Текст книги "День правды и лжи (СИ)"

Автор книги: Мари Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)

– Демон тоже там валяется, – кивнул Сайлас и добавил с кривой усмешкой: – И ему тоже плевать на древние могильники, его таким не проймёшь.

– Значит, ты не знаешь, куда именно нам нужно в Исфара Далате? – спрашиваю я, наливая молоко и возвращая бутылку в холодильник.

– Нет, – отрицательно качает головой Сайлас. – Я видел то же, что и ты. И ни в одной книге про Далатский лабиринт не сказано ни слова о Ключе.

– О, ну конечно! А ты ждал, что где-нибудь напишут: «Ключ спрятан под третьим деревом от входа. Придите и возьмите?»

– Сомневаюсь, что там есть деревья, – покачал головой Сайлас. – Думаю, там всё выгорело.

– Среди пепла проще искать, хотя и не слишком интересно, – пожала я плечами, наконец нагрев молоко до нужной температуры и сделав глоток.

– Кажется, ты не понимаешь серьёзности того, что нам предстоит сделать, – нахмурился Сайлас.

– Кажется, ты думаешь, что серьёзные вещи нужно обязательно делать с серьёзным видом, – скривилась я, выражая своё отношение к такому подходу. – Или ты думаешь, что мрачный вид добавит нам шансов на успех?

На мою реплику Сайлас даже не ответил. Только сощурил глаза, которые под таким освещением казались ещё более серебристыми. Побелевшие губы и сжатые челюсти выражали гнев, от которого всё внутри покрывалось слоем льда. Точнее, должно было покрываться. Потому что я спокойно допила молоко, даже не остыв.

– Если мы оба не знаем, куда нам нужно, то можно спросить у Касситы. Должна же быть от её Дара хоть какая-то польза! Ты со мной? – спросила я, демонстративно ставя чашку в сетку посудомойки.

Сайлас нехотя кивнул. Ему было непросто привыкнуть к моему стилю общения. А может, он вообще не был на это способен.

За окном моей комнаты шпили соборов размывались на фоне серых облаков – снег смягчил контрасты города. Чёрный кашемир окутывал тело настолько мягко, словно являлся частью меня. Платье с длинными рукавами, подчёркивающее силуэт, с высоким разрезом сбоку, открывающим лишь намёк на кружевные колготки, легло как влитое, очерчивая все самые красивые изгибы в женской фигуре. Заканчивался наряд сапогами на устойчивом каблуке.

Я повернулась к зеркалу и провела ладонями по бёдрам, ощущая мягкую ткань на коже. Это выглядело… красиво. Это был тот тип красоты, который всегда попадал в цель. Девушка в зеркале вызывала восторг. Вся она. От кудрявых волос, которые ложились волнами, излучая сладковатый запах аликвий, до кончиков ног, затянутых в чёрную лайку.

Сияющая кожа. Смеющиеся глаза.

Мне было действительно интересно, как можно от этого защититься? Придумал ли мир хоть одно противоядие против того, насколько завлекающей была красота? Неужели он сможет злиться на меня такую?

Сайлас меня уже ждал. Его фигура тоже была затянута в чёрное, даже скорее не в чёрное, а в цвет, собранный из всех ночей в году, из самых тёмных минут, потому что гнев всё ещё клубился в нём. Заинтересованный взгляд стальных глаз коротко скользнул по моему телу, и он надел на себя прежнюю бесстрастную маску. Я медленно подошла к нему почти в плотную и положила ладони ему на плечи изящным, чётко выверенным движением. Лёгким поворотом головы отбросила волосы за спину, обнажая шею.

– Это выглядит, как приглашение, если ты не в курсе, – усмехнулся Сайлас, кладя ладони мне на талию и слегка сжимая её, словно желая убедиться в реальности происходящего. Взгляд его заметно потеплел.

– Это и есть приглашение, – улыбнулась я одной из улыбок, тянущих на откровенно соблазнительную. – Приглашение договориться и не злиться друг на друга. Поверь, я осознаю опасность и понимаю серьёзность! Но если я перестану улыбаться и шутить, то просто не смогу идти дальше. Мне необходимы крохи радости, даже если их приходится выскребать из жизни. Иначе мои демоны просто сожрут меня. К тому же улыбка запускает выделение дофамина, который повышает уровень энергии. А это важно для Задания!

