Текст книги "День правды и лжи (СИ)"

Автор книги: Мари Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 31 страниц)

Помню, как оно летело, скомканное моей рукой. Как бумага сжималась, чернела, превращаясь в маленькую горящую точку – это было окончание. Никакого сожаления. Никаких слов «Мне жаль, дочь моя… Я хотел поступить иначе, но…». Только бессмысленные наставления, как мне управлять ЕГО Орденом, как будто я – просто часть его наследия. Письмо не заслуживало даже смерти в огне. Оно было слишком ничтожным.

– Если там была информация про Ключ, то меня это касается. – уверенно произносит Бессмертный.

– Выходит, у нас одна цель? Ты тоже ищешь Ключ? – изумлённо вскидываю я брови. Коварная сила Кубка не дает мне сдерживать эмоции.

Он никак не реагирует на мою вспышку. Спокоен, как камень. С чего я взяла, что у него проблемы с самоконтролем? Может, из-за того, что решила, что мы с ним похожи? – Что ты знаешь о Ключе? – спрашивает он медленно, переплетая пальцы в замок и всем своим видом выражая готовность слушать.

– Его нужно найти и запустить новый Источник Магии Огня. Иначе Земля замёрзнет. – отвечаю я чётко, словно повторяю заученную фразу.

– Значит, правда, что ваш мир может замёрзнуть? Когда? – Он ведёт допрос спокойно и неторопливо, чтобы не упустить ни единого факта.

– Я не знаю. – качаю я головой. – Об этом никто не знает.

– Площадь Санто-Стефано замерзла. И колодец Святого Патрика в Орвието, в Умбрии. Что ты об этом знаешь? Стоп! Колодец Святого Патрика? В Умбрии?

– На площади Санто-Стефано умер Аццо, а в Орвието, рядом с колодцем, – Селестино д'Эсте, его старший сын. – говорю я медленно, потому что проваливаюсь в размышления. Так вот, о каком втором месте говорил Кристиан! Вряд ли то, что замерзают места, где умерли Давшие Зарок – просто совпадение.

Мужчина, стоящий напротив, тоже приходит к этому выводу.

– Ты знаешь, где умерли потомки рода д'Эстэ? – Где умерли все, я не знаю, только некоторые. – отрицательно качаю я головой. – Но в Ордене должны быть записи.

Он кивает и продолжает допрос.

– Что ещё ты помнишь?

Хочу ответить «ничего», только я уже в другом мире. Воспоминание прокатывается вверх по венам и, оборачиваясь водной рябью, стучится в мои виски.

– Я помню пруд. Помню, как бросала камешки. – улыбаюсь я помимо воли. – Я всегда попадала в центр круга. Даже с закрытыми глазами. Думала, что это волшебство. Суперспособность. Что я – особенная.

Ловлю его удивленный взгляд.

– Это же камень оставляет круги на воде. – Я не знала об этом. Я была ребенком, – говорю ему мягко. Те чувства – самая светлая часть моего детства.

Кажется, он понимает. Мы какое-то время молчим.

– Что было потом? – Потом я рассказала об этом мальчику из приюта. – мой голос становится глухим, и я замолкаю.

– Что он сделал?

Не хочу об этом говорить. Но всё равно продолжаю.

– Сказал, что это камни оставляют круги на воде. И что я дура. И девчонка. Или дура, потому что девчонка. Я не помню точно. И я сбежала.

Может быть, сейчас это кажется глупым, но тогда, в детстве, для меня это была настоящая трагедия – лишиться Волшебного Дара.

Сила Кубка угасала. Скорее всего, у меня хватит сил не рассказывать ему конец этой истории про девочку, которая в пять лет перелезла через забор и, доверяя дороге и свету звёзд, отправилась навстречу своей мечте. А вернулась в полицейской машине с перевязанной лодыжкой и истекающей кровью душой.

На следующий день было солнечно. И от этого ещё хуже. Потому что я любила солнечные дни. Любила сидеть около пруда и бросать камешки. Или болтать ногами в воде. Или просто жмуриться, подставляя солнцу нос и щеки, и мечтать.

Но мечтать больше было не о чем. Я доверилась пути, а он привел меня туда же, откуда я начала.

Круг замкнулся.

