Текст книги "День правды и лжи (СИ)"

Автор книги: Мари Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)

Кассита обиженно поджала губы, смахивая ладонью слёзы.

– Если ты думаешь… – начала она, но я покачала головой.

– Я ничего не думаю. Я просто делаю то, что должна. Не плачь обо мне, если я не вернусь. Твои слёзы мне не помогут. Просто обними меня – ты же знаешь, я не люблю прощанья.

Кассита сжала губы, продолжая всхлипывать, но всё-таки шагнула ко мне и обняла, цепляясь пальцами за моё платье, словно пытаясь удержать меня, не дать уйти.

– Кайла… – снова начала она дрожащим голосом, но я только покачала головой, отстраняясь.

Сайлас молчал, наблюдая за нами. Когда я повернулась к нему, он кивнул, давая понять, что готов идти.

– Документы на дом заберёшь у адвоката, – бросила я на прощанье, спускаясь по лестнице. – А деньги у Фалько.

– Это всё, что ты мне скажешь?! – взвизгнула Кассита, сбегая за мной следом. – На прощанье!

– Ну… я сделала для тебя всё, что могла, – пожала я плечами, – и я уверена, что ты не пропадёшь! Ты же жила без меня столько лет…

Кассита снова всхлипнула, но Сайлас открыл передо мной дверь, и я выскользнула наружу. Раздражение во мне кипело, заставляя кровь обжигать артерии. Воздух вокруг дрожал, как обычно, когда я не справлялась с концентрацией эмоций.

Меня всегда интересовало, как людям удаётся не сойти с ума, прощаясь? Я ненавидела такие моменты, потому что они являлись самым ярким маркером того, что надежды не осталось. А надежда была топливом, которое двигало мой мир. Без неё силы покидали меня, словно на дне бака отвинтили сливной кран, а я не была готова к такому стремительному опустошению.

Сайлас подошёл ко мне сзади, и его руки мягко, но уверенно обняли меня, притягивая ближе. Сильные. Успокаивающие. Я не отстранилась, чувствуя, как его спокойствие передаётся мне, и эмоции отпускают. Он не задавал вопросов и не давал советов – просто стоял рядом, позволяя мне опереться на его силу.

Далёкий шум города служил фоном для тишины. В кофейне в конце улицы ещё не погасили свет, и он ложился на снег ровными квадратами тепла. Запах печного дыма поднимался к звёздам, блестящим сквозь пелену облаков. Я впервые в жизни позволила себе просто стоять, зная, что меня держат.

Через время Сайлас зарылся лицом в мои волосы, втягивая мой запах, и немного отстранился – у его сдержанности имелся предел, и он был на исходе.

– Хочешь выпить кофе? – наконец спросил он, спускаясь с крыльца и протягивая мне руку, чтобы помочь сойти.

Кажется, это называется сингулярность – точка, в которой привычные законы перестают работать. Так называемая «точка невозврата». Например, позволить взять себя за руку, переплести пальцы со своими и идти сквозь мягкий полумрак по хрустящему снегу к уютному кафе, надеясь выпить кофе. Сидеть в тепле полупустой кофейни, греть руки о чашку и смотреть, как свет жмётся к стёклам, не желая расплёскиваться в холодный сумрак. И изредка улыбаться, глядя друг на друга просто потому, что мы пока живы и можем.

– У меня есть другой вариант, – наконец сказал Сайлас, отодвигая от себя опустевшую чашку. Что-то в его голосе убедило меня, что этот вариант мне точно не понравится, и я покачала головой:

– Нам не нужен другой вариант, этот вполне подходит. Мы пойдём в Далатский лабиринт вместе, а на Остров я пойду одна. Кассита всегда преувеличивает.

– Ты ей доверяешь? – спросил Сайлас, жестом подзывая официанта.

Я пожала плечами:

– Я доверяла бы ей больше, если бы она ничего от меня не хотела. Или если бы не знала, что она была раньше Тёмной Эльфийкой. А может, если бы знала о Тёмных Эльфах чуть меньше и всё ещё верила в их бескорыстие.

– А ты не веришь? – спросил Сайлас с понимающей улыбкой.

