Текст книги "Код мессии"

Автор книги: Майкл Корди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

ЧАСТЬ II
ПРОЕКТ «КАНА»

Глава 12

Три недели спустя. Париж

Мария Бенарьяк сидела в прокуренном кафе на рю Кастильоне и неторопливо пила кофе. Взглянув на часы над барной стойкой, возле которой полноватого вида хозяин заведения пытался уболтать какую-то стареющую блондинку, она убедилась, что уже почти два пополудни. Мария давно, уже почти три часа, вела наблюдение за клиникой по ту сторону залитой дождем улицы, силясь понять, зачем доктор Картер арендовал там небольшое хирургическое отделение.

Со времени поездки Картера на Сардинию три недели назад Мария не спускала с него глаз, несмотря на приказ брата Бернарда. Последний ее просто взбесил: когда она в очередной раз связалась с Поборником Второго императива, чтобы поинтересоваться его планами в отношении ученого, ей было весьма недвусмысленно приказано держаться от него подальше. А когда она спросила почему, он лишь посоветовал ей не поддаваться своей навязчивой идее.

Навязчивая идея? Да ничего подобного! Просто она озабочена сложившимся положением, которое больше никого не волнует, потому что, видите ли, Бернарду Триру нет до него дела. Но ее роль в организации заключается в том, чтобы осуществлять праведные убийства. К этому ее и готовили. Стало быть, раз этого ученого сочли кандидатом на смерть в Стокгольме, то каковы основания не считать его таковым теперь? Что изменилось?

Да и кто такой этот брат Бернард, чтобы ей указывать, от кого следует держаться подальше и от кого не следует? А каким тоном он ей напомнил, что она всего лишь «оперативник»? Да одного этого тона достаточно, чтобы вывести ее из себя и толкнуть на самостоятельные действия! Как будто она и не член братства! Как будто она просто наемник, которому можно приказывать всё, что заблагорассудится. Она сделала глубокий вздох, пытаясь успокоиться. Ну ничего. Как только ей удастся собрать данные, подтверждающие ее подозрения, святой отец и брат Бернард будут вынуждены прислушаться к ее словам.

Следить за доктором Картером было легко. Вся охрана сводилась лишь к патрульной машине, которая по временам проезжала мимо его дома и сопровождала его на работу и с работы. Но вне Соединенных Штатов он был сам по себе, если не считать Джека Николса, который иногда появлялся вместе с ним. Она уже съездила с доктором Картером в Турин и во Франкфурт, и вот теперь оказалась в Париже.

– Encore un cafe?[34]34
  Еще кофе? (фр.)


[Закрыть] – толстяк – хозяин бара вдруг оказался рядом. В руке он держал кофейник. Она подняла глаза и увидела, что он плотоядно пялится на нее. Плотское желание так и сверкало в его маленьких, как бусинки, глазках – это напомнило ей о Слае Фонтане. И разбудило старые воспоминания – а еще панику, мертвыми тисками сжавшую сердце. Она мгновенно пожалела, что не пришла сюда, переодетая мужчиной, и ответила на вопрос самым холодным тоном:

– Non, merci.[35]35
  Нет, спасибо (фр.).


[Закрыть]

Что-то в ее облике, видимо, отпугнуло хозяина: он перестал пялиться и ухмыляться, неуверенно, почти нервно помотал головой и удалился.

На той стороне улицы остановилась большая черная машина. Водитель вышел и открыл заднюю дверцу. Мария сначала не обратила на это внимания, все еще во власти пережитого. Но потом заметила, что дверь клиники приоткрывается и на улицу, под дождь, выходит доктор Картер. В руках у него зонтик и какой-то конверт. Мария тут же вспомнила, что когда он встречался с тем человеком – возле клиники в Турине, – тот тоже держал в руках конверт. И так и ушел с этим конвертом, зажав его в руке. Что это? Плата за что-то? Если да, то за что?

