться! – приказала рыжеволосая женщина в синей куртке с эмблемой ФБР на спине. Ее сопровождали по меньшей мере восемь вооруженных мужчин в камуфляже. – Я специальный агент Федерального бюро расследований США. По договоренности с иорданскими властями мы арестуем вас по подозрению в похищении людей, многочисленных убийствах и заговоре с целью убийства!

Изекьель действительно увидел мужчин в мундирах, здорово напоминавших форму Иорданской королевской армии.

Он обвел взглядом пещеру. Бернард стоит неподвижно, уставившись на пистолет в руке ближайшего к нему фэбээровца; Хеликс недоуменно качает головой; Лучано воздел руки к небу, как тот изгнанник в исполнении Джона Уэйна;[49]49
  Уэйн, Джон (наст. фамилия Мэрион М. Моррис, 1907–1979) – американский киноактер, чрезвычайно популярный в 1940–1960 гг.; снимался в основном в вестернах.


[Закрыть] Хаддад и Олазабал словно окаменели.

У Изекьеля стучало в висках. Это какой-то кошмар. Нет, невозможно, этого просто не может быть! И как вообще они сюда попали?!

Пригнувшись за алтарем, он начал подтаскивать спеленатое тело к себе, пока оно с тупым стуком не упало к его ногам. Теперь у него была только одна цель: защитить это тело. Все остальное значения не имело.

– Ни с места! – крикнул ему высокий светловолосый солдат, направив на него пистолет и сделав движение в его направлении.

И тут из тени вышел он. В этот момент Изекьель ненавидел его больше, чем кого-либо другого из живущих на свете. Видимо, этот атеист все же сумел узнать местоположение пещеры и выдал их властям. Как ему удалось ускользнуть от Гоморры?

Изекьель видел, что Картер махнул рукой солдату, делая ему знак отойти в сторону, и сам вышел вперед. «Не теряй времени на этого святотатца, – убеждал себя Изекьель. – Уноси тело!» Он быстро оглянулся, прикидывая расстояние до открытой двери в склеп Памяти. Меньше метра. Рядом с этой дверью из каменной стены на высоте пояса есть деревянный рычаг. Механизм его в рабочем состоянии, хотя им не пользовались с тех времен, когда он был здесь установлен – в самые первые годы существования братства; это было устройство, к которому следовало прибегнуть в минуту самой чрезвычайной опасности. Но сейчас им угрожает именно такая опасность!

Он заставил свои мятущиеся мысли сосредоточиться на инструкциях, которые он получил в день своего вступления на пост главы братства.

Потом перевел взгляд, полный ненависти, на Картера – тот подходил все ближе и ближе. В его синих глазах Изекьель видел такой же неукротимый гнев, который бушевал и в его душе.

– Осторожнее, Том! – крикнула Тэннер, когда Картер подошел к алтарю и встал всего в четырех футах от Изекьеля. Невероятно, но именно Картер оказал ему неоценимую услугу. Он встал прямо между ним и вооруженными людьми и на какой-то момент закрыл его от их пистолетов.

Идеальный момент, чтобы убраться отсюда, подумал Изекьель.

Вид Изекьеля де ла Круа, стоящего над завернутым в саван телом Марии Бенарьяк, вызывал в душе Тома целую бурю эмоций. Подумать только, он ел за одним столом с этим мерзавцем, так сказать, преломил с ним хлеб, а тот все это время лишь выжидал момент, чтобы завершить дело, которое его проклятое кровавое братство начало в Стокгольме. Этот иссохший карлик убил его жену; да, он виновен в этом ничуть не меньше, чем Мария Бенарьяк. Нет, во многих отношениях он даже страшнее: она-то была всего лишь ландскнехтом, солдатом, повинующимся приказам, тогда как он выступал в роли генерала, отдающего эти приказы.

Том мог понять, почему они хотели его смерти, но хотел, чтобы Изекьель сам сказал ему это. Он хотел докопаться до полного понимания той извращенной логики, которая двигала руководителями братства, когда они отдавали приказы убивать человека просто потому, что тот посвятил себя спасению жизней других людей. Несомненно, это имело какую-то связь с тем фанатичным бредом, который Мария обрушила на него в лаборатории «Джиниус»: вмешательство в Промысел Божий, нарушение Божественных установлений и прочий вздор. Но он желал понять, почему члены огромной организации, посвятившей себя поиску и защите мессии, который, как они верили, спасет все человечество, считали не менее необходимым убивать людей, убить его. Он должен это постигнуть, если хочет понять, что́ стояло за убийством Оливии.

