Текст книги "Код мессии"

Автор книги: Майкл Корди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)

Она улыбнулась в ответ и почувствовала, как ее напряжение понемногу ослабевает. Может, он приехал совсем по другому поводу? Но едва она уселась, он произнес слова, от которых у нее тут же начали дрожать колени.

– Мария, я знаю, что это ты убила отца Анджело. Один из моих друзей видел, как ты входила в его номер и как уходила оттуда – как раз тогда, когда его убили.

Она села, вся сжавшись, и смотрела только себе на ноги. Не было смысла оправдываться.

– Он был плохой человек. И Господь пожелал, чтобы я его убила. Он три раза изнасиловал меня, он довел сестру Дельфину до самоубийства, – она произнесла эти слова механически. Все равно ей не поверят.

– Я знаю, – услышала она в ответ. – Отец Анджело действительно был очень плохой человек, и он заслуживал смерти.

Пораженная, она поднялась глаза и увидела, что мужчина улыбается ей. Это была улыбка восхищения и понимания – так отец улыбается своей не очень послушной дочери. Ее удивлению не было предела, она чувствовала комок в горле, к глазам ее подступили слезы.

– Знаешь ли ты, почему ты страдала, Мария? – спросил мужчина, как будто все-все про нее знает.

Не доверяя словам, она лишь отрицательно покачала головой.

– Это потому, что ты особенная.

– Особенная?

– Да. Избранная.

– Не понимаю.

– Господь выделил тебя из всех, чтобы ты служила ему. Он одарил тебя прекрасными качествами: умом, красотой и смелостью. Но он также ниспослал тебе страдания, чтобы испытать тебя. И теперь, когда ты прошла все это, настало время готовить тебя к более трудному. Понимаешь?

Мария посмотрела прямо в его темные глаза и медленно кивнула. Да, она понимала. Все внезапно стало на свои места. Ее испытывали! Перед более серьезными делами. Господь выделил, избрал ее, а теперь этот человек поведет ее навстречу ее судьбе.

– Господь дал тебе талант и одарил страстностью, – услышала она и увидела, как улыбка морщинами ложится на пергаментное лицо этого доброго человека. – И если ты согласна, я уже договорился забрать тебя отсюда.

Мария улыбнулась. Это решение было самым легким в ее жизни.

Всего лишь вспомнив улыбку отца Изекьеля, Мария почувствовала прилив мужества. Машина подъезжала к пяти скалам. Конечно, в те времена она и понятия не имела, что сестра Дельфина – племянница брата Куласа, одного из старших братьев братства. И что эта послушница успела написать своему дяде и все рассказать про отца Анджело, прежде чем покончить с собой. И братство направило предшественника Марии, его тоже звали Немезида, чтобы он сделал то, что успела совершить она. Это он видел, как она уходила из номера отца Анджело. И именно он рекомендовал ее в качестве своего преемника. Так что отец Изекьель вызнал все ее тайны еще до встречи с нею.

С того момента ее жизнь полностью переменилась. Последовали пять лет подготовки в школе, которой руководил брат Бернард; там ее учили всему – начиная с иностранных языков и кончая праведными убийствами, там она узнала историю братства и его заповеди. И впервые в жизни почувствовала, что у нее есть семья, и истинно уверовала в справедливость того, что делает. Она отлично помнила, какая гордость распирала ее, когда после пяти лет обучения ее привезли в пещеру Священного огня и она прошла кровавый обряд посвящения. Когда отец Изекьель проколол ей руку острием церемониального кинжала, она не почувствовала боли. Позднее в тот же день он похвалил ее и назвал самой преданной ученицей из всех, кого он помнит.

Еще два года спустя она была назначена новой Немезидой. И в последующие тринадцать лет наслаждалась своими несравненными достижениями.

До Стокгольма. До неудачи с доктором Картером.

