Текст книги "День правды и лжи (СИ)"

Автор книги: Мари Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)

13. ᛞ Dagaz Рассвет. Ясность. Пробуждение

Медленно просыпаюсь в прохладное утро. Как возвращаться в эту реальность, когда там, во сне – летний океан?

Оглядываюсь вокруг и натыкаюсь взглядом на ноги Бессмертного, стоящего напротив. Поднимаю взгляд выше – несмотря на то, что он полностью одет, по тому, как ткань скользит по телу, ясно, что весь он – сплошные мышцы и кости. Руки привычно скрещены на груди. Крепкие запястья перехвачены браслетами. Мой взгляд приковывают изгибы вен на его кистях, уходящие под потемневшую от времени кожу. Руны потеряли свой цвет и местами стёрлись. Эти браслеты используются уже очень-очень давно. Такие обычно носят или покупают в Альянсе. Хотя на демоноборца он не похож – слишком хорошо знаю, что они такое.

Будь этот Бессмертный демоноборцем, он бы со мной не церемонился. Ни тут, ни в своей квартире.

Альянс – единственный, кто торгует Силой по всем Мирам, включая Эламрас. Одну унцию силы можно вытряхнуть из одного демона, какого бы размера он ни был. А спрос на Силу неизменен. Парни из Альянса проводят в демонических мирах слишком долго. И оставляют там свою человечность – или как у Бессмертных это называется?

В положении его тела явно сквозит неодобрение.

Что там я опять натворила? Я же только проснулась!

Наконец, неохотно, поднимаю глаза к его лицу. Резкий контур скул, серый взгляд с прищуром. В нём не злость, скорее насмешка.

Пробую встать. Пальцы натыкаются на ткань попоны и следом – на лошадиную шерсть. Слишком мягкую, чтобы принадлежать Сикере. Кошу взгляд назад – Демон мирно посапывает за моей спиной, с ним рядом Сикера, тоже без попоны. Зато в моём уютном гнёздышке их целых две!

Встаю, накрываю лошадей обратно – они даже ухом не ведут. Бессмертный тихо смеётся.

Не смотрю на него, разминаю затёкшее тело. Я понятия не имею, когда стянула одеяла и когда перебралась спать к его коню.

– Я думал, Огненные Маги не мёрзнут. – Я не люблю холод и не люблю спать на твёрдом.

Сайлас с сомнением смотрит на меня. Что означает этот взгляд? Что я не такой воин, как он себе представлял? Воины – только те, кто спит среди колючек жизни и вьюг, как Нимирийцы?

Выхожу за Щит – короткое движение Первой Каты, без Заклятья. Только раскалённая добела Сила и моя воля. Трупы демонов вспыхивают и опадают прахом. Ветер несёт его прочь, на замену оставляя запах моря. Где-то вдалеке волны бьются о скалы.

Я люблю тепло, клубничное мороженое и рассветы. Я стреляю без промаха. Я могу сжечь любого, даже если напрочь забуду все Заклятья. С Заклятьем могу сжечь целый мир. Я люблю океан. Я ненавижу, когда на меня вот так смотрят.

Что из этого люблю-ненавижу-могу делает меня воином?

А не делает что?

Возвращаюсь в контур Заклятья. В тёплый воздух, нагретый нашими телами и дыханием. В запах кофе, который тягуче струится из термокруки в руках у Бессмертного. Неожиданное, давно потерявшееся в памяти ощущение «не-одиночества» вырубает моментально. Вся злость сходит с меня, как старая, отжившая кожа. Оставляя меня совершенно не готовой к такому повороту. Рот наполняется слюной, я облизываю губы и тяну носом – хотя бы воздух с запахом кофе мне сегодня обеспечен.

А потом случается чудо: протянутая в мою сторону кружка и негромкое «хочешь?»

Хочу ли я? О, это не так называется!

Принимаю кружку из его рук и подношу к губам. Первый же глоток взрывается у меня во рту фейерверком вкуса. Прикрываю глаза от удовольствия. Медленно выпиваю свою половину, облизываю губы кончиком языка, собирая последние капли. Наконец открываю глаза и смотрю на Бессмертного сквозь ароматный пар.

