Текст книги "День правды и лжи (СИ)"

Автор книги: Мари Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

20. ᛖ Ehwaz Перемены. Доверие. Партнёрство

Мысли в голове мелькают, как вспышки – что нужно забрать из вещей, а чем можно пожертвовать, чтобы не тратить время.

– Кайла! – имя полоснуло по нервам, заставляя замереть в дверном проёме и обернуться. Его фигура затянута в чёрное пальто и такие же брюки. Он только что пришёл с улицы, принеся с собой холод декабря. И снежинки на плечах.

– Снова уходишь, не прощаясь? – язвительно произнёс Сайлас, расстёгивая пальто и бросая его на кровать. Чёрный кашемировый свитер облегал его торс, повторяя изгибы мышц. Я была зла на него до чёртиков. Иначе я бы не справилась с тяжестью его зрачков.

– Я знал, что именно такой и будет твоя реакция. Что для тебя значат клятвы? – сказал он тихо, но в голосе чувствовалась злость. Расстояние между нами сокращалось с критической скоростью, но отступать я не собиралась.

– Ты не знаешь меня! Как ты можешь говорить мне такое? – раздражённо бросила я, когда он остановился в полуметре от меня – красивый и злой. Я пробежала по нему взглядом. Он постригся – теперь его чёрные волосы доходили до хмуро сведённых бровей, открывая глаза, в сумрачной глубине которых можно было запросто потеряться.

– Да, я многого не знаю о тебе, – сказал он, упирая ладонь в дверной косяк рядом с моей головой. – Но я знаю, что ты крайне умна, веришь в Многоликого и невероятно, просто ослепительно красива. Для начала этого достаточно.

– Этого совсем не достаточно! Даже если Шеран сказал, что мне можно доверять… – я не заканчиваю фразу: его смех прерывает меня. Он откидывает голову и прикрывает глаза.

Кажется, ему и вправду смешно.

– Я никому не доверяю, – поясняет он, глаза продолжают поблёскивать иронией. – Но спасибо, что предупредила.

– Даже Шерану?

– Ему доверяю больше, чем остальным, – сообщает он с улыбкой, за которой явно слышится сарказм. После своей выходки Шеран в его представлении низведён примерно на мой уровень. Заслужить доверие очень сложно, а вот потерять – легко. – Ты думаешь, я буду злиться, когда узнаю, сколько всего важного ты от меня скрыла? Боишься, что я тебя придушу?

Прямой вопрос застаёт меня врасплох, и я не успеваю скрыть замешательство.

– М-м-м, понятно, – качает он головой, и в голосе слышится разочарование. – Твоя подружка-ведьма хорошо промыла тебе мозги!

– Кто? – недоумение не то чувство, которое я привыкла испытывать, но его последняя реплика меня и вправду ошарашила.

– Эгерия. На Тандуиле их промысел запрещён и приравнивается к Чёрнокнижию.

– Серьёзно? – эмоции заставляют меня опереться о дверной косяк, чтобы удобнее было изумлённо на него смотреть. Я не слышала, чтобы где-то промысел Эгерий находился под запретом. Но и про Тандуил я тоже не слышала. – Но почему?

– Кто даёт им Силу? – спрашивает Сайлас, а я в ответ только пожимаю плечами. Я в самом деле не знаю, кто. – А если это Тьма? – добавляет он, обводя взглядом моё лицо в поисках ответа.

– Вряд ли. Но это не исключено. Хотя на Тьму не похоже – Эгерии практически не используют ритуалы. А Твай Дэ? Они у вас тоже запрещены?

– Нет, Твай Дэ у нас почитают, – произносит Сайлас и осторожно заправляет мне прядь волос за ухо, мягко касаясь кончиками пальцев моей щеки.

– Я сожалею, что наша первая встреча вышла такой неудачной, – говорит он тихо, продолжая ласкать пальцами моё лицо. От прикосновения по коже разливается тепло. Я поднимаю руку, чтобы убрать его ладонь, но его пальцы смыкаются на моём запястье, и он подносит их кончики к своим губам и мягко целует её. А потом прижимает мою ладонь к своей щеке. От неожиданности я немею и, кажется, теряю связь с реальностью.

Хьюстон, у нас проблемы!

