Текст книги "День правды и лжи (СИ)"

Автор книги: Мари Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 31 страниц)

– Ни одной? Даже Жажды Обладания? – прищуривается Сайлас, принимающий меня, наверное, за одну из народа Благих Земель.

– Клянусь, что нет! – фыркаю я, но потом добавляю, делая паузы после каждого слова, чтобы насытить его недоверчивость: – Клянусь Силой Твай Дэ и Истинной Кровью, что у меня нет ни Жажды Крови, ни Жажды Обладания! Даже без кольца! – добавляю, уловив в его взгляде вопрос.

– Тогда я не знаю, кто ты, – раздосадовано качает головой Сайлас.

– Я – Кайла! – протянутую ладонь сопровождаю циничной усмешкой. – Приятно познакомиться!

– Очень смешно, – цедит сквозь зубы Сайлас, принимая мою ладонь, но взгляд говорит об обратном. – Я должен понимать, что для тебя представляет реальную угрозу!

– В основном, это жертвенные ножи и другие мощные артефакты. Но они одинаково опасны для всех. Изначальный Огонь. Разные мифические существа. Даже не знаю, что ещё, – пожимаю я плечами, искоса наблюдая, как он медленно поглаживает большим пальцем моё запястье, пока я говорю. – И Магией Иллюзий я владею достаточно хорошо.

– Ты можешь перестать говорить абстрактными фразами? – сухо цедит Сайлас, выпуская мою ладонь. Взгляд обретает жёсткость вслед за тоном. – Сколько секунд тебе нужно, чтобы заблокировать брошенное Заклятье?

– Не знаю, – задумчивость в моём голосе наверняка кажется слишком наигранной. – Секунд десять, наверное.

– Десять секунд! – его голос падает на децибел. – Да за десять секунд ты будешь уже... – он проглатывает конец фразы, как будто веря, что, если слово не прозвучит, это может что-нибудь исправить.

– Мертва, – закончила я за него. Суеверия меня никогда не пугали. – Ну, может, шесть секунд или меньше. Я не считала. А у тебя сколько?

– У меня две секунды.

– Ну, значит, и у меня примерно столько же.

– Это. Не. Шутки, – Сайлас отделяет каждое слово и окидывает меня таким грозным, полным разочарования взглядом, что он, кажется, способен запереть меня где-нибудь, пока я не одумаюсь и не стану нормально отвечать.

– А я и не шучу! Магия Иллюзий – Боевая Магия. Я – Боевой Маг. Почему ты решил, что я владею ей хуже тебя?

– Ты сказала: десять секунд!

– А ты сказал, что можешь отличать правду от лжи! Я солгала, а ты не заметил!

– Чтобы определять ложь, мне нужно быть спокойным, – раздражённо цедит Сайлас.

– Ну так перестань беспокоиться! Я опытный Боевой Маг! Я выживала и в худших местах!

На миг накатило раздражение – на нас обоих. Сайлас вышел из него первым – направился в свою комнату решительным, быстрым шагом. Через минуту вернулся с небольшим золотым предметом, похожим на карманные часы. Ни циферблата, ни делений на нём не было, только несколько рычажков в торце. Внутри, под стеклом, просматривался сложный механизм из шестерёнок и пружин, выточенных из кости.

– Занятная вещица. Можно мне? – протягиваю я руку, надеясь, что Сайлас всё-таки даст мне её рассмотреть. – Это хронограф?

Хронограф повисает между нами на длинной цепочке, пару секунд вертится, как маятник, но потом Сайлас снова ловит его и зажимает в ладони.

– Сначала расскажи, зачем ты изучала Магию Иллюзий!

– Зачем? – фыркаю я. – Затем, чтобы, когда кто-то швырнёт в меня в бою Иллюзию, не отвлечься на неё и остаться с головой на плечах! И она нужна была для отчётов о Заданиях. Передавать Учителю всё, что произошло. Так проще, чем рассказывать. И точно знаешь, что ничего важного не упустишь.

Сайлас с сомнением смотрит на меня, но никак мои слова не комментирует.

Я снова протягиваю ладонь, но хронограф исчезает за его спиной.

– Расскажи, что знаешь про Великую Битву, – продолжает он, не скрывая саркастической ухмылки.