Больше не было «завтра» с чашкой теплого молока в ладошках. Не было ласкового закатного солнца. Не было дворца и добрых людей. Было только сегодня, в котором я дура и девчонка.

Сегодня, которое не кончится никогда. А я хотела, чтобы оно кончилось.

Быть готовой ко всему – это значит выбрасывать из головы эмоции ради победы. Этот Бессмертный тоже ищет Ключ. И может быть мне полезен.

Что ж, ему повезло.

Небоскрёбы сегодня были гораздо ярче обычного. Я смотрела на город за окнами с единственной мыслью: что бы кто не говорил, но когда я бросаю камешки в воду, то всегда попадаю в центр круга.

– Послушай, если у нас с тобой одна цель, может, ты меня развяжешь, и мы нормально поговорим? У меня уже ссадины от верёвки. – сообщаю я жалобно. – Обещаю не пробовать тебя убить. – добавляю с улыбкой, вкладывая в нее немного кокетства, как обычно делает Линда, когда пудрит мозги очередному ухажёру.

Сайлас усмехается, не сводя с меня глаз. Взгляд означает что-то вроде: «Детка, меня не так просто убить. Но ты можешь попытаться. Если готова к последствиям».

Улыбка не смягчает его лицо, только делает его более сексуальным и более живым. Я на «детку» не злюсь. Сейчас это не имеет значения. У меня есть план. А для этого мне нужны свободные руки.

Конечно, он развязывает верёвку – красивым женщинам редко отказывают.

Вытягиваю руки перед собой, чтобы ему было хорошо видно багровые полосы на запястьях. Зря, что ли, я терла их всё это время?

Он снова присаживается рядом, только теперь берет мои ладони в свои. Гладит большими пальцами ссадины от верёвок. Чувствуя тепло его рук, слежу, как мягко двигаются его пальцы по моей коже. Этот момент кажется слишком интимным для нас, и память подкидывает картинку его пальцев, вычерчивающих только ему понятные рисунки на ткани моего платья, и его обжигающий взгляд.

Чувствую сладкую тяжесть внутри, и от этого ощущения ребра сковывает рваный вдох, а сердце уверенно начинает взвинчивать пульс. Очередной раз задаюсь вопросом: что со мной происходит, когда этот Бессмертный оказывается близко?

Это я на него так реагирую или я после заморозки на всех так реагирую? Потому что Кристиана я хотела не меньше.

– Расскажи мне конец этой истории.

Позволяю себе расслабиться, и течение подхватывает меня. Я умею нравиться мужчинам, когда хочу этого.

– Конец? У этой истории пока нет конца! А у меня всё ещё есть суперсила – попадать камешком в центр круга!

Он откидывает голову и смеётся. Мне нравится, как он смеётся. И мне нравятся те, у кого всё в порядке с чувством юмора.

Наконец поднимаюсь со стула. Растрепываю подсыхающие волосы красивым и изысканным движением. Он цепляется за это, как рыба на крючок. Не отводит глаз, следит за каждым действием напряжённым, хищным взглядом.

Может, и неплохо, что на него так подействовало Очарование. Возвращаюсь в комнату. Медленно прохожу через дверной проём. Он позволяет мне это сделать, но это не свобода – иллюзия. Чувствую, как вокруг комнаты уплотняется Заклятье Щита. Отпускать он меня не собирается. Он уже всё решил. У него всё просто: хочу – значит, получу.

В принципе, у меня так же.

Сайлас снисходителен – позволяет мне взять бокал с вином. Смотрит, как я подношу его к губам и, делая глоток, подмигиваю ему.

– За знакомство.

Улыбаюсь. Таких улыбок в моем арсенале немного. Обычно мне не приходится строить глазки мужчинам. Я хотела это вино и получила. Теперь хочу свободу.

Опускаюсь на его постель. Медленно пью.

Вино идеально – даже не нагрелось. Смотрю через стекло на свет, наслаждаясь роскошным вкусом и оттенком светлого янтаря в бокале. И заодно подсчитываю шаги до балкона.

Сайлас не двигается – как вошел, так и стоит. Смотрит. Совмещает в сознании эти образы – я и его постель. Я – в его постели. Образ попадает в цель, заражая его мысли ядом желания, который медленно травит его, превращая кровь в густой огонь.

Он хочет меня. А я хочу свободу. И собираюсь её получить. Поднимаюсь с постели, оставляя бокал на полу.