– Ты хочешь уговорить меня позволить тебе быть беспечной? – спросил Сайлас, притягивая меня ближе, так, что пространства между нами осталось меньше ладони. – Поэтому выбрала наряд искусительницы? Чтобы быть более убедительной?

– А это не работает? – спрашиваю я, слегка закусывая губу и плавно поводя ресницами.

– Это слишком работает, – хрипло протянул Сайлас, зарываясь ладонями мне в волосы и откидывая голову назад. Но во взгляде даже близко не было желания – только напряжённая, тяжёлая решимость. – Поклянись, что осознаёшь опасность похода в Далатский лабиринт, а не просто ищешь острых ощущений! И поклянись, что будешь максимально осторожной!

Теперь его крепкие ладони сжимали мои плечи. Его голос не уговаривал. Он убеждал подчиниться.

– Ну, знаешь! – вспыхнула я, выворачиваясь из его рук и отступая на шаг назад. – Клясться я не буду! Можешь верить мне, а можешь продолжать думать, что я чокнутая адреналинщица! Я пойду туда с тобой или без тебя! Это мой Кровный долг и мой мир, и я собираюсь его спасти!

Сайлас сжал челюсти и несколько долгих секунд смотрел на меня, словно взвешивая, насколько я серьёзна.

– Я не считаю тебя чокнутой. Я хочу тебя защитить, – твёрдо произнёс он.

Я вздернула подбородок.

– Я Боевой Маг! И Далатский лабиринт – не самое худшее место, откуда я возвращалась! Нам нужно к Кассите и побыстрее! Так что хватит!

Сайлас чуть прищурился и процедил с сарказмом, скрестив руки на груди:

– Мне больше нравилась мягкая кошечка, которой ты притворялась, – его губы изогнулись в лёгкой усмешке, но во взгляде читалась раздражённость.

Я развернулась и пошла к выходу, не желая развивать эту тему. Спорить с ним было бессмысленно.

– Слушай, когда я говорю с тобой! – спокойно и чётко произнёс Сайлас, возникая на моём пути. – И не смей мне указывать! Я сам решаю, когда хватит!

Я скользнула в сторону, обходя его. Он выставил руку, чтобы поймать меня, но его скорости недостаточно. Сосредоточенная, я двигаюсь иначе. Тело реагирует само, без раздумий – рефлексы, отточенные бесчисленными схватками, сплетаются в единый поток. Каждое движение следует единственно возможной правильной траектории – той, что выбираю я.

– Вот теперь я вижу, что ты Боевой Маг, – говорит Сайлас, оставив попытки поймать меня. – И что ты готова!

– Я не собиралась тебе ничего доказывать. Или кому-либо, – говорю я, останавливаясь возле двери. – У меня нет ни времени, ни желания.

– А я не хочу, чтобы ты притворялась милой. Я хочу знать, какая ты настоящая.

Мне не удаётся скрыть презрительную усмешку, которая спичкой чиркает по его гневу, заставляя вскинуть брови и нахмуриться.

– Не хочешь объяснить свою реакцию?

– Мне сложно говорить с теми, у кого мир чёрно-белый, – бросаю я, отворачиваясь, но чувствую, что его взгляд не отпускает меня.

– А у тебя какой? – в его голосе нет насмешки, только любопытство.

– Я существую в более сложном спектре реальности, – возвращаю взгляд к нему. – Где одно и то же может быть как спасением, так и карой. И я не притворяюсь. Какая я настоящая? Я разная!

Я делаю шаг вперёд, разводя руки в стороны, подчёркивая жестом, что я та, кто я есть. Здесь и сейчас. Всегда.

– Многие выбирают реальность, где есть «правильно» и «неправильно». Когда мир белый и чёрный – проще! Ты точно знаешь, на какой ты стороне. Знаешь, как поступишь сегодня. Как поступишь завтра. А я выбираю версию мира, где нет чёрного и белого – есть целый спектр. Он жжёт твои глаза, но отказаться от этого означало бы согласиться на меньшее. На ту упрощённую реальность, которая существовала прежде, в которой есть некая «настоящая» версия меня, делающая мои другие, непохожие выборы ложными.