– Не думал, что тынастолько любишь кофе. – медленно произносит Сайлас, а во взгляде: Долбаный Ад, Кайла! Разве можно так наслаждаться кофе? Для этого есть совсем другие вещи.

Дело совсем не в кофе. Я могу так наслаждаться всем, что способно вызвать удовольствие. Наслаждаться – природа того, что скрыто у меня внутри. Для этого была создана моя Раса. Если это будет не кофе, то этим может оказаться что-то гораздо более опасное. Свою жажду кофе я могу хотя бы контролировать. Наслаждаться кофе – это мой выбор. Единственный, который я себе позволяю. Чтобы не стать окончательно той, кем я не желаю быть. Кем я была создана.

Может это делает меня воином?

Свою половину кофе Сайлас допивает абсолютно бесстрастно. Никогда бы не подумала, что он его любит. Мы будим лошадей и собираем привал. После кофе настроение совсем другое, ощущаю это всем телом – как будто меня спустили с привязи.

Я так о многом хочу его расспросить: про коня, про то, где он научился такой технике боя, где познакомился с Шераном. Хочу послушать истории, которые у него так мастерски выходят рассказывать.

И так боюсь почувствовать это снова. Снова привыкнуть и снова потерять.

Сейчас я одна и, кажется, справляюсь. И попробую справляться дальше. Это последнее, что у меня есть. Иначе дальше – ничего. Дальше просто не будет.

Нужно добраться до Йомера и разойтись: я на Север, он – на Юг. И не пересекаться, как две параллельные прямые. А с поисками Ключа я и сама справлюсь.

Рассвет на Вархейме длится пять часов, мы едем очень медленно, ожидая, пока тяжёлая от запаха крови заря наполнится криками и мир преобразится в хаос. Здесь, рядом с Йомерским морем, земля суровая и дикая – на мили вокруг нет ничего живого, кроме птиц. Сначала доносятся крики чаек. Потом наступает черёд Магии – её столько, что можно почувствовать кожей, ощутить на кончике языка, как привкус дыма рядом с костром.

Сикера так близко жмётся к Демону, что мы с Сайласом практически соприкасаемся коленями.

– Вы и коней берёте с собой в бой? – я поглаживаю дрожащую лошадь, стараясь хоть немного её успокоить.

Сайлас кивает.

– Я понимаю, Демона – он боевой конь, ему каждый бой – опыт, а Сикеру зачем? Она плохо переносит Магию и довольно пуглива.

– Шеран хочет, чтобы она привыкла. – Сайлас в очередной раз натянул поводья, чтобы Демон шёл медленнее, потому что Сикера уже еле переставляла ноги.

– Она не привыкнет, её Магия слаба для таких миров, как этот. Её мутит. Не из каждой лошади можно сделать боевую.

– Скажешь об этом Шерану, – ворчит себе под нос Сайлас. Кажется, у них уже был об этом разговор.

– Скажу! Нечего мучать лошадь! Я знаю, какие Нимирийцы упрямые, но факты они уважают.

Сайлас издаёт какой-то невнятный звук, вроде задавленного смешка, но ползущий вверх угол рта выдает его. Нимирийцы уважают хорошую драку и хорошую выпивку, честь и справедливость, факты в этом списке болтаются где-то на самом дне. Они их скорее принимают, если те весомы, очевидны и сказаны кем-то, кого они уважают.

Мы делаем ещё несколько шагов в сторону Йомера, и Сикера застывает. Демон старается её подбодрить – они с Сайласом какое-то время кружат по песку вокруг нас. В ответ на эту ободряющую пляску Сикера только закрывает глаза.

Сайлас подъезжает ближе. Когда его рука тянется к лошади, мне кажется, что он хочет взять её под уздцы и повести за собой. Но его пальцы смыкаются на моём запястье. Он поворачивает мою руку так, что золото под рассветными лучами блестит в десять раз сильнее.

– Почему у тебя золотые ногти? Чтобы все знали, что ты отличаешься? Не такая, как другие Маги Огня и не такая, как другие Твай Дэ?

Он ждёт ответ. А я просто смотрю на наши сомкнутые ладони и готовлюсь к моменту, когда нас снова выбросит в параллельную реальность, где мы останемся одни, а остальное исчезнет с радаров. Как случалось раньше.