– Ой, я сумочку на балконе забыла! И туфли!

Проскальзываю к дверям, улыбкой и взглядом обещая ему блаженство, если он позволит забрать свои вещи. Похоже, он не в курсе, насколько женщины могут быть хитры – вряд ли из его постели сбежала хоть одна. Скорее ему оттуда приходилось их изгонять, когда они ему надоедали.

Поэтому он позволяет мне это сделать. Позволяет приблизиться к балкону. Он просто не знает, насколько коварна моя Раса.

Мягкая дымка укрывает ночной город, как стеклянный колокол. Чернота неба скоро превратится в синеву рассвета, и в уличном воздухе уже витают безмятежные нотки утреннего Милана. Это свежий запах наступающего дня, апельсиновых цветов, тумана и прохладного солнца.

Сегодня для меня так пахнет свобода. Я прыгаю.

Небо, а за ним проезжая часть, успевает рвануться мне навстречу, пока я сдергиваю кольцо. Тело взрывается волной адреналиновых мурашек, и я просеиваюсь.

Наверное, Сайлас решит, что я чокнутая.

Он просто не представляет, насколько...

6. ᚹ Wunjo Гармония. Исполнение желаний

В своей комнате в Аббатстве пытаюсь перевести дыхание. Сердце колотится как сумасшедшее. Адреналин несётся по венам.

Закрываю глаза. Мир исчезает. В этой темноте я замедляю дыхание. Вдох. Выдох. Ещё раз. Пока сердце не успокаивается.

Стягиваю платье через голову, снимаю бельё, закидываю всё на дно душевой кабинки. Огненный шар слетает с руки коротким движением спички. Когда одежда догорает, смываю пепел в водосток и становлюсь под воду.

Я хотела тишины и времени подумать. Сейчас хочу только тишины.

Обжигающие струи, текущие по моей коже, начисто стирают контуры всех запахов, прикосновений, чувств этого вечера. Всё, что не под силу смыть воде, смоет мыло. Стою под душем не меньше часа. За это время приканчиваю бутылку геля и флакон шампуня. Пена, сворачиваясь в белые хлопья, падает на дно душевой кабинки, и горячие струи уносят её в водосток.

Значит, у нас на игровом поле новая фигура – Сайлас Гейт. И ещё одна – Кристиан Ван Вельт. Кристиан – король противоположного лагеря. А Сайлас? Мы с ним на одной стороне? Или они оба – напротив, среди врагов?

Кристиан хотел поговорить. Этот разговор будет не в мою пользу – на войне чувства лишние. Нужен холодный разум.

А я чувствую. И пока я чувствую, я не буду с ним говорить. Иначе я проиграю. А проигрывать не входит в мои планы.

В планах – забрать мою Хонду из гаража и больше в Ордене не появляться. И Кристиан, и этот Бессмертный могут меня тут найти.

После душа натягиваю костюм из гослинговой кожи. Он сшит по моим меркам и пропитан Защитными Элексирами. Фалько на Эламрасе сколотил на них себе целое состояние. Но эта вещь стоит каждого кварта, который я за неё отдала. Ни пробить, ни порвать нельзя, но при этом ткань лёгкая и тонкая, как хлопок, хотя выглядит, как кожа. И в жару, и в холод в нём одинаково удобно. Куртка и брюки в комплекте с моей Хондой на автобане вполне сходят за байкерский стиль.

Самый короткий путь до гаража – через зал, но я почему-то сворачиваю к библиотеке. Ходить бесшумно – почти единственное полезное свойство моей Расы. Поэтому, когда тишину ночи нарушают едва слышные голоса, я даже не пытаюсь идти осторожнее.

Антонио стоит в пол-оборота, Сайлас Гейт – спиной. Времени он не терял. Пока я смывала вечер под душем, он копался в архивах.

– Антонио, почему посторонние в Ордене?

Маг подскочил так, как если бы я зарядила ему камнем в лоб, а не позвала по имени.

Сайлас повернулся медленно. Взгляд выхватил из темноты мою фигуру и пополз вверх по ногам, не пропуская ни одной детали.