Она сжала зубы, но тут же напомнила себе, что скоро все исправит. Впереди показался вертолет и два «лендровера», припаркованных возле самой высокой скалы. Она подъехала ко входу в пещеру. Здесь стояли два человека, пристально наблюдавшие, как она натягивает бейсбольную шапочку на свою наголо обритую голову. Выключив мотор, она открыла дверцу и вылезла под палящий зной. Захлопнула дверцу и направилась прямо к этим двоим.

Первый едва успел открыть рот, как она протянула ему правую руку и произнесла:

– Да будет он спасен!

Выражение его лица тут же смягчилось, и он чуть кивнул, пожимая ей руку. Потом протянул свою левую, чтобы пожать ее левую, и оба рукопожатия образовали крест.

– Дабы он мог спасти праведных.

Страх Тома Картера сменился облегчением, когда прижатый к его шее нож двинулся вниз, разрезая повязку, закрывавшую ему глаза. Он повернулся и, когда глаза привыкли к золотистому свету, увидел Хеликса. Тот стоял рядом с ножом в руке, на его губах играла легкая улыбка.

Хеликс сделал широкий жест, обводя правой рукой огромное подземное помещение:

– Доктор Картер, добро пожаловать в пещеру Священного огня, святилище братства Второго пришествия.

Том восторженно уставился на резной сводчатый потолок, поддерживаемый тяжелыми каменными колоннами, толстыми, как вековые дубы. Золотистый свет исходил от бесчисленных свечей, горящих на узком выступе стены, который делил ее, тридцатифутовую в высоту, пополам. Их дрожащий свет плясал на потолке, вырубленном в сплошном красноватом камне.

Дополнительный свет давали газовые лампы и факелы, закрепленные в металлических держателях на каждой из колонн. Стены зала украшали выглядевшие очень старинными гобелены, свисавшие с железных балок как паруса небольшого корабля. На гобеленах были изображены религиозные сюжеты, которые в этом мерцающем свете казались ожившими.

В дальнем конце зала Том увидел алтарь, задрапированный белой тканью с кроваво-красным крестом. Его взгляд остановился на языках пламени возле алтаря. Пламя было неестественно белым и горело ровно и прямо. Оно вырвалось из дыры в каменном полу, и его слепящие отблески освещали огромную дверь в стене позади алтаря. Дверь была закрыта.

Посреди пещеры на исцарапанном мозаичном полу стоял массивный стол, размерами соответствовавший помещению. Его толстая деревянная столешница покоилась на мощных ножках, резьбой имитировавших когти орла. На столе стояли блюда и тарелки с едой, но шесть помпезных стульев вокруг были пусты.

Том ощутил могучую силу воздействия этого места, ему даже стало не по себе. Это было похоже на огромный мавзолей, собравший под своими сводами все самые древние верования человечества.

– Добро пожаловать, доктор Картер. Мы рады, что вы здесь, – громкий мужской голос застал Тома врасплох. Он едва обратил внимание на две фигуры под колоннами в дальнем углу пещеры – такими незаметными они казались в этой обстановке. Обратившийся к нему мужчина казался особенно маленьким, совершенно теряясь в пространстве пещеры.

– Доктор Картер, – вступил Хеликс, – позвольте мне представить вам отца Изекьеля де ла Круа, главу братства Второго пришествия, а также брата Бернарда.

Изекьель приблизился:

– Я прошу прощения за то, как вас сюда доставили. Но мы охраняем нашу тайну уже две тысячи лет.

– Я понимаю, – сказал Том. – При условии, что ваше приглашение не было шуткой и мой приезд стоил потраченных трудов.

– Смею вас заверить в серьезности наших намерений.

Том никак не мог определить, что за акцент у этого человека – какая-то странная смесь ближневосточного и французского. А когда Изекьель подошел совсем близко, Том заметил, что, хотя губы его улыбаются, темные глаза изучают его особенно пристально. Этот сухопарый человек с тонкими, как шелк, седыми волосами был очень стар. И тем не менее его манера держаться была такой властной, что вряд ли кто-то или что-то могло служить препятствием его действиям.