В мозгу идёт лихорадочный подсчёт – это уже следующий этап. Сначала он пробовал прикасаться ко мне, а теперь вынуждает прикасаться к нему. Всё выверено чётко – он отпускает ладонь раньше, чем я успеваю взбеситься.

– Я знаю, что ты скажешь. Что мы не подходим друг другу. Но я не знаю, как это произошло. И почему все мои мысли стали заканчиваться на тебе, – добавляет он почти с издёвкой.

Происходящее похоже на момент, который отрезали от реальности, как несколько кадров от киноленты и вставили в другой фильм.

И на признание.

Если бы… прежде я не слышала от Бессмертных признания так часто, что давно перестала вслушиваться в слова. С тех пор, как я живу на Эламрасе, мало кто из них не пробовал подступиться ко мне.

Великая Твай Дэ всё-таки. Лакомый кусочек.

Но всё равно то, как он смотрит на меня сейчас, заставляло чувствовать себя центром вселенной. Ощущение начиналось где-то за пределами Неизведанных Земель. Где кто-то может создать или вырвать мир из-под моих ног. Это чувство пугало меня, но я хотела попробовать его так сильно, что не могла сопротивляться этому.

Он отличался от всех, кто был в моей жизни прежде: оставлял мне выбор, ждал моего согласия, несмотря на почти животное желание, читавшееся во взгляде, когда мы оказывались в пределах досягаемости. Ни Ренглав, ни Кинай выбора мне не оставляли. Что бы он ни хотел от меня получить, но уже сейчас он получил моё уважение. А это дорогого стоило.

– Пойдём поедим, и нам с тобой многое нужно обсудить. Одевайся, – сказал он, не дождавшись моей реакции, оттолкнувшись от косяка и проходя в гостиную.

– Ты уже поел, – сказала я, проходя за ним следом. – А я ещё не голодная. Хочу только молока. Давай останемся, и ты мне расскажешь, что нашёл в Нимирийской библиотеке.

– Хорошо, мы останемся, – кивнул Сайлас, окидывая меня прищуренным взглядом. – Но взамен хочу знать, как твой мозг делает такие точные выводы, – усмехнулся он.

– Ну ладно, расскажу, – согласилась я, подходя к холодильнику и доставая молоко, чтобы налить в чашку. – От твоей одежды немного пахнет едой. И я знаю, что Бессмертные много калорий тратят на регенерацию и должны регулярно питаться. Это элементарно. Насчёт библиотеки – только на Нимирии можно найти хоть что-нибудь стоящее. Но там на дверях стоит Охранное Заклятье, ограничивающее вход и выход с артефактами и Силой больше сотни унций. У тебя явно было больше, и ты слил Силу Шерану, потому что Побратимы могут обмениваться Силой без последствий, не делая её Дармовой. А он заскучал и утонул, потеряв всю твою Силу. Лишись он только своей – ты бы так не злился. За пятьдесят лет вашей дружбы до тебя должно было дойти, что Нимирийцы к Силе относятся довольно безразлично – проигрывают, теряют и продают без сожаления. Часто бывают на мели, хотя охотятся больше, чем Демоноборцы.

– Откуда ты знаешь, что мы дружим пятьдесят лет?

– Ты мне только что сказал, – невинно улыбнулась я, подогревая молоко между ладоней. – Я даже не знала, что вы дружите.

Сайлас задержал на мне взгляд. В нём было не любопытство. Сейчас я видела в серебряных переливах другое. Подозрительность. Раздражение.

– Зачем ты задаёшь вопросы, ответы на которые тебя злят? – спросила я, поднося чашку к губам. Она привычно-приятно грела пальцы. Молоко со мной работает как регрессивное Заклятье. Стоит вдохнуть его тёплый запах – и я снова там: маленькая девочка с горячей чашкой в руках, с запасом книжек под кроватью, с мечтами о «завтра». До того, как стальной кол небрежно прочертил линию вдоль позвонков – как напоминание о том, что наивность равняется боли.

– Ты хотел узнать, как я делаю выводы? Я строю предположения, задаю вопросы. Что-то подтверждается, что-то – нет. Наблюдаю. Думаю. Вот сейчас, например, я думаю, что ты узнал что-то, что тебе не понравилось, – я склонила голову, внимательно вглядываясь в его лицо. – Расскажешь мне? Мы собирались делиться информацией о Ключе, помнишь?

Сайлас напряжённо сжал губы, явно колеблясь, и покачал головой:

– Сначала скажи, что ты скрываешь от меня о Ключе!