В глазах на этот раз не было льда. Скорее прохлада. Как ни странно, он на меня не злился. И был явно заинтригован. Антонио кое-как оправился от испуга и промямлил:

– Мистер Гейт VIP... – В Аббатство разрешено входить только членам Ордена. Мистер Гейт аколит нашего Ордена? – спрашиваю я. Яда в моем голосе вполне достаточно, чтобы ему отравиться.

Подхожу ближе. Бессмертный возвышается надо мной, скрестив на груди руки – запястья кажутся тёмными по сравнению с белизной закатанных рукавов рубашки. Смотрит на меня с выражением, которое я не могу разобрать.

Или, может, не хочу?

Прохожу мимо, едва не задевая его плечом. В нем вспыхивает злость, и мне в спину упирается теперь уже другой взгляд.

Вроде лезвия ножа.

Он меня не останавливает.

Я тоже не останавливаюсь. Сейчас не время и не место для разговора. А с Антонио я разберусь позже.

В гараже темно, как в шахте, и вообще ничего не видно. Но я знаю, что она там. И эта мысль начисто выметает из головы все другие.

Она там. В темноте.

Ночью Хонда Блэк Эдишн не оставляет свету никаких шансов. Каждая деталь скрыта завесой тьмы. Хром на трубах вилки заменен покрытием из оксида титана, а черные многоспицевые диски подчеркивают строгий стиль.

Она создана для острых ощущений и чистого удовольствия от езды.

Каким бы ни был вечер, каким бы ни был весь этот день – всё исчезнет, стоит мне тронуться с места. Ветер откинет волосы назад, по коже побегут мурашки, быстрые, как ток. Я вылечу на дорогу – подо мной ревущая мощь, и сто миль в час – это уже не скорость, а свобода.

Словно я наконец научилась летать.

Поворот ключа запускает молнию в движке. Сердце бьётся так, что из очередного удара может родиться цунами, которое накроет волной этот город. Даже не разгоняясь, получается вообразить, как километры шоссе исчезают под колесом. У выезда из паркинга притормаживаю.

Сайлас Гейт, опираясь спиной о стену, излучает скучающую элегантность – усмешка краем рта, руки привычно сложены на груди.

Из сада за поворотом тянет прохладой и мокрой землей. Там, за стеной, еле слышимые звуки города и резкие выкрики птиц. И дорога, которая ждет меня.

Я снимаю ногу с педали и ставлю на асфальт. Он считывает это, как приглашение к разговору.

– Это Хонда Аццо. – Ты же сказал, что вы не были знакомы. – прищуриваюсь я. Да, это Хонда отца. Но откуда он знает?

В ответ он удивляется.

– Я сказал, что не знал его.

Он прав: знать кого-то и быть знакомым – разные вещи.

Я киваю, соглашаясь с ним. И ставлю ему плюс. Он явно не глуп.

– Никто в Ордене не знает, что он мой отец. И никто не должен знать.

Он же ничего не сказал Антонио?

– Я никому не скажу. Это будет наш с тобой секрет, Кайла. – он снова делает это с моим именем, а его глубокий акцент вызывает дрожь в теле.

В таком духе я с ним говорить не хочу. Ставлю ногу обратно на педаль газа.

Он не меняет положения: спокойный и самоуверенный, крепкие плечи обтянуты белой тканью рубашки, волосы на контрасте кажутся иссиня-чёрными, глаза – выточенными из серебра, а кожа – из бронзы. Высокий, тёмный Сайлас Гейт был откровенно сексуальным и прекрасно знал об этом.

А я знала, что он из тех, кто рассчитывает только на себя.

Как и я.

Скорее всего, он узнал от Антонио, что хотел, и нашел кого-то другого для ритуала. Поэтому наша беседа не имеет смысла.

Но я всё-таки делаю попытку договориться:

– Продай мне медальон, и я помогу тебе отдать Кровный Долг.

Он наконец отлипает от стены:

– Мы можем сделать это вместе, и в конце получишь медальон.

Раздраженно закатываю глаза. Вместе – это не про меня.

– Просто скажи, что у тебя за Долг.

Он напрягается. Не любит, когда кто-то лезет в его дела. Потому что он, как и я, готов охранять свое и держать его на безопасном расстоянии от чужаков.

– Ты хотела поговорить.

Это не предложение – приказ.

Пронизываю лицо Сайласа мрачным взглядом. Бросаю короткое:

– Не о чем нам говорить.