– Это вообще справедливо? Один вопрос за раз! – не соглашаюсь я, обходя его со спины, чтобы рассмотреть хронограф хотя бы сквозь пальцы. Сайлас негромко смеётся и вешает его себе на шею, механизмом внутрь. На корпусе – золотой треугольник горы, над ним сияющий круг.

– А что это за гора? И звезда? – тут же спрашиваю я, попутно разглядывая прихотливый узор из рун, струящийся вдоль ободка. Мастер для него использовал несколько видов металлов – я хорошо различаю платину, как и на звёздном диске, розовое золото, палладий и медь – проводник Магии. Хотя Магией от предмета даже не пахнет, разве что Тандуильской.

– Ты слишком любопытная, – улыбка вышла неожиданной. Как будто он наконец раскусил меня, и это сделало нас ещё на шаг ближе. Но в глазах всё равно остались кристаллики холода.

– Да, – киваю я, стараясь не поддаваться его тёмному обаянию, – ты, кстати, тоже. Так что это за гора? Высокая она? А звезда у вас – источник Магии или просто светило?

– Один вопрос за раз! – усмехается Сайлас. – Ты мне про Великую Битву, я тебе – про гору.

– Думаешь, что Шеран тебе выклюет мозг за то, что не вытянул из меня ничего? Хорошо, расскажу. Великая Битва будет между Древними Богами за власть над Миром. И создавший Нимирийцев призовёт их на свою сторону.

Я делаю паузы для того, чтобы слова успевали укладываться в конструкции, означающие, что это – важно.

– Ты видишь, как мастерски это всё сработано? Нимирийцы не верят в Древних, а значит – никому не присягнут. Они помешаны на техниках боя и выносливости, их даже тренировать не нужно – они и так всегда готовы. Кровные узы для них превыше всего – если их Создатель сумеет доказать им своё родство, они выступят единым фронтом и никогда не предадут. Они регенерируют и терпят боль, как никто другой. И, не знаю, насколько это правда, но говорят, они даже Истинной Смертью умереть не могут без специального условия. И я знаю только одного Древнего Бога, кому достаточно мудрости провернуть такое.

– Я не знаю, что из этого ты скажешь Шерану, но вероятность, что он тебе поверит, – меньше нуля. Но попробуй убедить его, – я молитвенно складываю руки, – чтоб Нимирийцам всегда нужно иметь при себе не меньше стака Сили, иначе в бою с Древними их просто сдует с поля, как мух. Они не осознают угрозы, а если кому-то из Древних покажется странным, что на свете есть такие существа, как Нимирийцы? Редкий мир способен выдержать Древнего Бога, но Вархейм – один из них. Для них Вархейм – мышеловка, куда они постоянно суют и будут совать свой хвост. Кровавая бойня и удача в придачу – ни один Нимириец не устоит перед таким!

– Ты думаешь, что Нимирийцы – потомки Многоликого?

– Не уверена, что потомки в прямом смысле слова. Возможно – они созданы, как и другие Расы. Но исключить я этого не могу, как и поклясться, что это так.

Сайлас наконец протягивает мне хронограф. У него снова невероятно глубокие глаза. И тёплые. Как будто мой ответ растопил кристаллы льда, смыл недоверие, растворил раздражение.

– Этот ответ стоит гораздо больше, чем название и высота горы. Что ты за него хочешь?

– Я даже название не хочу, – качаю я головой. – Мы же не говорим про Тандуил. Просто расскажи, какая она. Бывает ли там снег? Достаёт ли она до облаков? Скрыты ли её склоны в туманах? Есть ли там что-то, кроме ветра и эха? Что видит гора со своей вершины? Океан, поля, пустыни? – мурлычу я мечтательно, повторяя кончиком пальца контур на хронографе.

– Тебе просто нет равных в расспросах, Кайла, – усмехается Сайлас, но всё же отрицательно качает головой. – Я не могу сказать тебе ничего из этого. Даже название. Таковы правила Тандуила. Выбери что-нибудь другое.

– Ладно, выберу, – соглашаюсь я. – Но это не честно! Ты сказал, что расскажешь про гору, и я хочу знать именно про неё. Выше она или ниже, чем Амантраж?

– Амантраж – самая высокая гора Мира.

– То есть за Межой тоже нет гор выше Амантража?

Сайлас отрицательно качает головой.

– А поклясться сможешь?

– Думаю, да. Но я был не во всех мирах. Хотя легенды говорят...

