Текст книги "День правды и лжи (СИ)"

Автор книги: Мари Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)

И тогда увидела их.

Существа – их было много, сотни, может, тысячи – текли под нами, как река. Лишь тонкие серебристые контуры выдавали их присутствие. Они плыли, не касаясь лодки, их длинные волосы струились за ними, как водоросли, а гибкие хвосты оставляли за собой завихрения. Они несли в себе тишину озера и что-то ещё – древнее и холодное. Их глаза нас не видели – они смотрели сквозь, как будто мы были тенью на поверхности, не более.

Водные Духи опустились на дно, теряясь в темноте, и лодка остановилась – мир задержал дыхание. Вода снова сделалась чёрной.

Я сжала край лодки с такой силой, что была уверена – под ногтями остались частички древесины, вглядываясь в глубину. Изнутри, со дна, поднималось что-то величественное, растекаясь по озеру, как свет.

Огромное существо, гибкое, бесконечное, спирально изгибалось в воде. Это был Змей-Лун, древнейший Дух – чистая, первозданная Магия, такая древняя, что сама реальность склонялась перед ней.

Лун поднялся над водой, зависая напротив лодки и медленно покачиваясь. Он был прозрачен, как лёд, и в то же время ослепительно ярок. Усы, как дым, тянулись за головой, глаза – прозрачные, но живые, разумные – смотрели прямо на меня. Казалось, он видел меня насквозь: мысли, мечты и всё то, что даже я сама прятала в глубине души.

Я протянула руку и прошептала на Итси:

– Ты – чудо!

Змей расправил плавники и несколько мгновений парил, сверкая в свете облаков, а потом нырнул. Озеро вздрогнуло – огромное тело вырвалось из воды – на миг над нашими головами раскинулся полукруг из света, Магии и воды – и перепрыгнуло лодку, снова уходя под воду. Лодка качнулась, бортами гася удары волн. Лун выпрыгнул снова – ещё выше, как будто и воздух был ему родной стихией, – и исчез в воде. Когда он выпрыгнул в третий, последний раз – тело, светящееся изнутри, растянулось над лодкой дугой света, и ветер ударил в лицо, как шлейф от его движения. Когда он исчез, озеро снова стало гладким, как стекло.

Всё моё тело покрылось мурашками восторга, и я обернулась к Сайласу:

– Ты когда-нибудь видел такое?

Он повернул голову, отрывая взгляд от воды, и спустя секунду я ощутила его ладонь на талии, которая привлекла меня ближе – так, чтобы я снова оказалась прижатой к нему. Ладонь прошлась по моим волосам и застыла на подбородке, поворачивая лицо так, что я не могла отвести взгляд.

– Ты же сказала, что знаешь, что нельзя прикасаться к воде! А всё равно хотела! – Поразительно, насколько его манера говорить была отточена на управление чужой волей. Он знал, когда нужно повысить голос, когда снизить до шёпота или сменить интонацию, подмешав в неё угрозу, чтобы его действительно слушались. Даже я, насколько мне не было дела до чужого мнения, почувствовала лёгкий укол совести, но всё равно пожала плечами:

– Это же не вода! Это – Дух.

Сайлас открыл рот, но всё, что он собирался сказать, погибло под моими пальцами, прижатыми к его губам. Это было так… завораживающе – мягкое покачивание лодки, его тёплое дыхание под моими пальцами… Я спустила руку, прикоснувшись ладонью к его грудной клетке, чувствуя, как эмоции накрывают меня.

В воздухе пахло влагой и подкрадывающимися шагами неизбежного; их могли спугнуть только ощущения внутри – странные чувства, которые возникали, когда кто-то смотрел на тебя вот так. Как он на меня.

Он наклонился к моему лицу – это, наверное, было самое невероятное место для первого поцелуя во всей Вселенной. Моё тело пробила лёгкая дрожь, когда его губы коснулись моих, и я на миг прикрыла глаза. Мне так хотелось попробовать его вкус, так давно и так сильно… И я жадно впитывала всё – стук его сердца под кончиками моих пальцев, его губы, прижатые к моим. И придвинулась теснее, зарываясь пальцами в его волосы, давая понять, насколько мне приятно, когда он так делает. Но всё же отстранилась и снова прижала пальцы к его губам.