И жму на педаль газа.

Хонда вылетает из паркинга, как пуля.

Скорости достаточно, чтобы Сайлас Гейт, Кристиан и все проблемы этого мира перестали существовать. В такие минуты я полностью принадлежу этому городу, а он становится моим.

Я привыкла себе доверять. А реакции, которые выдавал мой организм весь этот день, как минимум настораживали. Поэтому, поставив Хонду в гараж в Торрекьяре, я сняла кольцо и просеялась в мир, имя которого на Итси значило что-то вроде «забытая гора».

На деле это была пустошь.

Кем была забыта гора, я не имела ни малейшего понятия. Просто приходила сюда, когда хотела побыть наедине с собой.

Когда в сознании долгое время идет война, нужно такое небо над головой. И такая тишина, где можно почувствовать, что в этом мире ты не один. Поймать ту ноту запредельности, которую мы все стараемся уловить, когда теряем веру в себя.

Столкнуться тут с кем-нибудь из Бессмертных было практически невозможно – мир находился у самого края Срединной Трети, демоны тут не водились, и охотиться было не на кого. Ночь в этом мире была бесконечной – над мёртвой пустыней не было ни солнца, ни луны.

Что бы я тут ни делала, для меня всё имело особый смысл. Сюда я пришла после того, как ушёл Учитель. Этот мир был важен и для моего Побратима – по-своему. Только он сюда никогда не приходил.

Если он узнает, что я здесь бываю…

Я даже не хочу представлять его реакцию. Для меня лучше, чтобы он никогда не узнал.

Наедине с этим мёртвым миром мне было проще посмотреть внутрь, туда, где находится моя Сила. Раньше там был плотный слой огня – так выглядела Архимагия. Чем больше Силы я собирала, тем плотнее был этот слой. Сейчас там, где раньше был огонь – была манящая глубина, не имеющая предела. Огня не было видно, только чувствовалось его тепло. Даже не само тепло, а что-то вроде обещания тепла.

Этры сказали правду: моя Сила вышла за Предел. Осталось только научиться ею управлять.

Начинаю сначала. Кату за Катой. С первого уровня.

Заставляю тело принимать Магию. Расширяю горизонты сознания, до которого никак не хочет доходить, что во мне теперь есть Сила размером со звезду. Нужно только научится сдерживать её. Перед каждым взмахом руки приходится замирать, чтобы всё вокруг не взрывалось огненной бурей.

Обучаясь Магии, аколиты используют Жесты, пока их воля полностью не подчинит Силу. Потом уровень за уровнем привыкают выплетать Заклятья быстрее, пока те не начнут искрами вспыхивать в сознании, захлёстывая всё вокруг Магией.

Так становятся Боевыми Магами.

Мне давно под силу сжигать миры по щелчку. Но меня сдерживает Клятва. Меня и всех, кто владеет Магией. Мы даём Клятву Изначальному Огню не нарушать Закон Равновесия своей Силой. И Ходящие Тайными Путями зорко следят за выполнением этой Клятвы.

Руны текут под кожей, чтобы стать огнём меж пальцев и тут же угаснуть. Это тоже часть мастерства – гасить Заклятья, не позволяя им проявляться. Когда наконец получается избавиться от Магии Жестов, только воля держит меня на ногах. Даже не помню, как просеялась в Торрекьяру и как добрела до комнаты – память сохранила только момент, где я падаю на постель.

Проснуться от голода– это что-то новенькое. Просыпаться от кошмаров гораздо привычнее. После почти суток сна и ещё двух – на Тивате моё тело решило, что еда важнее душа.

Но даже голод не мог заставить меня готовить.

На кухне вытаскиваю хлеб из шкафа и начинаю сосредоточенно жевать. Дожидаясь, пока подогреется молоко, вспоминаю, что закончился кофе.

Жить без кофе не представлялось возможным.

Поэтому, когда Марджери прибежала на кухню, чтобы соорудить подобие завтрака-обеда, я попросила её не спешить, допила молоко и наконец отправилась мыться.

Порше остался на парковке возле Черезио 7, а ключ от него в сумочке на балконе снобистской квартиры Сайласа Гейта, вместе с моим телефоном и туфлями. Это не могло испортить мне планы.