Я выразительно закатила глаза:

– Бескорыстный Тёмный Эльф, ну… хм… звучит скорее как шутка! Например: встретились как-то Бескорыстный Тёмный Эльф и Единорог… – начала я, но тут подошёл официант, и я замолчала. Когда счёт был оплачен и стол опустел, Сайлас с иронией приподнял бровь:

– Не могу дождаться концовки.

– Она настолько невероятная, что я её ещё не придумала! – усмехнулась я, поднимаясь и расправляя платье.

А ровно через десять минут мы впервые поссорились.

Квартира ещё была спокойной, как океан в штиль, когда Сайлас переоделся в домашнюю одежду и сел в кресло с ноутбуком, закинув ноги на низкий столик. Я принесла из комнаты Вифейские кристаллы, положила на кухонную столешницу и села напротив него на диван.

– Я оставила кристаллы на столе, а лук и шкатулку под кроватью, – начала я, собрав руки в замок. – И мне нужно съездить к адвокату, подписать кое-какие бумаги.

– Ты туда не пойдёшь! – сказал Сайлас будничным тоном и вернулся к своим графикам, как будто это даже не обсуждалось.

– Это моё Задание, и ты не имеешь права принимать решение за меня, – сказала я, сохраняя идеальное спокойствие. Ссориться мне не хотелось.

Сайлас оторвался от экрана и посмотрел на меня, приподняв одну бровь. Потом медленно закрыл ноутбук и выпрямился в кресле, переплетя пальцы, и посмотрел на меня с той самоуверенностью, которая могла свести с ума любого. В его взгляде читался откровенный сарказм: серьёзно, детка? А я уверен, что могу!

– Ты не пойдёшь, – повторил он лениво, как будто ему приходилось объяснять что-то само собой разумеющееся.

– Я не спрашиваю твоего разрешения, – чётко проговорила я, всё ещё стараясь держать голос ровным. – Я просто ставлю тебя в известность.

Он усмехнулся, качнул головой, будто услышав особенно наивное заявление, и сделал Защитное Заклятье, сплетённое вокруг квартиры, абсолютно непроницаемым.

Я презрительно закатила глаза и встала:

– Я сломаю твоё Заклятье за пару минут – это первое. Второе – я воин, и я сама принимаю решения, что и когда мне делать. Не советую мне что-то запрещать или удерживать меня силой. Я всё равно сделаю, как хочу, а тебе доверять после этого не буду!

– Если какое-то «после» вообще будет! – наконец взорвался Сайлас, приближаясь ко мне. – Я не отпущу тебя туда, откуда ты можешь не вернуться, – добавил он мягче, протягивая руку, чтобы прикоснуться к моей щеке. – И не спорь со мной!

– Да ты просто... слепой! – выдохнула я, отступая на шаг, не позволяя ему прикоснуться ко мне. – Я не та, кому можно говорить: «не спорь со мной»! – мои пальцы невольно сжались в кулаки. – Я буду спорить! И я буду делать то, что считаю нужным! Ты не сможешь меня заставить! Ты можешь либо пойти со мной, либо не пойти вовсе! – мой голос был полон чего-то, что я не чувствовала в себе уже очень давно. – Я не верю Кассите! Я верю себе! Я верю, что вернусь!

Он смотрел на меня, не отрывая взгляда – напряжённый, словно спутанный комок оголённых проводов. Казалось, ещё немного – и напряжение прорвёт границу, вспыхнет искра, и всё разнесёт к чертям. Его пальцы сами собой сжались, словно он сдерживал что-то, что рвалось наружу – гнев или, может быть, отчаянную попытку остановить меня.

– Можно всю жизнь прожить в сомнениях, – хотя голос мой стал тише, в нём проступила сталь. – Но, если решиться и прыгнуть, ты узнаешь, что по ту сторону обрыва – бездна или тебя подхватит ветер. – Я сделала шаг вперёд и посмотрела ему прямо в глаза. – Я хочу узнать!

– Кто это сказал? – спросил он тихо, в его голосе осталась лишь горькая усталость. – Твой Учитель?

Я кивнула.

– Да. И он был великий Мудрец.

Он откинул голову назад, словно пытался вдохнуть поглубже, сдерживая бурю внутри. В этом движении было всё: усталость, отчаяние и почти рухнувшая надежда на то, что я передумаю.