Проходит почти минута, а мир всё ещё на месте. Чайки поймали встречный ветер и зависли в воздухе, расправив крылья в свете зари – это единственный статичный элемент. У горизонта разгорается восход, и облака ползут по нему, длинные и серые, как гигантские каноэ. Море привычно катит свои волны к берегу и обратно.

Сайлас ждёт. Только теперь вижу в его глазах облегчение. Чем бы ни было то, что мы пережили в прошлые разы – оно закончилось.

И от этого легче.

Я осторожно забираю руку и пожимаю плечами. Он думает – я хочу отличаться: Огненные Волшебницы красят ногти в красный, Твай Дэ обрезают под самую мякоть, чтобы не мешали колдовать. Обрезать свои я не могу – они тут же отрастают, как и волосы. Они – часть моей Магии, которую почему-то не блокирует кольцо. Раньше я скрывала их под Мороком, но потом перестала – на Менгеше до этого никому не было дела, а на Земле тем более.

Иногда я принимаю решения долго, а иногда – как сейчас, разворачиваю лошадь и направляю вдоль берега.

Предлагаю Сайласу следовать за мной:

– Пойдём, покажу кое-что.

В этом направлении Сикера идёт куда охотнее. Мы снова едем почти вплотную, только теперь я постоянно чувствую на себе его взгляд.

Я ни на кого не реагирую подобным образом. Я не теряю контроль, я не иду на уступки и тем более, никому не показываю то место, которое собираюсь показать ему. В нём есть что-то, что заставляет ощущать, словно он единственный, кто нащупал трещину в броне, которой я окружаю себя день за днём, и от осознания этого я цепенею.

Копыта лошадей погружаются во влажный песок, оставляя за собой глубокие следы. Запах солёной воды смешивается с запахом лошадиной шерсти. Через десяток метров останавливаюсь – я кое-что забыла:

– Ты не скажешь об этом месте никому, кроме Шерана. И с него обещание возьмёшь. Даже Торио не скажешь, идёт?

– Разве там что-то есть? – Сайлас смотрит вперёд, на море, тянущееся до линии горизонта и на такой же ровный песок за нами.

– Угу, – говорю я, нетерпеливо покусывая губы. – Так что?

– Я никому не скажу, Кайла, даже Шерану. – в глубине серого штиля его глаз вспыхивает огонёк любопытства, и это, кажется, заводит его. Потому что взгляд, которым он мажет по моим губам, вполне однозначный.

– Нет, наоборот, Шерану скажешь обязательно. – качаю я головой.

Доверяет ли он мне теперь? Согласится или потребует объяснений?

Сайлас кивает и не задаёт ни единого вопроса. Дальше мы едем молча. Я иногда бросаю на него взгляд – темноволосый воин на своём мощном жеребце как будто является частью этого древнего пейзажа. Думаю, Йомерские короли выглядели так.

Оставив примерно милю за спиной, мы проходим границу Заклятья – древние мегалиты всплывают перед нами, обветренные и покрытые мхом.

Сайлас разворачивается ко мне, я тут же поднимаю обе ладони и смеюсь, считывая изумление на его лице:

– Это не я, честно.

– Что это? Менгиры?

– Да, это менгиры, но я хочу показать не их. – я спрыгиваю с лошади и беру её под уздцы. – Тут ещё одно Маскирующее Заклятье.

Второй круг мы проходим одновременно – смолистый, тёплый воздух щекочет ноздри. Ковёр из опавших игл заглушает звуки наших шагов. Вокруг сосны, их стволы, покрытые шершавой корой, похожи на колонны, поддерживающие зелёный свод из ветвей.

– Лес? – спрашивает Сайлас негромко.

– И да и нет. Нам туда, – показываю дорогу среди сосен, растущих на склоне. За ними пологий овраг, поросший травой и мхом.

Первой выхожу на открытое пространство, глубоко и медленно вдыхая, прислушиваюсь к трепету сердца. Здесь светло и гулко, как в храме. Сайлас подходит ко мне, и мы стоим вместе, и смотрим, позволяя времени растягиваться в вечность.

Дерево Анор в самом сердце поляны тянет свои огромные ветви к небу, обнимая солнечные лучи или пытаясь поймать звезды. Могучий ствол покрыт корой, похожей на рукописи, хранящие истории веков. Листья, светло-золотые пятиконечные звёзды, шепчутся с ветром, рассказывая истории о великих временах.

