Текст книги "День правды и лжи (СИ)"

Автор книги: Мари Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

17. ᛚ Laguz Интуиция. Поток. Подсознание

Пока я разбирала вещи, Милан накрыл снегопад. Огромные окна в гостиной теперь открывают вид на лунную поверхность. За стёклами мягко кружится снег. Рядом, в кожаном кресле, сидит Сайлас, закинув ноги на низкий столик.

Притихший город не похож на себя. И Сайлас кажется другим – с ноутбуком на коленях, открытым на странице торговой платформы.

Взгляд, сосредоточенный на графике изменения цен, предельно спокоен. Он торговал на бирже, но не был азартен. Он был целеустремлён. Если бы у меня хоть когда-нибудь получилось изобразить такой взгляд, любое будущее показалось бы мне достижимым – какую бы цель я ни поставила перед собой.

Ступаю тихо, подчиняясь охотничьему инстинкту. Тело чувствует потоки мира, но мир не чувствует меня. Тяну носом воздух. Молекулы запаха оседают на рецепторах, и происходит распознавание – влажные сумерки, кофе. Когда он спокоен, он пахнет темнотой.

В стекле я не отражаюсь. Строго говоря, для мира я сейчас не существую. Я невидима. Неслышима. Меня невозможно учуять. Рунная Магия позволяет мне мимикрировать, сливаться с любой поверхностью. Я – стена. Я – доски пола. Я – входная дверь. Лифт. Улица.

Если бы на эту Магию не уходило столько Истинной Крови, чтобы разрисовать всё тело Рунами, я бы всегда так ходила. Если бы мыться я любила хотя бы чуточку меньше.

«Никуда не уходи, пока я не вернусь» – мысленно передразниваю я Сайласа. Я обещала Кассите сходить в Кайер Ис. И, если быть честной, я ничего не нарушаю – он вернулся час назад, принял душ и сел с ноутбуком в гостиной.

«Я хочу знать все твои секреты!»

Ну-ну! Я не хочу, чтобы кто-то знал мои секреты, иначе они перестанут ими быть.

Фейри из Благих Земель знать мои секреты тоже не полагалось, поэтому, кроме костюма из гослинговой кожи, я повязала голову шемагом, спрятав под ним половину лица. Стражи меня не узнают, но Лиарэ могла бы, приди ей в голову присмотреться и подумать. Но даже в таком случае мысль о том, кто перед ней, показалась бы ей настолько безумной, что она бы не поверила.

Моя тень не вырисовывается на песке. Кайер Ис, Благие Земли, Мир Вечной Юности – какое из этих названий соответствует мёртвой пустыне, которой Кайер Ис встречает пришельцев?

Фейри живут внутри мира – про них однозначно можно сказать: «всё не как у людей». Кайер Ис вывернут наизнанку, и чтобы попасть внутрь, необходимо провалиться сквозь песок. Если мир это позволит.

Или, как в моём случае, не сможет остановить.

Приземлившись на траву, стряхиваю песчинки с одежды и прищуриваюсь от сияния врат, ведущих в царство Фей.

Стражи появились перед воротами, словно дыхание мира, принявшее форму. И остановились, глядя на меня с безразличным презрением древних существа, для которых любой встречный – лишь мимолётный миг в их бесконечной жизни.

Но, несмотря на внешнее спокойствие, они были насторожены, как звери, почуявшие чужака. Потому что их защитные Заклятья не сработали.

Мёртвая пустыня на поверхности – вершина воронки. Проходя сквозь неё, каждый попадает под действие Заклятий, которые вытягивают всё – расу, род, мысли, желания. И когда ты оказываешься на лугу, Фейри уже знают кто ты и зачем пришёл. И если ты нужен им – они откроют ворота.

Но обо мне они знают только то, что я есть, потому что я стёрла руну Невидимости. Для них я фантом, обманувший защиту, которую они считали безупречной, и они застыли, разбирая меня взглядом, как добычу.

Хищная эмоция, написанная на их лицах, ещё больше подчёркивает их дикое совершенство. Фейри – самая красивая из Рас. Но их красота не соблазняет и не впечатляет – она требует поклонения.