Мария со стулом придвинулась вперед и прилипла к окну. Доктор Картер подошел к машине, наклонился и вытянул руку с зонтом вперед, словно намеревался помочь пассажиру выйти и укрыть его от дождя. Когда он снова выпрямился и отступил от машины, Мария и в самом деле увидела маленькую пожилую женщину, опиравшуюся на его руку. Они пошли обратно к клинике. Старушка двигалась так, будто ходьба причиняла ей острую боль. Мария ощутила, как что-то сжалось у нее в груди, и поняла, что ее подозрения полностью оправдываются. Подняв свой «олимпус», она посмотрела сквозь объектив, внимательно изучая руки женщины.

Щелк-уиррр. Щелк-уиррр. Щелк-уиррр.

Три снимка. Автоматическая перемотка в кафе почти не слышна.

Да, думала она. Все как с тем человеком в Турине – руки замотаны толстым слоем бинтов.

Том предложил старушке кофе, прежде чем провести ее в маленькую операционную, которую снял на время у местного врача, приятеля Жан-Люка. Помещение было на удивление похожим на те маленькие белые операционные, которые он снимал в нескольких других городах Европы, где побывал за последние три недели. Раковина для умывания, обитая кожей кушетка, стул с жесткой спинкой, медицинский шкафчик и белый стальной столик – вот и все убранство. В этой операционной, в дальнем ее конце, мини-лаборатория.

В глубине души он прекрасно осознавал, что то, чем он сейчас занимается, выходит за рамки науки. В основе проекта «Кана» научного содержалось крайне мало. Только дикая, необузданная дерзость. Абсурд. Но ему и нужно было в общем-то чудо. А как сказала Джасмин по поводу паломничества в Лурд, надо идти туда, где чудеса происходят.

Он усадил Мишель Пикар на кушетку.

– Давно у вас начали появляться эти раны? – спросил он на своем хромающем французском, разматывая бинты.

– Уже семь лет. В первый раз они появились, когда мне было шестьдесят пять. Когда умер мой муж.

– И они все время открыты и кровоточат?

– Нет, только с пятницы до воскресенья. И в понедельник заживают. Потом вообще исчезают: со вторника по вторую половину дня пятницы их нет.

Том кивнул. Картина была типичной. Подобное он уже видел. Но это его ни разочаровывало, ни вдохновляло. Он просто еще раз убедился в том, что плывет совершенно не исследованными морями, и был намерен сдерживать свой природный скептицизм и исследовать факты. Он осторожно снял последний слой марли с запястий старушки. Следы явственно были видны и на ладонях, и на тыльной стороне. И, как обычно, только выступившая кровь, следы же инфекции или воспаления отсутствовали. Но раны были глубже и больше, чем все виденные им раньше.

Теперь ноги. Сняв повязки, он обнаружил тут такие же раны – открытые и сочащиеся свежей кровью. То же самое – и с раной на боку. Его даже передернуло, когда он смотрел на все это.

– Очень больно?

Маленькие глазки старушки улыбались.

– Это и хорошо. Боль меня утешает.

А вот на это ответа не было. Он взял пять мазков – по одному из каждой раны, поместил образцы в отдельные пробирки с этикетками и запечатал их. Потом взял анализ крови из вены в шестую пробирку. Задав старушке еще несколько вопросов, он снова перевязал ее. Покончив с этим, Том поблагодарил даму, проверил, не забыла ли она конверт с деньгами, и проводил ее обратно к машине.

Мишель Пикар, кажется, была разочарована, что все прошло так быстро; она как будто намеревалась подробнее рассказать ему о своих стигматах. Но Том устал, да и уже слышал он все эти истории. Сейчас ему нужны были только образцы для анализа. Они сами все ему расскажут. Другие стигматы, которые он исследовал до этого, не дали ничего, что представляло бы реальный интерес. Два случая оказались полной ерундой – людей просто толкала на авантюру какая-то паскудная жажда славы и денег. В других случаях, включая Роберто Дзуккато из Турина, кровь была генетически ничем не примечательной. Случай с Мишель Пикар выглядел более обнадеживающе, но окончательно все покажут только анализы. Уж они-то не солгут.