– М-м-м, впечатляюще! – качает головой Сайлас, но взгляд остаётся цепким. – Только не ясно, ты имеешь в виду, что знаешь какую-то высшую мудрость или признаёшь только собственные желания? Почему ты решила, что мой мир чёрно-белый? – спрашивает он, голос звучит спокойно, но я давно поняла, что это ещё ничего не означает.

– Ты спросил, какая я настоящая, – поясняю я, скрестив руки на груди.

На секунду в его глазах вспыхивает что-то похожее на понимание, но он быстро гасит это выражение, становясь непроницаемым.

– Может, я хотел услышать именно это? – в его голосе слышится насмешка, но проскальзывает и вызов. – И ты тоже спрашивала, какой я настоящий.

– Может, я хотела услышать именно это? – передразниваю я его, копируя тон.

Сайлас усмехнулся и направился ко мне, ступая мягко, неслышно – срабатывают рефлексы охотника. Встал напротив, опустив одну руку на стену, а другой коснулся моего подбородка.

Плавно. Как будто боясь спугнуть.

– Мне понравилось, как ты пробовала меня соблазнить. Только непонятно – зачем? – добавил он, наклоняясь ко мне, чтобы прошептать едва слышно: – Я и так хочу тебя сильнее, чем хотел кого-либо на этом свете.

Его тихое, почти бесшумное дыхание у самого уха отзывается горячей дрожью по спине. Я закусываю губу, в моей крови начинает потрескивать электричество. Но ладонь инстинктивно упирается в его тело, чтобы удержать дистанцию. Тугие мышцы пресса напрягаются под моей рукой, и я ловлю себя на мысли, что хочу провести по ним кончиками пальцев, очерчивая контуры, исследуя.

Выждать три удара сердца, чтобы убедиться – я себя контролирую. Один шаг вперёд – и его руки мягко обнимают меня. Комната исчезает, сменяясь улицей с кругами света от фонарей, словно кто-то поспешно сменил декорацию мира, не дождавшись окончания сцены. Воздух пахнет морозом. Снег тихо хрустит под ногами. Фонари дрожат, словно мир колеблется, неуверенный в собственной реальности.

– Ты сказала, что нам нужно к Кассите побыстрее. Вот её дом, – кивнул Сайлас на притихший под снегом особняк. Во взгляде явственно читалась ирония.

Он расширял границы того, что мог со мной делать – обнимать меня, просеивать. Переносить через сугробы, потому что Кассита не удосужилась почистить дорожку перед домом.

22. ᛈPeorð Тайна. Судьба. Скрытое

Внутрь Сайлас заходит первым – пульсирующая энергия Дома накрывает его, как прибой. А за ним следом – и меня.

Это было привычно.

Разница была в том, что я почувствовала. Магия больше не вспарывала мне вены – она скорее ластилась ко мне. Вдруг сделались различимы звуки за стенами – я слышала город на километры вокруг и шёпот подземки в толще земли. И музыку – сложную, полную силы и неожиданных переходов, ту, что я слышала, когда ко мне вернулись ощущения. Звуки и чувства, реальность и память соединились для меня в какой-то удивительный сплав – я глубоко вдохнула и в следующий миг тишина резанула по барабанным перепонкам, поглощая всё.

– Что? – спросил Сайлас, встречаясь со мной взглядом.

Я только покачала головой. Я и сама не знала, что это было.

Мы пошли по тихому дому, мимо ковров и абажуров, мимо стен с темнеющими на них картинами – абсолютно беззвучно. Мы были бы отличными разведчиками – Кассита заметила нас, когда мы уже стояли около её заставленного бутылкам стола. Она господствовала над этим хаосом, оставив себе для работы такой небольшой участок поверхности, что едва умещались локти. Перед ней на деревянной доске лежал пучок лабазника, связанный тонкой бечёвкой. Пушистые белые соцветия ещё пахли летним ветром. Чёрные пряди Эгерии были небрежно заплетены, а поверх льняного платья, простого и удобного, был надет видавший виды холщовый передник. Гостей она явно не ждала.

Руки её продолжали перебирать траву, пока она поднимала голову и открывала в изумлении рот. Увидев Сайласа, она тихо охнула и замерла, сжимая стебли так, что тонкие листья помялись в её пальцах.