– О, не нужно! – тут же закатываю я глаза. – Легендам я не доверяю. Зачем в орнаменте – медь? – подвешиваю хронограф перед собой на вытянутой руке, стены комнаты отражаются в отполированном звёздном диске.

– Чтобы можно было наложить Магию, – поясняет Сайлас. – Например, чтобы чужие не могли взять его.

– Но на нём же нет Магии! – удивляюсь я.

– Потому что тут нет чужих, – не скрывает усмешки Сайлас. – Как только появится, появится и Магия.

– Неплохо! – соглашаюсь я, – так Заклятье не будет брать лишнюю Силу. Красиво сделано, – добавляю, поднося хронограф к глазам. Прямо по грани идёт гравировка из сплетённых метёлок Свартгросса, таких чётких, что пушинки кажутся настоящими. – И как он работает?

– Давай покажу, – говорит Сайлас, принимая у меня из рук хронограф. – Вот тут, сбоку, рычаг, он запускает систему колёс и шестерёнок. Когда колесо баланса совершает один полный поворот, оно запускает работу спускового механизма, и можно почувствовать колебание с интервалом в одну секунду.

– Значит, это прибор для тренировки Магии Иллюзий? Чтобы послать Иллюзию – нужен зрительный контакт. Поэтому нет стрелок. А звуковой сигнал мог бы услышать испытуемый и догадаться, – добавляю я, наблюдая, как в Иллюзии, посланной им, осыпается вокруг меня штукатурка вместе с кусками бетона.

– Кайла! – прерывает Иллюзию Сайлас. – Уже двенадцать секунд!

– Разве можно обрушивать на Доманта потолок без предупреждения? – иронизирую я. – Ты же не сказал, что мы начали.

– В Исфара Далате тебе тоже никто не скажет, когда начнёт, – говорит он. Голос отдаёт металлом.

– Ты, наверное, очень строгий командир. – Я пересаживаюсь с дивана на ковёр, перекрещивая ноги, как для медитации. – Твоим воинам не сладко приходится. Никаких поблажек от тебя не дождёшься.

– Каким моим воинам? – склоняется ко мне Сайлас, сверкнув глазами.

– Знаешь, эти ваши тандуильские тайны... – тяну я, не скрывая издёвки. – Ты не говоришь ничего, но у тебя командирский тон, прибор для тренировок, на пальце – след от кланового кольца, символа власти.

– Кланового?

В этот раз Сайлас не разозлился, вместо этого я получила удивлённый взгляд.

– Вряд ли это Орден, – пожала я плечами. – Ордена обычно образуют Маги. А в таких древних мирах, как Тандуил, сохранилась клановая система.

Сайлас переставил столик и сел напротив, скрестив ноги так же, как я. Всем видом показывая, что ждёт продолжения.

– Круг на хронографе, оплетённый Свартгроссом, – указала я на висящий у него на шее артефакт, – это мир под защитой Высших Сил. Гора по центру – символ посредника. Власти, освящённой небом и поддерживаемой землёй, то есть кровной линией – владыка, император или вождь. Звезда – источник Силы, при изображении святынь всегда используют более дорогой материал, чтобы показать иерархическую связь.

– Нравится меня бесить? – лениво интересуется Сайлас, снова поднимаясь. – Сделай мне кофе и поклянись ещё раз, что ни одно существо не услышит от тебя ни слова о Тандуиле.

– Клянусь, что буду говорить о Тандуиле только с тобой, – говорю я, вставая и расправляя платье. – Или с теми, кто имеет право говорить о Тандуиле. Идёт?

Сайлас кивает и, на ходу стягивая свитер, возвращается в свою комнату, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Я достаю чашку, неосознанно возвращаясь к привычному рисованию историй в голове. Десятки смуглых мускулистых тел пляшут, торжествуя, вокруг древнего костра, посылая крики радости незнакомым мне звёздам. Интересно, Тандуильцы используют боевой раскрас?

Забрав свой кофе со стола, Сайлас усаживается напротив. Между нами больше трёх метров, и это кажется мне безопасным. Как и то, что на нём чёрный трикотаж футболки, а не симметричные линии на обнажённой коже, повторяющиеся по обе стороны тела, узор которых вьётся вниз и исчезает под поясом, заставляя думать, где он заканчивается.