Проводив старушку, он вернулся в лабораторию и занялся упаковкой исследовательского материала, горя нетерпением двигаться дальше. Он уже больше недели не видел Холли, и не увидит, пока не встретится завтра в Италии с Джеком. За Холли пока присматривает Алекс. Она привыкла к его частым отъездам, но он все равно скучал по дочери. «Какого черта я здесь торчу?» – снова и снова задавал он себе один и тот же вопрос. И, как всегда, ответ находился один-единственный: «Пытаюсь дать Холли шанс».

Он открыл портфель, проверил образцы. Почти все гнезда для пробирок были заполнены. Он решил провести предварительное сканирование шести образцов крови Мишель Пикар. С собой в Италию, а потом в Бостон он возьмет только те, что представляют интерес, пусть самый ничтожный.

Сначала он занялся образцом крови с раны на руке старушки, потом кровью, взятой у нее из вены; это был единственный образец ее крови не из раны. Первое, о чем он подумал, увидев результат этого второго анализа, – это что он, должно быть, допустил какую-то ошибку. Он еще раз проверил пробирки: нет, никакой ошибки.

Он нахмурился и почувствовал дрожь возбуждения.

– Очень странно! – пробормотал он. – Очень-очень странно!

Адриатическое побережье Италии

Вечером следующего дня Том Картер стоял на палубе рыбачьего суденышка, приближавшегося к Адриатическому побережью Италии, и все еще пытался решить загадку, которую задала ему Мишель Пикар. Два часа назад он рассказал обо всем Джеку, когда они поднимались на борт этого кораблика в Пескаре.

– Скорее всего полный вздор, – заявил бывший фэбээровец и, связавшись с какими-то своими «друзьями», попросил их хорошенько проверить старую даму.

Судно качнулось, и желудок Тома подскочил к самому горлу. Загадка стигматов Мишель Пикар вдруг показалась ему совершенно незначащей. Он застонал и чуть присел, пытаясь подстроиться под ритм качки, пока команда ставила суденышко на якорь. Переход из Пескары был относительно коротким, но он плохо переносил путешествия, особенно морские.

Он стоял рядом с Джеком, который, будто назло, не обращал никакого внимания на качку. Ночь была ясная и удивительно теплая для начала марта. Уже был виден берег, подсвеченный луной, – бледный серебристый его кусочек. Том внимательно изучал береговую линию, высматривая тех, кого они ожидали, и желудок его судорожно сжимался от каждого удара волны в борт посудины.

Внезапно он почувствовал руку Джека у себя на плече и услышал его смешок:

– С тобой все в порядке? А то ты какой-то зеленый.

– Я и чувствую себя так же. Как зеленая плесень, – буркнул Том. Это помогло ему чуть отвлечься. Те, с кем они должны здесь встретиться, явно опаздывают.

С ними договорился Джек, это были его «контакты», оставшиеся с былых времен, – Голландец и Ирландец. Перед ними была поставлена задача посетить места, указанные в списке, и «снять» нужные образцы. Том снабдил их всем необходимым и подробными инструкциями, как хранить и перевозить добытый материал. Все делалось с соблюдением необходимых предосторожностей, так что заподозрить какую-либо связь делишек этих профессиональных грабителей с «Джиниус» было невозможно. Но поскольку нынешняя вылазка была последней – эти двое должны посетить церковь в Ланчано, – он решил присоединиться к Джеку и лично принять у воров «добычу». Конечно, он рисковал. Но убедил себя, что это необходимо, чтобы обеспечить полную безопасность доставки образцов. К тому же это было заманчиво, сулило приключения. Но теперь, хотя Джек с явным наслаждением снова окунулся в атмосферу бурной и опасной оперативной деятельности, Том пожалел, что не отправился сразу домой, к Холли.

– Чтоб я еще раз пошел на такое!.. – пробормотал он себе под нос, ощутив очередные конвульсии желудка. Перегнулся через фальшборт, и его вырвало, почти всухую. Выпрямился, немного отдышался, глотнув холодного солоноватого воздуха.

Джек протянул ему инфракрасный бинокль:

– На-ка вот. Это тебе поможет.