Большая часть людей, оказывающихся здесь, падает перед ними на колени. Они считают Фейри полубогами. Им даже в голову не приходит, что половина крови, текущей под сияющей бархатной кожей, принадлежит Падшим. Они даже не подумают, что души, обитающие в этих безупречных телах, подчиняются Лимбу.

За их спинами, за пределом Золотых Ворот, лежат Благословенные Земли. Там нет старости. Там – вечное лето. Там существа, красотой равные звёздам, танцуют так, что невозможно оторвать взгляд, и поют так, что перехватывает дыхание.

За этот идеальный мир тысячи когда-то живших на поверхности Кайер Иса заплатили своими жизнями. Это тёмная сторона легенды. Так же, как и то, что за прекрасными улыбками Фейри скрыты острые клыки.

– Я посланец Эгерии к королеве Лиарэ. По личному делу, – сообщаю я на языке Фей.

Слова остаются сладостью на языке, лица Фейри принимают привычное безразличное выражение.

Кто может послать кого-то, кого не остановит защита Кайер Иса? Например Эгерия – существо, чья Магия не поддаётся пониманию.

Ворота открылись. Фейри нырнули в открывшийся тёмный проход и, пропустив меня через порог, замкнули в кольцо. Двигаясь бесшумными тенями среди покрытых мхом стен, Стражи стали невидимками. Тёмно-зелёная одежда, чёрные волосы и их смуглые лица исчезли в окружающей темноте. Но ни один из них не покинет меня, пока я не войду в покои Лиарэ.

Туннель закончился круглой пещерой, выход из которой закрывала водная завеса. Там, внизу, насколько я знаю географию Благих Земель, – озеро Ис.

Вода с шумом падала со скалы, заглушая мысли. Фейри по очереди подходили к каменному выступу, один за другим исчезая за поворотом скалы. Когда шестой Страж скрылся за пределом грохочущего потока, Фейри, стоявший ближе, кивнул мне в сторону водопада:

– Иди.

За выступом водная завеса разделялась на две части. Под ней – тонкая каменная тропинка, скользкая от попадавших на неё капель. Вниз уходило узкое скалистое ущелье, на дне которого водный поток превращался в ревущий водоворот. За пределом камня начиналась земля – чёрная и влажная.

Начинался Кайер Ис.

Фейри привыкли к этому перепаду и шли, не замедляя шаг. А я ступила на Благую Землю, медленно прикасаясь нервами к волшебству.

Магия заплясала вокруг, ласково щекоча кожу. Прошлась вдоль позвоночника электрическим разрядом. Вместе с воздухом наполнила мои лёгкие и, наконец, проникла в кровь – сладкой безмятежностью.

Смотри, Кайла, каким видят Кайер Ис смертные – таким ты его ещё не видела.

Этот мир создан для радости. Конечно, пришедшие сюда жаждут остаться тут навечно. Сотни тысяч замирали на этой горе, лаская взглядом горизонт. Вглядываясь в мягкое сияние неба, ширящееся всё ярче по мере того, как поднимаешь голову от макушек огромных Каури.

Скалистые утёсы, ущелья и обрывы передо мной – Благие Земли. И лес. Бесконечный. Дикий. Наэлектризованный Магией.

Фейри, те, что жили тут прежде, не признавали никаких жилищ. Пещеры были их домами, трава Кайер Иса – постелью. Дворец Королев был построен на развалинах их жертвенников – в самом сердце Кайер Иса. Там, где они поклонялись своим Создателям. Для всех, кроме Фейри, – Падшим.

Мы двинулись к воде. Скалы сменились бесконечным морем цветущего вереска, спускающегося до самой реки. С каждым метром дорога становилась обрывистей. Под ногами песок утрамбован до состояния скалы, а из него – тонкая паутинка ростка. Иголки собраны сверху, как крошечный парашют – так рождаются могучие Каури.

Я остановилась. Фейри, шедший за мной, резко затормозил и зашипел, обнажив клыки. Глаза сузились, пальцы сжали меч. Я показала ему росток – и вместо благодарности получила подозрительный взгляд.

Традиции позволяют Древним Расам оставаться сильными. Тёмные Эльфы празднуют День Сотворения, чтобы помнить, кто они и кем были их предки. Традиции учат Светлых Эльфов заплетать цветные шаури в волосы и ненавидеть Тёмных. Фейри не переносят ни те, ни другие, а сами Фейри плевать хотели на всех – с самой высокой горы Кайер Иса. Их мир и их Создатели – это всё, что их волнует. Их святыни – камни и деревья, и одна из них – тут, прямо под ногами.