– Оставь этот поцелуй! Отдашь мне его, когда я вернусь! – Уголки его рта под моими пальцами приподнялись – он понял, зачем я это делаю. Это может стать якорем, если желание достаточно сильное.

– А ты хочешь? – всё же спросил он.

– Да, – прошептала я, касаясь изгиба челюсти и обхватывая ладонями его прекрасное лицо. – Да, хочу!

Его руки легли мне на талию – пальцы были горячими даже сквозь одежду. Он наклонился, проводя губами вдоль моей челюсти до самого уха, и прошептал:

– Я буду ждать! – вызывая дрожь по всему моему позвоночнику. Я невольно поддалась жару, который он пробудил, и выгнулась ему навстречу. Сайлас медленно выдохнул – в этом выдохе я почувствовала, как он сдаётся. Как крошится его воля.

Желание растеклось под кожей, заполняя всё, вытесняя все другие чувства – им просто не хватило места. Мы молча смотрели друг на друга и дрожали. Странно наблюдать, как каждый из нас распадается на части. У меня такое чувство, что я могла бы привыкнуть к этому.

Я положила голову ему на грудь и начала тихо считать: солнце прячется в дыму, свет меняется на тьму, мир уходит в тишину…

Его плечи вздрогнули от смеха, расслабляясь, а я уткнулась носом ему в шею и вдохнула его запах. Он до сих пор пах лавандой и едва уловимым мужским ароматом, который ложился на него идеально, и, как обычно, дождливой вечерней дымкой. Сайлас взял мою ладонь, а затем наши пальцы встретились и переплелись.

Я прикрыла глаза, боясь, что этот мыльный пузырь счастья лопнет.

– У тебя необычная реакция на опасность, – его голос звучал тихо, вплетаясь в дыхание озера. – Ты хоть когда-нибудь боялась чего-то?

– Ну… – я чуть улыбнулась, чувствуя, как его большой палец мягко ласкает мою кожу. – В детстве я боялась, что под моей кроватью закончатся книжки с картинками. Или что дети найдут мою жестянку с сокровищами.

Лодка медленно скользила вперёд, натягивая невидимую струну пространства, вдоль которой мы плыли. Словно слышала шёпот воли, зовущей её, и не могла не подчиниться.

– Они не нашли? – спросил Сайлас после паузы, продолжая ласкать мою ладонь. В его движениях чувствовалась настороженная нежность – пальцы скользили по коже бережно, будто готовясь утешить меня, если ответ будет печальным.

– Не-а, – покачала я головой, в голосе звучала лёгкая усмешка. – Я откопала её, когда вернулась на Землю. Она в полном порядке.

Вспоминать об этом было приятно. Ощущение окутало меня в мягкое тепло, и я решила поделиться с ним ещё одним откровением:

– Я очень хотела увидеть Духов Воды, особенно Водяного Змея. Никогда раньше их не видела. Наверное, это было моё желание, – сказала я тихо, но даже низкие децибелы звучания не скрывали восторга в моём голосе.

– А ещё желания остались? – в его словах вопрос смешивался с надеждой.

– Ты же помнишь, что у меня ещё есть ТА дверь? – я повернулась к нему, приподняв бровь.

Я же ему говорила! Он не мог забыть о таком!

Может, он и помнил, но сейчас взгляд его был тёмным, как вода Озера, в зрачках отражался Остров, до которого уже было совсем близко. И с каждым ярдом ощущение, что он меня отпустит, таяло, хотя лодка не сбавляла хода.

Крутые склоны Острова были выточены водой и временем, напоминая древнее существо, застигнутое тут вечностью, покрывшей его каменной чешуёй, точно исполинскую черепаху из легенд, несущую на своих плечах мир.

Хотя, может, это и был застывший Дух – откуда в этом Озере ещё мог взяться остров? С близкого расстояния не было видно лилий – только туман серебрился вдоль скал.

Лодка ударилась носом о берег. Дерево скрипнуло, отдаваясь в тишине эхом. Сквозь туман едва различался узкий выступ – единственное место, где можно было ступить на сушу. Сайлас поднял меня на руки – легко, как будто я ничего не весила, – и шагнул на Остров.