Я просеялась на вокзал Гарибальди и вызвала такси. Доехала до ресторана, открыла Порше запасным ключом, села в машину и привычно положила руки на руль. Машина раньше тоже принадлежала отцу, как и Хонда. Орден продал их вместе с остальным его имуществом: медальоном, картинами и артефактами – а я купила.

Они продали всё, что можно было продать, кроме Аббатства, которое заложил ещё мой отец. Швыряться деньгами, как фантиками, было у Огневиков нормой. Дела в Ордене после смерти отца шли отвратительно. Денег не было. Новых аколитов не искали – не было артефактов для поиска.

Любопытно, как мог выглядеть план победы над Магами Воздуха без меня?

Я нажала на педаль газа. Проводила глазами стрелку, привычно прыгнувшую за двести. Внешне на отца я не похожа, но всё-таки у нас с ним есть кое-что общее – он тоже любил скорость.

На Пьяцца Кордузио мест для парковки не было, и мне пришлось оставить машину на соседней улице и идти до Старбакса пешком. В этом раю для любителей кофе была собственная мини-фабрика для обжарки и помола и стильные чёрные стаканчики с золотой звездой.

Воздух тут пах суетой большого города, зимнее солнце не слепило – только мягко касалось лица. Хотелось сесть на веранде со стаканчиком кофе и смотреть на людей, улицу, дома, на всё, что вокруг и ни на что. Просто скользить взглядом вдоль тротуара… Но времени на это не было. Обряд нужно было провести сегодня.

В гараже лежит пакет с деревом для костра. Кровь отца, которую алхимики выделили из моей, я забрала у Торио ещё месяц назад, когда рассталась с надеждой купить медальон у мистера Гейта. Магией теперь я владела так же, как до заморозки. Осталось выпить кофе перед ритуалом. И от конфетки я бы не отказалась.

Быть готовой ко всему – это когда у тебя есть план, и ты ему следуешь, несмотря на повороты судьбы. Его я заметила сразу, как только свернула за угол. По тому, как расступались люди. Как оборачивались. Он был вызовом их спокойному мирку. В мужчинах он будил инстинктивное чувство страха, и многие смотрели на него с опаской. Женщины, вероятно, считали его неимоверно притягательным. А судьба посчитала, что двух наших встреч недостаточно для привычки и решила устроить третью.

Он шел, не обращая на расступающихся людей внимания. Привычная картина: мир уступает Сайласу Гейту дорогу, а ему наплевать.

Он был не один. Рядом с ним вышагивал Светлый Эльф и Мартина. Эльф был или совсем молодым, или из Отступников. Но точно не из Вечного Леса, потому что я видела его впервые. Светлый, как любой Эльф, был безупречно красив. Уши он скрыл, но крайне надменное выражение, с которым он оглядывал окружающих, выдавало в нём представителя Древней Расы. Мартина смотрела на него с обожанием. Если бы не моя просьба остаться в Ордене, рядом сейчас была бы Линда. У неё уже Седьмой, а Мартина едва дотянула до Шестого уровня.

Вот, значит, с кем он подписал контракт.

Я могла бы пройти мимо. Просто отвернуться. Сделать вид, что не заметила его. Или даже накинуть Морок, чтобы он меня не увидел. Но… спокойно встречаю его взгляд. Отвечаю таким же.

Этот взгляд отрезает нас от внешнего мира, здесь всё словно происходит по ту сторону зеркала. Мы смотрим в глаза друг другу. Мир идёт рябью, как рисунок на дне озера, искажённый течением.

Как тогда, на крыше.

Во взглядах одно и то же – вопросы, которых становится только больше. Через пару вдохов мир возвращается на прежние рельсы. Дальше он изучает меня взглядом спокойного хищника, оглядывает с ног до головы.

Я тоже обвожу его взглядом. Собственно, в нём практически ничего не изменилось – чёрные волосы по-прежнему растрёпаны, белая рубашка по-прежнему безупречна. За исключением того, что широкий разворот плеч в пальто смотрелся ещё более сексуально.

На секунду кажется, что мы так и пройдём мимо, как два поезда, идущих параллельно. Но секунда проходит быстро. Мартина тормозит так резко, будто налетела на стену.

– Кайла! Я тебе звонила целые сутки! Ты не брала трубку.

Я даже не пожимаю плечами. Ну и что? Как будто это важно.