Изекьель протянул для приветствия тощую, похожую на клешню руку – на кривоватом пальце сверкнул перстень, украшенный огромным рубином, – такого Том не видел никогда в жизни. И крест! Он узнал его. На сургучной печати конверта был его оттиск. Пожимая протянутую ему руку, он ощутил, какая высохшая и шершавая у Изекьеля кожа. Лицо его выглядело ненамного лучше: истончившийся пергамент на выступающих костях черепа. Казалось, стоит эту кожу потереть, она тут же сотрется в порошок и кости вылезут наружу. Упрятанное под темный костюм и роскошный плащ тощее тело все же, можно было догадаться, таило немалую мышечную силу. Но настоящая сила была в его темных умных глазах. Они словно не имели возраста и смотрели настороженно и хитро. Этого человека вряд ли можно недооценивать. А доверять ему?

– Вы уже познакомились с братом Хеликсом, – сказал Изекьель. – Он ученый, такой же, как и вы, доктор Картер. Он возглавляет наш Первый императив и постоянно держит нас в курсе всех событий.

Тут Изекьель обернулся к третьему из присутствующих.

– А брат Бернард занимается нашими… – он сделал паузу, подбирая подходящее выражение, – вопросами нашей безопасности.

Картер пожал руку брату Бернарду. Редеющие волосы и седоватая козлиная бородка свидетельствовали, что он старше Хеликса – видимо, ему уже за семьдесят. Огромного роста, мощного сложения и довольно жирный. Губы толстые, особенно нижняя – она придает ему вид разозленного и капризного мальчишки. Картеру он не понравился с первого взгляда.

– Так кто вы? И что такое Первый императив? – спросил он.

Изекьель одарил его еще одной скудной – одними губами – улыбкой.

– Все в свое время, доктор Картер, все в свое время.

Он сделал приглашающий жест в сторону стола:

– Присаживайтесь. И давайте обсудим возможность совместного использования наших ресурсов. Наших сокровищ, принадлежащих прошлому, и ваших технологий, принадлежащих будущему.

И прежде чем Том успел попросить его объясниться подробнее, старец неожиданно резво повернулся и четким, размеренным шагом направился к столу.

– Вот пища и вино. Вам не помешает подкрепиться после путешествия.

Том действительно чувствовал жажду, и когда брат Хеликс помог ему усесться за стол, взглянул на часы. С тех пор как он приземлился в Тель-Авиве, прошло почти три часа. Интересно, который теперь час в Бостоне? Да, Холли, наверное, уже в школе.

Изекьель уселся во главе стола – алтарь и слепящий белый свет были теперь за его спиной. Братья разместились по обе стороны от него. Том оказался рядом с Хеликсом.

– Откушайте, пожалуйста, – предложил старец начал трапезу.

Именно так Том представлял себе средневековое пиршество: огромные оловянные блюда – с финиками, инжиром, гранатами и сыром; подносы с наваленной на них бараниной, говядиной и цыплятами; миски с маринованными пикулями и голубцами из виноградных листьев; глиняные кувшины с водой и вином; разукрашенные кубки.

Хеликс поднял один из кувшинов и налил ароматного вина цвета темного рубина в кубок Тома, брат Бернард придвинул к нему блюдо. Несмотря на взвинченные нервы, вид всех этих яств заставил Тома осознать, что он уже давно ничего не ел. Джек, снедаемый своей обычной паранойей, прямо как курица-наседка, предупредил его, чтоб он ни к чему не притрагивался. Однако, памятуя о теплом приеме, который был ему оказан, Том вряд ли должен был чего-то опасаться. Если бы эти люди хотели ему навредить, они бы уже это сделали.

Акустика помещения, кажется, здорово усиливала звук. Голос Изекьеля, когда он заговорил, был громким и внушительным.

– Раз уж мы вас пригласили, думаю, начать следует мне. Пока вы закусываете, я расскажу вам кое-что о нашей организации. А уж потом обсудим суть дела.

Том кивнул. Как будто у него был выбор! Он поднес к пересохшим губам кубок. Густое крепкое вино было на удивление освежающим. Стараясь унять растущее возбуждение, Том вдруг осознал, что начинает наслаждаться происходящим. Уж слишком оно невероятно.