Здесь, возле кромки воды, совсем не чувствовалась Магия – наверное, эта территория принадлежала Озеру. А та, где вода не касалась скал, – Острову, потому что камень там был покрыт травой, такой сочной и яркой, что она могла соперничать со склонами Священной Горы Меру.

В метре от нас начинался Рай – цветы раскрывали сочные бутоны и блестели каплями росы. Крохотные бабочки танцевали в воздухе, оставляя за собой светящиеся следы, от чего он казался сияющим. Деревья поднимались к облакам, как столбы света, покрытые гладкой прозрачной корой, под которой, как золотистый мёд, струился сок. Ветви их спускались до самой земли, и длинные листья, похожие на хрустальные нити, переливались радугой и звенели, словно тысячи крошечных колокольчиков. Их звон плыл над травой, рассыпаясь на крохотные искорки, тающие в тишине над Озером.

Я никогда не давала себе времени на панику. Если мне нужно сделать что-то сложное, я просто шла и делала это, потому что знала – другого варианта просто не будет.

С наивностью я попрощалась в пятилетнем возрасте.

Но сейчас, стоя в кольце его рук и глядя в темноту зрачков, я чувствовала, как решимость вытекает из меня, как кровь из раны, ослабляя с каждой секундой.

– Если я не вернусь через двадцать четыре часа – уходи! Скажи Фалько, где я, он знает, что делать. Ты же знаешь Фалько? – наконец сказала я, коснувшись пальцами его щеки, чтобы ещё раз почувствовать тепло кожи. И выскользнула из его объятий, делая пару шагов в сторону – туда, где камни сменяла трава, но его ладонь решительно сомкнулась на моём запястье.

Дальше всё случилось, как случаются все бедствия – предсказуемо, но всегда неожиданно. Я увидела, как рука Сайласа на моей начала плавиться, словно на неё плеснули кислотой. Кожа вздулась, обнажая сухожилия, но Магия продолжала переваривать его плоть, выедая глубже, подбираясь к костям. Я шагнула обратно на камень, хватая ртом воздух в отчаянных попытках вдохнуть, глядя, как регенерация сращивает ткани обратно, и прижала ладони ко рту, заглушая жалобный всхлип.

Я достаточно видела всякого, но его боль почему-то резанула меня сильнее остальных.

– Тебе и правда нельзя на Остров! Эта Магия тебя убьёт!

– Да, – спокойно сказал он, дотянувшись до моей щеки здоровой рукой и нежно проведя пальцами по коже. Его голос звучал очень ровно, словно ничего страшного не произошло, несмотря на воспалённый блеск боли в глазах.

Это оказалось просто – сделать шаг и прижаться к нему, сминая ткань куртки в стремительном порыве. Его ладонь тут же оказалась у меня в волосах, откидывая голову так, чтобы видеть моё лицо.

Прямо сейчас, на моих глазах, он пытался поверить в то, что я вернусь. Перестал видеть во мне призрак, который вот-вот растает, а увидел настоящую – стоящую здесь, упрямую, живую, дышащую. И позволил оформляться в сознании мысли – я делаю шаг к нему сквозь туман, а он всё ещё стоит и ждёт.

– Двадцать четыре часа, Кайла! – наконец выдохнул он, проводя рукой по волосам. От глубоких ран остались только шрамы, покрытые светлой молодой кожей, которая уже начинала темнеть. – Не вернёшься – я пойду за тобой, – добавил он. Теперь у него был хриплый, теряющийся в тишине голос. Словно издалека. Из бездны пропасти, в которую превратились его зрачки. Он принял решение и смирился с неизбежным.

– Но ты же умрёшь там! – прикусила я губу. Отчаянье потянулось вдоль позвонков к груди, сжимая сердце, заметавшееся меж рёбер пойманной птицей.

– Плевать! – ответил Сайлас, и добавил ещё что-то – на тандуильском.

И я поняла – ему действительно плевать. Он пойдёт за мной, если я не вернусь. От смирения в глазах не осталось и следа. Сейчас я видела в них другое. Бесстрашие. Он действительно не боялся ни боли, ни смерти.