Видение появляется не сразу, сначала я замечаю, как его глаза превращаются в две чёрные точки. Меня окружает прекрасный незнакомый мир. Слышится голос реки где-то рядом. Солнце бьёт в глаза. Хочется прикрыться рукой, но я просто блокирую Иллюзию.

– Шесть секунд, – говорит Сайлас, делая глоток.

– Это не Тандуил, – качаю я головой. – Но попытка хорошая. Я могла бы начать его рассматривать.

– Почему – не Тандуил?

– Такой тёплый, сияющий мир не может растить хладнокровных и лишённых сострадания воинов. Это один из миров Благих Земель. Тандуил не такой.

– А какой?

– Большой. Не меньше Кайер Иса. Половину занимает каменистая пустошь или горная гряда, опоясывающая мир. Снежная зима, дождливое лето. Осенью – туманы. Леса по большей части хвойные. Есть несколько водоёмов, холодных и бурных. Ресурсов немного. Пахотных земель – тоже. Поэтому всё, скорее всего, принадлежит правящей верхушке, – я замолкаю, потому что мне совсем не нравится выражение его лица. В нём сквозит что-то пещерное. Что-то вроде звона ударяющихся друг о друга мечей и отблеска костров.

– Тандуильцы наносят раскрас перед боем? – спрашиваю я машинально. Я знаю, что он не ответит, но эта мысль всё ещё крутится у меня в голове.

– Ты считаешь Тандуильцев варварами? – смеётся Сайлас, допивая кофе и отставляя чашку в сторону. – Хотя, признаться, кое-что ты угадала.

После этих слов холодный воздух обжёг лёгкие, и снег под ногами захрустел в утренней тишине. Вид с вершины Амантража – как раз в тот момент, когда солнце тронуло небо первыми лучами.

Я вдохнула.

Свежесть, свободу, безмолвие.

И заблокировала.

– Пять секунд, – сказал Сайлас. – Ты делаешь успехи.

Я закатила глаза:

– Успехи? Я просто тысячу раз видела этот рассвет. Я могла бы заблокировать и быстрее. Просто мне нравится этот вид.

– Посмотрим, – говорит Сайлас, и небо над нами приобретает фиолетовые тона.

Я блокирую и морщусь.

– Это Иркания. Дыра похуже Менгеша.

– Видно, что Иркания тебе не по вкусу, – ухмыляется Сайлас. – Две секунды. Я думал, ты преувеличивала, говоря, что хорошо владеешь Магией Иллюзий. Как ты догадалась, что это за мир?

– Я была там на Здании, довольно долго. И видеть больше её не желаю. Можно мне что-нибудь поинтереснее?

Слова поглощает тишина. Я делаю шаг в тумане. Это не иллюзия, а воспоминание. Ощущение подлинности насквозь пропитывает тело. Мурашки ползут вдоль хребта. Земля пахнет холодной тиной, как дно колодца. Я иду вперёд, потому что там, впереди, слышится рык, хриплый, как скрип дерева в гниющем лесу.

– Кайла! Десять секунд! – рыкнул Сайлас не хуже существа из тумана.

– Кто это рычал?! – спрашиваю я возмущённо. Как он смел прервать на самом интересном! – Я хочу знать, кто это рычал! Это было воспоминание! Значит, ты точно знаешь, кто это был! Только не лги мне, что не видел! Ты такой же любопытный, как и я! Ты не мог просто взять и уйти! Ну, кто это был?

– Это был варг, – наконец снисходительно сообщает мне Сайлас.

– Варги рычат не так! – не верю я. – Покажи мне!

– Нет, Кайла, не покажу. Это не игра. От этого зависит твоё выживание. Это был варг, он был ранен, поэтому рычал так хрипло.

– И что ты сделал? Убил его? – зло прищуриваюсь я.

– Я не убиваю ради забавы. Только ради еды, а варгов не едят, – цедит Сайлас. Мой вопрос уравновешивает ответная злость, пропитывающая воздух на манер едкого дыма. Я могла бы попросить его поклясться, но что-то в его взгляде убеждает меня, что он говорит правду. И что он не терпит бессмысленной жестокости.

Воздуха становится меньше. Я стою посреди тесной пещеры, и тишина давит на меня, как толща земли над головой. Я одна. Вокруг – сырые провалы тоннелей, уходящие во все стороны.

Я блокирую.