Он сделал шаг вперед, ближе к Изекьелю и скорее почувствовал, чем заметил, что агенты навели пистолеты на главу братства. Его впечатлило то, как быстро они разделались с охраной. Двое там, на поверхности, пытались оказать сопротивление, давая время третьему закрыть потайную дверь, ведущую на главную лестницу. Но атакующие действовали быстро и яростно. Вертолеты не успели еще приземлиться, а нападающие уже бежали к пещере. Трое охранников были в считанные секунды нейтрализованы – все раненые, но живые. На охранника внутри потребовалось больше времени, поскольку фэбээровцы не знали, что он один. А тот даже и не подозревал о нападении. Картер во всем этом никакого участия не принимал, но в крови его бушевал адреналин, как и у остальных обрушившихся на логово братства.

Он оказался лицом к лицу с человеком, который бесповоротно изменил его жизнь.

– Значит, вы считаете, что Мария вернется, не так ли? – спросил он, обходя Священный огонь, в шаге от алтаря.

Изекьель не ответил, лишь еще больше скорчился за алтарем, как загнанная в угол крыса. В его темных глазах пылала неприкрытая злоба. Оба они не обращали внимания на шум под сводами пещеры.

– Это была ее идея, не так ли? – продолжал Том. – Она думала, что, раз ей удалось спасти от яда страдающую аллергией девочку, ужаленную пчелами, то она сможет спасти и себя. Так или нет?

Он видел, как сузились глаза Изекьеля, и понял, что его догадка верна.

– Не подходите к нему слишком близко! – крикнула сзади Карен.

– Ничего, все в порядке. Я просто хочу задать этому человеку несколько вопросов.

– Потом, позже! У вас будет куча времени, чтобы расспросить его!

Внезапно Изекьель бросился назад, и Том понял, что никакого «потом» у него уже не будет. С неожиданной быстротой старец отпрыгнул и ухватился за торчавший из стены рычаг, про который Том спрашивал его в свой первый приезд сюда, и начал поворачивать его по часовой стрелке.

Это можно назвать последней предосторожностью, на крайний случай – так он, кажется, тогда сказал? И в чем она заключается, эта предосторожность?

Том вскочил на алтарь, не сознавая, что перекрывает собой линию огня.

Сзади он смутно ощущал какую-то возню, ему кричали, чтобы он убрался в сторону. Изекьель тем временем вытащил из стены рычаг, швырнул его на пол, ухватил труп Марии под мышки и потащил в склеп.

Раздался скрежещущий звук, тяжеленный камень пополз в сторону, открывая проход.

Том не видел, как брат Бернард, пользуясь тем, что все отвлеклись на это зрелище, вырвал пистолет у ближайшего к нему агента ФБР и бросился на помощь своему боссу. Он видел только Изекьеля и успел перехватить старца прежде, чем тому удалось утащить тело Марии за дверь и закрыть ее за собой. Он вспомнил, что где-то тут свисает сверху веревочная лестница. Старый паук не уползет по ней!

Грохот и скрежет движущегося в вышине камня походил на раскаты грома, но Том крепко держал Изекьеля. Крик Карен: «Том, обернись! Опасность сзади!» – и вопль Изекьеля: «Убей его, брат Бернард! Застрели его!» – он услышал одновременно.

Потом раздались подряд два выстрела, и он ощутил, что в спину ему что-то ударило. Он упал, подмяв под себя Изекьеля и чувствуя неимоверную тяжесть на своей спине. Убитый брат Бернард, опознал он свалившуюся на него тушу, выкарабкиваясь из мешанины мертвых и живых тел – Изекьель не выпускал из рук свою драгоценность в саване. Отбиваясь и отталкиваясь руками и ногами, Том отчаянно пытался выбраться из этой кучи, подальше от этих гнусных, маленьких, как бусинки, темных глаз и злобно ощеренного рта. Ему понадобилось добрых несколько секунд, чтобы заметить кровь у себя на руках и понять, что он пытается освободиться от мертвеца – в спине брата Бернарда зияло пулевое отверстие.