– Мне нужна помощь с заданием.

– Откажись от него, – бросаю на ходу, не сбавляя шага.

Это выбивает из-под Мартины опоры, и всё, что она делает перед тем, как упасть, – это поворачивает голову и цепляется взглядом за Светлого.

Отказаться от задания для неё значит отказаться от него. Отказаться от удовольствия, которое она уже считала своим. Она просто помешана на Светлых Эльфах. Конечно, он был в том контракте. И, конечно, у Сайласа Гейта имеется достаточно лакомых кусочков, чтобы держать Огненную Волшебницу возле своей ноги.

Мартина складывает руки в умоляющем жесте. Взгляд можно назвать жалобным, но скорее жалким.

– Я подписала контракт. – Откажись. Я оплачу неустойку.

По выражению в моем голосе Мартина понимает, что второго шанса у неё не будет. И она в прямом смысле падает. На колени. Прямо посреди улицы. Цепляется за мою юбку. Я едва успеваю дернуть её наверх, потому что люди начинают смотреть на нас.

Но она всё равно шепчет:

– Прошу именем Принявших Зарок, сестра. Помоги!

И склоняет голову. Смотрит. Надеется.

А я просто стискиваю зубы. Потому что после такой просьбы у меня нет вариантов, и чем быстрее я с этим закончу, тем лучше.

– Что тебе не понятно? Или всё не понятно? – Там в задании… – начинает Мартина. – Я знаю, что в задании. – прерываю волшебницу. – Что тебе не понятно?

Она переводит взгляд за мою спину. Туда, где, по всей видимости, находится Сайлас Гейт. На лице вспыхивает обожание, пополам со страхом.

– Мистер Гейт всё объяснит. Но… я не могу посчитать направление.

Воздух начинает дрожать электричеством, потому что Сайлас подходит ближе. Останавливается за спиной.

– А ты ещё не считала? – голос, густой и глубокий, возвращает меня в его комнату. В тот момент, где его пальцы на моем подбородке, и только один шанс не провалиться под тонкую грань, за которой всё будет слишком сложно.

Разворачиваюсь так, чтобы не стоять к нему спиной. Он отмечает моё движение. Слишком плавное и быстрое для смертных. Взгляд становится пристальным. Пять последних лет на Земле не сделали меня и близко человеком. Когда мне что-то угрожает, я реагирую так, как меня учили.

Как-то так выходит, что я отвечаю ему, хотя не собиралась.

– Сейчас и посчитаю.

Сила чувствуется в каждом его слове. Он может обойтись без Магии – сама его воля подчиняет тех, кто рядом. В голове щёлкает: от этого Бессмертного нужно держаться подальше. Нужна дистанция. А лучше – стена.

– Дай мне что-нибудь, – протягиваю руку Мартине. Она быстро достает помаду из сумочки. Зажимаю её в руке – Руны Огня текут к ладони, вцепляются в пластик и сжигают его в чёрную пыль.

Да, мне удалось снова стать нормальным Боевым Магом. Я больше не пользуюсь Магией Жестов. Надеюсь, Сайлас Гейт оценит это как предупреждение. Поднимаю на него взгляд. Он оценил – поднял одну бровь, улыбнулся углом рта. От моего короткого выдоха пыль рассыпалась по асфальту угольно-черным пятном.

– Эта тоже Огненная Волшебница? – Светлый говорит на синдарине. Вопрос адресован Сайласу.

В городе становится холоднее. Как будто температуру переключили на мороз.

Может, из-за моего ледяного взгляда, которым я припечатываю Светлого к тротуару? Или из-за примерно такого же по градусам голоса Сайласа, когда он произносит:

– Эта – Боевой Маг Ордена Огня. – Ты откуда? – задаю вопрос на синдарине. Сомневаюсь, что этот ушастый знает итальянский. – Из Плектагласа?

Эльф переводит взгляд на Сайласа. Пытается понять, можно ли отвечать на этот вопрос. Мне этого достаточно. Эльфа из Вечного Леса уже перекосило бы от такого предположения.

– Значит, из предателей. – подвожу итог. Эльф вскидывает голову. Зашипел бы, если б умел. – Плектаглас – колыбель Свободы, – цедит сквозь зубы. – Разве? – делаю самое невинное лицо. – Насколько я знаю, Плектаглас – колыбель предавших своего Короля и свой Народ.