– А твой Мудрец-Учитель, не говорил тебе, что не стоит соваться туда, откуда можно не вернуться? – процедил он наконец. В голосе звучал холодный злой сарказм.

– Нет! Потому что это – бред! – покачала я головой, выдавив улыбку, которая должна была выглядеть дерзкой. – Не вернуться можно откуда угодно – за краем горизонта Тьма, которая всегда начеку, Древние Боги, которые могут прихлопнуть нас, как мух, Высшие Демоны – разорвать в клочья, а те, кто сильнее нас, – послать туда, откуда не возвращаются! Жить вообще опасно, если ты не вечен и не всесилен! – добавила я.

Он всё ещё сомневался. Взмах ладони, и рука зарылась в волосы, растрёпывая пряди. Свет бросил блик на его ровно подстриженные, но уже принявшие привычный, непокорный вид волосы. И я тут же увидела тот самый знакомый прищур глаз, с которым он смотрел на меня так, будто хотел разгадать. Но сейчас в них было что-то ещё. Может, крохотный росток надежды?

– Я сложу их в сейф, – наконец сказал он, аккуратно сгребая кристаллы со стола и направляясь в свою спальню.

– Так мы идём вместе? – спросила я, проходя за ним. – Или ты просто решил взять их в заложники, чтобы держать меня на привязи?

Он не ответил. В комнате было темно – Сайлас растворился в тени на миг и тут же его силуэт сгустился на фоне ночных огней. Мне хотелось изучить содержимое сейфа, я подошла ближе и привстала на носочки, пытаясь заглянуть ему через плечо, но он был слишком высоким, и мне пришлось обойти его, чтобы увидеть хоть что-то.

– А что в сундуке? – спросила я и потянула носом, стараясь различить запах волшебства, спрятанного внутри.

– Деньги, – ответил Сайлас, укладывая кристаллы на плоскую коробку с моим медальоном и задвигая их вглубь сейфа.

– А-а-а.… – разочарованно протянула я. Деньги меня не интересовали. – А магическое что-нибудь есть?

Ладонь на тяжёлой дверце из Небесного Металла, толчок – и Сайлас молча закрыл сейф, проводя рукой слева. Сенсор среагировал мгновенно – картина беззвучно проехала по стене, скрывая тайник.

– Отвечу, если скажешь, что мне сделать, чтобы ты осталась.

Я только пожала плечами. Ну как он сделает невозможное?

– Если есть шанс, что я застряну там навечно, лучше одеть что-то эльфийское, – сказала я, направляясь к двери. – Не хочу через эон лет оказаться там без одежды.

Треск ударяющегося о стену кулака резанул по барабанным перепонкам, заставив обернуться и поглотив лишь сотую долю его ярости, а сам он упёрся в меня взглядом, утратившим даже намёк на серебро – теперь он был совершенно чёрным.

– Я не могу отпустить тебя! – выдохнул он глухо, снова откидывая ладонью упавшие на глаза пряди.

Надежда всё же не пустила ростки.

На разбитых костяшках сворачивалась алой плёнкой кровь. Взгляд был таким... словно между ними было что-то больше, чем просто воздух и пара шагов. Что-то, во что мы оба до сих пор не могли поверить.

– Так не отпускай, – верь, что я вернусь! – прошептала я. А в следующую секунду сделала шаг – к нему.

Обнимая. Зарываясь пальцами в ткань его футболки, чувствуя под ней горячую кожу и плоть.

Мне было это необходимо – ощутить его. Наконец прижаться всем телом, рисуя правильные ассоциации у себя в голове, пока его ладони гладили меня, оставляя эти движения мягкими, ласкающими, а всё его тело двигалось иначе, создавая контраст, заставляющий меня выгибаться. В его движениях, чувственных и твёрдых одновременно, было то, что я всегда искала.

Я подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Чтобы запомнить, как менялись его глаза, переходя от чёрного к глубокому графиту, от серого к серебристому. Отпечатать в памяти то, как он ощущался под моими руками – мышцы на его шее и изгибы его плеч. Запомнить запах дождя в тёмной ночной прохладе, который я уже не могла отделить от него.

Обещания витали в воздухе, собираясь на кончике языка.

Я получу тебя. Себе. Когда увижу снова.

– Я думал, что у нас будет больше времени, – наконец сказал он, отпуская меня и опираясь спиной о стену.