Изекьель де ла Круа встал. Его маленькое щуплое тело отбрасывало гигантскую тень на ближайшую из колонн. Прежде чем начать, он внимательно посмотрел на гостя. Его радовало, что доктор Картер принял их приглашение, и он не мог не оценить выдержки этого человека. Картер совсем не походил на обычного дерзкого борца с суевериями и предрассудками, какого они ожидали увидеть. Мчаться на другой конец света в надежде на ничтожный шанс, что у совершенно неизвестных ему людей окажется то, что он ищет, – это доказывало, как высоко он ценит их реликвию. Вряд ли Картером движут исключительно коммерческие мотивы. У него и так денег больше, чем ему может когда-либо понадобиться. Но каковы бы ни были его мотивы, манера поведения доктора Картера и его преданность своему делу подтверждали предположение, что он не станет пренебрегать предложением.

– Позвольте мне начать с самого начала, – произнес Изекьель. – Две тысячи лет назад Лазарь, тот человек, которого Иисус Христос воскресил из мертвых, был свидетелем ужасного действа – распятия Христа; тогда он поклялся, что сделает все, чтобы древние уродливые верования никогда больше не позволили совершить подобное преступление. В ночь после Голгофы Лазарю было сновидение, в котором он узрел древнюю пещеру и горящий в ней огонь. На следующий день он повел своих последователей в это священное место. У братства Второго пришествия всего одна всепоглощающая цель: дождаться появления нового мессии, опознать его и помазать его, освятив в Священном огне. Эта единственная цель – так называемый Первый императив – с тех самых пор и влечет и направляет нас.

Изекьель повернулся к белому пламени и продолжил:

– Это Священный огонь, который дал пещере ее название. Именно здесь проходило первое собрание Внутреннего круга братства, здесь братья молились перед алтарем Священного огня.

Он снова повернулся к Картеру и с радостью увидел, что тот внимательно его слушает.

– В своем сне Лазарь видел, как пламя меняет свой цвет с синевато-белого на оранжевый, когда Христос умер на кресте, искупая грехи наши. Но ему было сказано, что, когда цвет пламени вновь станет белым, мессия вернется в этот мир. За две тысячи лет пламя становилось белым всего два раза.

Изекьель сделал паузу и приблизился к огню.

– В первый раз – когда Иисус из Назарета ходил по этой земле. И сейчас. Сегодня. Новый мессия находится среди нас уже тридцать пять лет, и мы должны найти его.

Картер неуверенно нахмурился:

– Откуда вы знаете, что ваш мессия сейчас ходит по земле? Может, изменение цвета пламени – простая случайность? Геологический сдвиг, выход газа?

– Мы знаем, – нетерпеливо ответил Изекьель.

Картер придвинул к себе блюдо с цыплятами.

– И как же вы намерены найти этого вашего нового мессию?

– С вашей помощью, доктор Картер.

Он вернулся на свое место и кивнул брату Хеликсу.

Поняв его сигнал, Хеликс поправил очки и склонил лысую голову в сторону Картера:

– Мы намерены найти нашего мессию с помощью вашего проекта «Кана».

– Не понимаю…

– Мы следили за вашей работой и за работой вашей группы. И знаем, что вы пытаетесь найти образчик ДНК нашего Господа.

Картер молчал.

Хеликс сложил ладони пальцами вверх, образовав нечто вроде пирамиды, полюбовался своими ногтями.

– Поиск ДНК Христа представляется довольно необычным занятием для атеиста. Может быть, у него чисто коммерческое объяснение? Может быть, вы полагаете, что сумеете извлечь какое-то волшебное лекарство из найденных генов? Это, безусловно, будет весьма ценное приобретение – владеть эксклюзивными правами на средство, которое может лечить все на свете.

Картер продолжал молчать.

– Но пока что вам не везло, – вступил брат Бернард. – Вы так и не нашли настоящий образец, не так ли?

Том спокойно отхлебнул вина.

– Нет. Не нашли. Потому-то я здесь.