Он сбросил с себя мертвую тушу и перекатился вбок, на ледяное, окоченевшее тело Марии. В ноздри ему ударил отвратительный запах смерти, мазей и ароматических трав. Содрогаясь от отвращения, он оттолкнул от себя труп и, хватая раскрытым ртом воздух, осмотрелся. Они были в маленькой комнате, своего рода передней между пещерой Священного огня и склепом Памяти. Изекьель – у двери, ведущей в склеп. В правой руке он сжимал кинжал, локоть его был в крови – в него, видимо, попала вторая пуля. Секунду они смотрели друг на друга. Тело Марии лежало как бы на нейтральной полосе между двумя линиями фронта.

И вдруг Том ощутил мощный удар – огромный кусок скалы упал на пол. Том оглянулся на алтарь. Все столпившиеся вокруг него – фэбээровцы, солдаты-иорданцы, члены Внутреннего круга – все как один смотрели вверх, на шатающиеся колонны, и жались к дальней стене, к выходу на главную лестницу. Карен стояла возле самого алтаря и тоже не сводила глаз с подрагивающего каменного потолка. Сотни свечей и факелов, что освещали пещеру, сейчас сыпались со стен падающими звездами, золотистое сияние превращалось в мутный полумрак, отчего белое пламя Священного огня казалось еще более ярким. Когда Изекьель вытащил из стены деревянный рычаг, он, видимо, тем самым высвободил десятки тонн каменных обломков и булыжников, ранее заключенных в какое-то пространство над гранитным потолком; это, несомненно, была смертельная придумка древних инженеров братства, устроенная ими для того, чтобы все тайны этой пещеры имели высшую степень защиты – вплоть до полного ее уничтожения.

– Карен! – крикнул Том в сверкающий искрами полумрак. – Убирайтесь отсюда, пока этот клятый потолок на вас не рухнул! Быстрее!

– А вы? – крикнула она в ответ.

Тома раздирали противоречивые чувства. Изекьель уже открыл дверь во тьму склепа и начал втаскивать туда тело Марии. Вероятно, склеп как раз и рассчитан на спасение от этого Армагеддона. Вероятно, но не точно! Мысль, что Изекьель может ускользнуть, привела Тома в слепое бешенство.

– Том, давай сюда! – закричала Карен, отступая к главной лестнице.

Он отмахнулся от нее и проорал в ответ, до предела, до боли в избитых ребрах напрягая легкие:

– Не беспокойся! Я сейчас!

И в этот самый момент рухнула первая колонна, совсем рядом с ним, прямо на алтарь. Он уже не видел ни Карен, ни кого-нибудь другого. Их накрыли клубы пыли и летящие осколки камней. Том в оцепенении стоял на месте – в него почему-то не попал ни одни обломок – и смотрел, как закрывается единственный путь отступления – к главной лестнице. Огромный обломок колонны скатился с разбитого алтаря, закрыв дыру, через которую выбивался Священный огонь, – а значит, закрыв выход подземному скоплению газа. И погасил сияющее пламя.

Том отпрянул в относительную безопасность передней части пещеры и, переступив через мертвое тело брата Бернарда, устремился за Изекьелем в тот момент, когда глава братства уже почти исчез во мраке склепа, вместе с охраняемым им сокровищем. И дверь в склеп начала закрываться.

У Тома ныла грудь, отказывала больная нога, но он втолкнул себя в эту затхлую тьму прежде, чем дверь закрылась. Здесь ничего не было видно. Он двигался на звук, с которым тело Марии в руках Изекьеля волочилось по каменному полу.

Потом стало тихо. Он слышал лишь собственное тяжелое дыхание и адский грохот, с которым за толстой каменной стеной рушились своды пещеры Священного огня. Он попытался нащупать стены и вспомнить форму помещения, каким он его видел. Если он правильно помнил, то потайная ниша, где хранились останки Христа, должна быть в противоположном конце склепа, прямо впереди, а огромный меч, поразивший его воображение, должен стоять справа. Если бы ему удалось его нащупать, тогда, несмотря на вес меча, у него было бы хоть какое-то оружие. Ощупывая полки на стене слева, он двинулся вдоль нее, стараясь не производить шума. Руки ощупывали свитки пергамента, коробки и ящики, какие-то металлические предметы. Добравшись до промежутка между полками, он протянул руку к стене. Вот тут должен быть меч. Но пальцы нащупали только сухой, грубо отесанный камень. Черт! Где же он?!