Во взгляде была пустота. Если я не вернусь, эта пустота заполнится чем-то, что выскрести из себя будет крайне сложно – он знает это.

И я тоже.

23. ᚦ Thurisaz Испытание. Порог перемен

Ночь в Исландии в это время не наступает – она живёт здесь. Кольцевая дорога уходит во тьму, размеченную отражателями вдоль обочины. Машина мчится по ней и упирается в меридиан 13, сбавляя скорость до нуля, чтобы выпустить нас наружу – в безмолвие, такое плотное, что время проваливается в паузы между ударами сердца.

Кажется, во Вселенной остались только пятна света от фар и кусочек асфальта. Сайлас сплетает Щит, закрывая нас от ветра, опирается на капот машины и достаёт сигарету.

– Ты что, куришь? – спрашиваю я тихо.

Он качает головой и чиркает зажигалкой. Загоревшийся огонёк отражается в серебряном кольце на указательном пальце, высвечивает руки, увитые дорожками вен, запястья, перехваченные кожаными браслетами. Пламя танцует во тьме. Огонь ползёт по столбику пепла, и горящий табак потрескивает.

Я смотрю, как он напряжённо затягивается сигаретой, наполняя дымом лёгкие. Обычно он не курит. Но сегодня напряжение упрямее. Оно забилось между выдохами, и единственное, что помогает, – вдыхать в себя дым, оставляя в темноте алую искру.

То, что мы осознаём, похоже на круг света, а всё остальное – на тьму за ним, – думаю я, глядя на пятна от фар. Свет неуверенно обтекает трещины в дороге посреди бездны, которую фарам не пробить. – Когда подойдёшь к краю круга и шагнёшь в темноту неизвестного, то ощутишь землю под ногами… ну, или научишься летать.

Небо над нами меняет цвет. Свет поднимается вверх, из тёмных слоёв бледно-зелёными полосами, растекается, изгибается и колышется. Северное сияние превращает тёмное небо в полотно живых огней.

Чёрный костюм Сайласа сияет, как вышедшее из-под контроля небо над нашими головами, моё платье из серебра переливается в мягкий оттенок зелени.

Я могла бы, как и он, надеть костюм, но я хочу, чтобы он запомнил меня такой – утопающей в мерцающем серебре, которое сливается с окружающим воздухом, создавая ощущение, будто платье плавно растворяется в пространстве.

За кромкой обочины слышится отдалённый гул энергии – Граница Мира близко. Сайлас достаёт меч из машины, отправляет его в ножны и убирает Щит.

Где-то на просторах Исландии – мужчина и девушка в темноте. Мужчина берёт лицо девушки в ладони и шепчет:

– Тебе же нравится моя машина? Я подарю её тебе, когда вернёшься.

Девушка кивает, её длинные кудрявые волосы струятся по ветру, и такое ощущение, будто в мире нет никого, кроме них двоих.

Когда мы проскользнули через Границу, кожу обожгло холодом. Тоннели встретили нас тишиной. Не той мягкой, которая предшествует рассвету, а вязкой, как болотная тина, пронзающей кожу до самых костей.

Магия заскользила по коже, обвивая тело сквозняком чужой воли. Она ощупывала нас настороженно и бесцеремонно, будто решая, стоит ли впустить.

Сайлас щёлкнул фонариком, и тоннель прорезал луч света. Я хмыкнула – мне нравился его подход. Он брал от жизни всё, что могло сделать её проще. Например, электрический фонарь – в древнейшее место Срединной Трети. Песок под ногами был чёрным, пропитанным копотью костров, горевших на крови. Он хрустел под ногами, когда мы шли, и казалось, что это не песчинки, а раздробленные кости тех, кто погиб здесь давным-давно.

На первом перекрёстке Сайлас остановился – тоннели разинули свои пасти во все стороны. Их было не меньше десятка – чёрных дыр, практически неотличимых друг от друга.

– Ну и куда нам теперь? – спросила я, поводив взглядом в разные стороны. Слова тотчас поглотила тишина – эха здесь не было.

Сайлас опустился на одно колено, положил фонарик на землю и вытащил из внутреннего кармана тонкий кожаный тубус. Аккуратно снял крышку и развернул свиток, подставив под луч света.