Том застонал, поднес бинокль к глазам и стал осматривать берег. В окулярах все перед ним предстало словно освещенное зеленым светом. Детали пейзажа выглядели четче, и он заметил маленькую резиновую лодку на песчаном пляже, но ни Голландца, ни Ирландца рядом с ней не было.

Ну-ка! А это что?!

Он мог бы поклясться, что видит отблеск лунного света от чего-то металлического или стеклянного – там, справа, у самой скалы. По спине его пробежал холодок. Неужели за ними кто-то следит?

Тут он заметил, что по пляжу, по направлению к лодке, бегут две фигуры. Он коснулся руки Джека:

– Вот они!

Голландец – он был выше – бросил в лодку сумку и помог Ирландцу столкнуть надувное плавсредство в набегающие волны. Оба запрыгнули в лодку и заработали веслами, держа курс прямо на рыбачье судно. Том снова навел бинокль на правую часть пляжа, туда, где скалы. Ничего. Никакого блеска. Видимо, показалось.

Через пару минут лодка подошла к борту, и Том с Джеком помогли гребцам подняться на палубу.

– Проблемы были? – спросил Джек.

Голландец ухмыльнулся, показав отличные белые зубы:

– Нет, в церкви все прошло тихо.

Ирландец сунул руку в большую сумку, которую его напарник поставил на палубу, достал оттуда алюминиевый кейс и потрепанный список.

– Все здесь. С наклейками и в том порядке, как вы хотели.

Том просмотрел список. Все пять пунктов были зачеркнуты. Он заглянул в кейс-холодильник: во всех пяти гнездах стояли стеклянные пузырьки с этикетками. Он защелкнул кейс и крепко прижал его к себе.

– Отлично сработали.

Голландец кивнул:

– Ага. В Сантьяго, в Испании, возникла небольшая проблема. Какой-то умник засунул кровь в специальный контейнер, снабженный устройством самоуничтожения, если кто-то вздумает его открыть.

– И?.. – спросил Джек.

– Не беспокойтесь. Ирландец нашел способ взять пробу.

– А как с образцом из Ланчано? – поинтересовался Том. Этот его интересовал более всех остальных. Вино для причастия, обратившееся в Кровь Христову, более десяти лет назад было датировано с помощью радиокарбонного анализа учеными из Оксфорда, и результаты этой датировки были особенно многообещающими.

– Как я уже сказал, легко. Никакой охраны. Не беспокойтесь, в любом случае никто и не узнает, что мы там что-то взяли.

Джек достал из кармана пиджака конверт и протянул Голландцу:

– Все в иенах. Отследить невозможно.

– Спасибо, мистер Николс. Прям как в старые добрые времена! Работать с вами – одно удовольствие!

Голландец взял деньги и сунул в сумку не пересчитывая.

– Мы высадим вас в Пескаре, как договаривались. А там добирайтесь как хотите.

Когда «контакты» спустились в кубрик, Том снова открыл кейс и осмотрел ряд аккуратно упакованных пузырьков. Каждый имел наклейку с датой и адресом. На последнем значилось: «Кровь Христова из Ланчано, Италия. 6 марта 2003 г.». Осторожно Том взял пузырек и поднял повыше, чтоб на него упал лунный свет. Порошок цвета ржавчины в пузырьке засветился, словно это был толченый рубин.

– Это то, что нужно? – спросил Джек под скрип выбираемого командой якоря.

Тома била дрожь, и это не имело никакого отношения к холодному ночному бризу, что дул над Адриатикой, и когда судно взяло курс на Пескару, он вдруг обнаружил, что морская болезнь отступила.

Он обернулся к Джеку и шепотом сказал:

– Результаты тестов, проведенных в Оксфорде, говорят, что данному образцу две тысячи лет. Кровь принадлежит человеку, мужчине.

Он помолчал и улыбнулся:

– Это, несомненно, повышает наши шансы на успех, не так ли?

Щелк-уиррр. Щелк-уиррр.

Мария Бенарьяк стояла возле скалы на темном пляже, держа в руках фотокамеру с включенным режимом ночного видения, и смотрела, как рыбачье судно удаляется от берега. Тело ее застыло от холода, но внутри у нее все горело: гнев смешался с праведным возмущением.