– Это Страж-древо? – Сайлас переводит взгляд на меня. Мне думалось, что я хорошо его изучила, но сейчас другое лицо, совсем незнакомое, всплывает откуда-то из глубины. Таким я вижу его впервые.

– Ну да, или дерево Света, Анор.

Сикера перестаёт таращить на дерево тёмные бусины глаз и осторожно спускается к нему.

– Ага, сюда так ты идёшь! – улыбаюсь я, спускаясь за ней следом. Сайлас отпускает Демона, и тот проносится мимо нас снежным вихрем. Эта Магия понятна любому – тёплая, как нагретый солнцем янтарь.

– Раньше были целые леса Страж-деревьев, а теперь их редко где встретишь. – в голосе Сайласа слышится сожаление.

Древний Мир был другим. Растил Древолисты, Каури и Страж-деревья, засевал луга Свартгроссом и вереском. Пел голосами неизвестных нам существ. Жаль, мы в нём не родились.

– Вы можете оставлять тут Сикеру, пока Шеран себе не купит боевого коня. Демоны не подходят к Страж-древам, тут она в безопасности. А в Йомере ей делать нечего. – Я подошла к дереву и сбросила куртку. – Ты по деревьям лазить умеешь?

Мой вопрос, кажется, его позабавил.

Пока Бессмертный оценивал высоту и толщину ствола, я взяла разбег и прыгнула, уцепилась за нижнюю ветку, подтянулась и полезла вверх.

– Эй, у тебя белок в роду не было? – донёсся снизу смеющийся голос Сайласа.

– Вроде нет, – я наконец добралась до любимой развилки. Тут ветви были мельче и гуще, сплетаясь в уютный гамак.

– Неплохо, – присвистнул Сайлас, поднимаясь ко мне.

– Я ночую тут, когда прихожу одна. – привычно повожу плечами, зарываясь глубже в листву.

Сайлас укладывается напротив, на большой ветке, подложив одну руку под голову и свесив другую. Напоминает хищника на охоте. Он не спрашивает, часто ли я бываю одна. Кажется, он уже выучил, какие вопросы мне лучше не задавать.

– Расскажи мне про своего коня, про Шерана и про то, где ты научился сражаться. – подкладываю ладони под щёку и готовлюсь слушать. Здесь, в кроне Страж-древа, у историй должен быть особенный вайб.

– А ты мне расскажи, откуда узнала про это место.

– Хотела разобраться, как работает Магия Вархейма – тут уйма Силы уходит, чтобы её поддерживать. И нашла дерево Анор, а на той стороне – дерево Ахмар Фатх.

– Тут есть Алое Древо?

– Да, поэтому тут так много демонов шастает. Они его чуют, а подойти не могут.

– А ты подходила?

– К нему не подойти, там нормальное Защитное Заклятье, наверное, и правда из Древних кто-то ставил. – я нетерпеливо ёрзаю в своём гнезде. Ждать – выше моих сил.

– А теперь моя очередь. Где ты видел Алые деревья? И расскажи мне про коня.

Сверкнув улыбкой, Сайлас рассказывает, как купил Демона на Эламрасе и как видел Алые деревья у Чантарской Межи. Это воспоминание будет жить во мне – заключённый в плотную оболочку кусочек счастья, во что бы в конце концов ни превратилась моя жизнь. – Да ты сумасшедший! – смеюсь я, качая головой. – Вдоль Чантарской Межи даже я не охочусь! Там или сигмур ногу отгрызёт, или ацклеорг – голову. В ответ Сайлас только ухмыляется.

С дерева он спускается первым – позвать Демона, щиплющего траву неподалёку, и разъяснить Сикере, чтобы никуда не уходила. Я напоследок вдыхаю запах Страж-древа, прикасаюсь к его коре. Не знаю, смогу ли сделать это когда-нибудь ещё.

Быть готовой ко всему – это значит отпечатать в памяти запах хвои и света, прохладную шероховатость дерева и уйти без сожаления.

Мы договариваемся, что Сайласу и Демону достаётся левая половина города, мне – правая и пешая прогулка до причала.