– Это… – голос сорвался, и ей пришлось сглотнуть, чтобы продолжить. – Снова он? – спросила Кассита, переведя взгляд на меня. Выражение глаз было напряжённым, почти испуганным.

– Мы пришли к тебе по делу, – сказала я, пропуская её нелепый вопрос мимо ушей. – Так что, если ты не… – мне пришлось прерваться, потому что Кассита меня уже не слушала. В её глазах, неотрывно смотрящих на Сайласа, смешалось всё: страх, потрясение, восхищение… Взгляд выходил за пределы обычного интереса, он разжигал в ней истому, которая расцветала вожделением, перекрывая доступ к здравому смыслу.

Соблюдая невероятную отрешённость, я разложила происходящее на кадры, как в замедленной съёмке, чтобы не упустить ни единой детали, и тоже посмотрела на него. Он стоял напротив камина, огонь обрисовывал контуры его тела и выглядел так, словно в мире не было сил и стихий, способных его остановить. В воздухе повисло нечто неуловимое – ожидание, едва заметный дрожащий ток. Он исходил от Касситы и стремился к нему. Я не знала – откликнется он или нет.

– Могу я сделать что-то для тебя? – наконец спросила она севшим от эмоций голосом. Вопрос был адресован не мне. Меня в этой комнате не существовало. Кажется, я была третьей лишней.

Все звуки в комнате стали казаться оглушающе громкими. Бульканье зелья в камине. Мои собственные вдохи. И… мне просто нестерпимо захотелось выпустить на свободу огонь, который с рожденья вложили мне в ладони, и смотреть, как комната превращается в закатный пейзаж. Багрово-насыщенный, кроваво-алый…

Вдох – выдох, верно?

Сосредоточенность. Отрешённость.

Это всегда давало мне силы двигаться дальше. Комнату я покинула раньше, чем успела подумать, куда мне идти. Задача была простой – в происходящем хаосе увидеть систему. Расставить все фигуры на поле и просчитать следующий ход. Всё как обычно.

Я уже тянула деревянную створку на себя, когда ладонь Сайласа вжала её обратно, не позволяя открыть. Я повернулась к нему, будучи готовой сделать всё, что угодно, лишь бы поскорее открыть эту долбаную дверь. Сайлас склонился ко мне, сверкнув глазами. И это было единственным проявлением его гнева.

– Ты не имеешь права так делать, – сказал он. Голос звучал спокойно. – Если ты поменяла план, то должна была меня предупредить.

Он умел убеждать в своей правоте, даже не повышая голос.

– То, как она себя ведёт, меня тоже бесит, – на последнем слове Сайлас посмотрел мне прямо в глаза, и я чётко осознала сказанное. Он видел такого достаточно. Его обожали, сходили по нему с ума, умоляли. Он досыта наелся этими эмоциями, привык ими пренебрегать. Теперь даже бесился из-за них. И Касситу он не хотел.

– Ты что-то ещё хочешь от неё узнать? – спросил он, и когда я кивнула, отпустил дверь и начал подниматься по лестнице, оставив меня в паре дюймов от желанной свободы.

Когда я поднялась на верхнюю площадку лестницы, Кассита стояла возле ступеней, нервно теребя передник. Вид у неё был виноватый. Сайлас изучал картины, изображая сосредоточенность на этом занятии.

– Можно с тобой поговорить? – попросила Кассита, кивнув на дверь в Зал.

– Говори тут. Он Бессмертный, – кивнула я в сторону Сайласа. – Сквозь дверь он слышит так же, как и без неё.

– Я не хотела так себя вести, но… – начала она, не поднимая взгляда. Её раскаяние ничуть не подняло мне настроение, и я раздражённо передёрнула плечами, давая понять, что не хочу слушать оправдания. Что она могла сказать? Сайлас был в её вкусе – её поступки были предсказуемы, почти неизбежны.

– Ты говоришь, что не видишь мои пути. А если я спрошу про одно конкретное место, ты сможешь посмотреть, куда именно нужно идти?

Кассита кивнула и подошла ближе, протягивая руки. Эгерии не видят нашу жизнь как гладкое полотно. Они видят узлы на ткани. Фрагменты, яркие вспышки того, что по-настоящему важно. Всё, что она увидит, можно будет использовать как зацепку. Наши руки соприкоснулись, и Кассита тут же отдёрнула свои. Глаза её расширились, сделавшись ошеломлёнными, а дыхание сбилось.