Сомнений больше нет. Она не только убедилась в том, что доктор Картер изучает стигматы, но и видела, как двое воров выкрали священную реликвию из церкви в Ланчано! А если и этого мало, то она видела еще и как Джек Николс заплатил за украденное, а Картер тут же стал разглядывать его в свете полной луны!

Невероятно. Доктор Картер не только проигнорировал ее угрозу, он еще и дразнил ее, оскверняя своим святотатством все вокруг. Этот дьявол явно желает принести в жертву святые христианские реликвии, возложив их на черный алтарь генетики. Если раньше она считала Картера угрозой, то теперь, она была в этом совершенно уверена, он являет собой нечто гораздо более опасное. Зачем еще смертный будет искать гены Господа, если не для того, чтобы самому занять его место?!

Следующее утро. Южный Бостон, начальная школа

Первая клетка отказалась выполнять инструкции, полученные от ее генетического кода, ровно в 11 часов 09 минут в пятницу, 7 марта 2003 года.

Холли сидела между Дженнифер и Меган во втором ряду в своем классе. Шел урок французского. Когда она с готовностью подняла руку, чтобы ответить на вопрос миссис Бреннан «Comment allez-vous?»,[36]36
  Как поживаете? (фр.)


[Закрыть] она была еще вполне здоровой девочкой, которой оставалось всего несколько дней ждать своего очередного дня рождения. Но несколько секунд спустя, когда она ответила: «Je vais bien, Madame Brennan»,[37]37
  Хорошо, мадам Бреннан (фр.).


[Закрыть] – и опустила руку, она уже была больна раком, и до дня ее смерти осталось всего несколько месяцев.

В эту долю секунды глиальная клетка в ее мозгу дегенерировала – и началась первая мутация в цепи клоновой эволюции, которая неизбежно приведет к раку. Простая вещь, словно выключатель щелкнул – и здоровая девочка превратилась в смертельно больную.

Каждая клетка в организме человека строго контролируется: ее смерть, обновление и размножение – все это четко управляется генетическими инструкциями, записанными в ДНК. В ту секунду, когда ген п-53 исчез из пораженной глиальной клетки в мозгу Холли, этот четкий контроль был нарушен и клетка начала делиться, образуя множество других таких же клеток с дефектной ДНК.

Клоновая эволюция проходит шесть стадий, и на первой стадии дефектная клетка в организме Холли начала следовать новым, неправильным указаниям. Эти указания отключают тормоза в ядре клетки, так что она продолжает делиться и бесконечно размножаться. Сама клетка кажется нормальной, но, беспрепятственно размножаясь, она клонирует собственную дегенеративную ДНК и создает другие «неправильные», мятежные клетки, которые, в свою очередь, вытесняют генетически послушных соседей. А поскольку антитела данного организма не опознают эти мятежные клетки как чужие, те продолжают без помех множиться.

Вторая мутация происходит тогда, когда пока еще нормальные мятежные клетки начинают размножаться в ускоренном темпе, создавая давление на окружающую среду – соответствующие органы.

В ходе третьей мутации в цепи клоновой эволюции клетки размножаются еще более быстро, причем некоторые из них претерпевают структурные изменения. К тому моменту, когда это начнется, весь набор ключевых генов в хромосоме 9 организма Холли будет уже уничтожен.

Четвертая, и финальная, мутация обычно заключается в том, что клетки становятся злокачественными, раковыми. К этому времени один экземпляр хромосомы 10 теряется целиком вместе со всеми генетическими указаниями, которые в ней содержались. Клетки на этой стадии повинуются только своим собственным эгоистичным приказаниям: выживать и множиться; они не понимают, что убивают хозяина.

Самая жуткая ирония заключается в том, что рак – это нечто вроде попытки клетки стать бессмертной. Этот эгоистичный поиск бессмертия и есть то, что губит весь остальной организм. И конечно, когда организм умирает, раковые клетки умирают вместе с ним.

