Текст книги "День правды и лжи (СИ)"

Автор книги: Мари Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)

Она – я.

Я закрываю глаза раньше, чем отворачиваюсь. Внутри не остаётся ничего, только вымораживающий душу страх.

Дыхание – короткие рваные вдохи, ладони вспотели, как в детстве. Как будто я никогда ничему не училась.

Как будто я снова маленькая девочка, у которой на глазах сдохла её мечта.

Я – не она!

Не девочка из прошлого и не девушка за моей спиной. Вытираю ладонь о платье, перекладываю туфли в другую руку и вытираю вторую. Иду вперёд. Быстро или медленно – не важно.

Я уже обернулась, уже увидела. Она копирует мои шаги.

Я продолжаю идти, а слепая девушка ступает за мной мягкими движениями, так похожими на мои, в полумраке тоннеля под всё ещё тёплым, не остывшим с осени городом, полным живых, ничего не подозревающих людей. Едва прикасаясь к окружающему миру и не оставляя следов.

Как я.

Как учил мой Учитель.

Она идёт за мной, а я мертвею от ужаса.

Она – это что-то, чего я не хочу больше, чем остаться одной. Но думать об этом так страшно, что я выбираю отстранится от этих мыслей.

Снова.

Просто слушаю наши шаги. Мои и её. Слишком одинаковые, чтобы они могли принадлежать кому-то другому. Сколько это продолжается – не знаю. Но думаю, что достаточно, потому что впереди, наконец, проступают вершины Ветреных Гор, засыпанные снегом.

До них я не дойду. Это просто ориентир. Что-то вроде надписи «конец» на последней странице.

В этом месте я обычно думаю такую мотивирующую мысль: мой страх позади, моя сила впереди, но сегодня это не работает. Я не уверена, что слепая девушка не пойдёт за мной дальше, что не услышу шорох её шагов, не увижу её тонкую фигуру при повороте головы, не почувствую её присутствие за спиной.

Это полный бред, Кайла.

Наконец говорю я себе голосом Учителя. Пойдёт за тобой? Пусть идёт. Просто не оглядывайся. Хотя ты же и так не оглядываешься. Надоест – убьёшь. Прихлопнешь, как надоедливую муху.

И ты не знаешь, что будет дальше. Может, с ней ты избавишься от ощущения одиночества.

Хотя это тоже бред! Хорошенькая компания на всю жизнь – я и слепая утопленница!

Этрам придётся быть со мной очень откровенными сегодня за такие игры с моей головой.

Пещера Этр была настолько огромной, что, даже пробегая вперёд, пока одна из них бросалась мне наперерез, я не успевала увидеть, есть ли тут что-то ещё, кроме уходящего вдаль каменного пола и нависающего над ним потолка.

Мне нравилось видеть их сильные движения и ощущать горячий запах их хищного дыхания за моей спиной.

Они всегда меня догоняли.

Я всегда поддавалась.

Сейчас они сидели втроём, в один ряд, как и положено, обернув хвосты вокруг лап идеальным полукругом. Как статуи, вышедшие из-под безмерно талантливого резца. Они абсолютно неподвижны.

Но...

Крепкие мускулы под чёрно-бархатными шкурами напряжены, передние мощные лапы с силой упёрты в каменный пол. Тёмные провалы глаз следят за мной слишком прицельно.

Они готовы в любой момент сорваться с места, загребая метр за метром камни пещеры, чтобы с глухим рыком прыгнуть и прижать меня к полу, но слегка, совсем мягко, играя. И даже позволить запустить пальцы в их наэлектризованную Магией шерсть.

Они меня узнали.

Они ждут.

А я слишком зла.

Слишком зла на них, чтобы играть. И буду злиться ещё долго, пять минут – слишком мало для меня, чтобы проглотить свою злость и принять, что они достают эти образы из моей головы, а не создают сами. Моя голова – моя проблема, а значит, и вина – моя.

Не хочешь умирать от ужаса, так открой любую дверь. Выбери любой страх. Пожары, падения с высоты, темнота, пробирающая до костей. Но ты же не хочешь.

Там тебе не страшно.

Ты хочешь так, как сейчас – адреналин в крови плавит кости. Дыхание сжигает горло. Это как полёт на скорости под двести с лишним миль в час.

Как...

Тьма и Свет!

Как же это хорошо…

Не нужна мне никакая Поддержка, Кассита!

Я сама себе поддержка!