– Я не имею права смотреть, – прошептала она, потирая ладони, словно её ударило током.

– Что? Что значит – не имеешь права? Раньше ты смотрела!

– А сейчас не могу! Кайла, пойми, у моей Силы есть ограничения! В некоторых случаях мне запрещено смотреть будущее!

– Ну и что это значит? – прищурилась я, пристально вглядываясь в её лицо, выискивая хотя бы намёк на ложь. – Почему нет?

– Я не могу сказать. – Голос её был натянутым и очень тихим.

– Почему не можешь? – я сделала шаг ближе, ожидая, что следующая фраза прозвучит ещё тише.

– Я не знаю! – голос Касситы внезапно сорвался до истерического. Сильное напряжение превратило её лицо в обескровленную маску, делая похожей на печального мима из комедии дель арте. – Не спрашивай меня, пожалуйста!

Я едва не топнула ногой от досады. Эгерии и Этры ведь помогают другим? Так почему, когда помощь нужна мне, я не получаю ничего конкретного?

– Окей! Ладно, ты не можешь посмотреть моё будущее, – раздосадовано подытожила я. – А как насчёт его? Его будущее ты можешь посмотреть?

– Не больше одного дня, – покачала головой Кассита, прикладывая ладони к бледным щекам, словно пытаясь унять нервозность.

Я перевела задумчивый взгляд на Сайласа, который оторвался от изучения картин и теперь смотрел на меня прямо и внимательно. Один день – это уже что-то. Это явно лучше, чем ничего.

– Что скажешь? Ты согласен, чтобы Кассита посмотрела твоё завтра? – спросила я. Его брови сошлись на переносице, как будто он раздумывал над ответом, но его взгляд и вся его фигура выражали явное «нет».

– Он не хочет знать своё будущее, – ответила за него Кассита, возвращаясь к своему обычному деловому тону. – Но я могу попробовать погадать.

Я кивнула и посмотрела на Сайласа. Всё, на что его хватало сейчас – это потрясённый взгляд. Я могла бы поклясться, что он остался в комнате только потому, что привык доводить дело до конца. У большинства Рас гадали только женщины. Наверное, его предки-воины переворачивались сейчас в своих могилах.

Я не смогла удержаться от смеха – настолько он выглядел озадаченным, чем вызвала ещё большее его негодование.

– Ты издеваешься? – процедил он, смахивая ладонью волосы. Я отметила эту его привычку – он делал так, когда эмоции были слишком сильными.

– Тебе не придётся в этом участвовать, я сама это сделаю, – хмыкнула я. – Но это лучше, чем блуждать по Далатскому лабиринту, как слепые котята.

Сайлас покачал головой, демонстрируя неодобрение, но спорить не стал – внутри он и сам разделял моё мнение.

Кассита вернулась, неся в руках небольшой свёрток, завёрнутый в чёрную ткань. От неё пахло выпитым Зельем, вернувшим щекам прежний румянец. Поставив свёрток прямо на пол, она осторожно развернула ткань. Под ней была прямоугольная коробка, покрытая потрескавшимся слоем кожи, от времени и частых прикосновений ставшим мягким и истершимся. Края коробки были обшиты тугой, но уже потрёпанной ниткой. Несколько металлических заклёпок держали крышку, по краям которой были вырезаны символы, похожие на следы птичьих лапок.

Кассита откинула крышку. Внутри коробку наполняли тонкие кости, похожие на птичьи, связки трав и коренья, завернутые в листья. Посреди лежала узкая колба с чем-то бурым. Изнутри крышки был прикреплён маленький костяной нож с изображением луны на рукоятке. Нож выглядел очень древним: лезвие было неровным и покрытым множеством царапин.

Я с размаху захлопнула коробку, набрасывая на неё ткань и, вскочив, зашипела на Касситу:

– Да ты свихнулась, что ли? Это же Чёрная Магия! Где ты её взяла? – резко поднявшись, я едва не столкнулась с Сайласом, который тоже среагировал мгновенно. Наши взгляды пересеклись – взбешённый серый и мой, скорее всего изумлённый.