Для Фейри Каури священны. Они имеют души и в следующей жизни родятся Феями. Первородные хотят, чтобы они росли там, где нужно им, а Каури прорастают, где вздумается. Поэтому скоро этой крохе предстоит путешествие с кем-то из Королевского Рода – поближе к дворцу.

Когда ацклеорги захватывают мир, Каури отдают свою Силу, заряжая всё вокруг: воздух, землю, воду. И ацклеорги отступают. Если бы не Каури, эти твари давно сожрали бы все миры. Жаль, что эти деревья не могут расти там, где нет Магии.

На берегу не было ни пристани, ни помоста – только две лодки возле берега. Спустившись к самой воде, мы ступили на борт и сразу отчалили. Карбасы понеслись со скоростью моей «Хонды» на автостраде. Только вместо покрытой титаном стали – резное дерево. И вместо заряженного движка мощностью в двести лошадок – Заклятье, движущее вперёд эти древние плавучие средства.

Река стала уходить вправо, лодки сбавили скорость и прямо перед поворотом зарылись килем в прибрежный песок. Мы сошли на берег. Здесь воздух был другим, не таким, как в горах. Он был лёгким и сиял, как хрусталь. Кроме Каури, здесь не росли никакие деревья. Земля была покрыта травой и цветами, похожими на маленькие звёзды.

Дыхание древнего леса забилось в моём теле ровным приливом – даже Рунная Магия не способна была скрыть меня от него.

Если когда-нибудь Линда спросит, как выглядит дворец Королевы Фей, я скажу ей: «Помнишь сказку об изменчивом облачном замке Фата Морганы, сияющем в золоте рассветов и ярости закатов?»

– И какое это имеет отношение ко дворцу Королев? – спросит Линда.

– Ну знаешь, – скажу я ей, – Другое для сравнения просто не подходит, ведь дворец Фей построен из росы, поймавшей первый рассветный луч, радуги над морем и музыки, которая ещё не родилась.

И тогда Линда засмеётся и скажет, что из такого не строят дворцы даже Феи. – А на что он похож больше всего? – всё же спросит она.

– На сон перед самым радостным днём в жизни. – отвечу я, – Или на мечту.

А всё потому, что дворец каждый видит по-своему. Он соткан из Иллюзии, которую питает Магия жертвенника, на которой он стоит. В нём живут Фейри Королевских Домов, когда им надоедает шататься по другим мирам в поисках развлечений.

Двери дворца открыты в любое время дня или ночи. Музыка в его залах никогда не смолкает, и столы, полные угощений, никогда не пустеют. Смертные, попавшие внутрь, забывают любое время, кроме сейчас. И, выходя оттуда, они не желают ничего, кроме как вернуться назад. Для них нет больше жизни вне его стен.

Один из Стражей обратился ко мне – и после его слов я поняла, что не смогу рассказать Линде, как выглядит дворец изнутри. Чтобы встретиться с Лиарэ, мне нужно было идти в другую сторону.

Мы пошли навстречу нарастающему шуму воды. На карте Кайер Иса в этом месте – подземное озеро, окруженное множеством гротов. Возле одного из них нас ждали две Феи, одетые в оранжевые платья, расшитые золотыми листьями. Я натянула повыше шемаг и приняла суровый и торжественный вид – какой и положен посланцу Эгерии.

Оранжевый – цвет одного из тринадцати Королевских Домов, к которому принадлежит Лиарэ. Фейри наследуют корону по старшинству. Королева может отказаться от власти, умереть или просто уйти из Кайер Иса, оставив корону, – и тогда её наследует старшая из принцесс любого Королевского Дома. И в один момент она становится символом неограниченной власти.

Пока на голове Королевы – Корона, полученная от Создателей, любой из Фейри выполнит её желание или приказ. Даже если она прикажет остановить своё сердце. Но Фейри, несмотря на всю их безжалостность, никогда не убивают друг друга. В отличие от других Рас.