В этот момент он ощутил первый толчок. Это были уже не такие сотрясения, как прежде, когда с потолка сыпались булыжники. Больше это походило на какие-то подвижки под каменным полом, словно что-то огромное металось там, пытаясь выбраться наружу. Вокруг сыпались пыль и обломки, и все, что стояло и лежало на полках, подпрыгивало и постукивало. Он шагнул вперед, к стене, и тут же ударился коленом о сталь. Меч!

Он нагнулся и взялся за рукоять, и в этот момент ощутил второй толчок. Конечно, понял он, это же газ! Газ, который питал Священный огонь. Лишенный выхода, он метался в поисках пространства, какой-нибудь щели, слабого места в каменных преградах, куда бы мог направить свое растущее давление. «Интересно, древние инженеры братства учитывали давление газа, когда рассчитывали пределы прочности склепа Памяти?» – задался вопросом Том.

Он оторвал меч от земли и повернулся спиной к стене, стараясь дышать потише. Теперь у него есть оружие. Если древние инженеры знали свое дело, тогда он в этом темном чреве в относительной безопасности.

И вдруг он почувствовал руку на своем плече и смрадное дыхание на лице. На какой-то момент его охватил совершенно иррациональный страх: он решил было, что это Мария восстала из мертвых.

Он дернулся, поднимая огромный клинок на уровень пояса, и понял, что кого-то задел – раздался болезненный вскрик. Он отклонился назад, прислонился к стене, стараясь удерживать меч на весу, но продолжал упираться острием клинка в того, кто по-прежнему держал его за плечо.

И тут он снова ощутил на лице смрадное дыхание, только теперь следом за этим в шею ему уткнулось холодное лезвие. Повернув меч, он ткнул острием в невидимого нападавшего и ощутил третий толчок, за ним четвертый и пятый. Основание склепа содрогнулось.

– Кажется, положение патовое, доктор Картер, – прошипел из мрака Изекьель. – Интересно, ваши друзья успели удрать? Сомневаюсь…

– Если и успели, вернутся, а что до вас, то можете распрощаться со своим тайным братством. И как насчет вашего драгоценного Внутреннего круга? Что, если вы их всех угробили?

Из тьмы донесся слабый смешок.

– Это всего лишь расходный материал. Мы все – расходный материал. Что до братства, то, как только Мария воскреснет, цель его существования будет достигнута. Настанет день Страшного суда, и все кончится. Но братья будут спасены, ибо они нашли нового мессию.

– Да она же мертва, – сказал Том. – Вы опять опоздали на поезд.

Острие кинжала впилось ему в кожу. За ворот потекла теплая струйка крови.

– Она восстанет из мертвых, воскреснет! – заявил Изекьель. Голос его был исполнен ненависти. – Ей дана такая власть!

– Нет у нее такой власти. Гены работают вовсе не так.

Последовал еще один издевательский смешок.

– Лжец! Она еще в детстве могла творить чудеса. Она исцелила меня от язвы. У нее есть такая власть!

– Только не в отношении самой себя. Я ей это говорил уже, в день казни. И, судя по ее реакции, она успела понять, что это так.

Кинжал впился еще глубже в его шею, а он был не в состоянии что-то предпринять. Он попытался было оттолкнуть Изекьеля мечом, но меч был слишком тяжел. Тогда Том выпустил оружие и повел в темноте рукой, пытаясь ухватиться за раненую руку Изекьеля.

– Я хорошо знаю, как работают гены, – тихо сказал он во тьму. – Потому что использовал их, чтобы спасти собственную дочь.

Он нащупал предплечье Изекьеля и проскользил ладонью к пулевой ране.

– Я ввел себе целительные гены. Ты понимаешь, что это значит?

Изекьель попытался отстраниться, но Том сжал его локоть как тисками. У него самого подгибались колени, энергия утекала из него, мышцы ныли так, будто его растянули на дыбе. Но он почувствовал, как рука Изекьеля задрожала. Его противник ощутил, что в него вливается целительная сила!

Через минуту Том отвалился назад, припав спиной к стене. Изекьель тут же вырвался. Секунду спустя Том услышал шорох, и склеп озарился светом факела. Изекьель стоял возле двери в склеп. Тело Марии лежало у его ног. Лицо старика было бледно, темные глаза горели страхом и ненавистью.