– Чёрная Магия? Да нет, ты что? – возмутилась Кассита. – Это орнитомантия – гадание по птичьим костям!

– Это. Чёрная. Магия. – я отделила каждое слово паузой, надеясь, что так Кассита поймёт лучше. – Я знаю, как она пахнет. Ты уже делала это раньше?

– Нет. Я только вчера её купила.

– Даже трогать больше её не смей! Ты не представляешь, чем будешь за это платить. Эта Магия разорвёт тебя на куски, чтобы потом сшить заново. Заживо. Так, как ей будет угодно. Но перед этим она вспорет тебе все жилы, оторвёт кожу кусок за куском, выгрызет кости…

– О, Великий Свет! Кайла, не нужно… Меня сейчас стошнит! – простонала Кассита, отодвигая от себя коробку. – Это не может быть Чёрная Магия. Я купила эту коробку на Речном рынке у старого Кнота. Он сказал, что коробка досталась ему от его прабабки, которая в Порубежье была Мудрой, умела предсказывать погоду и важные события.

– Его прабабка топила чёрных петухов и плясала с водяными на Белтейн. Причём без одежды. – я присела, чтобы завернуть коробку плотнее. Кассита скривилась, представив эту картину.

– Тебе придётся отнести эту дрянь на Менгеш, чтобы Мириэль её уничтожила, – сказала я, протягивая Кассите свёрток, на который она теперь смотрела с ужасом.

– Неужели это и правда Чёрная Магия? – спросила она, глядя на Сайласа. Из нас двоих его слово для неё было решающим.

– Да, – бросил он коротко, забирая у меня коробку. – Я сам её уничтожу.

Я пожала плечами: ну сам, так сам. Коробка меня не интересовала, мне нужно было найти решение.

– Принеси мне руны. Только вымой сначала руки, – сказала я Кассите, стягивая сапоги и опускаясь на пол, поджав под себя ноги и сложив на колени ладони. Темнеющий взгляд Сайласа откровенно медленно заскользил по моим лодыжкам и ступням, обтянутым чёрным кружевом чулок, поднимаясь по ткани платья выше, исследуя каждый изгиб. Эта поза, символизирующая покорность, так явно его заводила, что мне пришлось отвернуться, чтобы спрятать улыбку. Покорность была совсем из другой истории – точно не про меня.

Кассита осторожно положила передо мной мешочек с рунами и отошла. Гадание всегда начиналось с тишины. Вопрос был важен – это должно быть нечто, что действительно требовало ответа. Я закрыла глаза и встряхнула мешочек, позволяя рунам пробудиться, смешаться, забыть прежние расклады.

– Наш следующий шаг – Исфара Далат? – мой голос был тихий, но в окружающем полном отсутствии звуков прозвучал как призыв. Призыв ко всем Силам, готовым ответить мне.

Я опустила руку внутрь, перебирая руны, позволяя ощущениям вести себя – пока пальцы не нашли ту единственную, что готова раскрыть наше будущее. Руны были каменными, отполированными рекой. На них чувствовались глубокие насечки, которые время не смогло стереть. Зачерпнув руны из мешочка, я представила, словно вытаскиваю судьбу из тёмной бездны на свет. Камешки скатились с ладони, оставив один, который я положила перед собой.

Иногда руны говорили ясно, иногда – лишь намекали. Но они никогда не лгали. Сайлас подошёл ближе, и наши взгляды пересеклись на руне Соулу, лежащей передо мной. Это было однозначное «да».

– Значит, Исфара Далат, – сказала я, пряча руну назад и встряхивая мешочек.

– Я могу пойти туда одна, без Сайласа? – спросила я. Бессмертный передо мной гневно втянул воздух, но тишину решил не нарушать.

Я осторожно положила руну перед собой и открыла глаза. Хагалаз – руна разрушения – лежала передо мной, скосив угол, как лестница со сломанной перекладиной. Если выпадает – значит путь закрыт.

– Ну что ж, – руна исчезла в мешочке, а я подняла глаза на Сайласа, чтобы получить от него откровенно издевательский взгляд, на который только передёрнула плечами и вернулась к гаданию.

– Нам придётся искать Ключ на дне Озера Ис? – задала я единственный вопрос, который меня по-настоящему тревожил, и достала следующую руну.