Я возмущённо приподняла брови:

– Я от тебя не скрываю ничего. Просто не рассказываю.

– Это одно и то же! – нахмурился он.

– Да неужели! – съязвила я. – Скрывать – значит утаивать намеренно, это почти обман! А не рассказывать можно по разным причинам: не спросил, не успела, не подумала... – Я пожала плечами и ухмыльнулась. – Не считаю важным, чтобы рассказать.

– Я сам решаю, что важно, а что – нет, – отрезал Сайлас.

Кто бы сомневался!

– Тебе нужно поесть хоть что-то. – сказал он, доставая из холодильника малину и две коробки конфет.

– Мне не обязательно регулярно питаться, – покачала я головой, пристально наблюдая, что он собирается делать с моими конфетами. – Я же не Бессмертная.

– А если снимешь кольцо? – спросил Сайлас, сосредотачивая на мне всё внимание, чтобы уловить в ответе правду. Или ложь.

– Я не Бессмертная даже без кольца, – сказала я чётко, чтобы у него не осталось сомнений. – И не Замбейка, раз уж зашёл такой разговор.

– Ты не похожа на Замбейку, – покачал он головой.

– Ой, да ладно! Меня многие принимают за Замбейку. Особенно если видят с заплетённой косой. Или попадаются под руку в бою.

– Замбейцы – злобные, жестокие существа, не ведающие чести. Я бы никогда тебя с ними не сравнил.

– Звучит как строчка из какого-нибудь трактата. Это теория. Замбейцы тоже бывают разные. У меня есть друг – Замбеец.

– Замбеец? – выплюнул Сайлас сквозь зубы.

– Да, Замбеец, представь себе! – сузила я глаза, отвращение в его тоне зацепило меня. – И поверь, он один из самых преданных и надёжных существ в мире. Я полностью ему доверяю.

– Я не слышал о Замбейцах ни единого доброго слова. Мне сложно в это поверить. Хочешь сказать, он не лжёт и не ворует? И не берёт всех женщин подряд?

– Мне он точно не лжёт. Из его любовниц я знаю только Касситу. Да, он ворует. Немного. Но у кого нет дурных привычек?

Сайлас презрительно хмыкнул, распаковывая конфеты и протягивая мне.

– Как тебе пришло в голову выбрать Замбейца в друзья?

– Я его не выбирала, – покачала я головой, принимая коробку и ставя рядом с собой. – Когда по-настоящему – всё происходит само собой. Ты просто рядом, смотришь, чувствуешь. Доверие – тонкая материя, оно сплетается из многих поступков. Из многих дней вместе. Я же не Торио, – добавила я язвительно, – выбирать самых сильных и полезных существ и называть их своими друзьями! Дружбы не может быть там, где есть выгода.

– Хочешь сказать, этому Замбейцу от тебя ничего не нужно? – В глазах Сайласа сгустился смог, очень похожий на жадное, тёмное собственничество. – И никогда не было нужно?

– О, я что, должна поклясться, что никогда не спала с Замбейцами? – возмущённо фыркнула я.

– А ты можешь? – спросил Сайлас, травясь ядом ревности до состояния, когда организм переставал справляться с концентрацией.

– Я вообще не знакома ни с одним Замбейцем, кроме него. Я даже на Замбее никогда не была. Конечно, я могу поклясться!

– Так поклянись! – рыкнул он, за секунду сокращая расстояние между нами до минимума. До протянутой руки.

– А если не поклянусь? – прищурилась я и почувствовала это за миг. Всплеск, поднимающий злость со дна его вен, чтобы наконец заполнить всего. Это ощущалось, словно мы стоим возле обрыва. Почти в свободном падении. За секунду до.

Он выходил из себя быстро, вспыхивая, как напалм. Сейчас он действительно терял контроль.

– Клянусь, что не спала ни с одним Замбейцем и ни с кем из моих друзей, – процедила я только для того, чтобы прекратить эту нелепую ситуацию. – Какое тебе дело до того, с кем я спала? Домантам таких вопросов не задают. Твой Побратим, к твоему сведению, даже имён не спрашивает, – добавила я, кладя конфету в рот и запивая молоком.

Долгая пауза упала нам на плечи, прежде чем Сайлас повернулся и взялся за край мраморной столешницы, словно ему хотелось её выломать, а заодно и порвать в клочья весь мир.