– Это из коридора Этр. Дверь с железным кольцом. Вот эта. – Я бросаю Сайласу Иллюзию. Тяжёлая дверь, древесина потемнела и потрескалась, металлические накладки покрыты пятнами ржавчины, похожими на засохшую кровь.

– Хм, – говорит Сайлас, – посылаешь ты лучше, чем блокируешь. Какие двери в том коридоре ты открывала?

– Какие открывала? Проще сказать, какие – нет!

– И какие же? – спрашивает Сайлас, и вместе с вопросом я оказываюсь на дне колодца, по колено в воде. Вода слегка подрагивает, отражая хрупкий мир наверху. Стены гладкие, как стекло.

Я блокирую и тут же бросаю ответное видение. Чёрная дверь. Её поверхность покрыта глубокой резьбой – извивающиеся линии образуют узор-водоворот, затягивающий взгляд в свой центр. Кажется, если прислонить ухо, можно услышать слабое журчание, но не воды – а чего-то более вязкого, будто сам мир наверху стекает по стенам колодца, скрытого за этой дверью.

– Да, это она, – кивает Сайлас, и я тут же захлопываю рот и блокирую. Я не увидела, но почувствовала толщу воды, навалившуюся на меня. Вдыхаю медленно, носом. Потом всё же говорю:

– Это, наверное, та, где тонут. Лазурная. С дельфинчиками и людьми. Я туда не хожу.

– Меньше секунды! – недоверчиво качает головой Сайлас. – Как ты узнала, что это будет?

– Почувствовала. У меня сильная интуиция. Покажи, какая дверь тебе нравится больше всего.

– Это Боевая Магия, Кайла, – говорит он строго. – Её не используют для забавы. – Несмотря на серьёзность его тона и на строгий взгляд, я всё равно начинаю смеяться. Не помогает даже закусить губу.

– Не используют для забавы? Просто ты не знаешь, что такое скука! – стараюсь справиться я со смехом. – Когда мы жили на Иркании, у нас из развлечений была только Магия. Учитель запретил играть в маджонг. Наверное, хотел посмотреть, что с нами будет. Бездушный, конечно, эксперимент, – хмыкаю я, продолжая вспоминать. – От скуки мы прыгали с крыши на Заклятье Щита, как на батут. И играли в игру вроде «Правда или желание». Ответ чаще всего показывали. Так что Магию Иллюзий можно использовать по-разному.

– И какие же были желания? – спрашивает Сайлас. Я встречаюсь взглядом с его глазами, грозовыми – сейчас в них сгущался ураган.

– Не такими, как ты решил, – фыркнула я. – Нормальными, весёлыми желаниями. Так какая тебе дверь нравится больше всех?

Со всех сторон поднимаются стволы. Я иду по тропе. Она похожа на коридор, окружённый деревьями с обеих сторон. Они покачиваются под ветром, которого я не ощущаю, высокие, призрачные. Тени сливаются, сгущаясь в полумрак, из которого я выхожу к обрыву. Прямо перед ним висит луна. Огромная и неживая. Ни света, ни даже отблеска, в ней нет ничего.

Именно это «ничего» и действовало на нервы сильнее всего.

Я заблокировала и сердито сузила глаза:

– Тебе такое нравится? Как такое вообще может нравиться? Это же какой-то призрачный мир!

– Я не сказал, что мне это нравится, – качает он головой и добавляет хмуро: – Пять секунд! Почему так долго?

– Я пыталась понять, что в этом может тебе нравиться! Это нечестно! И скучно! Я несколько раз открывала все двери, кроме двух! Я не хочу смотреть это снова!

– А какая вторая? – Сайлас чуть наклонился вперёд, давая понять, что собирается внимательно меня слушать.

– Ты хочешь, чтобы я отвечала на твои вопросы, а на мои не отвечаешь! Я думала, что если у тебя друг Нимириец, то ты хотя бы понимаешь, что такое честность! – я поднимаюсь на ноги, собираясь уйти в свою комнату. – Малу и Калеб хорошо владеют Магией Иллюзий. Я потренируюсь с ними.

Когда я подхожу к двери, на пороге возникает Сайлас. Высокий, загораживающий дверной проём своими широкими плечами, засунувший руки в карманы домашних штанов. Насмешливо ухмыляющийся мне в лицо. Как всегда – великолепный.