Да, ты права, когда говоришь это своё: ты адреналинщица, Кайла!! С придыханием, с закатыванием глаз, со всхлипом.

Ты бы просто с ума сошла, если бы узнала, что я часто прихожу сюда поиграть с Этрами. Не через коридор. Я могу и так сюда просеяться – моей Магии хватает.

Но я иду через коридор. Специально.

Ради победы. Над страхом. Над собой.

Эти победы для меня самые важные. Потому что хочу, как Учитель и как мой Побратим, чтобы в конце коридора – голые камни тоннеля. Чтобы никаких страхов. Чтобы Бесстрашие – моё новое имя.

Но, Тьма забери этих Этр, вчера у меня был один страх, точнее два... но думаю, со страхом утонуть я смогла бы что-нибудь сделать, а теперь ещё эта утопленница, шлёпающая за мной!

Поэтому я злюсь.

Учитель учил меня, что с миром нужно обращаться очень осторожно – присутствовать в нём, но оставаться скрытым. Поэтому я представляю, что на мне доспехи, лёгкие, невесомые, из света и Силы, и этот мир не может меня коснуться. Я иду, и с каждым моим шагом новый узор пробегает по броне, как свет по воде, делая меня абсолютно недоступной.

Для Этр в особенности.

Их Магия пульсирует в земле – древняя, могучая. Она заставляет с благоговением приклонить колени входящих сюда. А тех, кто ходит в эту пещеру поиграть с Этрами, чувствуя необъяснимую тягу к этим существам, – просто обуть туфли и наклониться к жертвенному камню за ножом.

Сегодня я для них закрыта, и пусть моя броня – только в моём воображении, но кто вообще сказал, что реальность – реальна?

В этой пещере самое реальное – кровь, которую мы отдаем за ответы. Всё имеет цену. Люди отдают кровь вместе с днями жизни, остальные – отдают Истинную Кровь. Чем сильнее Магия, тем меньше можно дать Истинной Крови за ответ.

Нож рассек мою ладонь. Почему-то тут это никогда не больно.

Протягиваю руку одной из Этр, той, что сидит поближе. По правилам нужно лить кровь на жертвенник, и Этры слизывают её по очереди.

Но... зачем?

Если бы что-то стоило больше одной капли моей крови, что-то вроде ответа на вопрос: «где этот долбанный Ключ, без которого потомок рода д'Эсте не сможет запустить Источник Магии, чтобы Земля не превратилась в сосульку», то рана на ладони всё равно затянется быстрее.

Но Этры не могут ответить мне, где Ключ. Они могут только вскочить и разбежаться в разные стороны пещеры, сесть и смотреть на меня оттуда своими провалами глазниц, пока я не пожму плечами и не скажу:

– Ну ладно, больше про Ключ спрашивать не буду.

И тогда соизволят вернуться, текучими движениями проходя путь, который только что промчали тремя прыжками.

Этры – почти кошки-пантеры. Они кошки ровно настолько, насколько не рептилии. Я знаю, что на внутренних поверхностях лап и животе у них – чешуя, такая же чёрная, как шерсть, и уши настолько плотно прижаты к головам, что, возможно, их совсем нет. Для кошек они слишком массивны, лапы слишком объёмны. Для кошек они слишком рептилии. Но языки у них кошачьи. И один из них сейчас прижимается к моей раскрытой ладони.

Я не понимаю, что именно чувствую, когда прикасаюсь к Этрам, и, если бы это непонимание можно было измерить, оно стало бы морем, которое не вместило бы даже весь этот мир. Но именно поэтому я возвращаюсь. Ради того, что почувствую после. Это ощущение слишком полное, чтобы его можно было описать. Им нравится моя кровь, мне нравится их Магия, и этот обмен кажется мне равноценным.

Когда третья Этра слизывает с моей ладони третью каплю, я складываю руки на груди и смотрю на них: третий страх, да? Серьёзно? Из какого моего кошмара вы вытащили эту утопленницу? И почему мне вообще было так страшно?

Конечно, я ничего такого им не говорю. И, конечно, Этры делают вид, что они ни при чём. Сидят себе спокойно.

Смотрят.

При желании каждая из них может откусить мне голову одним щелчком.

Но мне хочется верить, что я нужна им живой.

Я могу задать любой вопрос. Например:

– Как стать бесстрашной?

– Как перестать бояться потерять тех, кого люблю?