Это ещё один тест на доверие. Или ещё один шанс на побег.

Арки вдоль причала хранят следы позолоты и мозаик, большую часть которых съела соль. Каменные дома нависают балконами над водой. Воздух на пристани пахнет кровью, впитавшейся в доски. Я иду медленно, погружаясь в звон оружия и крики, как в ледяную воду. Кажется, это мой тысячный бой у пристани, а от скрипа металла о кость меня пробирает до поджилок. У Йомерцев только пики, вокруг них варвары, разрисованные и грязные, пляшут смертоносную пляску с косами наперевес, на каждой сверху – остриё копья.

– Они не люди, – напоминаю я себе. – Они тут, чтобы умереть. Они искупят свою вину, а ты, может быть, свою.

Да будет так! Пусть же волна подхватит и смоет с меня её, и унесёт далеко-далеко…

Тенетайн привычно ложится в ладонь – выпускаю первую огненную стрелу, остальным нет счёта. Пришельцы оседают на землю, как будто они неожиданно устали сражаться и решили вздремнуть. Йомерцы потрясённо озирают островки тишины посреди всеобщего хаоса. И так на каждой улице, куда бы я ни пришла. Будь они настоящими – мы бы победили.

Полуденный воздух становится прозрачней, я зачищаю квартал за кварталом, не фиксируя взгляд ни на чём. Сломанные лодки, сломанные люди, сломанные судьбы – сплошная полоса. Они несутся мимо меня на огромной скорости или я мимо них.

Учитель хотел, чтобы я научилась убивать без сожаления. Я научилась не промахиваться и не смотреть.

Город затихает. Йомерцы умирают так же тихо, как варвары просто потому, что кончилась Магия, питающая их тела. Волны мягко накатывают на берег, бьются о деревянные сваи пристани, издавая глухие, монотонные звуки. Ветер приносит с собой свежий запах и лёгкий свист, когда проходит сквозь мачты пришвартованных лодок.

Свешиваюсь с моста, чтобы видеть только воду. Море под ногами – океан над головой. И больше ничего. Втягиваю в лёгкие прохладный воздух, прикрываю глаза. Опускаюсь на землю, упираюсь затылком в перила, а руками – в холодные мраморные плитки. Только камни тут настоящие. И вода.

Тут Сайлас меня и находит. Мы все, так или иначе, рождаемся для чего-то. Они оба, Демон и он – рождены для сражений.

Я тоже.

У нас с ним разные войны, но тем не менее мы оба постоянно сражаемся.

Это и делает нас воинами.

Я поднимаюсь на ноги, Сайлас спрыгивает на землю. Выглядит, как после кровавой бойни – на одежде длинные потёки, костяшки пальцев в крови, на лице видны тёмно-красные брызги. Я морщусь от отвращения.

– Не любишь кровь? – Сайлас достаёт из седельной сумки щётку и начинает счищать капли, приставшие к лошадиной шерсти. – Поэтому ты так убиваешь?

Устремлённый на меня взгляд тяжёлый, испытывающий, от которого просто так не отмахнёшься.

– Я видел твою половину города. У всех Дронгаров выжженая дыра вместо сердца, и на тебе ни капли крови.

– А ты рубил их на фарш? – спрашиваю в ответ, не скрывая усмешки.

– Ближний бой, Кайла – кровавая штука, если ты не в курсе. – в его лице нет ни намёка на раздражение, но тем не менее оно ощущается. Как будто мои слова задели его. – Ты выбрала лук, потому что не любишь кровь? Ты вообще когда-нибудь сражалась на мечах?

– Я не выбирала этот лук. – он даже близко не понимает, о чём говорит. В моей жизни практически не было выборов, которые бы не сделали за меня. – И да, я сражалась на мечах и крови повидала достаточно.

Я опираюсь локтями на перила моста, расправляю плечи, отбрасываю назад волосы. Поднимаю лицо, чтобы ему хорошо было меня видно. Если мы собираемся делать одно дело, он должен знать обо мне кое-что:

– Я не убиваю смертных. Не могу.

– Не убиваешь смертных? Даже врагов?

– У меня нет врагов среди смертных, во всяком случае тех, кого я бы хотела убить.