Эльф делает резкий рывок ко мне. Но он слишком медленный. Сайлас Гейт быстрее. Рука взлетает, преграждая дорогу. Эльф переводит пылающее яростью лицо на Сайласа.

И остывает моментально.

Как будто впечатался в сугроб. Что-то во взгляде Бессмертного заставляет его вырубить эмоции. А я продолжаю:

– Ты там родился?

Он не отвечает, но это и не нужно. Я знаю ответ. И Сайлас Гейт, думаю, тоже. А Мартине до этого вообще нет дела.

– Значит, тебе не дано было увидеть величие своего Короля. – вздыхаю я. – Не позволено смешаться со своим Народом. – печаль в моем голосе даже глубже, чем во взгляде. Эльф слегка заторможен от неожиданных эмоций в моем голосе.

Добавляю:

– Сколько же лет ты прожил рабом?

Ну, потому что не надо было встречаться на моём пути!

– Рабом? – у Светлого даже губы затряслись от негодования. – Я – свободен! – Откуда ты знаешь? Если ты никогда не жил по-другому? Светлый смотрит на Сайласа и тихо, но отчётливо рычит – Она тебе нужна?

Сайлас не отвечает. Просто переводит на него взгляд. Что там в нём – не разобрать. Светлый покорно отступает. Начинает изучать улицу с таким видом, будто ему резко стало не интересно.

Что его держит рядом с Сайласом Гейтом? Деньги? Или долги? Вряд ли преданность.

Он из Плектагласа и не в курсе, что для меня хороший Светлый – мёртвый Светлый. В ладонях почти ощущаю гладкое дерево Тенетайна.

Пальцы на тетиве...Мир стихает, готовясь к полёту стрелы...

Но… нельзя просто так взять и пристрелить кого-то, даже если он тебе не нравится. Даже если не нравится весь его Народ. Хотя мой Побратим бы с этим не согласился.

Мне нужна всего секунда, чтобы снова взять себя в руки. Накидываю Морок на нашу компанию, чтобы не привлекать внимания. Черчу на асфальте, засыпанном пеплом, планеты Срединной Трети, расставляю аспекты.

Мартина не посчитает направление в этом Обряде. Для этого нужно знать гораздо больше, чем учат на Земле. Пытаюсь по ходу ей объяснять. Но с каждой цифрой и линией выражение на её лице становится всё печальнее. Заканчиваю расчёты. Пишу внизу координаты. В эту точку на небе ей нужно послать Заклятье во время Обряда. И мне. Спрашиваю:

– Запомнила?

Мартина только качает головой, вынимает из сумочки телефон и делает снимок.

– Сделай якорь. И не жалей на него Силу. – добавляю я напоследок.

Волшебница кивает, но как-то неуверенно. Снова переводит взгляд на мистера Гейта. Я даже смотреть на это не хочу. На её просящий взгляд. На щенячью преданность.

Мартина – одна из лучших в Ордене. Лучшая из худших. Одна из тех, кого поленились убить Маги Воздуха. И, как всегда, на мели. Ждёт от мистера Гейта подачку.

На Земле Силу можно купить только у Альянса. Архимаг может просеяться в другой Мир и добыть Силу, как любой Бессмертный. Если бы она стала Архимагом, её жизнь могла быть другой. Такой, в которой у неё есть выбор. А не представлять собой длинную вереницу мужчин, готовых оплачивать её счета в обмен на страсть.

Выметаю Заклятьем пепел начисто – чтобы не оставлять следы. И даже не пытаюсь понять, как паутина линий моей жизни, которая давно утратила какую-нибудь чёткость, сложилась так, что я теперь стою на этой улице. Я не собиралась искать Ключ вместе с этим Бессмертным, но я уже это делаю. Посчитала направление, которое он сам бы не посчитал – для этого нужно быть, как минимум, Магом Огня.

Это даёт нам практически равные шансы на поиск Ключа. И повышает шансы того, что он и дальше будет путаться у меня на дороге. Поднимаю на него глаза. Это уже второй убийственно-хмурый взгляд, которым я простреливаю его. Только это на него никак не действует.

– Спасибо, – в его голосе слышится что-то, похожее на благодарность. – Она просила именем Принявших Зарок.