За спиной Сайласа земля срывалась в обрыв – и это замыкало взгляд на его лице, полностью сосредоточенном, словно он запоминал каждую мою черту. Наши руки были сомкнуты до последнего – отпечатывая друг в друге каждый изгиб ладони, каждую тёплую жилку под кожей.

– Я вернусь, – мой голос срывается, горло саднит, но я заставляю себя говорить громче.

Я сжала его пальцы – сильнее, чем собиралась. Будто могла вытянуть из этих мгновений вечность.

– Я буду тебя ждать! Если тебя ждут – ты обязательно найдёшь дорогу назад, – его слова и голос, в котором была сконцентрирована вера, прошили меня насквозь, укрепляя там, где рвалось внутри. Я кивнула, и он прижал мою ладонь к губам, всё ещё не отпуская.

– Я ухожу… и не оглядываюсь. Такое у меня правило, – шепнула я. Он кивнул, и я отпустила его руку, развернувшись прежде, чем успею передумать, – и шагнула за предел Магии, чувствуя, как исчезает его тепло в воздухе.

Каждый шаг вперёд – как разрыв нитей, соединявших нас. Дрожь поднимается от земли или от внутренней пустоты, но я улыбаюсь сквозь неё и вскидываю вверх руку в жесте, означающем у Нимирийцев удачную охоту. Я знаю, что он смотрит мне вслед – и знаю, что тоже улыбается.

Я делаю каждый новый шаг, оставив в сознании только одно – веру в то, что, если тебя ждут, дорога назад всегда существует.

24. ᛜ Ingwaz Завершение цикла. Внутренняя сила

Магия сочится из недр Острова, словно почва дышит через миллионы пор самим дыханием Жизни. Травинки шелестят вокруг песнями тепла, хрустальные листики звенят – звук пульсирует в ушах, то громче, то тише.

Ощущение не кажется реальным – это Магия пытается взломать мне мозг.

Я запечатываю себя в броню из воли. Внутри – только мои законы. Сила вьётся вокруг, пытаясь пробраться вовнутрь, но отступает. Иллюзия Рая тает, как след на песке, смытый прибоем, оставляя за собой голые камни.

Теперь вокруг – только пустошь, потрескавшаяся и сухая. Трещины из-под ног бегут до самого жилища Королевы Лета, но сама Обитель всё ещё остаётся прекрасной.

– Она не знает дверей, но всегда открыта тем, кто пришёл... – произношу я вполголоса. Слова из легенд вспоминались легко – обитель Королевы Лета им соответствовала. – Не имеет углов и окон – стены её сотканы из живого дерева и солнечного света.

Это было правдой – стволы прорастали прямо из камня, образуя своды и колонны, покрытые зеленью и увитые лозами, усеянными спелыми ягодами. Кроны переплетались в кружевные арки. Травы и колосья пшеницы, вплетённые в сами стены – как символы лета и плодородия – сияли, щедро сдобренные Силой. Над входом узор складывался в солнечный диск.

Но тепла от этого сияющего чертога не чувствовалось – вокруг вился туман. В нём различались смутные тени: звери лесов и полей – олени, лисы и сотни других – склоняли головы перед своей владычицей. Но среди них виднелись и другие образы – тёмные, рождённые глубинами дикой пустоты. На пороге лежали свежие цветы и плоды – как подношение для Силы, что питает земли смертных.

Вблизи сияние сделалось ещё холоднее – словно лето устало посылать тепло, имея силы только для света. Это лето не играло с ветром и не звенело в листве – оно просто существовало.

Я обвела взглядом вход – тут явно было что-то не так – и прикоснулась рукой к ближайшему стволу. Кора была шершавой, а побеги, пробивающиеся сквозь неё, блестели капельками сока. Они были реальными. Но мне почему-то хотелось содрать всё это, как мишуру, чтобы увидеть, что под ней.

– Покажи, – медленно провела я рукой вниз – по стволу, мимо свежего побега, мимо капель янтарного сока, вкладывая в слово свою власть.

Итси – язык Силы, первый язык этого Мира – ударил по стволу, как топор. Иллюзиярасползлась, словно кора была шелухой, скрывающей нечто более древнее. Воздух подхватил остатки Заклятья, перемалывая его обратно в Силу. Под всем этим оказался дольмен – как каменное веко пустой глазницы, приоткрытое на щель.