Бернард улыбнулся своей жесткой улыбкой:

– Во-первых, нам понадобится доступ в ваше ИГ, в вашу базу данных. Ту, которую вы не имели права создавать.

– А зачем вам доступ в ИГ?

Изекьеля вопрос удивил не меньше, чем Бернарда и Хеликса. Неужели доктор Картер еще не понял, зачем им нужен доступ к базе данных более чем на сто миллионов человек?

Хеликс нахмурился:

– Как зачем? Конечно же, чтобы найти там соответствующую ДНК!

Теперь до Картера стала доходить их идея. Ему и в голову не приходило, что кто-то из живущих может обладать божественными генами Господа. Том продолжал молчать. Он вертел в руках кубок и пытался просчитать последствия сделанного ему предложения. Потом нахмурился и обратился к брату Хеликсу:

– Неужели этот ваш… новый мессия не знал бы о своих способностях? И не привлек бы к себе вашего внимания?

Хеликс покачал головой:

– Не обязательно. Он мог, конечно, понять, что обладает неким даром, когда был ребенком, но потом «узнать», что не должен иметь таких способностей и делать то, что может делать. Он мог просто подавить в себе эти способности – из обычного конформизма. Чтобы ничем не отличаться от других. И его дар, вероятно, теперь пребывает в бездействии. Он, по сути, мертв. И может быть, навсегда.

Картер задумчиво кивнул.

– Или, – продолжал Хеликс, – он может и вовсе не знать о своих генетических способностях. Просто не пользоваться ими. В конце концов, любую способность следует развивать – использовать ее, практиковаться.

– Возможно, – пожал плечами Картер.

Возникла небольшая пауза. Потом Хеликс и Бернард переглянулись и одновременно посмотрели на Изекьеля. Прокашлявшись, он спросил:

– Итак, доктор Картер, если бы вы нашли ДНК Христа, как вы полагаете, сумели бы вы с помощью вашего геноскопа и вашей базы данных найти аналогичную ей ДНК у кого-то из живущих – ДНК нашего мессии?

Молчал Картер недолго.

– Если такая существует, – произнес он. – И если она есть в нашей базе данных. Тогда да. Полагаю, что сумел бы.

Бернард и Хеликс торжествующе посмотрели на Изекьеля. Вполне возможно, что такой безбожный альянс и в самом деле может оправдать себя.

– Доктор Картер, если мы передадим вам соответствующий образец, вам придется выполнить вашу часть сделки и направить все ваши ресурсы на поиск этой аналогичной ДНК. Если вы этого не сделаете, мы будем вынуждены… реагировать соответствующим образом.

Изекьель испытующе посмотрел на Картера. Его взгляд говорил, что если он нарушит соглашение, то будет наказан.

Картер улыбнулся:

– Не беспокойтесь. Я в этом заинтересован ничуть не меньше вас. Однако не следует забывать еще об одном. Нам нужен совершенно аутентичный, подлинный образец. Без такового все рассуждения о соглашении остаются всего лишь словами. Только словами.

Изекьель несколько секунд помолчал, глядя на свой рубин. Раскаленным угольком в нем светился огонь. Вот он, момент истины! Да, они готовы пойти на это.

– Тогда перейдем к делу, – сказал он, поднимаясь. И, повернувшись к алтарю, добавил: – Идемте, доктор Картер. Я хочу вам кое-что показать.

Глава 17

Склеп Памяти

Том Картер последовал за Изекьелем де ла Круа к алтарю, лихорадочно осмысляя услышанное. То, что они узнали про ИГ, лишь объясняло причину их приглашения. Но мысль о том, что кто-то из живущих может обладать теми же генами, что и Господь, потрясла его своей простотой! Она открывала им совершенно новый путь! Как только ДАН проанализирует геном Христа, он может проверить любую базу данных ДНК и выявить нужную у кого-то из живущих.

Он смотрел, как Изекьель прошел мимо сияющего белого пламени и приблизился к запертой двери за алтарем. Слева от нее на уровне пояса из стены торчал деревянный рычаг, с конца которого свисала грубая пеньковая веревка с петлей на конце.