– Хм, чудесно, – было единственное, что пришло мне на ум, когда передо мной вновь оказалась кособокая Хагалаз.

Я старалась снова сосредоточиться на гадании, но не могла сдержать улыбку, которая сама собой поднимала уголки моих губ. Я была готова хоть весь пепел Далатского лабиринта просеивать чайным ситечком, только бы не нырять.

– Хорошо, – сказала я, немного успокоившись. – Я буду называть места, которые знаю в Исфара Далате, и доставать руны.

– Дуат. – Это слово, даже произнесённое одними губами, всколыхнуло Силу вокруг. Дом замер, будто сама земля под ним затаила дыхание в страхе перед тем, что оно означает.

– Туда нельзя… – выдохнул Сайлас хрипло, но я прижала палец свободной руки к губам, призывая его сохранять тишину – в другой уже была руна, которой предстояло решить нашу судьбу. Положив её перед собой, я прикрыла ладонью.

Дуат был бы самым плохим исходом. В мифах смертных Дуат считался Миром мёртвых. Но смертные стремились упрощать то, природу чего не понимали. Дуат был… чем-то, для чего невозможно было придумать правильного описания. Там можно было пройти всеми путями, которые ты мог выбрать, но не выбрал. Как Бесконечная река Нифльхейма, не имея ни начала, ни конца, текла по кругу, замыкаясь сама в себе, так и Дуат был бесконечным круговоротом всех возможных вариантов наших поступков, вытекающих один из другого. Сотни непрожитых жизней нанизывались одна на другую, заканчиваясь сотнями возможных смертельных исходов и следующих за ними новых воплощений. В Дуат могли входить только Ходящие Тайными Путями, чтобы исследовать мудрость трансформации душ.

Руна под моей ладонью успела нагреться – так долго я не отнимала от неё руку. За жестом, открывающим её, последовал вдох облегчения, который одновременно издали мы с Сайласом – снова Хагалаз.

– То, что туда нельзя входить, ещё не означает, что нам не туда, – говорю я, возвращая руну в мешочек. – Я должна проверить все варианты!

Сайлас сбросил туфли и сел напротив – во взгляде серых глаз читалось явное недоверие. Он собирался проконтролировать процесс – третья подряд руна Хагалаз его насторожила. Я закатила глаза и протянула ему руны, чтобы он сам мог их смешать.

– Так будет справедливо, – мягко проговорил он, принимая мешочек и встряхивая его. – Будем называть места по очереди.

Я только пожала плечами – кажется, я начинаю привыкать к его привычке держать всё под собственным контролем. После третьего встряхивания Сайлас наконец вернул мешочек мне.

– Остров Исфара, – произносит он, а я возмущённо поднимаю брови: с чего вдруг Ключ окажется там? Но всё же повторяю сказанное им и запускаю руку в самую середину, перебирая руны, пока одна из них не оказывается в моей ладони.

Положив руну между нами, я ещё какое-то время смотрю на неё, онемев от неожиданности. Потом провожу пальцем по её поверхности, будто надеясь, что прикосновение изменит её смысл. Но руна Соулу остаётся неизменной – непоколебимой, не имеющей перевёрнутого положения. Это было не просто «да». Это было «да» без каких-либо вариантов.

Глубоко вдохнув, стараюсь удержать равновесие между негодованием и принятием. Остров Исфара был вторым местом после Озера Ис, которого я надеялась избежать.

– Значит, Остров Исфара, – прошептала я, глядя на руну.

Она не ответила. Она уже сказала всё, что должна была.

Вернув руну в мешочек, я протягиваю его Кассите, но едва её пальцы коснулись ткани, как её пронзил неожиданный озноб, руки дрогнули, и мешочек выскользнул из пальцев. Но прежде, чем он успел упасть, Сайлас подхватил его и протянул Кассите.

И тогда это случилось.

Когда их пальцы соприкоснулись, Кассита вскрикнула, глаза её закатились, и она безжизненно рухнула на пол. Я только успела сплести заклятье Щита, смягчившее удар.

