Текст книги "День правды и лжи (СИ)"

Автор книги: Мари Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 31 страниц)

Я огляделась по сторонам – впереди стоял алтарь из цельного озёрного камня, стены украшали венки из бессмертника, лаванды и других цветов, иссушенных солнцем, но не утративших цвета.

Тут лето было живо. Оно таилось в бутонах. Хранилось в пыльце. Спало, ожидая, когда мир вновь позовёт его.

За алтарём возвышалась огромная двухстворчатая дверь во всю стену – словно вырезанная из расплавленного заката, настолько она сияла. На каждой створке были барельефы.

Левая принадлежала Королеве Лета и была покрыта сценами из изобильного мира: колосья зрели, львы отдыхали рядом с ягнятами, щедрое солнце рождало жизнь повсеместно – птицы выводили птенцов, дети водили хороводы, девушки расплетали ленты, падая в ждущие руки суженых, чтобы забыться страстью рядом с белтейнским костром.

Правая створка была её отражением и принадлежала Королеве Диких Пустошей. Всё на ней было иным – звери скитались по обугленным равнинам, огонь горел в пепелищах. Волки выли на солнце, подняв истощённые морды, словно и ночами оно не прекращало светить, испепеляя землю зноем. В каждой трещинке в земле спал ураган. Но и здесь была сила – в выживании, в первозданной свободе. Потому что каждый конец одновременно был началом.

Я потянула обе створки сразу, выбирая ни отжившее, ни живое – вечное. Воздух, ударивший в лицо, был пропитан запахом смерти. Меня согнуло пополам в сухом рвотном позыве. Это не был запах тления – это был запах конца, выворачивающий мне нутро ещё с того дня в Нифльхейме.

Я задержала дыхание, ступая в комнату за дверью и придерживая створку, чтобы она не захлопнулась. Внутри был грот – пещера из живого синего минерала. Под поверхностью бродил голубой огонь, то потухая, то разгораясь ярче.

В центре грота возвышался открытый саркофаг – монолит, выросший из пола. Из того же синего камня, но плотность и глубина его сияния были другими – в нём свет застыл, сдерживаемый Магией. Я посмотрела на тело, лежащее в саркофаге – и ужас выплеснулся из меня, как вода, покрывая всё вокруг. Посреди грота лежал Сайлас, сложив ладони на груди.

Пока я бежала к нему, время тикало в ушах ожиданием взрыва. Склоняясь над лицом, уже начала выдыхать – мёртвый Тандуилец передо мной не был Сайласом, но всё же в них было так много общего, что сомнений не оставалось: они были родственниками.

Глаза у этого Тандуильца были тёмными, а волосы доходили до плеч. На правой руке у него было такое же кольцо, как у Сайласа, только из золота. Прямо под сложенными руками, там, где начинались рёбра, из тела торчал обломок каменного меча – такого же синего, как саркофаг. Вторая половина лежала рядом.

Колоссальная Сила оружия чувствовалась даже в обломках. Этот воин получил удар прямо в сердце и умер Истинной Смертью. Что-то поползло вдоль позвоночника – мысль о том, что всё это значит, пробирала до ледяного пота.

Если этот Тандуилец – его предок – и лежит непогребённым, то по Закону Самхета роду Сайласа можно было смело ставить лампады в Храме – они были не жильцы. Нет большего бесчестия перед Многоликим Богом, чем не отдать ему душу умершего после кончины – то есть не похоронить согласно обряду. Такое не делали даже с врагами. Такое вообще не делали! Так вот что за Кровный Долг у него был!

Я посмотрела на мёртвого Тандуильца ещё раз – и наконец увидела то, зачем Магия позвала меня в эту пещеру. На его шее на тонкой цепочке слабо мерцал кристалл – это было Сердце Королевы Лета, средоточие её Магии.

Я протянула руку, чтобы снять его. Всё вокруг выглядело почти правильно, но было похоже на сон, в котором что-то страшное приближается, а ты не можешь проснуться. Меня накрыло ощущение чужого присутствия – в ту же секунду дверь с грохотом захлопнулась, и я обернулась.

Королева Лета стояла, уперев сжатые в кулаки руки в бока, и смотрела на меня, прищурив свои золотистые глаза. В этот момент она была так похожа на нашу мать, когда та в очередной раз находила меня за каким-нибудь неподобающим занятием – вроде чтения, – что я невольно улыбнулась.

И тут она увидела мою руку, протянутую к Тандуильцу.

К Её Тандуильцу!