Я останавливаюсь перед ним, выразительно приподнимая брови: мол, уйди с дороги, мне некогда. Сайлас не двигается, лишь ухмыляется, скрестив руки на груди. Но, получив от меня ещё один выразительный взгляд, спрашивает:

– Ты всегда такая? – в тоне явно слышится вызов.

– Всегда! Можешь не сомневаться!

– Отлично! Это я и хотел узнать. Понять, какая ты настоящая! – Он делает шаг ближе, чуть наклоняя голову набок, будто пытаясь заглянуть глубже, прямо внутрь меня. – Мы во многом похожи, – продолжает он, прищуриваясь. – Что ты обычно делаешь, когда тебя бесят?

– Бешусь! – фыркаю я. – В ты рассчитываешь каждый свой шаг так, чтобы он вел тебя к тому, что ты хочешь! Считаешь эмоции слабостью, а про развлечения даже не слышал! Так что и отличий у нас достаточно!

– Про развлечения я слышал. – отвечает Сайлас с усмешкой.

Значит, во всём остальном я права. Хотя это мне и так было известно. Как и его план. Есть способ привязать человека навсегда – показать ему свою самую тёмную сторону и заставить влюбиться именно в неё. Тогда больше не останется ничего, что могло бы его отпугнуть.

Именно этим он и занимается.

21. ᛒ Berkano Исцеление. Обновление

Сайлас возвращается в гостиную, снова на ходу поймав мою ладонь и переплетая пальцы с моими – вынуждая следовать за собой. Но я резко отдёргиваю руку – воспоминания слишком свежие. Мой Побратим делал так тысячу раз, и только ему я это позволяла.

Серый взгляд проходится по моему лицу. Я не знаю, что он видит. Может быть – всё. Разбитое сердце. Боль, размером с кратер Везувия, покрытую тонкой корочкой застывшей лавы, но всё ещё кровоточащую внутри.

– Так делал кто-то другой? – спрашивает он. Сейчас голос его мягче, чем раньше, без обычного вызова. – Кто-то важный для тебя?

Я молча прохожу в комнату и забираюсь на диван, поджав колени к подбородку и положив на них голову. На языке тела эта поза говорит о желании закрыться от окружающего мира.

В груди образуется пустота. Хочется закричать. Заполнить её хотя бы криком.

Но Сайлас опускается рядом со мной на диван, подвигаясь ближе и прижимая меня к себе. Даже если бы вокруг нас падали стены, и рушились города, я бы не заметила, настолько я поражена.

Моя голова на его тёплом плече, а он медленно, неторопливо гладит меня по волосам. Мой изощрённый мозг безошибочно навешивает на ситуацию ярлык: дева в беде и утешитель.

Известный манипулятивный приём.

Десять баллов, мистер Гейт!

Но сердце равномерно отстукивает удары. И это ощущается покоем.

– Знаешь, – наконец говорит он тихо. – бывает, встречаешь тысячи людей, и никто из них тебя не трогает. А потом кто-то один меняет всю твою реальность. Для меня – это ты.

Я вскидываю голову с его плеча и за пару секунд превращаюсь в разъярённую бестию с самыми пылающими глазами на свете.

Да как он смеет! Разве можно так откровенно лгать?

Хочется послать его далеко и навечно и забраться куда-нибудь в тихое место, смотреть в потолок и не думать. Я не заметила, каким было выражение его лица, когда я повернулась. Но сейчас оно стало холодной маской, полностью лишённой эмоций.

– А дальше что по плану?! – зашипела я. – Скажешь, что не представляешь, как прожил без меня всю жизнь?! Какое притворство! Ты избалованный потомок древнего рода, который не привык слышать «нет»! Поэтому мой отказ тебя цепляет! Да что ты вообще знаешь о жизни, в которой приходится пробиваться самому?

Сайлас застыл. А потом под ледяной маской что-то надломилось, и он сжал мои плечи, резко приблизив своё лицо к моему. Кажется, он по-настоящему утратил контроль. Моё тело пробила дрожь, когда я встретилась с ним взглядом. Его глаза потемнели, губы скривились в усмешке:

– Тебе ни хрена обо мне не известно, ясно?! Я знаю, что такое пробиваться самому! За пятьсот лет я устал от жизни настолько, что рад был бы сдохнуть, если бы не этот долбанный Кровный Долг! Но однажды вечером девушка с глазами, похожими на бескрайний океан, снова вдохнула в меня жизнь!