Хлопая её по щекам и держа наготове воду, я подумала, что, вообще-то, в нормальной жизни Эгерии должны откачивать клиентов, а не наоборот. Она зашевелилась, слабо застонала и через секунду распахнула глаза. Её зрачки бешено метались, словно она всё ещё видела что-то ужасное. А потом её взгляд нашёл Сайласа.

– Путь на Остров Исфара тебе закрыт! – прошептала она с таким отчаянием, что даже у меня внутри что-то тревожно сжалось.

– Что? – Сайлас нахмурился, вглядываясь в её лицо.

Кассита села, хватаясь за горло, как будто слова душили её, перекрывая воздух.

– Ты не можешь туда войти! Ты не должен! Во имя Света, не ходи туда!

Мы обменялись с Сайласом быстрым взглядом.

– Ты уверена? – голос Бессмертного звучал жёстко. – Ты что-то видела?

– Я видела, как ты умираешь там! – выпалила она, вцепившись в мою руку. Её голос дрожал, но в нём не было ни капли сомнения. – Я клянусь своей Силой, клянусь… всем, что мне дорого, тебе нельзя туда идти!

Я почувствовала, как холод заструился вдоль позвоночника – речь шла об Истинной смерти. Я и сама чувствовала, что ему туда нельзя. В Доме Эгерий и мои способности обострялись.

– Получается, мне нужно идти одной? – просила я, раздумывая над услышанным и пытаясь понять, что я об этом думаю.

– Тебе? – Кассита посмотрела на меня так, словно я спросила что-то дикое. – Тебе тоже туда нельзя! Ты оттуда не вернёшься!

– Да ты издеваешься! – вскочила я, сжимая ладони в кулаки. Моё терпение на этом закончилось. – Нам нужно на Остров, а ты говоришь, что ни он, ни я туда не можем пойти! При этом ты даже не можешь посмотреть моё будущее!

Кассита тоже поднялась и посмотрела на меня исподлобья, наклонив голову вперёд, словно готовясь к атаке. Гордыня была её слабым местом.

– Мне не нужно смотреть, Кайла! Я знаю! – отрезала она. Было видно, как дёргается мышца на её скуле, выдавая кипящее внутри возмущение. – Ты оттуда не вернёшься!

– Ну и почему? – намеренно лениво поинтересовалась я, натягивая сапоги и наблюдая, как Кассита вздёргивает подбородок, словно собирается сказать что-то такое, против чего у меня не найдётся аргументов.

– Потому что ты никого не любишь!

Я удивлённо моргнула, не понимая, какое это вообще имеет отношение к делу.

– А это тут причём?

– Я… я не могу сказать… – замялась Кассита с таким видом, словно она и так сказала слишком много, чем вывела из себя меня ещё больше.

– Отвечай чётко! – рыкнула я. – Не можешь говорить словами – просто кивай или качай головой! Я погибну там?

Кассита медленно покачала головой.

– Не погибну, но и не вернусь? – подняла я в недоумении бровь.

Она кивнула, а я посмотрела на Сайласа. Он тоже слышит этот бред? Мне хотелось много чего сказать, но слова застыли в моём горле, потому что по щекам Касситы покатились слёзы – горькие, отчаянные. Настоящие.

– О, Кайла! Пожалуйста, не ходи туда! – простонала она, обвивая руками мою шею и громко рыдая. Её плач разносился в тишине дома, отражаясь от стен и обступая меня со всех сторон. Кассита была прекрасным деморализатором – её можно было разливать по бутылкам и раздавать врагам.

Когда её рыдания наконец утихли, я аккуратно отцепила её руки от своей шеи и сказала строго:

– А теперь послушай внимательно! Ты будешь в порядке! Я переписала этот дом на тебя и оставлю тебе приличную сумму в эламрасских квартах, так что ты не пропадёшь.

Кассита резко подняла на меня глаза, полные упрёка.

– Кайла!

Я не дала ей продолжить.

– И ещё, – добавила я, – может, после этого ты перестанешь плакать обо мне. Я никогда не сделаю того, на что ты надеешься. Давно следовало тебе это сказать, но я не хотела поднимать эту тему. А теперь говорю: я не стану просить его об этом, даже разговор заводить не буду. Я уже говорила с ним, и он дал мне ясно понять, что больше к этой теме возвращаться не следует. Так что на меня не надейся! И даже если ты используешь Обет, это не поможет. С ним это не сработает!