Эти рыжеволосые девушки у входа, похожие на сонных лисиц, могут защитить свою Королеву даже лучше, чем Стражи, потому что обе они принадлежат к Королевскому Роду. Стражи, темноволосые и смуглые, – воины, не Маги. Магией они обладают, но им под силу только самые простые Заклятья, вроде Щита.

Фейри, чьи волосы отливают оттенками от красного золота до насыщенной меди, – Маги. Их линия крови тянется к Создателям, и они не мешают её ни с какой другой.

Рыжие ступили нам навстречу, занимая место Стражей по сторонам от меня. В глазах была стылая озёрная гладь и часы томительного ожидания у входа. Сделав шаг в пещеру, они беззвучно застыли.

Я оглянулась.

И это всё? Значит, их территория только возле входа. Лиарэ явно упивалась властью, раз заставила принцесс прислуживать ей.

Внутри грота гирлянды цветов свисают с потолка и колонн, вырубленных в скале. От их густого запаха начинает кружиться голова. Скорее всего, здесь назначают встречи тем, кого необходимо скрыть от любопытных глаз.

Коридор ведёт меня в абсолютную темноту. «Что нужно Лиарэ от Эгерии?» – размышляю я, вытянув в сторону руку. Пальцы прикасаются к грубому, неотёсанному камню. Не отрывая ладони от поверхности, направляюсь вдоль стены, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Шум воды становится тише – я отдаляюсь от озера. Вряд ли это лекарство – болезни обходят жителей Кайер Иса стороной. Прихоти выполняют прислужники. Значит, ей нужно что-то другое. То, что может дать только Эгерия.

Что это может быть?

Предчувствие нашёптывает мне, что я что-то упустила. Какой смысл идти сюда именно мне? Любой посланник Королевы мог передать Кассите послание от Лиарэ. Если дело не слишком секретное, чтобы доверить его кому-то из Кайер Иса.

Я не помню, чтобы Фейри плели какие-нибудь интриги. Я не представляю просьбу, с которой Лиарэ могла обратиться ко мне через Касситу. Если ей нужна была именно Эгерия, то почему она выбрала её? Королева Кайер Иса могла позволить себе обратиться к более древней, более опытной и мудрой Эгерии.

Мне перестала нравиться эта идея. Я согласилась помочь, находясь в радостном волнении от того, что Линда выжила, и что у меня получилось, наконец, дать Кассите Обет, который я хотела дать последние пять лет.

Но теперь я пришла в себя – и передумала. Развернувшись, я пошла в обратную сторону. Пусть Лиарэ отправляет к Кассите посланца, и сама разбирается со своими делами.

Когда-то на тренировке я получила мечом в живот. Рана не была смертельной, но кровь текла сильно. Я зажала её рукой, абсолютно не понимая, что происходит.

Кровь капала из-под пальцев, а я только ошалело смотрела и чувствовала, как что-то размеренно дёргает внутри – завораживающе и одновременно страшно. Это всё происходило так медленно, что я успела рассмотреть самые незначительные детали. Если бы тогда на меня не рявкнул Учитель – это была бы моя самая нелепая смерть.

В этом тоже была хитрая механика моей жизни – когда происходили какие-то чудовищные вещи, мир замедлялся и раскладывался на отдельные части. Наверное, чтобы я хоть чему-нибудь научилась.

«Идиоты в этом мире не выживают», – вспомнилось мне, когда пещера начала раскладываться на кадры, как в старом кинопроекторе. Щелчок – передо мной Маг Фейри со свечой в руке. Алые волосы полыхают среди приглушённых тонов пещеры.

Следующий кадр: вижу, как двигаются его губы, но не слышу слов. Моё внимание устремлено туда, откуда он вышел. За ним опадают плети цветов, закрывающие часть пещеры от посторонних глаз.

В новом кадре – женщина и мужчина на усыпанном цветами ложе. Голова женщины свесилась с постели. Длинные рыжие волосы разметались по полу. Алебастровая кожа – на белоснежных лепестках вальмерий. Это от них у меня закружилась голова – я ненавижу этот запах жертвенных цветов.

Тонкие пальцы женщины зарываются в светлые волосы партнёра сверху. Красивое лицо искажено дикой страстью. Одновременно до меня доходят звуки. Её стон и голос стоящего передо мной Фейри. Он говорит:

– Королеве больше не нужна услуга Эгерии.