Может, это и есть настоящая причина, почему Орден Воздуха до сих пор существует на Земле. Или потому, что они не мои враги, а тех, кто был до меня?

– И никогда не убивала?

– Пока ещё нет.

– А Бессмертных?

Я киваю.

– Истинной смертью?

– Конечно, иначе это не смерть.

– А смертных почему не можешь?

– Не знаю. – пожимаю плечами. Это не было известно даже моему Учителю.

– А ты почему так убиваешь?

– Как?

– Так, как этих. – киваю в сторону города. – Это же не твоя война и они тебе ничего не сделали. Демонов ты убивал иначе. Кого ты убиваешь, когда убиваешь их?

Взгляд, которым он посмотрел на меня, действительно мог напугать. Он давил на меня, ввинчивался в черепную коробку. Окружность радужек – обратная сторона серого неба, грозовые дни.

Смотри, слушай. Услышь меня. Не задавай мне таких вопросов, и я не стану задавать тебе те, которые выбивают из тебя дух.

Я мысленно говорю: «хорошо», и атмосфера сразу меняется. Это затишье после бури, когда небо перестаёт взрываться раскатами грома.

– Так что с кровью, Кайла? Ты её не любишь или боишься?

– Ни то, ни другое. Просто не люблю грязную смерть, когда кишки наружу и руки-ноги в разные стороны. А к крови я отношусь нормально. Какой бой без крови? А вот Демону, кстати, не нравится кровь, ты заметил?

– С чего ты взяла? – цедит Сайлас. Это вопрос, кажется, тоже ему не по вкусу.

– Я видела, как он идёт – обходит трупы и лужи.

– Он привыкнет.

– Зачем ему привыкать? Это не делает его меньше боевым конём. Он не будет крушить врагов, как делают некоторые. Он понимает: его задача в бою – вынести тебя невредимым, а убивать – твоя. Он тебя считает чуть ли не братом. – Демон кладёт голову Сайласу на плечо, подтверждая мои слова. – Ты ему свою кровь не давал?

– Многие так делают.

– Тем более! Он считает тебя кровным братом и не хочет у тебя отнимать победы. – конь встрепенулся и задергал ушами, как будто кто-то наконец озвучил его мысли.

– Ты не хочешь отнимать мои победы? – Сайлас легко похлопал Демона по шее. Тот стукнул копытом об мостовую и закивал головой. В ответ Сайлас усмехнулся: – А если я разрешу?

– Не надо этого делать, – я подошла ближе и протянула руку, чтобы погладить коня. – Иначе он ничем не будет отличаться от других демонов. Жажду Крови только разбудить легко, а вот погасить...

Конь увидел мою протянутую ладонь, в глазах вспыхнула радость, но потом он отшатнулся и бросил испуганный взгляд на Сайласа.

– Ты что, запретил ему позволять себя гладить? – вздрагиваю я.

Откуда в моём голосе столько отчаянья?

Сайлас замер. Моя реакция и для него стала неожиданностью. Несколько секунд в его глазах таяло серебро.

– Хорошо, Кайла может тебя гладить. Но только рядом со мной, – наконец сказал он Демону.

Кажется, это был подарок.

Демон тут же шагнул ко мне, подставляя под протянутую ладонь свою мягкую, тёплую морду.

– Ты что, его приворожила?

– Нет, я просто очень люблю эльфийских лошадей, и он это чувствует.

– У тебя есть боевой конь?

– Был, даже трое. – Почему-то сейчас, зарываясь пальцами в мягкую лошадиную шерсть, об этом вспоминать не больно. – Рубин, Север и Аметист.

– Любишь драгоценности?

– Нисколько. Я получила коней вместе с именами. Они уже умерли. – Сайласа интересуют лошади, и он обязательно спросит, где они. Лучше сказать самой.

– Эльфийские кони живут тысячелетия.

– Да, если их не убивать.

Я как будто прохожу сеансы терапии – с каждым разом мне всё проще говорить о своих потерях.

– А Древолист не может исцелить коня?

– Чтобы понять, что тебе нужен Древолист, – говорю я, проводя кончиками ногтей вдоль шеи Демона, от чего его шкура вздрагивает и конь кладёт голову мне на плечо, блаженствуя. Север тоже такое любил. – нужно сначала потерять достаточно, чтобы наконец решить его разыскать.