Следующий шаг даётся легко – ноги сами несут меня вперёд.

Это такая вредная привычка – услышав зов неизведанного, отправиться ему навстречу!

Если бы я шла через Иллюзию, мой путь проходил бы сквозь череду живых арок, как сказано в легендах. Но я иду там, где ходили до времён и смыслов – в каменном коридоре.

Из дольмена течёт Сила – как речной поток. Я чувствую, как она плещет свои волны по стенам, струится по потолку, завихряется у моих ног. Веки становятся тяжелыми – это ощущается, как эйфория, струящаяся сквозь каждую клетку. Я перестаю чувствовать себя отдельной – растворяюсь в дыхании камней, в структуре базальта – кристаллах, спаянных с вулканическим стеклом.

А потом будто Дуат дохнул на меня своей Магией, и Кайла разлетелась на крохотные пушинки, как одуванчик, вмещая в каждую из них зёрнышко воспоминания. Сотни моментов существовали во мне одновременно – детство, боль, взросление, радость, победы, смерти, чувства. А потом вся жизнь сжалась в одну вспышку сознания – и я снова стала собой – и в то же время кем-то другим.

Делаю шаг – вокруг меня разливается вода, в которой отражается звёздное небо. Запускается оборотный механизм, с каждым движением делающий небо внизу реальнее, чем то, что над головой.

Это выглядит красиво – хочется раскинуть руки в стороны и кружиться среди потоков Силы, чертя в воздухе широкие дуги раскинутыми ладонями, словно я – веретено, прядущее реальность посреди звёзд.

Эта Иллюзия тает вслед за остальными. Мир вокруг пульсирует, все чувства обострены – я вижу узор в прожилках камней, вижу, как в воздухе пляшет солнечное зерно. Цвета режут глаза – не своей яркостью, а смыслом. В каждом оттенке будто зашифрован ответ на вопросы Вечности. Я слышу, как стекают капли по стенкам дольмена, как где-то под землёй перекатываются древние каменные исполины, рождённые Силой. И ещё – слышу, как стучат сотни сердец где-то рядом.

Иду на звук, собственные шаги не слышны – только неровное тук-тук – не в лад, каждое по отдельности.

Коридор закончился, я прижалась к стене и осторожно выглянула. Зал в глубине дольмена был впечатляющим по своим размерам. Но потрясало не это – передо мной было море коленопреклонённых людей – скорее тысячи, чем сотни. Все они были обращены в одну сторону, глядя в одну точку перед собой. Туда, где было нечто, превосходящее все легенды, пытавшиеся это описать.

В самом сердце зала поднимался ствол исполинского Древа, покрытый корой из тёмного янтаря. Глубокие трещины в ней светились, словно внутри текло само Солнце. Ветви поднимались к своду пещеры, расстилаясь по нему, как волны золота, живого и горячего.

Каждый лист был юн – он только что вышел из-под молота невидимого кузнеца и сиял огнём после отжига, не успев остыть. Листья не заканчивались – они становились светом, дымкой, тончайшими нитями Силы, растущими сквозь потолок в другие миры. Дерево дышало глубоко и низко – как поёт ветер в кронах тысячелетнего леса или ревёт водопад вдалеке. Каждый вдох и выдох прокатывался по залу потоком Силы, вибрируя в груди, отдавая в кости.

Дерево не было Источником Магии Жизни – оно было её сердцем. Каждое живое существо было источником этой Силы, частичкой общего полотна, сплетённой друг с другом.

Я, эти люди, Сайлас, ждущий меня возле воды, Фейри, смертные, Эльфы – миллиарды бьющихся сердец были связаны с этим Древом, наполняя при выдохе капилляры, тянущиеся от него, и получая Силу обратно при вдохе. Возвращая её, полностью закрыв глаза в последний раз.

Силы тут было с избытком. Она сочилась сквозь кору и текла из дольмена, питая жизнь вокруг Озера, питая Лабиринт, прорастая реальность насквозь и наполняя жизнью каждую клетку великого тела мира.