Я отставила свою чашку и нажала на экран кофемашины. Двойной эспрессо. Для моего Доманта. Ароматный кофе в моих ладонях и мягкая улыбка.

Ну давай же! У нас нет времени на выяснение отношений!

Сайлас хмуро приподнял бровь, но кофе взял. В дождливых глазах бушевал ураган мыслей, которые он никогда не выскажет вслух. Это было в его стиле: принять решение и придерживаться его, не сообщая никому. Мистер-я-сам-всё-решаю. Таким со мной тяжелее всего.

– Кому же ты сказала «да»? И почему? – наконец спросил он. В голосе было что-то нежное. Что-то почти ласкающее.

И я попалась. Застыла, всматривалась в его лицо. Глаза казались почти чёрными. Его тёплые пальцы скользнули по моей щеке, касаясь изгиба челюсти, двигаясь к углублению шеи. Он просто смотрел на меня, и мне казалось, что моё сердце замерло от напряжения. Потом он мягко очертил подушечкой большого пальца линию челюсти. Я облизнула губы – не более чем рефлекс. И запоздало дёрнулась, уворачиваясь от его рук.

– Потому что не смогла сказать «нет». Я не люблю говорить о прошлом.

– Ты кому-нибудь принадлежала? – спросил он, облокачиваясь о стол в дюйме от меня. Даже спокойно сказанные слова из его уст звучали как приказ отвечать. Мягкий, но не терпящий возражений.

– Я была замужем, если ты об этом, – ответила я, стараясь держать его в поле зрения и не попасться снова.

– Была?

– Он умер, – даже сказав это вслух, я ничего не почувствовала.

– И ты хранишь ему верность? – спросил Сайлас настороженно. Все знают, что мёртвые возлюбленные – самые опасные соперники.

– С чего мне хранить ему верность? – раздражённо закатила я глаза. – Я ничего такого ему не обещала. Ты, наверное, в курсе, что замуж не всегда выходят по доброй воле? И не всегда по любви.

Сайлас молчал. Стоя так близко, я успела пропитаться его запахом. Теперь я буду пахнуть тёмными густыми облаками. Искорками молний в вечернем небе. Адреналиновыми мурашками. И Бог весть чем он ещё там пахнет таким.

– А потом? – спросил он. Его настороженность была практически осязаемой. Она бродила вокруг меня по кругу, выжидая. Вынюхивая.

– Потом был мой бывший и... я думаю, ты слышал, о чём я разговаривала с Линдой, – отрезала я, складывая руки на груди. Раздражение сделало голос жёстче и острее. – И довольно с меня этого разговора.

О чём мне ему рассказывать? Первые сто лет я жила по Закону Самхета, а значит – целибат до совершеннолетия. Потом свадьба. Потом Ученичество – на грани нервного и физического истощения. Мне просто некогда было искать себе кого-то. Потом Нифльхейм с Кинаем – там всё было по-настоящему. А потом Земля. Тоже с Кинаем, но уже совсем иначе.

Губы Сайласа сложились в жёсткую линию, челюсти напряглись. Этот ответ его ни хрена не устроил. Он стоял и сверлил меня взглядом, от которого по коже ползли мурашки – но это был не страх, а какое-то дикое предвкушение. Его нервы были накалены под тысячу ватт, казалось, он мог взорваться от одного неосторожного жеста.

Я даже не успела отступить – он нагнулся и втянул запах моего тела. Я ощутила дыхание на коже так близко, что было легко забыть о том, что мы оба стояли возле обрыва. Потом он резко поднял голову:

– Твою ж мать, Кайла! Ты реально адреналинщица! Даже Шеран бы уже сдался. Я спрошу только один раз и закроем эту тему. Трое? Можешь просто кивнуть или покачать головой.

Это был едва слышный щелчок внутри – будто кто-то выдернул чеку. И пошёл отсчёт. Мне всегда удавалось игнорировать жар в лопатках от горящих позади мостов. И никогда не оглядываться. Сейчас не будет иначе. И плевать, что сердце вот-вот остановится, потому что через минуту нас уже будет разделять закрытая дверь.

Мысленно вношу набор для кемланга в список жертв – придётся его оставить. Нужно забрать телефон и лосьон, остальным тоже можно пожертвовать.