– У тебя на Менгеше лист Торио?

– Нет, это другой. И я не скажу, где его взяла, но не в Кайер Исе и не на Замбее. Ты спрашивал, сколько я за него хочу – он не продаётся. Ты знаешь теперь, что он есть на Менгеше, и двери Последнего Приюта всегда открыты. Пока тело не остыло – он точно сработает.

Пробую ответить на все вопросы, которые остались не отвеченными. Кажется, это последний. Больше нас ничего не связывает.

Теперь, Кайла, отпускай коня и уходи.

Опустошение накрывает меня, как приливная волна, и тепло «не-одиночества» исчезает в её темноте.

Где-то вдалеке волны разбиваются о скалы. Там, куда мне уже несколько минут как пора.

Всего одна секунда промедления – и Сайлас заявляет мне:

– Нам нужно доесть ужин в «Черезио 7». – Он не собирается так просто меня отпускать.

– Я ничего не заказывала, – качаю я головой.

– Я заказал.

Я не знаю, что ответить. Вряд ли – «раз ты заказал, то и ешь его сам». Мысленно записываю этот разговор в разряд тупиковых. Внутренний голос недоумевает: что ты до сих пор тут делаешь?! Где тот Север или Юг, куда ты собиралась отправиться, чтобы больше с ним не пересекаться?

Мне нужен повод, чтобы уйти. Где мне его отыскать?

Над головой чайки скользят по воздуху, используя потоки ветра, чтобы оставаться на высоте. Их пронзительные крики дрожат над водой.

Если бы у людей были крылья, смогли бы они так же? Ступят ли они на ветер, нащупав его изгиб? Нет, страх не даст им этого сделать.

А я смогу – потому что не чувствую страха. Мне не нужен повод, чтобы уйти.

– Я ухожу, – говорю я, желая запомнить каждую эмоцию, чтобы прокрутить их перед глазами позже. Слишком мало осталось в памяти, когда ушёл Учитель, и ещё меньше – когда исчез Побратим. Кажется, этот Бессмертный тоже стал для меня что-то значить.

– Если придёшь на ужин, я отдам тебе медальон твоего отца, – Сайлас, похоже, решает зайти с козырей.

– А если не приду?

Он делает шаг ко мне, вмиг сокращая расстояние до полуметра. Поднявшийся ветер растрёпывает ему волосы. Запах дождя, пьянящая тьма обрыва и плеск волн – весь этот будоражаще-притягательный коктейль окружает меня и вытягивает из будущего, где я уже ушла, и снова погружает в этот момент.

Где Сайлас теряет контроль.

Где вплеснувшиеся эмоции делают его ещё более красивым, а волосы, растрёпанные ветром, – более сексуальным, чем когда-либо. Где он больше напоминает героя легенды – будто рождён от самих Богов. Где холодная ярость, написанная на его лице, ошеломляет. Где он опускает голову ещё ниже и рычит мне:

– Если не придёшь, то я возьму твой медальон, раскручу как следует и зашвырну в жерло самого большого вулкана на Сармаксе. Так что решай сама!

Конечно, решу. А пока всматриваюсь в его лицо, в почти чёрные глаза и побелевшие губы. Впитываю эмоции, что ожили в нём. Впитываю его. Того, которого я разбудила.

Ощущение, будто Вселенная заканчивается у моих ног. Ходить по краю – это такой нездоровый кайф. И, по-моему, это единственное, что заставляет меня чувствовать себя по-настоящему живой.

– Ладно, я приду. – Мысль «расстаться и больше не встречаться» растворяется в адреналине, курсирующем по моим венам.

Принимать правильные, безопасные решения никогда у меня не выходило.

– Из круга менгиров можно просеяться, – делаю два шага назад, опираюсь на прохладный камень моста. – Даже с конями. И не ехать обратно.

Сайлас всё ещё злится. Из ответов – пока только взгляд. Бродит по моему лицу, иногда соскальзывая на шею. Кажется, он борется с желанием меня придушить. Иногда взгляд соскальзывает ниже – и тогда идея продолжить поиски Ключа с ним начинает казаться совсем уж паршивой.