Я разворачиваюсь и иду к выходу.

Как странно – почему самые чудовищные догадки обычно оказываются правдой?

Я думала об этом, пока шла со стражами обратно к лодкам. И пока небо над моей головой тонуло в речной воде, по которой мы плыли. Когда ворота за моей спиной захлопнулись, я сняла кольцо – и Магия выдернула меня из Кайер Иса. Любовь приходит упавшими небесами. И проходит так же.

Я посмотрела наверх. И с этой минуты знала точно – той, кем я буду после, я стану этой зимой, в прохладный снежный день. Под пустым безразличным небом, на котором не было звёзд.

Прохожие обходили затянутую в кожу девушку, стоящую с запрокинутой головой посреди улицы. Снегопад ещё не кончился. Снежинки продолжали падать, кружась в свете фонарей. Скрывая под снегом всё – даже воспоминания о любви, которые оказались не настоящими.

Сколько ты ещё будешь тут стоять, рассыпаясь на бессильные атомы отчаянья и льда? Иди в дом. Попытайся избавиться от тошнотворного чувства, которое возникает при мысли о Кристиане и Королеве Кайер Иса. Вымойся от песка и вони, наконец!

В гостиной было темно и пусто. Думать, где хозяин квартиры, не хотелось. Я прошла в ванную, стянула через голову одежду и бросила её в душевую кабинку. Следом бросила мокасины. Стянула бельё. Выставила вперёд руку – одежда от брошенного мной фаербола вспыхнула, как сухая трава. Магический огонь впился в материю, превращая пропитанную эликсиром кожу в горячий пепел.

Эта куртка из гослинговой кожи на Эламрасе обошлась мне в семнадцать тысяч квартов. Она могла прослужить полэона лет. В комнате теперь пахло дымом. Я завернулась в полотенце, чтобы открыть окно.

Сайласа я не услышала – скорее почувствовала. Он появился за моей спиной и смотрел, как догорает одежда. Потом сделал полукруг и остановился между мной и затухающим пламенем. От него пахло миром, из которого он пришёл. Демонами и кровью. Но даже это показалось мне менее отвратительным, чем запах вальмерий, ещё чувствующийся на мне.

Взгляд, которым он смотрел, был пронзительным и тяжёлым.

– Зачем ты устроила пожар в моей душевой кабине? – бросил он, обернувшись к огню. Слова тотчас поглотила тишина, забившая ватой мою голову.

– Где ты была? – на этот раз голос был резким, но недостаточно, чтобы пробиться сквозь тишину, окружившую меня, подобно толще воды.

Тогда он подошёл ближе, протянул руку и коснулся моей щеки ладонью. Медленно провёл по моему подбородку, погладил кожу. Потом взял лицо в ладони и осторожно запрокинул голову назад.

– Эй! – позвал совсем тихо, и его глаза заглянули прямо мне в душу. – Детка, где тебя демоны носили?

Я распахнула глаза и наконец втянула воздух с такой силой, словно завтра на планете закончится кислород. Уголки его рта приподнялись – он снова меня откачал.

Тяжело вздыхаю и стискиваю переносицу, чтобы избавиться от начинающейся головной боли. Запах вальмерий душит меня.

– Можно я приму душ? А то меня сейчас, кажется, стошнит от моего запаха.

– Да, вонь от тебя ужасная, – соглашается Сайлас, откровенно забавляясь. У него на костюме – засохшая и свежая слизь угров. Теперь, когда я снова начала нормально дышать, от запаха демонов буквально слезятся глаза.

– И ты вымойся, ради Света. А ещё лучше – совсем брось охотиться на этих мерзких тварей, – морщусь я.

– А ты только на сигмуров охотишься? – смеётся Сайлас, скользя взглядом по полотенцу на мне, а потом вниз, по голым ногам.

– И на пламяров ещё, – я зажимаю нос и киваю на выход, взглядом умоляя его убраться отсюда, пока меня не стошнило.

Когда дверь за ним закрывается, выкручиваю вентиль на максимум и становлюсь под воду. Тёплые струи с шипением льются на меня, как тропический ливень. Закрываю глаза и даю воде всё унести. Несколько минут – и поворачиваю вентиль обратно. Теперь комната пахнет только моим шампунем.