Он стоит, прислонившись к косяку двери в моей комнате. И смотрит. Тишина давит. Взгляд. А в нём – пустота. Я не хочу запомнить его таким. Только не таким.

Останавливаюсь посреди комнаты и складываю на груди руки. Он отлипает от опоры и идёт ко мне медленно, словно мир успел взорваться и усеять землю осколками, по которым ему приходится ступать. Останавливается передо мной. Его губы крепко сжаты – у него нет слов для такой минуты. Вот незадача – у меня тоже.

Тишина больше не давит. Она кажется морозной, свежей. Как весна в Ветреных Горах, когда снега превращались в текучий ручей и омывали камни от мути. Он наклоняется, берёт мою ладонь и подносит к губам, осторожным поцелуем касаясь тыльной стороны. Наверное, на тандуильском это означает извинение.

– Ответишь? – спрашивает, не выпуская мою руку. Я закатываю глаза, но только для вида. Злости уже нет.

– Да, трое. Если ты... – начинаю я, но он прижимает палец к моему рту и говорит:

– Ш-ш-ш!

Мои губы помимо воли растягиваются в улыбке – это выглядит комично. Он тоже улыбается, хотя и не слишком искренне.

– Тебе точно нужен кто-то, кто будет тебя кормить. Ты даже молоко не допила, – говорит Сайлас, ловко поднимая меня на руки и относя обратно в гостиную.

Я даже не удивляюсь, как у него это получилось. Я знаю ответ – это я ему позволила. У меня такая реакция, что застать врасплох меня невозможно. Невозможно меня гладить, носить на руках, целовать, если я этого не хочу. Хватит уже лгать хотя бы себе!

Хьюстон, у нас реально проблемы!

– Я ненавижу, когда на меня давят, – тихонько шиплю я, когда он ставит меня около стола и отступает на шаг.

– Я заметил. А я ненавижу, когда мне не отвечают.

– Я имею право не отвечать. Ты умеешь уважать чьи-то желания, кроме собственных? Или знаешь только Право Сильнейшего? Зачем ты мне лжёшь, что плохо себя контролируешь? Ты отлично держишь себя в руках! Зачем применяешь ко мне Магию Подчинения? По-твоему, это выбор?

– Я тоже тебя изучаю, Кайла. Я должен быть уверен, что не только я не могу на тебя повлиять, но и кто-то другой.

– Знаешь, это больше похоже на то, что ты прикрываешь заботой свои диктаторские замаш… – я споткнулась на полуслове. В голове начало пульсировать, по коже побежал озноб. Моя душа сжалась в комок, наливалась тяжестью. Я втянула носом воздух, понимая, что сейчас потеряю сознание. Мир расплылся радужным гало.

Сайлас поймал меня, не давая упасть. И единственное, что я смогла – обхватить его за шею, позволяя обнять, удержать, окутать теплом, пока ледяной Ад превращал этот знакомый мир во что-то совсем другое. Больше не прежнее.

Я запомнила, как это было. Наверное, могла бы воссоздать в памяти каждое движение своей ладони по ткани его свитера. До последней шерстинки. До момента, когда он меня обнял. По-настоящему. Не потому, что жаждал. А потому что сходил с ума от тревоги и не знал, как помочь.

Треск льда, вой невидимой бури, турбулентность. Вот как это было.

– Там замёрзло поле. Или… всё. – выдохнула я, когда волна схлынула, оставляя меня стоять, прислоняясь лбом к его плечу, ощущая напряжение всех мышц, как после заморозки.

Выскальзываю из его рук – мне нужно оценить масштаб катастрофы. Распахиваю окно. Приходится прищуриться от снега, летящего в лицо. Метель ныряет в квартиру. Снежинки вьются вокруг меня, наверное, принимая за родню. Всё ещё помня.

На улице холодней не стало. Воздух даже потеплел, как часто бывает в снегопад. Я закрываю окно, но продолжаю смотреть, как Милан накрывает белым. Представляю, как очертания его становятся размытыми, а проспекты и переулки исчезают под сугробами. Только шпили Дуомо пробиваются сквозь снег, и кажется, что собор тоже высечен из него, а не из мрамора.