Потом что-то щёлкает, словно костяные фишки маджонга, и мир переворачивается. Сайлас просеивается ко мне, кладёт руки по обе стороны от меня, зажимая в ловушку, и наклоняется так низко, что наши лица почти соприкасаются. Медленно тянет носом запах моего тела:

– Ты, кажется, кайфуешь!

– Что? – отшатываюсь от него, глаза, наверное, становятся круглыми, как у кошки. Как он это сделал? Он же только что стоял, как замороженный!

– Ты адреналинщица, Кайла, и это плохо. – Я только изумлённо смотрю на него. Теперь, кажется, заморожена я.

– У всех нормальных от моего взгляда должно было пропасть желание доживать этот день до конца, а ты даже не испугалась.

Я давным-давно не отношусь к нормальным – он просто не в курсе.

Он кладёт ладонь мне на подбородок, поворачивая лицо так, чтобы наши глаза оказались на одной линии, и подушечкой большого пальца чертит линию челюсти.

– Не зли меня. – Мягкий голос лаской проходится по мне. Это не просьба и не приказ. Скорее рекомендация. Не делай так, если не хочешь столкнуться с последствиями. Если хочешь – делай.

Тепло медленно разливается по моему телу, начинаясь с места, где его рука касается кожи, и неуклонно двигается вниз.

И тогда взрываюсь я.

Подныриваю под его руку, разворачиваюсь и сразу становлюсь в Третью Кату. Руны на запястьях вспыхивают, искры разбегаются по волосам.

Сайлас поворачивается ко мне медленно и расслабленно и опирается локтем о поручень. Поза настолько непринуждённая, как будто он просто собрался позагорать на мосту.

– Не смей меня трогать. – В моём голосе не злость и не раздражение. В моём голосе ничего. Ни единой эмоции. Такой я бываю, когда по-настоящему злюсь.

– У тебя проблемы с самоконтролем, – заявляет мне Сайлас.

– У тебя тоже.

– Именно. Поэтому я сказал тебе не злить меня.

Осознание абсурда происходящего вспыхивает в моей голове с предельной ясностью. Мой мир – на волоске от гибели, а мы тут выясняем, кто лучше себя контролирует! Если мы – последняя надежда Земли, то у неё реально большие проблемы!

Принявшие Зарок что, не могли найти кого-то получше, чтобы этим заняться? Создать Магию и Миры они, значит, могли, а нормальных существ для спасения Мира найти – нет?

Это какой-то дурной сон, от которого даже проснуться не получится – придётся жить в этом бреду. От этой мысли во мне что-то надламывается, будто нажимает на скрытую пружину, – и я начинаю смеяться. Просто умираю от смеха, закрывая лицо руками.

– Полегчало? – интересуется Сайлас, когда я, обессиленная, опираюсь на поручень рядом с ним. Он так и не сменил положения.

– Давай уже займёмся делом, – говорю я ему, – У нас Земля замерзает.

– Пока ещё нет. – Сайлас чуть качает головой. Голос звучит достаточно ровно, но в глазах я замечаю лукавый блеск, словно он знает что-то важное, о чём не известно мне.

– С чего ты взял? – заинтересованно приподнимаю я бровь.

Пусть попробует только мне не сказать!

– Вычислил соотношение между датами смерти Аццо и Селестино и временем между обледенением мест их смерти. – поясняет Сайлас. – Третье место замёрзнет в понедельник, так что у нас ещё есть время доесть ужин.

– Ого! – говорю я вслух. – Ты зря времени не терял!

– Это ты навела меня на эту мысль.

Фраза пропитана оптимизмом настолько, будто он сказал: «Мы будем отличной командой, Кайла, просто поверь!».

Поверю, когда увижу, наконец, этот долбаный Ключ!

Мы договариваемся встретиться в половине девятого за ужином и расходимся. Сайлас – забирать лошадей туда, где они проводят время, пока их хозяева носятся по Мирам. Чутьё мне подсказывает, что с Демоном мы ещё встретимся, поэтому я не прощаюсь.

Я остаюсь наблюдать, как чайки, наслаждаясь свободой, играют с ветром, мечтать о крыльях и ждать, пока Сайлас уйдёт, чтобы прийти в круг, снять кольцо, просеяться в Торрекьяру, помыться и наконец выпить кофе.