Обернувшись полотенцем, становлюсь на коврик и пытаюсь высушить волосы давно известным всем кошкам движением. Они слишком мокрые для этого, и я растираю их полотенцем, пока не уходит лишняя влага.

Подхожу к зеркалу и внимательно смотрю отражению в глаза. И вижу злой блеск.

Дар Любви, значит?

Кажется, я ничего не понимаю в любви. Он предлагает мне мир, шлёт десятки смс и берёт мой Орден в заложники. Он дарит мне Магию. Он трахает Лиарэ в укромной пещере рядом с озером.

Что из этого – про любовь?

Да, я решила, что наши пути разошлись, но при этом думала, что он ждёт мой ответ. А он развлекается в Кайер Исе. Я могла бы посчитать это предательством.

Пустота внутри мерцающих глаз сгущается в чёрный водоворот – она больше не внушает мне страха.

Кристиан не в курсе, что я могла бы приказать Лиарэ никогда не прикасаться к нему. По правде, я могла бы приказать этой рыжей Фее сдохнуть – и у неё не осталось бы выбора. Я могла бы отомстить им обоим. Сделать их жизнь невыносимой – только за то, что он выбрал её, а не меня.

Только зачем?

Мы встретились – и мы полюбили. Но потом взошло солнце, и восстановилась реальность. Он просто ошибся, когда сказал, что любит. Магия что-то напутала. Любовь – это когда ты выбираешь одного человека снова и снова, без колебаний.

Давным-давно жила девушка, которая не ждала того, чего не бывает. Она всё ещё со мной.

Снимаю с вешалки лунное платье – почему я его купила? Потому что оно единственное в мире? Или потому, что мне отказались его продавать, а я не умею сдаваться?

– Ты собираешься в нём дома ходить? – спросил Сайлас, окидывая меня коротким взглядом и возвращаясь к приготовлению кофе, когда я вышла в гостиную. Он только что принял душ и стоял в пижамных штанах, босой. Никакой футболки – только влажная кожа. Полотенце переброшено через плечо. Голову он даже не вытер – мокрые волосы липли ко лбу и вискам. Вода стекала по шее, собираясь в углублениях ключиц. Чёрные пижамные штаны обхватывали узкие бёдра. Как-то слишком низко – но на нём это смотрелось идеально.

– Почему ты такой мокрый? – спросила я, не зная, куда деть взгляд. Мне приходилось прилагать усилия, чтобы не смотреть на его грудь, влажную после душа, и подтянутый живот с чётко очерченными кубиками пресса.

– А почему ты такая красивая? – Сайлас повернулся, теперь взгляд заскользил по мне медленно. Платье было длинным и достаточно просторным, чтобы я не чувствовала себя в нём голой даже под его взглядом. И очень приятным на ощупь. Так что да, я собираюсь в нём ходить дома – о чём и сообщаю Сайласу.

– Я надеялся, что это будет розовая пижама, – говорит он серьёзно, облокачиваясь спиной о стол и отпивая глоток. Я хорошо разбираюсь в словах – какие они, для чего были сказаны: ранить или исцелить. Или подразнить меня.

– Что? Розовая? – выдыхаю я, едва сдерживая смех. Как ему вообще такое в голову пришло? – Разве Боевые Маги носят розовые пижамы?

– А почему нет? Все просто решат, что сегодня ты будешь убивать нежно. – Сайлас не сдерживает ухмылки, допивая остаток кофе и облизывая губы коротким движением языка.

Я едва не цепляюсь на это, но воображение уже утянуло меня – представляю, как выхожу из комнаты, этакая Харли Квин, подружка Джокера. Два растрёпанных хвоста, маленькое сердечко под глазом, колготки в крупную розовую сетку и пижама – шортики и короткий топ, цветом как жевательная резинка «Баблгам». На футболке – весёлый единорог скачет по радуге.

О, Боже! Я откидываю назад голову и смеюсь, даже скорее задыхаюсь от смеха. Кажется, моя психика так решила избавиться от напряжения, но от этого менее смешно не становится – представляю, как надуваю ярко-розовый пузырь жвачки, стоя перед Сайласом в этой дурацкой пижаме, подмигиваю ему и закидываю Тенетайн на плечо, как Харли в «Отряде самоубийц» – биту.