Стадион «Сан-Сиро» становится ледяным кратером. Стеклянный купол Галереи Витторио Эмануэле II едва угадывается под слоем инея, но тёплый свет витрин ещё пробивается сквозь снежное марево. Даже небоскрёбы тонут в метельной дымке. Снег продолжает падать, заволакивая антенны и вывески, сметая границы между архитектурой и стихией. И Милан оказывается затерянным в вечном декабре.

Сайлас подходит ко мне сзади, и одна рука ложится на талию. Горячая. Ласкающая. Я не отстраняюсь. Просто потому, что в этом сейчас нет смысла.

– Как думаешь, снег когда-нибудь закончится? Или засыплет весь мир?

Он не отвечает. Только время может сказать, закончатся ли снежинки в перинах, натянутых над нами. Или снег будет идти, пока не останется ничего лишнего. Только тихая, всецелая чистота.

– Ты почувствовала, как замёрз луг в Марцано? Как это было? – спросил он, всё ещё грея меня своей ладонью.

– Как будто меня тоже заморозили. Или перемололи на снежный фарш. Нужно посмотреть, замёрз там луг или это что-то другое. Сходишь?

Сайлас не кивает, только медленно, неохотно убирает руку. И исчезает, чтобы через тридцать секунд появиться снова. Я успеваю припрятать сладости в холодильник.

– Ну как? – спрашиваю я. – Замёрзло всё по контуру Заклятья?

– Нет, меньше. Я сделал его более широким. На всякий случай.

– О, это отлично! Теперь хорошо бы измерить радиус и сравнить с прошлыми местами.

– Радиус такой же – сто тридцать метров.

– Хоть какая-то предсказуемость, – киваю я. – Я сейчас проверю метеорологические сводки, но, кажется, температура не упала. Я запросила регулярные сводки о погодных изменениях, – поясняю я в ответ на его удивлённый взгляд. – Средняя температура по миру падала на пять градусов после каждого раза. Сейчас...

Я снялась со своего места, чтобы принести из комнаты телефон.

– Ты мне не говорила, – лениво протянул Сайлас, небрежным движением падая на диван и закидывая длинные ноги на кофейный столик, когда я вернулась. – Давай, выкладывай, что ты ещё скрываешь. Ну же, детка! – его губы изогнулись в медленной улыбке. – Удиви меня!

Я склонила голову набок, пролистывая отчёты и искоса наблюдая за ним. Как он кладёт руки на спинку дивана, поблёскивая взглядом. Это явно была новая тактика. Слишком уверенно смотрели на меня серебристые глаза, слишком явной была усмешка, таившаяся в уголке губ. Он притворяется расслабленным, словно с ним безопасно находиться рядом. Ровно до того момента, когда это станет не так.

Привет, я – Сайлас Гейт. А это моё Альтер Эго. Расслабленное и сексуальное. Приятно познакомиться.

Любая устойчивость была слишком хлипким фундаментом, чтобы выдержать его такого. Его золотистую кожу, сексуальный изгиб губ, ореол чувственности, манящей и тёмной, окружающей его.

Я стараюсь оставаться как можно более непринуждённой, обдумывая вопрос. Потом всё же сдаюсь.

– Ладно. Я запросила данные с климатических станций, чтобы понимать, как обстоят дела с глобальным похолоданием. Падение температуры происходило сразу, минута в минуту с обледенением мест. Сейчас – ничего. И это плохо, потому что нелинейные изменения сложнее прогнозировать. Снежный циклон над Миланом захватывает и Марцано, и он, похоже, стихает. Так что вряд ли нас завалит снегом.

Сайлас слушает внимательно, но взгляд не сосредоточен на моём лице, а то и дело спускается ниже, окидывая меня довольно однозначным взглядом.

– Из того, что я тебе не говорила и ты не видел в документах Аццо… Только не делай вид, что ты их не читал! – выразительно поднимаю я брови, – это количество Силы, нужной для запуска нового источника Магии. Аццо в письме написал, что нужно сто тридцать тысяч стаков Силы.

– Сколько? – Сайлас подаётся вперёд, опуская ноги на пол и упирая локти в разведённые колени, сцепляя ладони в замок. С него моментально слетает небрежность тона. Глаза горят изумлением – или это какая-то другая эмоция, – но он точно в шоке.

– Я их уже собрала, – спокойно поясняю я.

– Сто тридцать тысяч? – приподнял бровь Сайлас, маскируя своё удивление под слой привычной недоверчивости.

– Да. У меня было триста лет на это, так что не удивляйся.