– М-м-м, так у тебя есть карта! – понимающе протянула я, наблюдая за его действиями. Он поднял на меня взгляд, сверкнув короткой кривой усмешкой.

Карта была нарисована от руки – линии не были идеальными, но в их изгибах чувствовался смысл. Края бумаги потемнели – они точно однажды видели пламя. Между тоннелями переплетались узоры – не только топография, но и слой Магии: символы на синдарине проступали при свете фонаря.

Я присела, чтобы изучить карту, но Сайлас заслонил её рукой.

– Покажу на обратном пути, – сказал он, поднимаясь и пряча карту в тубус.

Я возмущённо закатила глаза – карту я хотела посмотреть сейчас, а не когда-нибудь после, – и подошла к одному из тоннелей, опустив веки и потянув носом. В воздухе чувствовалась только давно осевшая копоть. Три следующих были такими же. А вот в пятом, сквозь застоявшийся фон гари и холодных камней, проступала влажность, соскользнувшая с поверхности далёкого озера. Воздух говорил, что касался тишины, рождённой над водой, а не внутри земли.

– Нам сюда, – сказала я, открывая глаза и поворачиваясь к Сайласу. – Этот ведёт к озеру. А что говорит твоя карта?

– Карта говорит, что ты угадала, – усмехнулся Сайлас, вынимая меч и вступая в тёмный провал тоннеля.

Я окинула пустой тоннель взглядом, не понимая, зачем ему меч, и вошла следом. В этот же момент до меня донёсся звук. Глухой, ритмичный.

Барабаны. Гулкие удары, заставляющие землю дрожать – Зов Дикой Охоты.

Это место дышало памятью прошлого и алчно впитывало нас, пыталось оставить здесь, в своих закоулках, в компании проклятых душ. Сайлас шагал вперёд, напряжённо ожидая удара из темноты. Перед следующим шагом он скомандовал:

– К стене! И не шевелись! – становясь в оборонительную стойку. Я послушно скользнула в сторону, прижимаясь к шероховатой поверхности, и почувствовала слабый отклик. Как будто камень помнил прикосновения тех, кто был здесь до меня.

Сайлас бросил на меня предупреждающий взгляд, привычно сжимая пальцы на рукояти.

– Если они придут… – начала я, но тут же увидела их.

Над полом всколыхнулся туман, превращаясь в фигуры всадников без лиц – призраков из воздуха и крови. Проклятые полководцы смертных лишились голосов, но не ярости. Их длинные мечи выскользнули из-за спин, чтобы на ходу встретиться с мечом Сайласа, уже полыхающим синим.

Я едва успевала следить – из тьмы вырывались всё новые и новые тени, встречаясь с лезвием его меча пустотой под шлемами. Лошади и всадники падали, не издавая звуков, растворяясь в пыль.

Очередная фигура выдвинулась на него из тени, но она была другой. Доспех украшали знаки, сверкающие тусклым серебром поверх кованого нагрудника из пепла. Глаза под шлемом светились красным, а плащ, как кровавое марево, колыхался на неощутимом ветру. Он надвигался на Сайласа, поднимая за собой из земли целую армию. Каждое их движение отзывалось вибрацией в стенах, барабаны становились громче, будто стучали в их сердцах.

– Да они совсем охренели! – возмущённо выдохнула я, отлипая от стены. Сайлас обернулся, но я уже засветила эфирный отпечаток своего лука и шагнула к нему, натягивая искрящуюся тетиву. Некоторое Оружие имеет Магическую сущность, и если ты владеешь им полностью, сливаешься с ним, то можешь использовать саму его суть, основу его Магии, даже если лук лежит под кроватью в полутора тысячах миль от тебя.

Сущность Тенетайна была темнее, чем темнота, но огонь стрел, которые Магия плела из моей крови, делал её хотя бы теплее. Сайлас открыл рот, что-то собираясь сказать, но воздух вокруг нас вскипел бурей из призрачных тел. Мы больше не двигались по тоннелю – он скользил мимо, ведя нас туда, куда хотел сам, и разрастался в огромный тёмный беззвёздный горизонт, зажатый в кольцо гор – эти острые пики мы видели в Море Грядущего.