Вся прекрасная ипостась Королевы исказилась, превращаясь во что-то злобное, что-то первобытное. Цветы в волосах завяли, пряди выцвели, платье разлезлось, обнажая иссохшее тело – Королева Диких Пустошей была поистине ужасна. Но самое жуткое было не это – ужаснее было безумие, которое жило в её взгляде. Она готова была броситься на меня, как животное, и рвать зубами, полосовать своими золотыми ногтями за то, что я осмелилась на него посмотреть.

Для меня это было как вдох – момент, и я всё поняла. Она любила его. Он умер, и боль утраты сломила её разум. Древняя Кровь делала это со всеми – боль была слишком сильной, чтобы её можно было пережить. Я сама чуть не свихнулась, потеряв свой отряд. Королева тихо взвыла, и я вздрогнула от пронизывающего, разливающегося по жилам волной обессиливающего горя звука, но скоро он перешёл в рык.

Следующий миг мог стать для меня последним. Но есть то, о чём не говорят в нашей Расе – мы чувствуем чужие желания, можем впитать их и отбросить назад, внушая, что желание реально.

Я соткала Иллюзию: Тандуилец за моей спиной пошевелился, сбрасывая с себя оковы вечного сна, и поднялся со своего холодного ложа. Я не знала, как точно выглядел этот Бессмертный при жизни, но прекрасно знала, как выглядел другой. Я повторила его широкие плечи и резкие скулы, подделала тёмно-синюю тунику, изменила длину волос и цвет глаз, но оставила его насмешливую кривую усмешку, словно говорящую ей: «Детка, что у тебя за вид?»

И Королева изменилась – передо мной снова стояла ослепительная красавица. Воздух вокруг неё наполнился теплом – он ласкал, как ветер в полдень. И смотрела она на него совсем другим взглядом – в её глазах жила июльская жара: тягучая, жадная. Она так соскучилась по нему, что впитывала весь его образ, словно не могла насмотреться. Даже не пытаясь сделать шаг, наверное, понимая, чувствуя эту жестокую ложь – но всё равно оставаясь неподвижной, поддаваясь этому обману.

Мягкая улыбка тронула её губы, и я почувствовала её желание: ей хотелось продлить это мгновение, просто смотреть на него до тех пор, пока не наступит конец света. Потому что единственное, что ей осталось, – это смотреть.

Теперь мы были связаны Заклятьем, и я чувствовала её боль – даже стены пульсировали от неё, словно больные лёгкие. Тоска накатывала на неё и душила, отнимая воздух и разум.

Когда у меня закончится Сила, чтобы плести Иллюзию, она точно разорвёт меня на куски. Сердце дало ответ раньше ума – я не могла её убить. И оставить её в таком состоянии тоже не могла.

Когда решение было принято – Заклятье сложилось само, окутывая её тяжёлой дрёмой. Её тело медленно сползло по стене, заваливаясь набок. На лице так и осталась улыбка. Заклятье будет питаться Силой её Храма, а она будет видеть сон – яркий и реальный, как сама жизнь, – в котором к ней придёт тот, кого она так хотела видеть.

За приливом всегда следует отлив, а за моментом собранности приходит истощение. Воля, натянутая до предела, ослабляется – и остаётся пустота. Но сейчас вместо пустоты прорвались рыдания – откуда-то из самого нутра, выворачивая меня наизнанку, сгибая пополам.

Я упала на пол, задыхаясь от неудержимого натиска слёз, сцепляя стучащие зубы и набирая полную грудь воздуха, чтобы унять истерику. Горячие слёзы текли по моим щекам, и я глотала их, чувствуя незнакомый солёный вкус – вкус своих первых в жизни слёз – и совершенно не понимая, как это остановить.

Кажется, сейчас я плакала за всех – за мою несчастную сестру, за мёртвого Тандуильца и весь его Род, который оказался на грани вымирания из-за того, что сестра не хотела расстаться с ним даже мёртвым и зачаровала Остров от его потомков, чтобы они не отняли его тело. За мой отряд натом песке. За Учителя. За Кристиана. За отца и братьев. Слёзы струились по щекам, вынося вон из меня детство – разодранную собаками ногу, исцарапанную спину, истерзанное жестокостью и голодом нутро.

Я ещё раз посмотрела на сестру – это было как хлёсткий удар по щеке. Я прижала руки к лицу, зажмурившись в новом приступе рыданий, вздрагивая всем телом. Говорят, слёзы приносят облегчение, но меня они только истощали. Я не знаю, сколько я плакала, но, когда сил почти не осталось, я наконец поднялась на ноги, пошатываясь, но понимая, что ничего не могу изменить. Этот Тандуилец умер слишком давно, чтобы его можно было воскресить и что-то исправить.

Я попробовала стянуть кристалл, но от прикосновения к мёртвому телу Бессмертного меня пробрала дрожь отвращения. Застёжки на цепочке не было, и пришлось тянуть его через голову, растрепав его длинные волосы по камню.