– И где же ты их хранишь? С такой Силой на Землю нельзя!

– Я храню её в Вифейских кристаллах, Фалько торгует ими на Эламрасе. Можно заказать любой объём. У меня их тринадцать, по десять тысяч стаков каждый. Храню я их в своей комнате, в шкатулке.

Дальше следует немая сцена. Во время которой Сайлас, определив мои слова как правду, изучает меня так, словно никогда не видел подобных существ.

– Это мой Кровный долг! – наконец не выдерживаю я. – Я к нему готовилась! Может, перестанешь на меня так смотреть? Ну что, я тебя удивила?

– Однозначно, – качает головой Сайлас, всё ещё продолжая разглядывать меня.

– А теперь расскажи, что ты нашёл в библиотеке, а то я просто умираю от любопытства, – я присаживаюсь на диван напротив, поджав под себя ноги и приготовившись слушать.

Но он не рассказывает. Очевидно, новость из категории «слишком». Молчание густеет вокруг, как будто плотно склеенные молекулы могут уберечь нас от надвигающегося будущего.

– Что ты знаешь об Исфара Далате? – наконец произносит он, и все остатки надежды, ещё живущие во мне, осыпаются крупинками инея. Я обречённо откидываю голову на спинку дивана и смотрю в потолок, пытаясь там отыскать ответ.

Больше всего хочется спросить: за что? Но у кого? У Ходящих Тайными Путями? У существ, которые давно вышли за грани мудрости Мира? Которые варят кашу из справедливости и наших душ, воздавая каждому по заслугам – и ещё немного сверху, чтоб мало не было? Обойдёмся без вопросов и без Высших Сил.

Перевожу взгляд на Сайласа:

– Знаешь, после Моря Грядущего я думала, что хуже уже не будет, – мой голос звучит абсолютно равнодушно. От таких новостей можно злиться. Или горевать. Как будто это имеет смысл. Как будто хоть что-то имеет. – Так вот что это были за горы и башни!

Сайлас кивает. И ждёт. Он же задал вопрос: что я знаю об Исфара Далате? И он ненавидит, когда на его вопросы не отвечают.

– Я знаю о нём то же, что знают все. То, что можно вытянуть из двух легенд. И множество слухов, которые напрочь отбивают желание туда соваться, – улыбка выходит невесёлой. – Это древнее место. Примерно такое же, как Срединная Треть, может, старше. Оно находится в Междумирье, не являясь его частью. Одно из сакральных мест этой части Мира, до святыни, конечно, не дотягивает, но многие со мной не согласятся.

– Почему не дотягивает? Во многих мирах Исфара Далат считается святыней.

– Во многих мирах и Феям строят алтари, – презрительно фыркаю я. – Это всего лишь лабиринт. Но, как обычно с артефактами Фейри, – всё не так однозначно. Исфара Далат открывается во все миры смертных, соединяясь с ними там, где грань особенно тонкая. Это странное место, раскиданное по многим мирам, намного более сложное, чем Ифриты нацарапали на своих табличках, с которых Жрецы Многоликого писали свой дурацкий трактат о Вечных Пристанищах Мудрых».

– Дурацкий? – подозрительно спрашивает Сайлас. В его сознании это слово не вяжется с понятиями «вечность» и «мудрость».

– А какой? Ты читал, что там написано про дом Торио? Думаю, что читал. Ты поэтому с ним познакомился? Хотел получить то, чего желает твоё сердце?

Попытка завести диалог проваливается. Пока я не расскажу всё, это хмурое выражение вряд ли сгладится с его лица. Мой голос звучит тихо, но так, что он проникает в самые укромные уголки, когда я начинаю говорить:

– Фейри и их Создатели использовали его во время Дикой Охоты, чтобы перемещать свои орды между мирами. Говорят, когда они неслись сквозь него, копыта их лошадей оставляли кровоточащие следы на песке. Говорят, что виселиц вдоль их пути было так много, что люди свешивались с них гроздьями, как наливные ягоды, истекающие кровью. И что Исфара Далат до сих пор хранит их кости и боль.

Говорят, когда они возвращались – залитые кровью, пропитанные победой и окутанные тьмой – их барабаны рокотали, как раскаты грома, а рога трубили, подобно вою ацклеоргов. Там до сих пор можно их услышать. Как и встретить Дикий Гон – всадников из воздуха и крови, которые носятся из мира в мир, наводя ужас и напоминая о былых временах.