Вдали, над мёртвыми деревьями, повисла буря. Чёрные облака клокотали в воздухе. Молнии били без звука, освещая искажённые силуэты камней и виселиц. Их было слишком много. Слишком… для настоящих. Если бы Дикий Гон убил столько людей, в мирах смертных вряд ли остался бы кто-то живой.

Теперь армия существ, не чувствующих боли и страха и подчиняющихся только бьющемуся вместо пульса желанию разодрать нас, выстроилась вокруг. Мёртвые костяные лица сливались с тёмными силуэтами стоявших за ними – видны были только оскалы. Фигура в кровавом плаще выступила вперёд, потрясая щитом и поднимая меч над рогатым шлемом. Сайлас крутанул меч в ладони и тоже сделал шаг вперёд. Фигура в плаще оскалилась – смерть не лишила её эмоций. Я бы посмотрела этот бой, но у меня была другая задача – методично отстреливать врывающихся в кольцо голодных мертвецов.

Мои стрелы разрезали темноту на осколки. Воздух звенел: огонь пел тонко и зло, а пульс жара трепетал за стрелой, словно эхо, обжигая ночь. Ему вторил звон клинков, разносящийся до самого чёрного горизонта, когда меч Сайласа встречался с мечом рогатого врага.

Бой барабанов уже не звал, а отсчитывал обратный отсчёт для тех, кто окружал нас. Я поймала их ритм и присвоила – с каждым ударом стрела вырывала кого-то из толпы. Они разлетались снопами искр и рассыпались прахом. Это была скучная работа, я даже успевала оглядываться на Сайласа.

Меч вспыхивал в его руках – движение, блеск, и снова тьма. Рогатый враг атаковал с мощью смерча – меч опускался, неся за собой, кажется, всю силу мёртвой армии. Земля вибрировала от каждого удара.

А потом Сайлас прыгнул. Два силуэта слились в один, и меч прорезал грудь рогатого воина, погасив свет в его алых глазах. Враг не издал ни звука, лишь щит ударился об землю с глухим звоном. Кровавый плащ разлетелся в клочья, исчезая в буре пепла. Сайлас выдернул меч из праха и засмеялся. Это был не смех радости – это был смех охотника, который наконец настиг желанную добычу.

В это мгновение вся армия замерла. Застыла. Но спустя миг в глазах каждого вспыхнули алые огни – воля Предводителя, теперь уже лишённого тела, подчинила их, делая ещё более одержимыми нашей смертью. Лезть в ближний бой в шёлковом платье мне не хотелось – ладонь очертила широкий круг, вспыхнувший огнём. Врагов это здорово осадило – теперь они вваливались в круг небольшими группами, их командиру приходилось сражаться с моей волей за право его воинов вступить в бой и атаковать Сайласа. Я перестала стрелять – мне больше нравилось наблюдать за переливами его мышц под кожей и изощрённой техникой боя.

Огонь погас с последним выдохом распавшегося пеплом проклятого воина. Сайлас закинул меч за спину и направился ко мне. Остановившись в паре шагов, он скрестил руки на груди, чуть наклонив голову набок, изучая меня.

– Вы с Шераном сговорились? – спросил он с мрачным прищуром. – Я говорю: «Стоять смирно», а вы – «Да они совсем охренели!» – и лезете в бой!

Это было не то, что я ожидала услышать, поэтому я хмыкнула, а потом и вовсе зажала ладонью рот, потому что меня разобрал смех.

– Наверное, нам не понятен смысл фразы «Стоять смирно», – пояснила я, наконец переводя дух. – Я думала, они будут Иллюзией, – кивнула я на кучки пепла вокруг. – А они вполне… настоящие, только мертвецы. И притом неплохо обученные.

– Это армия Маурдраха, величайшего из полководцев смертных, – сказал Сайлас с уважением в голосе. Его взгляд стал глубже, как у человека, встретившего легенду. – Ему не было равных в своё время. Империи склонялись перед ним одна за другой, пока Проклятье не настигло его. Ни у кого после не было такой славы.

– Ну и зачем ты его убил, если ты его фанат? – усмехнулась я, поднимая платье, чтобы не испачкать подол. – В следующий раз попробуй начать с разговоров.

– В следующий раз? – переспросил он, подняв бровь и слегка наклонившись вперёд. Голос стал настороженным.