И тут меня вырубает. Я перестаю смеяться так же резко, как начала. «Отряд самоубийц». Прямо как мой. Привет, я – Кайла из Отряда Самоубийц. Мы пошли на Задание без обратного билета. Они не вернулись. А я вернулась. Только чокнутая. И теперь смеюсь, потому что не могу плакать.

Я отворачиваюсь. Сердце сбивается с ритма. Мне становится холодно. Сайлас подходит ко мне почти вплотную, пальцы ложатся на мой лоб, а потом он коротко вздыхает и прижимает меня к себе. От неожиданности я даже не шевелюсь. От него пахнет лавандовым мылом. Немного – дождём. И темнотой. Запах, который дразнит обоняние каждый раз, когда Сайлас достаточно близко. Прохладный и спокойный.

От этого хочется прижаться к нему теснее. А от прикосновений – медленных и осторожных, уже знакомых – хочется наклонить голову, чтобы подать сигнал: заройся пальцами в волосы, погладь меня. Обними.

Я бы, наверное, на это купилась, если бы не каменный стояк, упирающийся мне в бедро.

Немного отстраняюсь и иронично приподнимаю бровь. Он отвечает хрипловатым смешком:

– Я себя контролирую. – Сейчас глаза у него невиданного цвета – они наэлектризованы желанием.

– Хочешь виски? – спрашивает он, я киваю. Алкоголь согреет меня, его – охладит.

– Почему ты смеялась? – Сайлас наливает себе почти полный стакан, мне достаётся почти пустой – жидкость едва покрывает дно. – Ты всё равно больше не выпьешь, – поясняет он, заметив мой удивлённый взгляд. – Так что тебя рассмешило?

– Ты. Своей розовой пижамой. – Отпиваю крохотный глоток. Холод смягчил спиртовую резкость, делая виски менее обжигающим. Но и практически стёр вкус. Вместо лакомой теплоты чувствуется горчинка. Катаю алкоголь на языке, чтобы добыть сладость. Коротко пересказываю ему пришедший в голову образ, не забыв упомянуть про единорога.

– В моих фантазиях такого не было, – качает головой Сайлас, и его начинает разбирать смех.

А я едва не давлюсь очередным глотком. В его фантазиях? Ого! У него были фантазии обо мне?

На щеках вспыхивает румянец. Я безуспешно пытаюсь отогнать от себя образы, от которых заливаюсь краской ещё больше. Наверное, в его фантазиях моё одеяние было таким тонким и невесомым, что парило вокруг меня в воздухе, как розовое облако. А может...

О, Боже! Я прикусываю губу. Вот ведь умный ублюдок! Он помещает в мою голову идею! Чтобы я задавалась мыслью, какой он хочет меня. Какой меня представляет. Чтобы осознала, что он думает обо мне. Фантазии – это не просто: «я хочу нагнуть тебя над столом». Это гораздо более опасная штука.

Слегка наклоняю голову и начинаю его изучать. Кажется, он подбирает ко мне отмычку – что сработает. Он был холодным и строгим. Загадочным. Он доминировал, пробовал давить на меня Магией, смешил. Рассказывал истории. Соблазнял. Злился. Предлагал мне свою поддержку. Был нежен, как с фарфоровой куклой. И даже немного груб, когда вытянул из своей машины. А какой он настоящий?

– О чём ты думаешь? – спросил Сайлас, делая очередной глубокий глоток. Кажется, сейчас на вкус виски ему плевать. Он просто заливает им Жажду.

– Какой ты настоящий, – отвечаю я, размешивая остаток алкоголя в стакане и размышляя, куда его теперь девать. Жажды у меня нет, заливать мне нечего, а со вкусом я уже разобралась – спелые фрукты, лёгкий оттенок карамели и дубового дерева. Апельсиновая цедра и мёд.

Он криво усмехается. На этот раз смысл усмешки мне не ясен – он тоже умеет выстраивать вокруг себя непробиваемую стену.

– А ты какая? – наконец спрашивает он, подходя ко мне и забирая стакан. Его тёмная фигура нависает надо мной, но я не чувствую угрозы. Он поглядывает на меня своими светло-серыми глазами так, словно ему и вправду важно это узнать.

– Я уже не помню, – качаю я головой.