Говорят, были царства и цари смертных, которые принимали веру Фейри в Создателей. Вели длинные, беспощадные войны во славу Падших, после которых имена полководцев сияли в веках, как кровавые звёзды… но время стёрло даже самую память о них для живущих ныне. Но не для Исфара Далата. Их проклятые души бродят по его лабиринтам до сих пор. И встреча с ними редко заканчивается быстрой смертью.

Я сделала паузу, чтобы оценить реакцию Сайласа. Он сидел, задумчиво сведя брови к переносице, и, кажется, мой рассказ его не впечатлил.

– Большая часть из этого, по моему мнению, – чушь, – добавила я. – Иллюзия. Более плотная и тонко сплетённая, чем обычно. То, что там убивали смертных – однозначно. Люди там пропадают до сих пор. Ещё в Исфара Далате, на той стороне озера, куда не ведут дороги, находится остров Исфара, что означает на фейрилоре – Озёрный Луг. По преданию, там живёт Озёрная Дева. Королева Лета, как её называют люди. Её Магия питает миры смертных, вдыхая в них тепло и плодородие. Колосья зреют и наливаются её милостью, барашки спят у её ног, цветы расцветают от её улыбки и тому подобное, – покрутила я пальцами в воздухе. – В легенде много и других подробностей, думаю, ты читал. Ещё в легендах упоминается, что она отдала какой-то меч какому-то воину. Точнее я нигде не нашла. Но нам же нужен Ключ, а не меч, – пожала я плечами. – Так что вряд ли нам нужно на Остров. Только не говори, что нам надо именно туда! – добавила я, не услышав от Сайласа в ответ ни звука.

– Я не знаю, куда именно нам надо, – хмуро ответил он. – Это как искать соломинку в стоге соломы. Ты знаешь, что нужно владеть особым видом Магии, чтобы ориентироваться в Исфара Далате?

– Ну да, – киваю я. – Магией Иллюзий.

– И ты владеешь?

– Да, – снова киваю я. Сайлас поднимается со своего места, обходит кофейный столик и присаживается передо мной. Как будто мне недостаточно его пристального взгляда с расстояния двух метров.

– Это не шутки, Кайла. Это очень важно. Магия Иллюзий сложная и редкая, поэтому я задам вопрос тебе ещё раз. Ты владеешь Магией Иллюзий?

Я возмущённо закатываю глаза. Ещё не хватало на такие вопросы отвечать!

Взгляд стальных глаз скользит по лицу, пытаясь вычислить ответ. Коротко остриженные волосы падают на лоб, подчёркивая скулы. Кажется, он злится, хотя, возможно, это вина сумрака за окном, бросающего тени на его резкие черты.

– Меня бесит твоя беспечность! – наконец поднимается Сайлас, раздражение искрится в его тоне.

– Беспечность? – поднимаюсь и я, скрещивая на груди руки. Беспечной меня точно никто ещё не называл. – В чём же она?

– Во многом! – его голос делается жёстче, если такое вообще возможно. – Ты не ешь – и из-за этого не сможешь нормально регенерировать! Ты шутишь о вещах, к которым нужно относиться серьёзно! Чтобы выжить в Исфара Далате, необходимо владеть Магией Иллюзий в совершенстве, а не просто кое-что уметь!

– Ещё раз тебе говорю: я не Бессмертная! Мне не нужно питаться по часам!

– Если ты не Бессмертная, то ты просто не выживешь там! Смертные оттуда не возвращаются!

– Я не смертная! Во всяком случае, от всякой ерунды я Истинной Смертью не умираю!

– Истинной Смертью умирают только Бессмертные!

– Истинной Смертью умирают все, у кого есть Истинное Имя! А у меня есть! Не только Бессмертные могут регенерировать! У меня регенерация происходит за счёт Истинной Крови. Я буду выживать, пока у меня будет доступ к Силе или не получу каким-нибудь мощным артефактом под рёбра. А у Бессмертных регенерация происходит за счёт ресурсов организма. Бессмертные рождаются у разных Рас. Они могут иметь Магию или особые способности, вроде лазанья по скалам и маскировки, как у Кнотов, но у всех будет Жажда Крови и Жажда Обладания! В любом случае! Хотя проявляться они могут по-разному. А у меня нет ни одной из них!