Том, проходя мимо, легонько подергал петлю.

– Полагаю, вам лучше это не трогать, – твердо сказал Изекьель.

Том отдернул руку.

– Почему? Что это такое?

Изекьель одарил его какой-то странной улыбкой:

– Это можно назвать последней предосторожностью, на крайний случай. Пожалуйста, не трогайте.

Он наклонился и нажал еще на один деревянный рычаг, скрытый за алтарем.

Том услышал скрежет камня по камню, и дверь сдвинулась в сторону. Открылся проход, в который можно было протиснуться по одному. Изекьель прошел первым. Том остановился, ожидая, что за ним последуют Хеликс и Бернард, но те не двинулись с места. Было понятно, что внутрь войдут только Изекьель и он.

Воздух там, куда они вошли, был совсем другой – здесь пахло пылью и древностью. Маленькое, ничем не примечательное помещение освещали две электрические лампы, питавшиеся от бензинового генератора. В результате в этом высоком и пустом помещении почти не было кислорода. Потом в стене напротив он заметил другую дверь и сообразил, что это не отдельная комната, а нечто вроде передней или прихожей между огромной пещерой и тем, что лежало за второй дверью. И конечно, Изекьель нагнулся и потянул за еще один рычаг, закрывая дверь, в которую они только что вошли.

Потом древний глава древнего братства подошел ко второй двери и снова нажал на рычаг. Дверь отошла в сторону с таким же скрежетом, что и первая, открыв темное, как ночь, пространство. Изекьель скользнул туда, и Том услышал щелчок выключателя. Комната тут же наполнилась ярким светом.

– Это склеп Памяти, – объявил Изекьель, но никаких дополнительных объяснений давать не стал.

Первое, что почувствовал Том, оправившись от внезапной вспышки света, было разочарование. Он не думал увидеть здесь сокровища, золото и драгоценные камни, но при всем при этом ожидал чего-то большего. Ничем не примечательная комната выглядела как нечто среднее между кладовкой уборщицы и маленьким пыльным музеем. Стены закрывают длинные шаткие полки, заставленные коробками, папками с документами и необычными предметами. На грубо обтесанном каменном полу стоят пять каких-то старых сундуков. В дальнем углу болтается веревочная лестница, свисающая из узкого отверстия, прорубленного в потолке. Из отверстия едва заметно тянет свежестью, и, как понял Том, оно в конечном счете должно выводить на поверхность – если у кого-то хватит духу и сил, чтобы карабкаться по этой жуткой тесной щели. Рядом с лестницей он увидел углубление не более трех футов высотой. Оно было закрыто занавеской. Ничто в этой комнате не выглядело ценным, по крайней мере на первый взгляд.

Он подошел к одной из коробок и заглянул в нее. В коробке лежали хорошо сохранившиеся свитки, очень древние – их возраст насчитывал, наверное, многие сотни, может быть, даже тысячи лет; еще там были книги, написанные на языках, о которых он не имел ни малейшего представления. Он посмотрел на остальные предметы и с трудом распознал в них оружие и еще какие-то древности, давно уже пережившие свой век и цивилизации, которые их создали. Том отступил назад и еще раз посмотрел вокруг – возбуждение снова охватило его. Даже на его несведущий взгляд, сокровища, собранные в этой не поддающейся влиянию времени камере, были не просто ценными – им поистине не было цены.

Его особенное внимание привлек свиток, лежащий на каменном выступе. Что-то в выцветших чернилах на потрескавшемся пергаменте произвело на него впечатление. Он склонился ближе, чтобы попробовать прочитать его, но не сделал и попытки прикоснуться к хруп кому документу. Изекьель неотрывно наблюдал за ним.

– Это запись сна Лазаря, сделанная им собственноручно, – объяснил старец. – В ней описывается эта пещера и содержится пророчество, связанное со Священным огнем, – все записано так, как он увидел в своем сне. Там также изложены все законы и цели братства; они оставались практически неизменными на протяжении двадцати столетий.