Я не разобрала его слов – специально, наверное. Я не хотела понимать его. Я не хотела понимать даже саму себя.

Принимать желание ступить в незнакомые воды, погрузиться в эту неизведанную реальность, в которой кто-то, возможно, по-настоящему хочет узнать меня.

– Я знаю, что ты думаешь! Ты слышала признания сотни раз! Ты слишком красивая, и у тебя слишком сильный Дар, чтобы я был первым, кто пытался добиться тебя. Ты мне не веришь. Никому не веришь. Но я могу быть тем, кто будет с тобой рядом, когда захочешь почувствовать, что ты не одна. С этого мы начнём, – он притянул меня к себе, но не близко, и убрал пряди волос от лица. Я посмотрела ему в глаза и дала Иллюзии себя унести.

Дорога уходила из-под ног куда-то вверх, на холм. Воздух, приносимый ветром, был так полон жизни, что каждый вдох был целительным эликсиром. Где-то на грани слышимости шумел прибой. Земля под босыми ногами, сначала казавшаяся жёсткой, ближе к вершине холма стала мягкой и влажной, а трава – тёплой от солнца.

Мир развернулся передо мной. Закат и море, размером с горизонт. Чистое волшебство.

Иллюзия кончилась, а мне словно открылась некая глубоко личная сторона его натуры, а ключом, открывшим её, стал этот давно увиденный им холм. Теперь для меня он был тем, кто замечает дикие цветы, проросшие из трещин в камне.

– Я показал тебе мир, который понравился мне, – сказал Сайлас с таким видом, словно это сделало меня его должницей. – А ты покажи мне вторую дверь, которую не открывала в том коридоре.

Я тихонько хмыкаю от такого нахальства, но всё же посылаю ему Иллюзию: дверь вдвое выше меня, вылитая из самой ночи. В глубине гладкого обсидиана клубится тёмное пламя, невидимое глазу. Тысячи замков и ключей. И исходящий от неё глухой гул, словно за дверью находится что-то древнее и живое.

– Там нет такой двери, – недовольно качает головой Сайлас.

– Её никто, кроме меня, не видит, – поясняю я, вставая с дивана и подходя к окну. За ним кружатся мягкие хлопья снега. Верхушка башни Юникредит растворяется в снежной дымке, и от этого кажется, что она уходит прямо в небо. – Ты же чувствуешь, что это воспоминание, а не просто видение.

– Это какая-то уловка Этр, а не дверь, – не соглашается Сайлас, подходя ко мне и останавливаясь рядом. – Они знают, что ты ищешь Ключ, поэтому показали тебе их тысячу.

– Там их тринадцать тысяч, а не тысяча. И я видела её раньше, чем начала искать Ключ. И, к тому же, Ключ, который мы ищем, не ключ в прямом смысле, а запускающий артефакт. Я вообще не уверена, что он будет иметь форму ключа. А ты как думаешь?

В ответ Сайлас неопределённо пожимает плечами, как будто не слишком внимательно меня слушает.

– То есть ты хочешь сказать, что видишь в коридоре Этр дверь, которую не видят другие? – уточняет он, слегка нахмурившись и скрестив руки на груди. – Сколько раз ты её видела?

– Столько раз, сколько туда ходила! – вспыхиваю я, чувствуя нарастающее негодование. – Ты что, думаешь, что у меня галлюцинации?

– Нет, – качает он головой. – Я думаю, может ли это как-то быть связано с нашим делом.

– Всё в этом мире связано! Но я не знаю, что за ней. Я её не открывала.

Взгляд Сайласа становится пристальным:

– Разве тебе не любопытно, что за дверью, которую никто, кроме тебя, не видит?

– Ты даже не представляешь, сколько ночей я провела без сна, раздумывая над тем, что за ней может быть! – признаюсь я. – Я так её и называю: Дверь Моих Бессонных Ночей.

– Почему же ты её не открыла?

Я снова перевожу взгляд на улицу, но потом всё же возвращаюсь к нему:

– Я отвечу, но не уверена, что ты поймёшь. Хотя, скорее всего, как раз ты сможешь, – я внимательно посмотрела ему в глаза. – Когда было очень сложно, только мысль о том, что, если я не выберусь, то не узнаю, что за той дверью, держала меня на плаву.

На мгновение между нами повисает тишина.

– А у тебя есть дверь, которая тебя держит? – добавляю я чуть тише.