– Как не чувствовать себя плоским камушком, запущенным по поверхности воды, который изредка ударяется о реальность, но большую часть проводит в полёте? И которому от каждого такого удара становится хуже. Потому что есть одно правило – любой запущенный по воде камушек в итоге пойдёт ко дну.

Такие вопросы я не задаю.

Хотя именно на такие вопросы я бы хотела получить ответы в первую очередь.

Тогда жизнь моя станет куда как проще. Только это как с Поддержкой в бутылке – вроде бы и полегчало, но завтра без этой бутылочки тебя снова размазывает по асфальту.

Вопрос вертится на языке и кажется вполне безопасным:

– Откуда у меня Магия Воздуха?

Жду в ответ что-то вроде:

– От Мага Воздуха.

Но Этры произносят другое:

– Дар Любви.

Когда они говорят, то в их голосе сливаются воедино ещё дюжина других голосов, и слова звучат странно и красиво. Как будто говоришь не с тремя существами, а со многими.

– Что такое Дар Любви?

– Древняя Магия.

Ну вот, это уже похоже на Этр: ты спрашиваешь – они отвечают, только от ответов понятнее не становится. И ты снова спрашиваешь. И снова платишь.

Над следующим вопросом я думаю.

Чтобы понять, что такое этот Дар Любви, спрашивать не нужно. Достаточно быть женщиной и быть там, с ним. Видеть солнце в его глазах. Горячее. Жадное. Чувствовать силу, с которой он…

Стоп.

Кайла, остановись!

Такие мысли – хрупкий лёд. Не иди туда.

Не. Надо. Думать. О Нём. Так.

Потому что у тебя снова пульс под сто с лишним!

Вдыхаю. И выдыхаю. Полностью сосредотачиваюсь на дыхании, на теплом воздухе, касающемся моих губ. У меня сотни таких уловок. На все случаи жизни.

Усмири своё сердце и включи голову! А то будешь тут стоять вечно! Твой обед сам себя не съест!

Живот скручен в тугой узел от голода, и это заставляет меня, наконец, начать думать о фактах. Ничего удивительного, что он отпечатал во мне свою Магию. Он настолько сильно хотел присвоить меня и навечно оставить свой след во мне, что сделал это. А я была настолько открыта, что приняла.

И все эти «откуда» и «почему», все эти причины, впечатавшие в меня Магию Воздуха – просто порывы ветра, направляющие камушек, летящий над водой. А мне нужны круги на воде, оставшиеся от удара.

Нужна новая точка отсчёта.

Строю вопрос, не думая. Так охотник целится в бегущего зверя. Кто подсказывает ему, его пальцам на тетиве?

– Что важного изменилось во мне после того, как я получила Магию Воздуха?

Десятки голосов отражаются от пола и потолка, когда Этры отвечают:

– Твоя Магия Огня вышла за Предел.

Мой рот округляется, а потом и вовсе вытягивается буквой О.

У меня, что – теперь Магия Огня вне уровня? Как у драконов? И звёзд?

В голове – белый шум, когда я пытаюсь это осмыслить. Разум отказывается это принимать. В довершение всего – я не только с открытым ртом, но ещё и хлопаю глазами. Похоже, сегодня у меня совсем не ладится ни с реакциями, ни с вопросами… потому что я выдыхаю «почему?» раньше, чем успеваю подумать.

Где Кайла, умеющая задавать вопросы, видящая на пару ходов вперёд при любом раскладе, понимающая всё сама?

Где она?!

И что это за Кайла, стоящая с открытым ртом и хлопающая ресницами?!

– Воздух питает Огонь, и он горит сильнее, выходя за Предел.

Этры довольны. Ещё вопрос – ещё кровь. А я злюсь. До этого я могла бы додуматься и сама!

Пройдя обратно сквозь неф и вдохнув вечер, как будто сто лет его не вдыхала, я села в машину. Этры получили по капле моей крови и были разочарованы, что я ухожу. Если бы не пережевывающий мои внутренности голод – я бы побегала с ними. Но хотя моя злость утихла, сегодня сил на это не было. Я открыла окно в машине и вытянула ноги, откидывая голову на спинку сиденья.

На улице стало прохладнее. Воздух медленно втягивался в лёгкие. Зябкий, ещё сырой после недавнего дождя. От прохлады, которую так требовало горячее тело, улица качнулась перед глазами. Меня полдня знобило, потому что изменился уровень Магии и поднялась температура. Скоро это пройдет. Хотелось полежать в горячей ванне. Мне бы сейчас это помогло.