Если вообще знаю. Я с детства зажата между молотом и наковальней. Я не помню времени, когда бы от меня никто ничего не требовал. Когда жизнь переставала щёлкать кнутом, меня гнали вперёд собственные амбиции. В любом деле, за которое я бралась, я хотела добиться совершенства.

До того, как получила Зов, я ещё пыталась разобраться, кто я и чего хочу. На это у меня было сто лет – унылое ученичество на Менгеше, предсказуемая жизнь в Винтерхейме. Сотый по счёту День Сотворения – я становлюсь взрослой, венчаюсь с Ренглавом, расплетаю свадебные шаури и улыбаюсь своим мечтам, глядя в потолок нашей спальни. Он, кажется, и правда любит меня. Или, как минимум, без ума от страсти, раз из-за меня решился на такое. Тогда это казалось мне романтичным. А ночью Винтерхейм проснулся от свиста стрел и протяжного рёва боевых рогов.

Война пришла под наши стены. Вложила Тенетайн мне в руку. И сделала Последней с Ветреных Гор.

А когда я получила Зов, я уже ничего не хотела – просто действовала по обстоятельствам. Била или бежала. В перерывах падала на тёплый песок Фарсея и валялась несколько дней. Выдыхала. Потом бежала опять. Принимала новый вызов.

Сайлас продолжает меня рассматривать, допивая свой виски и приканчивая мой. Откуда он знал, что больше мне не нужно наливать? Видимо, он наблюдает за мной, подмечает мелкие детали, которые другой мог бы не заметить. Изучает меня.

– Ты выглядишь усталой, – сообщает он мне, открывая дверцу посудомоечной машины и демонстративно ставя туда стаканы. – Когда ты ела в последний раз?

Я пожимаю плечами:

– Сегодня – хлеб. Мы вместе его ели, помнишь?

– Хлеб? Я спросил про нормальную еду.

– Не помню, на Менгеше, кажется.

С таким видом, как он сейчас на меня смотрит, доктора оценивают состояние больного. «Дышите, теперь не дышите. А теперь ложитесь на кушетку, леди, и расскажите, почему в вашей жизни творится такой бардак». Мне хочется фыркнуть и посоветовать не лезть в мои дела, но его строгий взгляд предлагает мне замолкнуть.

– Доставай тарелки. Ты же ешь эльфийскую кухню? – кивает он мне на стол и, не дожидаясь ответа, исчезает.

Тарелки из керамики покрыты белой эмалью – это ручная работа. У меня таких не было. Это вызывает неожиданное облегчение. За два года жизни с Кинаем мне показалось, что я видела, как разлетается на куски вся посуда, которую можно купить в Италии. Осколки «Ричард Джинори». Черепки «Битосси». Стильные обломки «Алесси»...

Ставлю для Сайласа тарелку во главе стола, себе – сбоку, через одно место от него. Достаю бумажные салфетки. И так с ними и застываю. Живот неожиданно сводит от голода – обоняние улавливает запах эльбаса раньше, чем я успеваю обернуться.

Теперь у Сайласа есть возможность оценить, как быстро я умею действовать. В считаные секунды достаю сервировочное блюдо, принимая из его рук ещё дымящиеся эльбасы, завернутые в леф. И пока он моет руки, успеваю вытянуть тот, что с кремовой начинкой, а остальные поставить перед его тарелкой.

У него со скоростью тоже порядок – он сменил домашнюю одежду на привычный для Бессмертных костюм, хотя его не было меньше десяти минут.

Увесистые треугольники завернуты в гладкие зелёные листья, которые Эльфы зовут леф. Они не дают пирожкам обветриваться и остывать. Эльбасы, которые принёс Сайлас, очень похожи на те, что продают на Сидровом рынке, на Эламрасе. Мне больше по вкусу пирожки с Речного, но мой голодный организм ликует при виде этой свежей и привычной еды, так что я не привередничаю.

Раскрываю лист, выпуская горячий пар. Под ним – тонкая корочка. Румяная. Хрустящая. Крем внутри сварен с пряностями, приправлен ванилью. Он густой, как карамель. Или как сливки. И пахнет божественно.

– Ты любишь эльбасы с кремом? – спрашивает Сайлас, пересаживаясь напротив меня и пододвигая к себе тарелки.