Но пока Холли сидела в классе рядом с подругами и ничего об этом не знала. Она пребывала в счастливом неведении, не зная, что внутри нее уже сидит предатель, поднявший против нее мятеж. Пройдут недели, может быть, даже месяцы, прежде чем она почувствует какой-то дискомфорт. Ее отец будет первым, кто узнает о ее состоянии, когда она пройдет очередной сеанс компьютерной и позитронно-эмиссионной томографии. Тогда и обнаружится еще почти незаметное новообразование. Конечно, даже тогда Холли скорее всего ничего не поймет. Если отец будет выглядеть несколько более озабоченным после их очередного посещения больницы, она решит, что у него, видимо, просто плохое настроение.

Она не будет даже догадываться о том, что к тому времени уже станет известно ее отцу: пророчество геноскопа начало осуществляться. Спящий враг в ее теле не только проснулся, но и начал свой безнадежный и фатальный поход за бессмертием.

Глава 13

Три дня спустя. Женева

Прошло три дня после того, как Мария Бенарьяк выследила доктора Картера и Джека Николса у побережья Италии. Сейчас она сидела в роскошном холле отеля «Ла Сиконь», наслаждаясь обилием полированного дерева и белого мрамора, и ждала, когда ее вызовут. Она уже не раз бывала в этом малоприметном женевском отеле. Здесь она всегда встречалась со святым отцом. Ей было известно, что отцу Изекьелю де ла Круа очень нравится здесь, поскольку гостей в отеле всегда обслуживали с безупречной вежливостью и отличным вкусом и никогда не задавали никаких вопросов. Он держал здесь за собой номер люкс, которым регулярно пользовался, когда наезжал в Женеву для проверки банковских счетов братства.

Мария взглянула на изукрашенные напольные часы, стоявшие возле стойки администратора. Она ждала уже почти двадцать минут. Обычно святой отец принимал ее тотчас же, но, как она предполагала, сегодня ему предстояло принять много решений. Фотографии и записи, которые она переслала брату Бернарду, видимо, заставили их здорово поломать голову. Она скрестила ноги, расправила свою простую темно-синюю юбку и отпила минеральной воды. Ничего, ей спешить некуда.

Звук шагов по мраморному полу заставил ее обернуться в сторону лифтов. Она взяла свой небольшой атташе-кейс и встала, увидев, что к ней приближается толстый брат Бернард. Одет он был в строгий темный костюм. Бородка его нынче выглядела более неухоженной, чем обычно, а пухлые, вытянутые вперед губы кривились в знакомой усмешке.

Не удосужившись поздороваться, он бросил ей короткое «Пошли!» и повернул обратно к лифтам. Пока они поднимались на третий этаж, ни один не произнес ни слова, да и когда шли по длинному, обшитому деревянными панелями коридору от лифта к двери люкса с номером 310, тоже молчали. Марию подмывало спросить, что он понял из полученных материалов и чем, по его мнению, может сейчас заниматься доктор Картер. Но она хранила молчание. Что же касается похвалы за проникновение в планы опасного ученого, то она давно уже не ждала ее, да и не желала ничего подобного от брата Бернарда. Только одобрение святого отца что-то для нее значило.

Следом за Бернардом она вошла в люкс. Ее глазам открылась освещенная мягким светом гостиная с гигантским кремового цвета диваном и двумя такими же креслами. На диване сидел высокий мужчина. Она быстро осмотрела всю эту прекрасно обставленную комнату, и когда убедилась, что здесь больше никого нет, даже не попыталась скрыть свое разочарование.

– А где же святой отец? – спросила она.

Высокий мужчина встал с дивана. Худой, в очках с тонкой оправой. Несмотря на лысеющий череп, он выглядел значительно моложе Бернарда. Мария уже дважды встречалась с братом Хеликсом Керкэмом, это было несколько лет назад, и сейчас не могла понять, что он тут делает. Он был Поборником Первого императива, а сейчас дело касалось только Второго императива.

Брат Хеликс улыбнулся ей и сказал:

– Оперативник Немезида, отец Изекьель сегодня не будет присутствовать на нашей встрече. Но он просил нас передать тебе, как высоко он оценивает твою бдительность.