– Это Заклятье, – пояснила я, – похоже на Магию Вархейма. Оно перезапустится. Пепел станет плотью, и они снова будут голодны. Так что у тебя есть шанс поговорить с этим Проклятым полководцем, – добавила я с ноткой иронии. – А, нет! Прости! Он же немой!

Сайлас нахмурился, в глазах вспыхнула напряжённая сосредоточенность, и он перевёл взгляд на останки, словно стараясь определить, сколько у нас времени до следующего витка круга.

– Нужно уходить, – произнёс он наконец. Голос был сух, словно ему не хотелось покидать поле боя.

– Значит, у твоего лука есть даже Эфирная тень? – спросил он спустя пару шагов. В голосе проступил живой интерес. – Таких вещей в мире – по пальцам пересчитать!

Я в ответ хмыкнула:

– У твоего меча тоже есть Эфирный двойник, так что давай не будем мериться оружием!

– Я не собирался мериться! – изогнул губы в медленной улыбке Сайлас. – Просто хотел услышать эту историю.

– Я не умею рассказывать, – нахмурилась я. – А ещё меньше – хо…

Сайлас резко насторожился, жестом приказав сохранять тишину. Тёмный пейзаж вдруг сделался странно ровным, как будто ткань пространства натянулась слишком туго. Отсветы молний начали ломаться – воздух их отзеркаливал. Во рту почувствовался металлический привкус крови, сердце ухнуло и застыло на миг. Пространство вокруг запульсировало присутствием, медленно стекая на землю. Обнажая то, что хранил в себе Исфара Далат.

Мир перестал быть плоским – но мы увидели только тень, потому что мы были тут, а Дуат – во всех точках пространства, где не было нас. Дуат не был местом, только ощущением: его невозможно было до конца увидеть – только понять, что он здесь. То, из чего он был соткан, мерцало непостоянной формой, меняя очертания. На краю зрения из него вытекали образы – тени людей, исчезающие, если посмотреть прямо.

Может, они были нами? Или теми, кем мы могли стать?

Я сделала шаг – в лицо тут же рванулся ветер, но не из воздуха, а из Силы. Поток частичек прошил моё тело, электризуя волосы – на секунду они зависли вокруг, как змеи на голове Медузы Горгоны, и рухнули вниз. Осталась только вибрация – ровная, глубокая, словно что-то внутри Дуата пульсировало в унисон с моим сердцем.

Сайлас дёрнул меня назад, подхватывая на руки, и размашистым шагом направился в противоположную сторону. Остановился он только когда немного успокоился. Но мне было плевать на его злость – я и сама злилась. Миг назад я была солнечным ветром, намагниченным атомом, несущимся в космос. Молнией, бьющей из сочащихся энергией туч. Частью силы, что создала звёзды и каждый день зажигает рассвет. Я чувствовала вкус звёздной пыли и вечности, а он меня выдернул!

– Кайла, – прохрипел он, склоняясь ко мне. Его пальцы скользнули вверх по моим щекам, зарылись в волосы и заставили запрокинуть голову. Я поймала его затуманенный гневом взгляд, погружаясь в запах грозы, который становился концентрированнее, потому что его тело разгоняло кровь. – Туда нельзя заходить!

– Кому? – раздражённо бросила я в ответ. – Нам? Тогда так и говори! Туда можно заходить тем, у кого достаточно Силы! Тебя это не бесит?

Сайлас опустил руки мне на плечи и несколько минут пристально всматривался в глубину моих радужек. А потом просто отпустил меня. Я склонила голову набок, недоумевая. Я что…

Оправдана?

Сайлас достал карту, а я снова обернулась к Дуату. Точнее, к колоссальному, древнему мерцающему пространству, которое было настолько за пределами моего понимания, что я чувствовала себя крохотной искоркой на фоне сияющего пламени.

– Как думаешь, может, это Иллюзия? Чтобы существа, вроде нас, туда не ходили? А внутри всё не так уж и сложно? – спросила я у Сайласа, наконец отрывая взгляд от мерцания впереди.

Он резко повернул голову, брови взлетели вверх.

– Только не проверяй!

Я с досадой передёрнула плечами и тоже склонилась над картой. Изгибы линий на ней, словно жилы на листве, пульсировали, исчезали и вспыхивали вновь.