Магия вне уровня – это как стрелять из огнемёта, у которого никогда не кончится заряд. У Архимага может закончиться Сила, а я теперь могу черпать её из своей Истинной Крови, не накладывая Заклятья. И быстрее регенерировать. Получается игра в Бесконечность – я использую кровь, она регенерирует – я использую её снова. Нужен только доступ к Силе.

Но пока мой организм перестраивается под новый уровень, я буду, как сопливый аколит, пользоваться Магией Жестов.

Но это такие мелочи. На фоне всего остального.

Если бы не встреча с Главой Ордена, до которой осталось меньше часа, я бы ещё посидела. Нестись по улицам почти без сил и с температурой – это перебор. Поэтому я ехала до дома Касситы на такой скорости, на которой раньше могла бы добраться с завязанными глазами. Она ждала на крыльце. Меня это тронуло. И то, как она меня обняла, – тоже.

Кассита взяла мои устало протянутые руки, и снова мир застыл: секунды перестали течь, в этой паузе замерли мысли и городские огни.

Обмениваться видениями, не говоря ни слова, – к этому можно привыкнуть. И к её понимающему взгляду. И к отсутствию комментариев. Сейчас она была просто идеальна.

– На повороте возле реки авария, – сказала Кассита, выпуская мои руки. – Доедешь до Кайроле на машине, а две станции на метро, а то не успеешь.

Какая удача – иметь подругу Эгерию. Но на этом моё везение кончилось, потому что Кассита облокотилась спиной на мою машину, сложила перед собой руки, уставилась на меня так, как только она умеет, и сказала:

– Значит, он тебя любит! Ты к нему вернёшься?

Я сказала: —Нет, – захлопывая двери и давя на педаль газа. – Он враг, – уже в открытое окно отскочившей от машины Кассите. – И спасибо за шарф.

Машины в пробке ползли огромным серым пятном перед глазами. Я с облегчением припарковалась возле метро, выгребла из бардачка деньги, наушники и айпод, которые хранила там как раз на такой случай.

Воздух подземки, охлаждённый и очищенный системой фильтров, всегда ассоциировался у меня с одиночеством. Я села с самого края, прижавшись лбом к поручням и вставила наушники в уши.

Музыка заполнила голову мерным ритмом. Километры понеслись под колёсами. Моя жизнь – как этот поезд. Несётся по запланированному маршруту: война, лёд, Кристиан и дальше, дальше, до следующей остановки.

Пять лет раз в полгода я провожу этот ритуал – терпеть Антонио в кофейне половину часа. Выглядит это так: глава фонда Сфорца, встречается с Антонио Фиоро, одним из клиентов. Они обсуждают финансовые вопросы, просматривают счета. Никаких разговоров об Ордене – только цифры.

Антонио воротит от мысли отчитываться перед Волшебницей двадцати девяти лет от роду, даже несмотря на то, что она содержит его Орден. Меня – от мысли что-то ему объяснять.

Главой Ордена он стал случайно: когда убили Аццо д'Эсте, другого Архимага попросту не нашлось. Он вернул Орден в Викторианскую эпоху: свечи, камины и ни намёка на вай-фай. Он даже притворяется, что у нас нет компьютера и отправляет воронов с сообщениями. Наверное, в те времена Орден действительно был силён – и он надеется, что духи славного прошлого вдохнут силу в Орден снова.

Две тысячи лет Маги Ордена Огня и Воздуха регулярно убивали друг друга, но без особого рвения. До выхода книги Сильвио Ямони. Сестра Сильвио была Огненным Магом, и он хотел помочь ей справиться с Силой, сжигающей её. Ей и другим таким же, как она.

Он провёл экспедицию в пустыню Анагаву и написал книгу, из которой каждый смог узнать о том, что пробуждается в человеке, если его кровь содержит особое вещество – Истинную Кровь.

Он провёл параллель между родом д'Эсте и первыми носителями Магии на Земле. Никто не усомнился – все видели на фото мегалитов из Анагавы их родовой знак. Слова из книги – «Пока жив хотя бы один носитель крови Давших Зарок, Магия Огня будет существовать на Земле» – стали спичкой, брошенной в пороховой склад. Кортес, глава Ордена Воздуха, выбрал самый короткий путь к величию– уничтожил конкурентов. Всех, кого смог.

Двадцать пять лет назад Аццо остался последним человеком на Земле, у которого по венам текла кровь Давших Зарок. И она вся застыла на асфальте площади Санто-Стефано.