– Мария была права, – изрек Изекьель. – Ты – само зло, и мне никогда не следовало вступать с тобой ни в какие соглашения. Надо было сразу позволить ей убить тебя!

Господи, да как же ему все это осточертело!

– Она пыталась. Вспомни! Дважды пыталась! Только я вовсе не зло. Я всегда стремился спасать людей.

Изекьель язвительно засмеялся:

– И шел при этом против естественного порядка! Бросал вызов самому Богу!

– Да нет никакого Бога! Нет никакого естественного порядка! А если бы был, то эти гены не были бы столь редким явлением.

Изекьель снова засмеялся, истерическим смехом маньяка.

– Ты все еще ничего не понял, да? – кричал старец. – Ты еще не понял, зачем нам понадобилось убить тебя, причем сильнее, чем всех этих носителей зла – торговцев оружием, наркодельцов, поставщиков порнографии? Это были слабаки, они лишь отравляли мир, в котором мы живем. А ты со своей безбожной генетикой всегда угрожал изменить этот мир, изменить полностью! Даже сейчас, когда ты каким-то дьявольским образом смог использовать эти свои методы, чтобы заполучить гены самого Господа, ты все еще не в состоянии понять, насколько ты опасен!

Еще один толчок, еще более сильный, чем предыдущие, сотряс склеп, послышался грохот падающих камней. Но Изекьель не обратил на это никакого внимания. Он продолжал свою истерическую проповедь:

– Ты обладаешь огромным знанием, Картер, некоторые даже считают тебя гением. Но чтобы быть Богом, одного знания мало! Нужно еще обладать мудростью! Ты говоришь, что если бы Бог существовал, то эти гены не были бы столь редкими. Вздор! Это был бы мир, в котором каждый мог бы исцелять каждого и в котором никто никогда не умирал бы от болезней! Ты только представь себе такой мир, в котором не бывает никаких последствий содеянного! Мир с таким чудовищно огромным населением! Вместо рая на Земле это был бы сущий ад для всех живущих! Ни места. Ни еды. Никакого уважения к жизни и смерти и, естественно, к Всевышнему. Перенаселенная пустыня, полная пропащих душ, убежденных лишь в одном – в бесконечности жизни, наполненной страданиями.

Все еще с кинжалом в руке, Изекьель опустился на пол рядом с телом Марии. Он, казалось, не замечал нарастающего грохота под ногами. Взгляд Тома упал на веревочную лестницу, свисающую из расщелины в каменном потолке. Он начал осторожно продвигаться к ней.

– Скажи мне, доктор Картер! – выкрикнул старец. – Неужели стремление спасти свою дочь – всего лишь одно существо из всего моря людского! – дает тебе право играть роль Всевышнего? Неужели это дает тебе право создать ад на Земле? Ей было суждено умереть, она должна была умереть! И ты не имел права использовать свой ум, опыт и знания, чтобы изменить предначертанное! Это относится и к другим, которых ты спас своими богопротивными генетическими трюками!

Тут он наконец замолк – видимо, выдохся.

Том не удостоил его ответом. Он был уже возле самой лестницы. Ухватившись за нижнюю ступеньку, он подтянулся. Ярость его испарилась, и он не испытал вообще никаких чувств, бегло оглянувшись на сгорбленную фигуру старца, нежно обнимающего труп, – гротескная пародия на Pieta.[50]50
  Pieta (ит. – жалость, сожаление) – термин, обозначающий в искусстве сцену, когда Дева Мария оплакивает тело снятого с креста Иисуса, обычно изображаемого лежащим у нее на коленях.


[Закрыть] Разве что – некоторую жалость к этому погрязшему в химерах, сломленному старику.

Он успел добраться до пятой ступеньки лестницы и уже поднялся до половины расщелины, как услышал внизу шипение и треск прорвавшегося сквозь камни газа. Он посмотрел вверх. Медлить нельзя ни секунды. Он сжал зубы и продолжил подъем. Каждое движение доставляло ему неимоверную боль. Болела простреленная Марией кисть, раненое колено отказывалось сгибаться, лестница качалась, и он обдирал о выступы стен плечи и локти. Больше всего болели мышцы и суставы. Каждый мускул отзывался жгучей болью на его малейшее усилие, но он продолжал цепляться за веревочные переплетения и подтягивать тело вверх.