Сайлас задумчиво опускает взгляд, потом пожимает плечами.

– Возможно. Но это не совсем дверь…

Я наблюдаю за его реакцией и спрашиваю осторожно:

– Это месть?

Он поднимает голову рывком, и его глаза на миг становятся ледяными – будто я коснулась запретной темы.

– Да я просто спросила! – поднимаю я руки в примирительном жесте. – Мы же вроде как общаемся. Делимся личным.

Пара секунд – и он рассмеялся. Смех был тихим, низким, притягательным, потому что настоящим. Как будто он смеялся над всей этой ситуацией, которая и ему нелегко давалась.

– Знаешь, Кайла, ты просто невозможна! – покачал он головой, продолжая криво усмехаться. – Я не успел отгадать твои прошлые загадки, а ты подкидываешь мне новые!

– Теперь и ты не сможешь перестать думать о ней? – невинно поинтересовалась я, возвращаясь на ковёр и занимая привычную для тренировок позу.

Наверное, чтобы не смотреть на него такого. От смеха его глаза наполнялись блеском, став ещё более светлыми. Счастливыми. А он сам – до невозможности красивым.

Сайлас продолжать не спешит. Садится медленно, словно его мысли поглощены идеей отправиться в коридор Этр и поискать ту дверь. Иллюзия в этот раз сплетена хитрее – в комнате распахивается окно, и нас обдаёт холодным ветром. Я блокирую и бросаю в ответ видение полыхающего рядом с ним дивана. Сайлас возмущённо морщится – у него, кажется, есть какая-то маниакальная привязанность к личным вещам.

Видение Каинфы я блокирую сразу же, как только вонь демонов ударяет мне в нос. Сайлас показывает мне два пальца, сообщая, что я уложилась в две секунды, и бросает снова. Я блокирую двадцать три Иллюзии подряд, с перерывами на одобрительные кивки от него. Каждый раз это занимает меньше двух секунд, и я сверкаю довольной улыбкой.

А потом, как обычно, наступает расплата за самонадеянность.

В этой Иллюзии летнее небо над Амантражем пронзительно голубое. Я стою лицом на запад, у края обрыва, уходящего в бесконечность. В следующий миг я раскрываю руки и делаю шаг навстречу пустоте.

Отвесная скала, несущаяся мимо, существует в каком-то другом измерении. В моём – только полёт.

Свободное падение. И кайф.

Обычно удовольствие описывают как яркую вспышку, на фоне которой блекнет всё остальное.

Но нет. Нет-нет-нет.

Это удовольствие было ядерной бомбой, которая выворачивала мой мир наизнанку. Когда он остановил Иллюзию, я сидела прямо перед ним, положив ладони ему на грудь, умоляюще глядя в глаза и шептала:

– Ещё!

Сайлас перевернулся и откинулся спиной на диван, увлекая меня за собой и заодно перевернув все полюса, потому что в мире явно что-то сломалось. В нормальном мире я бы не сидела на нём сверху, прижимаясь бёдрами к его бёдрам.

Горячие ладони легли на талию. Притягивая ещё ближе. Теснее.

Хотя я и так чувствовала силу его желания через тонкий шёлк. В его глазах читалось одно-единственное чувство – голодное, совершенно не прикрытое никакой другой эмоцией. Возбуждение вспыхнуло внутри меня, как ток, полностью разрывая нити контроля.

– Кайла! – выдохнул он, очерчивая большими пальцами мои рёбра под платьем. Это было всё, что сейчас концентрировалось в моей голове. Переплетения букв моего имени у него на языке и скользящие по моему телу ладони, которые делали и без того раскалённый воздух ещё жарче.

Я вдохнула глубже, пытаясь снять оцепенение. Это было странное чувство: одна часть меня хотела выгнуться ему навстречу, запустив пальцы в его волосы.

А вторая часть просто...

Не могла пошевелиться.

Запах сумерек и адреналина влился в лёгкие, проникая в кровь и обжигая изнутри. От этого я вздрогнула, наконец приходя в себя. Сайлас нехотя пересадил меня обратно на ковёр. Потом поднялся и исчез.

Чувство удовольствия уже просочилось в капилляры, и теперь, когда его отобрали так резко, оставалось только хватать ртом воздух, не зная, как без него жить. Я закрыла глаза. Потом открыла, поднялась с ковра и отправилась под душ.