– Её магию искажает сила Дуата, – предположила я. – Или её нужно смотреть внутри Лабиринта. Он меняется – наверное, и карта тоже. Внутри она, скорее всего, будет показывать верно, – добавила я, за что получила от Сайласа ещё один мрачный взгляд.

– Да, я понимаю, – закатила я глаза, – что Лабиринт выплюнул нас сюда, и мы теперь не знаем, как в него вернуться. Но от этого задача сложнее не стала – мы просто пойдём вперёд и куда-нибудь обязательно попадём, надо только достаточно долго идти!

– Куда попадём? – невесело усмехнулся Сайлас. – К Чокнутому Шляпнику?

Я улыбнулась, оценив то, что Сайлас тоже читал Кэрролла, подобрала подол и пошла к темнеющим впереди горам.

Пока мы шли, небо медленно прокручивалось над нами, как ленивый циферблат. Горы впереди то приближались, то отодвигались – словно играли с нами и, кажется, выигрывали. Я остановилась, вгляделась в горизонт. Горы по-прежнему темнели там же, где были.

– Кажется, мы никуда так и не ушли! – покачала я головой. – Нас что-то держит – Дуат или мы сами!

– Мы? – вскинул бровь Сайлас.

– Угу, – кивнула я, закусывая губу. – Исфара Далат создан Падшими. Он подчиняется Силе желания. Возможно, кто-то из нас не хочет дойти до Острова, поэтому мы остаёмся на месте. Давай попробуем поодиночке?

– Это исключено, – покачал головой Сайлас, протягивая мне руку. – Я пойду вперёд, а ты – за мной.

Мы сомкнули ладони, но через пару десятков шагов остановились – то, что было вокруг, не было настоящим. Это было воспоминание. Мы видели это раньше, а теперь оно снова было перед нами – только не ощущалось подлинным.

– Давай я попробую?

Я подошла к нему и стала впереди, пытаясь настроиться на одну волну с миром. Медленно втянула воздух и сделала шаг. Мир изменился – мы словно ступили в отпечаток прошлого, сохранившийся в эфире. Вернулся цвет. Луга раскинулись вокруг, переливаясь всеми оттенками радуги, а вдалеке замерцали шпили – из янтаря и искрящегося камня. Башни взмывали к небу – к светлому полудню.

Дикая Охота началась сразу после Праздника Солнцестояния. Запах пиршества и сладкого вина Фей всё ещё держался в воздухе, музыке вторили переливы рога и звуки далёкой церемонии. Голоса Фейри обвивали пространство, нарастая, складываясь в сложную гармонию ритуального песнопения. Звуки переливались, словно сама природа Исфара Далата пела вместе с ними.

А потом видение мира дрогнуло, цвет исчез – как чернила в воде. Ветер стал горячим, дым наполнил воздух и обжёг горло. Луга рассыпались прахом, башни истлели, уступая место выжженным равнинам. Я зажала уши – звуки были просто невыносимы: многоголосый хор боли, страдания и безумия. Всё вокруг продолжало терять свою форму – земля трескалась, ветер поднимал золу, она липла к коже, оседала в волосах. Мир ещё пытался дышать – но не мог. Он застыл на месте: обугленные остовы деревьев, почерневший от копоти песок и горы, нагромождённые до самого горизонта.

Я просто не могла пошевелиться – чудовищность всего, что здесь произошло, навалилась на меня, как гранитная плита, раздавливая дыхание и волю. Сайлас поднял меня на руки, заглядывая в лицо. Но я прикрыла глаза – вокруг нас из пепла начали вырастать тени, и их было больше, чем могло бы быть.

Откуда-то снизу, будто из трещин в земле, завыл ветер. Звук становился всё выше, постепенно переходя в стоны и плач. Барабаны молчали. Вместо них вступили колокола – далёкий, тоскливый звук без ритма разносился над пустошью. Каждый удар отзывался в костях. Каждый удар – плач по тем, чьи имена давно забыты. Паузы между – выдох утраченных жизней. Эхо звуков не затихало, а перерастало в шёпот без слов. В Исфара Далате – удивительном творении Создателей – больше не осталось ничего, кроме призраков, блуждающих в поиске завершения, и бестелесных голосов, путешествующих по разломам в земле, чтобы свести пришедших сюда с ума.