Он протянул ей правую руку и произнес:

– Да будет он спасен!

Она ответила на ритуальное приветствие и, опустив взгляд на стеклянный кофейный столик рядом с Хеликсом, увидела на нем свои фотографии и записи.

– Что, мои материалы не пригодились?

– Напротив, – улыбнулся Хеликс. – Они оказались настолько важными и интересными, что святой отец должен был отложить принятие решений по некоторым нашим планам, имеющим к этому отношение, – и сделал ей знак садиться. Она неохотно села.

Брат Бернард уселся на диван рядом с Хеликсом и спросил:

– Ты привезла оригиналы и негативы, как мы просили?

Она открыла кейс, достала пластиковую папку, в которой держала все собранные «улики», и протянула ему.

– Это должно убедить вас в том, что этого ученого нужно остановить как можно скорее. Я готова действовать.

Бернард и Хеликс продолжали просматривать ее заметки и снимки. При этом они не раз и не два обменялись взглядами и едва заметными кивками.

Хеликс первым поднял взгляд на нее и спросил:

– Чем, по-твоему, сейчас занят доктор Картер?

– Он пытается тайно использовать ДНК Господа Бога.

– А каковы его мотивы? – Хеликс задал свой вопрос небрежно, словно уже знал ответ.

Она пожала плечами. Она уже много думала об этом, даже просматривала некоторые книги, пытаясь осмыслить его действия. Она даже сидела позади доктора Картера и Джека Николса в самолете во время рейса из Италии, пытаясь подслушать их разговор. Но все, что она услышала, было только одно название: «Проект “Кана”».

– Мне точно неизвестно, каковы его мотивы. Возможно, он хочет дискредитировать религию, доказав, что Иисус был всего лишь смертным. Или, может быть, он стремится каким-то образом поставить себе на службу способности Христа.

Она сделала паузу и перекрестилась.

– А может, пытается клонировать Иисуса?

Хеликс покачал головой:

– Нет, такое пока еще невозможно. Даже доктор Картер счел бы это слишком трудной задачей. До клонирования человека еще далеко, несколько десятков лет.

Она сидела и ждала, когда Хеликс поделится собственными мыслями на сей счет. Всем было известно, что этот сравнительно молодой Поборник Первого императива отлично разбирается в современных технологиях. Но брат Хеликс не стал с ней ничем делиться.

– А как думаешь ты, зачем он этим занимается? – подтолкнула его она.

Хеликс отвел взгляд:

– Я еще не до конца уверен… Это, видимо, имеет какое-то отношение к идее выделить гены Христа. Он, кажется, полагает, что если ему удастся обнаружить и использовать эти гены, то он сумеет создать чудодейственное лекарство, панацею от всех болезней. С коммерческой точки зрения это может сделать его очень богатым, богаче, чем сейчас. И, что еще более важно, даст ему огромную власть и могущество.

Хеликс вздохнул.

– Но тебе больше не следует им заниматься.

Она пришла в ужас:

– Что ты хочешь сказать? Больше им не заниматься?!

Тут брат Бернард наклонился вперед:

– Немезида, позволь мне объяснить, что ты должна сделать. Ты слушаешь?

– Да, конечно.

– Хорошо. Все очень просто.

Она заметила у него в руках конверт из манильской бумаги.

– Я хочу, чтобы ты не делала ничего. Тебе следует оставить его в покое, пока я не отдам тебе иной приказ. У тебя теперь другие задачи. Другие праведные убийства, которые требуют твоего опыта и умения; вот список, в этом конверте.

Мария сначала похолодела, потом вдруг почувствовала резкий жар.

– Это из-за того, что произошло в Стокгольме, да?

Бернард покачал головой:

– Нет, к Стокгольму это не имеет никакого отношения. Просто у нас теперь другие планы в отношении доктора Картера.

– Какие планы? Вы хотите передать дело Гоморре? Да у него никакого воображения! Он бы никогда не выяснил, чем занимается этот ученый! Это мне принадлежит право…

– Немезида! – прервал ее брат Бернард, повысив голос. – Праведное убийство доктора Картера отложено на неопределенный срок! Это приказ! Выполняй!