У Аццо было больше двадцати сыновей – каждый на голову превосходил любого из Магов. Они были его универсальными солдатами, его армией. Но из всех его детей выжила только я.

Зайдя в кофейню и сев у окна, я заказала два десерта, не очень веря, что всё это съем.

Тут официанты носили красные шейные платки и белые рубашки. И умело скалили зубы при виде красивых женщин.

– Что будете пить, синьорина? – промурлыкал бариста. – Леди, – поправила я его. Он споткнулся о мою холодность и титул, сложился в поклоне и переспросил совсем другим тоном – Что я могу предложить вам из напитков, Леди? – Макиато без кофе и сахара.

Через минимальное время я получила горячее молоко, два ломтика панфорте и будино, обложенное таким количеством ягод и сливок, что десерта за ними практически не было видно.

По-настоящему из этого я хотела только молока. Кристиан угадал – я любила молоко. А на кофе была просто помешана. Но если я сейчас выпью кофе – еду придётся отложить до другого удобного случая.

За пять лет я изучила эту кофейню до мелочей. Если бы я умела рисовать, то смогла бы перенести её на лист по памяти, ничего не упустив. Сначала я бы нарисовала круглые деревянные столики и плетёные кресла с оранжевыми подушками. Потом барную стойку – дерево, медь, старину. Ровные ряды бутылок за спиной у бармена. Картины на стенах – на них город написан тёплыми размашистыми мазками.

У таких мест обычно много историй. Их я любила с детства. И считала настоящими волшебниками не тех, кто мог сплести Силу и Магию так, чтобы получился огненный шар, а тех, кто умел выплетать миры и судьбы из слов.

В детстве я думала, что истории зависят от места, где они происходят. Что в таких прекрасных дворцах, как Торрекьяра, живут только счастливые люди, а в побитых непогодой домах со скрипучими лестницами и пыльными шторами – брошенные дети, ненавидящие каждый новый день.

Маленькая девочка с улицы Матталето верила, что, изменив место вокруг себя – можно изменить жизнь. Что если просто уйти оттуда, где тебе плохо, туда, на гору, где каждый вечер садится солнце, лаская крышу самого красивого дворца на свете, судьба, мягкая, как воск, поддастся наконец твоим детским ладошкам и изменится.

Что счастливые люди, живущие там, обязательно пригласят в гости, напоят тёплым молоком и, может быть, разрешат остаться. Но те, кто жил в этом прекрасном дворце, не любили гостей. В доказательство они держали доберманов.

Ценность некоторых историй в том, что они заканчиваются. История этой кофейни закончится для меня выпитой чашкой молока, малиной, выбранной из десерта, и тремя сотнями на чай, потому что у меня не было желания ждать счёт.

Антонио не пришел на встречу. Надеюсь, он умер. Ордену придётся самому оплатить его похороны, потому что я больше не дам ему ни цента.

Я почти угадала – Антонио был-таки на кладбище. На похоронах.

Из окна своей комнаты я видела толпу членов Ордена, стоящих среди мраморных надгробий. Кладбище в Аббатстве было настолько большим, что для удобства его разделили на части по сторонам света. Как город. И могло вместить ещё много поколений Огненных Магов.

Или всех ждёт общая ледяная могила.

С Земли уйти никто не сможет – их души связаны с этим миром до смерти. С собой я заберу только Линду. За неё я готова заплатить любую цену. Потому что Линда мне как сестра. Не та сестра, которая могла бы вырасти со мной в приюте, а сестра из какой-нибудь другой жизни. Ничем не похожей на мою.

Линда была из хорошей семьи. Отец владел виноградной фермой в Кампании, прямо на склонах Везувия. Мать пекла нереально вкусные бискотти с фисташками и сушёной клюквой. Кроме рецептов домашней выпечки от неё Линда получила и ямочки на щеках.

Её родители не были богаты, не были Магами – Линда была первой Волшебницей в семье, и когда-нибудь она переживёт их на целую вечность, потому что тысяча лет для Магов – это ещё молодость. Но отец учил её кататься на велосипеде и сделал ей деревянный кукольный дом с почтовым ящиком размером с финик, а мама имела все шансы взять золото на конкурсе лучших матерей.

Линду я нашла на подоконнике в комнате Аэнто, в любимой светло-жёлтой пижаме, что-то внимательно изучающую в телефоне. Волосы были влажными после душа.

Линда любила жизнь. Конечно, она не пошла на похороны Орсино, который её раздражал. Увидев меня, Линда спрыгнула с подоконника и через пару секунд уже обнимала так крепко, словно мы не виделись полвека.