Отсюда мне не было видно подножия Древа, но я уже знала, что там найду. Я ступила в зал – тень, скользящая неслышно. Меня могло выдать только шуршание платья, и я придерживала его, ступая сквозь это вязкое поле сна.

Хотя люди не спали, но это ощущалось именно так. Некоторые были тут уже давно – одежда их истлела, превратившись в лохмотья, из глаз по щекам стекали слёзы восторга. Их лица были светлы. Почти блаженны. Магия давно сломала их, когда-то позвав и так и не отпустив. Они не замечали меня. Ни один не дрогнул, не повернул головы. Ни шёпота. Ни вздоха.

Я вышла к внутреннему кругу – там, где уже не было людей. Только свет. Он падал от листьев тёплым потоком. Тут пахло солнцем, разлитым по высокой траве, которая щекочет ноги, когда ты идёшь босиком сквозь поле в разгар лета. Пахло солнечными бликами на смолистых соснах, сладкой персиковой мякотью, текущей по пальцам, липкой, но безумно вкусной.

Ствол был выше, чем мне казалось с расстояния. Вся атмосфера тут пульсировала благоговением. Воздух был плотным от тепла. Он обволакивал, гладил, врастал в кожу – лето хотело поселиться внутри.

Я чувствовала, как он касается висков, шеи, спины – нежно, вызывая мурашки. Перед деревом возвышался трон Королевы Лета, сплетённый из дерева и золота. Спинка трона была увенчана образом Великого Солнца, чьи лучи расходятся во все стороны, напоминая о том, что власть Королевы простирается далеко за границы её Острова.

Вокруг Древа вились маленькие сгустки света – живые искры Силы. Они поднимались вдоль ствола, описывая дуги и спирали, иногда сливаясь – две искорки в одну, и тогда их свет вспыхивал чуть ярче. Некоторые подлетали к трону, обвивая и его, чтобы потом упорхнуть обратно в крону. Я подошла к первому ряду и тоже преклонила колени. Не перед Королевой, которая неподвижно сидела на троне в рое огоньков – перед Силой.

Моё платье как раз подходило для этого момента – весь первый ряд занимали представители Древней Крови. Серебристые и светло-зелёные шёлковые туники украшала изысканная вышивка, практически не отличимая от той, которой вышивают свою одежду в Вечном лесу в наше время. Гладкие белые волосы перехватывали алые и чёрные с синим блеском шаури – в цветах Первого и Тринадцатого королевского дома.

Эти хотя бы что тут забыли?

Я прошлась взглядом по ряду – справа от меня стоял высокий Эльф, покрытый плащом из «ткани стихий» – так Эльфы называли материал, способный подстраиваться под любую местность. Он мог струиться как вода, зеленеть как мох или рассыпаться в листья, если владелец ляжет под дерево. Это была старая Магия, пришедшая с тех времён, когда Боги учили их мастерству. Я окинула плащ взглядом снова, на этот раз – оценивающим. Из него вышел бы отличный подарок Киду, который обожал плащи! Сейчас можно купить такой плащ на Сидровом рынке тысяч за пятьсот, но я решила, что хочу получить именно этот – в нём была история.

У Эльфа за ним был усталый вид. Светлые брови были сведены над бледно-голубыми глазами, словно дух его всё ещё боролся с Магией этого места. Я скользнула взглядом ниже – на плечах был лёгкий серебряный наплечник в форме крыльев сокола. Застёжка, сдерживающая плащ, тоже имела форму этой птицы.

Легенды таким его и изображали – Фальдрая Саэрвэна, Сына ветра и высоты, Первого принца Тринадцатого Дома, прошедшего через Вершины Предела в бурю, чтобы перерезать глотку врагу. Говорят, он прошёл по остриям гор, ведомый только ветром и зовом, когда Ифрит Исмонеш наслал на Вечный Лес шторм, чтобы выкурить оттуда Эльфов и поживиться их золотом. Когда он возвращался с победой, завернув в плащ голову врага, лесные ястребы летели перед ним, оглашая округу клёкотом, и народ сказал: «Ветер выбрал себе сына».

Я никогда не думала, что увижу его собственными глазами. Это были истории моего детства.

Со времён Первых Песен не было героя бесстрашнее Фальдрая, Сына ветра…

Такими словами начиналась легенда. Эрандиэль читал мне её ещё тогда, когда синдарин я только учила.