Она не верила своим ушам.

– Отложено? Но почему? Я требую, чтобы мне дали возможность встретиться со святым отцом. Уж он-то…

На сей раз ее перебил Хеликс:

– Все уже решено, Немезида. Отец Изекьель сам принял это решение. Так что не вмешивайся.

Она заметила, что брат Бернард зло уставился на Хеликса, крайне недовольный тем, что коллега пытается успокоить его подчиненную. Потом он повернулся к ней, разъяренный, что она посмела усомниться в его решении в присутствии Хеликса.

– Немезида, ты и так слишком увлеклась этим делом. Ты всего лишь оперативник. Все стратегические приказы ты получаешь от Внутреннего круга, от меня. Если ты еще раз посмеешь поставить их под сомнение, тебя отстранят от дела. Или даже заменят. Гоморра, может быть, не столь изобретателен, как ты, но он делает в точности то, что ему приказано. Ты у нас отнюдь не единственная незаменимая. Это тебе понятно?

Мария проигнорировала его и обратилась к Хеликсу, который, как ей показалось, был несколько обескуражен:

– Брат Хеликс, ты уверен, что это решение принял сам святой отец?

– Ты же слышала, что сказал брат Бернард.

– Можешь мне сказать, почему он так решил?

Хеликс пожал плечами и уже готов был ответить, когда Бернард, с красным от гнева лицом, вскочил на ноги и указал на дверь:

– Немезида, разговор окончен! Свои снимки и записи оставишь нам, а сама немедленно покинешь отель!

Мария резко повернулась к Поборнику Второго императива и, утратив свою обычную осторожность и сдержанность, позволила своим чувствам вылиться в ледяной взгляд. Этот взгляд был полон презрения. Она уже собралась уходить, когда заметила, что его маленькие глазки вдруг заморгали и скользнули в сторону.

Она повернулась к Хеликсу и, кивнув ему, попрощалась:

– До свидания, брат Хеликс.

– До свидания, оперативник Немезида, – кивнул он ей в ответ.

Она стремительно прошла мимо Бернарда и покинула номер.

В тот же день позднее. Лондон

В ту ночь Мария Бенарьяк не могла уснуть. Лежа – без одежды, голая – в своей одинокой постели, в Лондоне, она чувствовала себя раненым зверем. Она не могла припомнить, когда ей было так одиноко – с тех пор как ее увезли с Корсики. Спать она легла, как всегда, при свете, но сегодня, несмотря на горящие над ее головой четыре мощные лампы плюс еще шесть направленных, локального освещения, убирающих тени, она не могла изгнать мрак, клубящийся в голове.

До того как доктор Картер ушел от возмездия, отец Изекьель всегда приглашал ее к себе, обращался с нею ласково и с уважением. Она была его любимицей. Избранной. А теперь святой отец избегал ее, оставив все контакты с нею брату Бернарду, который ее и не понимал, и не ценил. И во всем этом виноват доктор Картер. Только уничтожив его, она сможет все исправить. В этом она уверена. Только тогда она сможет снова ощутить всепоглощающую любовь святого отца, только тогда будет знать, что ее ценят, что она – любимый член семьи.

Она протянула руку к столику и нащупала нож. От прикосновения к холодной стали клинка по телу прокатилась волна страха и возбуждения, волна, заглушившая снедавшие ее заботы и обещавшая освобождение. Пальцы сжали рукоять.

Она взяла нож и подняла его над головой. Осмотрела кривое лезвие и большим пальцем другой руки провела по его заточенному острию. Чуть нажала. Из ранки на пальце выступила капелька крови. Стараясь не моргнуть, она смотрела, как капля увеличивается в размерах, пока теплая кровь не сорвалась из ранки и не попала ей в открытый глаз.

Затем твердой рукой она передвинула нож ниже, туда, где виднелись свежие, едва успевшие зажить шрамы. Не глядя вниз, она прижала кривое бритвенно острое лезвие к правому бедру и начала медленно его покачивать, пока не пришла острая боль, пока не разошлась вспоротая кожа и из раны не начала хлестать кровь.