От мысли тащить его через зал я отказалась сразу. Проще было сжечь его прямо тут регрессирующим Заклятьем. Слёзы всё ещё текли по моим щекам, но теперь они были тихими. Я вытерла их ладонью и вытянула влажную руку вперёд.

Руны полыхнули под кожей, между пальцами вспыхнули искры, разгораясь в пламя, сорвавшееся с моих рук, чтобы разбежаться по телу Тандуильца. Но огонь тут же зашипел, как разъярённый зверь. Вместо света хлынул дым – едкий, чёрный. Он не хотел подчиняться – полз во все стороны, пробираясь в лёгкие, чтобы меня задушить. В горло потекла копоть.

Я закашлялась, чувствуя, как дым выедает глаза. Моя воля боролась с Заклятьем, удерживающим тело в саркофаге. Магия вокруг дрожала, но слушалась. Огонь стих, но пепел и гарь кружили в воздухе, заставляя меня задыхаться.

Я обессиленно возвела глаза к потолку – и, кажется, зарычала. Магия отозвалась сразу. Синие руны потекли под кожей живительной прохладой – я управляла Магией Воздуха интуитивно, не зная ни единого Заклятья в этой системе. Воздух закружился вихрем, затягивая дым, сворачивая гарь в кольца, закручивая, прижимая к земле.

Я чувствовала, как сжимается пространство – как будто я собираю змею в кулак. Я вытянула руку, сжимая ладонь, представляя лёд, запечатывающий в себя пепел без остатка. Дым сгустился в клубок, и лёд сомкнулся, замораживая всё внутри. Треск, как от ломающегося стекла, прошёлся по воздуху – Заклятье внутри всё ещё боролось.

Я оторвала от подола кусок ткани, чтобы завернуть ледяной комок, и посмотрела на сестру. Её лицо было абсолютно спокойным, и в гроте теперь пахло так, как пахнет только сладкий сон. Это сплетённое мной сонное Заклятье завладевало пространством.

– Когда я выйду отсюда, я напишу нашей матери, и она придумает, что с тобой делать. А пока побудь здесь. Плохого с тобой уже ничего не случится, – сказала я тихо, обходя лежащую на полу Фею в поисках выхода. На камне не было ни линии, ни намёка на то, что с той стороны есть дверь.

Я пошла вдоль стены, шаг за шагом, исследуя глазами каждый кусок. Везде было одно и то же – синий камень, мягкое сияние, идущее изнутри него, и никакого выхода. Я стянула кольцо и попробовала просеяться из этого склепа. Но ещё до того, как Магия сдавила меня, не позволяя ускользнуть, я знала – это не имеет смысла.

Значит, тут была такая же Магия, как в тоннеле, только воля Королевы Лета запечатала её – а она всё ещё не хотела, чтобы я отсюда ушла. Я вернулась к саркофагу и села, прислонившись к нему спиной. Будущее рисовалось мрачным. Я и правда могла застрять тут навечно, сжимая завёрнутую в лоскуток ледышку с прахом предка Сайласа.

От мысли о нём слёзы потекли с новой силой. Время пройдёт, он пойдёт за мной – и безжалостная Магия растворит его сильное тело, красивое, смелое лицо, оставив на камнях только кости. Понимать это было так больно, что я обхватила себя руками, сжимаясь в комок, и зарыдала в голос.

Сила сгущалась в моих руках – мне было сложно её контролировать. Хотелось сжечь тут всё или выморозить до льда, по которому достаточно будет как следует ударить – и он расколется на тысячи осколков, освобождая меня из этой сияющей тюрьмы. Но сестра была на своей территории – и поэтому сильнее.

А значит – в эту борьбу лучше не вступать.

Я поднялась на ноги, сжав кристалл в ладони, и всем сердцем веря, что путь назад существует. В конце всех дорог я обязательно вернусь туда, где меня ждут.

Шагну к нему сквозь туман, зароюсь пальцами в волосы, прижмусь к нему – и наконец узнаю, какой на вкус его поцелуй. Слёзы продолжали течь, но теперь они струились по щекам от единственного желания – замереть в его объятиях. Магия выдернула меня из пещеры, и прохладный воздух Озера обласкал моё воспалённое от слёз лицо.

– Сайлас, – прошептала я, падая в его тёплые руки. Я смогла только выдохнуть его имя. Всё остальное не умещалось в слова.

Если тебя ждут – ты обязательно найдёшь дорогу назад. Эта простая истина была частью Формулы Бытия. Всегда было то, с чего всё начиналось, и к чему неизбежно возвращалось. Всегда была сингулярность – первооснова всего, и сейчас, под прохладным ветром, несущим запах воды и вечности, мы сами становились её центром.