Слова звучали величественно, я почти не понимала смысла, но разглядывала картинки в книге. Фальдрай в ней был изображён с котомкой на плече и соколом, ласкающимся к нему. Улыбка его была дерзкой, а глаза – счастливыми.

Сейчас его взгляд был хмурым, а пальцы напряжённо сжимали застёжку плечевого ремня. На фаланге указательного пальца поблёскивал Лаэрвен – кольцо Ветра. По преданию, Лаэрвен даёт силу устоять перед внушением – вихрь внутри кольца развеивает чужую волю. Наверное, Фальдрай надеялся, что оно поможет его духу выстоять здесь.

Мне сделалось грустно: не так должны заканчивать свой путь герои! В сказаниях Богиня забрала Фальдрая за Небеса, в Золотой город. Но я всегда знала, что это ложь – я сама выросла там, и Фальдрая ни разу не встретила.

Все узники безвременья чувствуют только один миг – для них всё ещё длится момент, когда они опустились на колени, зачарованные Магией, хотя в Вечном Лесу прошли тысячелетия.

Слева у всех эльфов шаури были алыми – там стоял Первый Королевский Дом Вечного Леса. Руки невольно сжались в кулаки – я даже не ожидала, что в их легендах настолько много лжи!

Королю Эрантаэлю место было в гробнице под кронами сребролистых Вамнифир, а не на коленях перед Древом Жизни.

Эрандиэль ни словом не обмолвился, что его прадед пропал. Хотя он мог и не знать об этом – слишком давно это было.

Прадед Эрандиэля совсем на него не походил. Лицо было безупречным в своей красоте и гладким, как отполированный лёд. В глазах тоже была усталость, но не от внутренней борьбы, как у Фальдрая, а вечная усталость перед несовершенством всего вокруг.

Эрандиэль был другим – умным и весёлым, хотя и немного надменным, как и положено королю Светлых Эльфов. Но он никогда не ощущался как глыба высокомерного льда. Таких холодных самодовольных ублюдков я отстреливала на Полях Тишины перед Винтерхеймом в ту ночь.

Прошлое не меняется, сколько бы ты ни смотрел на него. Быть готовой ко всему – это идти вперёд, не держась за тени вчерашнего дня.

Я наконец оторвалась от разглядывания эльфов и посмотрела на Королеву. Она сидела, положив ладони на подлокотники трона. В тонких пальцах не чувствовалась сила – только отрешённость, как и во всём её облике.

Медово-оранжевое платье расстилалось вокруг неё, как спелое поле под июльским солнцем. По ткани тянулись вышитые листья винограда и пшеницы, сплетающиеся у подола в узоры, напоминающие колосья, растущие из самой земли. Я посмотрела на её лицо – юное, неподвластное времени. Она так же сильно была похожа на нашу мать, как я – не похожа. Только у Кайен лицо было властным, а у сестры на нём был отпечаток покорности. Наверное, из нас двоих вся покорность досталась именно ей.

Я осматривала её внимательно, ища малейшие соответствия – сестру я видела впервые. Эон лет прошёл с тех пор, как она покинула Золотой город. Даже воздух там забыл её к тому времени, как туда вошла я.

Наша так называемая «мать» никогда о ней не говорила. Наверное, и до этой дочери ей не было дела. Мы обе не имели значения, пока делали то, что должны. Не было разницы – старшая покорялась сама, меня можно было заставить. Разница была только в том, что ей она дала жизнь от Небожителей, подарив Вечность, а мне – от смертного, сделав уязвимой.

Хотя, кажется, даже имея всё время мира, моя сестра не была счастлива.

Я продолжала перебирать все детали её облика – глаза цвета бледного золота не фиксировались на окружающем. Она дрейфовала в потоке Силы, отдавшись эйфории.