Том медленно покивал. Его глаза скользили по полкам, пока не наткнулись на сверток из вытертой до основы ткани. Она была довольно грязной и буднично обернута куском кожи.

Изекьель, по-прежнему не спуская с него глаз, спросил:

– Знаете, что это такое?

Том покачал головой. У него мелькнула мысль, что его отец знает ответ на этот вопрос. Алекс отдал бы руку, только чтобы увидеть хоть одно из этих сокровищ.

Старец понизил голос, демонстрируя глубочайшее почтение:

– Это саван Господа нашего. Плащаница.

Том не в силах был сдержаться – несмотря на свои атеистические убеждения, он вздрогнул всем телом.

– Но, насколько я знаю, она хранится в Турине.

Ответом ему был сухой, презрительный смешок.

– Там хранится всего лишь подделка; это нечто вроде циркового фокуса, чтобы вводить в заблуждение доверчивых и легковерных и обеспечивать их преданность. И денежные поступления от них.

Том ничего не сказал в ответ. Да и что он мог сказать? Впервые в жизни он смотрел на то, что являлось якобы подтверждением религиозных постулатов. Историческая ценность этих артефактов никаких сомнений не вызывала. Однако он все еще оставался не до конца убежденным в их духовной ценности.

Краем глаза он заметил древний шлем с носовой стрелкой. А рядом с ним, небрежно прислоненный к стене, словно обычная бейсбольная бита в шкафу тинейджера, стоял самый огромный меч, какой Том когда-либо видел. Его потрясающий воображение полированный клинок был изготовлен из прекрасно закаленной стали, тяжелая гарда богато изукрашена, а сама рукоять обтянута какой-то непонятной тканью. У основания рукояти глубоко в сталь был утоплен огромный рубин – раза в два больше того, что украшал перстень отца Изекьеля. Меч был, видимо, очень тяжелый – Том и представить себе не мог, что кто-то может его поднять, не говоря уже о том, чтобы им сражаться.

Изекьель пояснил с явной гордостью:

– Эти меч и шлем принадлежали мессиру Антуану де ла Круа, крестоносцу и рыцарю ордена тамплиеров, которые стояли гарнизоном в замке Крак-де-Шевалье в Сирии. Он был главой братства почти тысячу лет назад. Я – один из его потомков.

– Меч просто замечательный! Но как он им пользовался? Он же просто огромный!

Небрежное пожатие плечами и сожаление в голосе в ответ.

– В те времена люди были более дисциплинированны.

Том осмотрел другие свитки и заметил весьма впечатляющую каменную табличку. На ней была выбита какая-то надпись, но буквы он разобрать не мог. И в недоумении взглянул на святого отца:

– Откуда у вас все эти сокровища? И почему вы держите их в тайне?

Темные глаза Изекьеля так и впились в него.

– Основатель нашего братства и его последователи спасли эти сокровища или выкупили их, они передавались из поколения в поколение целых две тысячи лет.

Старец задумчиво покивал.

– Доктор Картер, история вовсе не наука. Это всего лишь память. Избирательная память людей, которым принадлежит власть. Если некто наделенный властью считает необходимым забыть что-то из прошлого или изменить, он в состоянии это сделать. А вот с вещественными доказательствами, с артефактами спорить невозможно. История как вера: все зависит от того, во что вы верите. Но в отличие от веры любой взгляд на историю или память о происшедшем можно подкрепить конкретными артефактами. Вещественными доказательствами.

Старческие руки взлетели в стороны, словно обнимая комнату.

– Вещи, собранные здесь, и являются нашими вещественными доказательствами и помогают нам сохранить нашу веру. И пока они целы и хранятся в безопасности от всяких нынешних властолюбцев, стремящихся погубить религию, мы всегда будем иметь доказательства того, во что верим. И того, что храним в своих сердцах.

Тому внезапно стало очень неуютно – он ощутил себя совершеннейшим чужаком. Он понимал, что Изекьель, должно быть, рассматривает его – со всем его атеизмом и научными увлечениями – как одного из тех властолюбцев, что вознамерились принизить значение религии и своими обещаниями светлого будущего уничтожить значение прошлого.