– Кайла! Ты спасла мне жизнь!! – Поверь, из самых эгоистичных побуждений. – У тебя что, температура? – её прохладная ладонь легла мне на лоб. – Да, немного. Не волнуйся, скоро пройдет. – А у меня есть прекрасная новость! – Линда схватила с подоконника свернутый в трубочку лист бумаги. – Помнишь мистера Гейта?

Я закатила глаза.

Как я могу его не помнить?

– Так вот, этот тип оставил заказ. – Линда помахала свернутым бланком у меня перед носом. – Срочный. Готов встретиться в любое время. Так что ты можешь перенести вашу встречу на сегодня.

Новость и правда была прекрасной.

– Позвони ему и скажи, что я встречусь с ним через два часа, в Черезио 7.

Линда кивнула и набрала номер.

Линда из породы солнечных людей. Любит жёлтый. Не ноет, что жизнь несправедлива. Много смеётся, по поводу и без. За какие заслуги она мне досталась?

– Он будет тебя ждать в половине девятого в ресторане. – А что там за заказ? – Уровень не ниже пятого, – сказала Линда. – Ты справишься.

Я снова закатила глаза. Конечно, я справлюсь.

– Тебе нужно отдохнуть, – Линда старалась не подавать виду, что её беспокоит моё состояние. – Дать тебе соль для ванны?

Я кивнула.

– Вот, кстати, твоя сумочка. И телефон. – Побудь завтра в Ордене. Никуда не выходи, пока я не вернусь или не позвоню. Сможешь?

Линда кивнула.

– Конечно! Устрою себе релакс.

Я ей всё объясню, когда будут силы.

Когда я снова просеялась в поместье, Марджери вытирала пыль, аккуратно смахивала её метёлкой на пол. Ей хватило короткого взгляда, чтобы оценить моё состояние. Может, в такие моменты у неё в голове вспыхивает что-то вроде надписи «Леди в порядке», а в другие – «Леди идёт на дно»?

Сейчас она отметила моё состояние как нормальное. И не двинулась с места. Если будет что-то нужно – я позову.

Ванная в Торрекьяре была перестроена по моему желанию, и теперь у меня была возможность наслаждаться двухметровой мраморной чашей, встроенной в пол.

Залить соль очень горячей водой и часа полтора полежать без движения, освободив голову от мыслей – таким был мой план.

Глядя на мерцающие свечи через душистый пар, поднимающийся от воды, я потянулась и закинула руки за голову. И только в этот момент поняла, насколько устала. Только забравшись в ванну и вытянув наконец напряжённое тело, откинув голову на свёрнутое полотенце.

Выдохнув. Значит, встреча сегодня. Сегодня – лучше, чем завтра.

Самым сложным оказалось не думать. Поэтому почти полтора часа я провела под знаком борьбы двух миров, один из которых упорно просачивался в другой.

В одном был Кристиан и война между нашими Орденами, в другом – мистер Гейт, как клещ, впившийся в мой медальон. Оба они путали мне планы. И даже сейчас бесили меня, не давая расслабиться.

Кончилось тем, что я изгнала все мысли из своей головы и запретила им возвращаться. Может быть, от этого, а может, от того, что меня наконец перестало знобить, но из ванны я вышла почти нормальной.

Лосьон впитался в кожу мгновенно, оставив легкий запах аликвий и блеск. Мои волосы после заморозки так и не вернулись к своему прежнему цвету, став чуть более светлыми, примерно, как у Магов Воздуха, но кожа осталась такой же золотистой. Склоняя голову то к правому, то к левому плечу, я изучала отражение под разными углами, пытаясь понять, что во мне ещё изменилось.

Почему жизнь так сильно меняет меня внутри и почти никогда – снаружи? Почему не видно, что моя расплавленная болью душа при остывании обрела совершенно другой вид, подобно горам, изменённым застывшей лавой после извержения вулкана?

Не знаю, как Марджери определяет, когда со мной что-то не в порядке.

Я выглядела так, как если бы самой большой сложностью в моей жизни был выбор сумочки или туфель. Кожа была нежно-бархатной, губы – яркими и влажными, волосы сильнее завились от влаги, а в глазах распахнулась безбрежная океанская ширь, способная поглотить без остатка все тревоги этого мира.

Может, это тоже часть моей Магии – выглядеть нормальной, когда внутри остались только пепел и цель?