Я достаточно повидала таких взглядов – удовольствие для нашей Расы было чем-то вроде кислорода. Венец из жарких цветов – маков, календулы и солнцегляда – обрамлял её голову. Несколько золотых лент спускались с венца, словно солнечные лучи, переплетённые с её рыжевато-золотыми волосами, лежавшими на плечах свободными волнами. Кажется, моя сестра, даже будучи старше меня по Крови, по сути была гораздо ближе к Феям Кайер Иса, чем я. И дальше от нашей Расы – золото волос всегда отличало наш Род от остальных потомков Создателей. Кажется, наша мать не особо старалась придать нам надлежащий облик – сестра была рыжей, мои глаза вместо золота отливали лазурью.

В преданиях говорится, что в дни Солнцестояния Королева Лета появляется в селениях, где люди чтут старые обряды. Детям она оставляет янтарные зёрна – если такое зерно посадить, на следующий год вырастет небывалый урожай. Старикам – сладкий сон, в котором они ещё раз проходят тропами юности.

Каждый Белтейн она выбирает одного смертного, чтобы тот сплясал с ней. Кто выдержит до последней ноты – получает дар. Кто не устоит – сгорает в танце. Насчёт того, каким был дар, у меня не было сомнений – тепло смертных объятий всегда нравилось Феям.

Как давно она тут сидит? Как давно никуда не выходила?

Воздух вокруг казался стоячим, забывшим всякое движение. И она не походила на Деву Озера, пляшущую со смертными на Белтейн.

Я думала, что мы с ней схожи гораздо больше. Что она сможет понять меня и поможет найти Ключ. Даже встретив её в другом облике – Королевы Диких Пустошей, я бы нашла способ с ней договориться. Но в таком состоянии?..

Я даже не знаю, что она видит в своём анабиозе, что чувствует. А ещё меньше представляю, что будет, если её разбудить.

В ушах зазвенела тишина – слишком тихая, чтобы быть естественной. Предчувствие стянуло рёбра стальной хваткой.

Не буди, не буди...

Шёпот был едва слышен, но вполне отчётлив посреди тишины. Я пожала плечами – надежда найти в сестре союзника схлопнулась в ничто сразу, как я увидела её отсутствующий взгляд.

Меня всегда завораживало, как при помощи логики находят верные решения. Нарезают хаос на дольки, вынимая зёрнышки случайностей и оставляя мякоть последовательности чистой. А потом раскладывают кусочки фактов в правильном порядке, отделив причины от следствий, чтобы в конце выложить из них дорожку до самого правильного решения.

Смертным это было под силу, но во мне от смертной осталась только оболочка, удерживаемая кольцом. И сегодня мне нужны были простые решения.

Я вздохнула и расслабилась – интуиция не любит напряжения. Сердце билось мерно. Что-то в этом зале должно было быть найдено. Это что-то дремало, пока я не потянулась к нему, ласковым шепотком поманив к себе.

Огоньки вокруг трона заметались, словно моя воля всполошила их. Я прижала палец к губам – и они притихли, закружившись, как снежинки в потоке ветра. Некоторые, те, что посмелее, оторвались от стаи и поплыли ко мне. Я выставила руку, принимая в ладонь их тёплые тела. Они приятно щекотали кожу и звенели едва слышным радостным звоном, словно приветствуя меня. Я улыбнулась, потянулась к ним Силой и приняла в свою ауру. Они вздрогнули и засияли, как маленькие солнца – моя Сила явно пришлась им по вкусу.

– Покажите! – шепнула я им, отпуская, как мотыльков, со своей ладони и поднимаясь с колен. Искорки закружили вокруг меня, словно не желая покидать моё поле, но я и так знала, куда мне идти.

Обойдя Древо за спинами Эльфов, я ступила в безлюдную пустоту. Об этом в легендах не говорилось – в глубине зала прятался маленький храм. Сквозь янтарные стены струился тёплый свет июльского солнца. По краям храма поднимались тонкие колонны из золота, обвитые лозами – живыми, пышными, с крошечными листьями, похожими на сердечки. Ветви цвели прямо здесь, в полутьме, источая аромат жасмина и дикой клубники. Листья мягко колыхались, как будто храм дышал вместе с Древом. Между колоннами спадали водопады шёлка – такие же медовые, как платье Королевы Лета.

Внутри всюду было золото, как я и ожидала. Но тёплое, нагретое солнцем. Между сияющими плитами пола росла живая трава, на этот раз настоящая. Мелкие цветы были рассыпаны по ней, как бусины.