– Как вы полагаете, а я смогу уверовать в то, во что верите вы, после того, как увидел все это?

Старец пожал плечами:

– Может быть.

– Но история все же не религия. Например, я верю, что Кеннеди существовал и что он был великим человеком, но я отнюдь не обожествляю его, не поклоняюсь ему.

– Задумайтесь вот о чем, доктор Картер. Если бы мы не верили в божественную сущность Христа и не стремились подкрепить нашу веру в него путем собирания и сохранения предметов, что вы видите вокруг, если бы мы вместо этого начали слепо карабкаться к технологически потрясающему, но духовно несостоятельному будущему, если бы мы пошли на все это, то, как вы думаете, обладали бы мы все еще тем, что вы ищете?

Том неопределенно пожал плечами. Использование братством всех этих сувениров для оправдания своей религии и нескрываемое презрение Изекьеля к стремлению человечества самому распоряжаться собственной судьбой вызывали в его душе мощный протест, но сейчас было не время его демонстрировать.

Изекьель с минуту пристально смотрел на него, потом резко отвернулся и произнес:

– Ладно, хватит разговоров. Давайте перейдем к делу.

Он снял с шеи маленький золотой ключ на цепочке и подошел к углублению в дальней стене комнаты. Откинул в сторону занавеску. Глазам предстала богато украшенная золоченая клетка около трех футов высотой, с высокой остроконечной крышкой и решетчатыми стенками. Мастерство, с которой она была изготовлена, потрясало.

Том смотрел, как старец медленно наклоняется и отпирает ключом решетчатую дверцу. Скрипнули давно не открывавшиеся петли, и Изекьель медленно засунул руку внутрь. Он возился там целую вечность, прежде чем в конце концов выпрямился. В руках он держал то, что на первый взгляд представлялось шкатулкой из драгоценного металла, выложенной самоцветами. Том наклонился вперед.

Старец поднял на него глаза:

– Основатель братства, Лазарь, принес это сюда вместе с плащаницей. Чтобы хранить как память о том, что случилось в день, когда люди распяли своего Спасителя.

Том безмолвно наблюдал, как Изекьель приблизился к нему, прижимая к груди раскрытую шкатулку. На стенке шкатулки, обращенной к нему, Том разглядел рубины, оправленные в серебро и образующие крест. Углы шкатулки были отделаны кованым золотом и украшены четырьмя изумрудами.

– Мы никогда не выносили ее из этого склепа, – сообщил Изекьель. – Ни разу за все две тысячи лет.

Его темные глаза смотрели на Тома, жилистые руки протягивали ему шкатулку. Твердые руки хирурга, никогда не подводившие его, сейчас дрогнули, когда он принял от старца священную реликвию. Он заглянул внутрь. Лежавшие внутри шкатулки предметы были частично утоплены в подушке пурпурного шелка. Он сразу понял, что это – вернее, ему показалось, что понял, – и обернулся к Изекьелю, пытаясь что-то сказать.

Темные глаза старца, несомненно, отметили, в каком ошарашенном состоянии он пребывает, и голова его медленно склонилась, словно подтверждая, что все увиденное – правда.

– Если вы в чем-то сомневаетесь, прикоснитесь к ним, – прошептал старец.

Том взял шкатулку в одну руку и очень осторожно снял с пурпурной подушки оба лежащих на ней предмета. И вот они на его ладони. Да. Теперь у него нет никаких сомнений в том, что это такое.

Ржавый гвоздь шести дюймов в длину и пожелтевший человеческий зуб.

Со своего удобного места рядом с дверью в пещеру Священного огня Мария Бенарьяк видела, что встреча подходит к концу. Внутренняя стража, охранявшая святилище братства, позволила ей спуститься вниз без доклада, но при условии, что она не войдет в пещеру и не будет беспокоить святого отца. Она ждала почти час, и ей не терпелось удивить всех своим появлением.