Текст книги "День правды и лжи (СИ)"

Автор книги: Мари Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц)

4. ᛗ Mannaz Человек. Личность. Самопознание

Когда я вышла из дома, солнце совсем село. Взгляд упёрся в тёмные пики деревьев, едва различимые на фоне густой ночи. Глубокой ночи.

Я была частью её – спокойной, безграничной темнотой.

Подняв голову жестом, давно ставшим привычкой, остановилась около машины. Я одержима небом. Особенно ночным.

Знаю все названия светил Срединной Трети. Люблю вот так стоять, чтобы звёздные лучи касались моего лица, а ветер развевал волосы. Не только на Земле. В любом из миров.

Из ресторана, куда я ехала, открывался потрясающий вид на ночной Милан. Поэтому там я и назначила встречу – чтобы смотреть на огни города, а не на этого долбанного коллекционера.

По тому, как на меня оборачивались мужчины, каким взглядом провожали женщины, было понятно, что выгляжу я роскошно. Тем лучше.

Красивой женщине сложнее отказать.

Кажется, я снова собрала свой образ до заморозки – чёрное платье, золотое бельё и туфли. Как говорится, на удачу. Повезло один раз, может, и второй получится. В том, что в первый раз мне повезло, я не сомневалась. Могла бы вообще проснуться на кладбище или в морге.

За спасение Кристиану я точно была благодарна.

Мистер Гейт был пунктуален и ждал меня. Пунктуальный сноб в дорогущем костюме, с часами от Картье за полмиллиона, с наглым лицом знающего себе цену мачо. Беловолосый настолько, что вполне сошёл бы за Светлого Эльфа, если бы не уши. От таких просто тащатся Огненные Волшебницы. И, судя по взгляду, которым он на меня смотрел, к женщинам из нашего Ордена мистер Гейт был тоже неравнодушен.

Ума в его взгляде не наблюдалось. Этот баран вполне может согласиться продать мне медальон.

Я опустилась на стул напротив.

– Мистер Гейт?

Мужчина кивнул. И тут в моей сумочке зазвонил телефон. Номер был неизвестен, но я знала, кто звонит. И хотя я решила, что моё сердце теперь будет холодным и сильным, только шрам на нём был слишком свежим, и говорить с ним сейчас – не вариант.

Не снять трубку – ещё хуже. Не зря же говорят, что врагов нужно держать ближе, чем друзей.

Я сняла трубку и сидела молча, глядя на контуры небоскрёбов, на мягкие отсветы фонарей, на никогда не спящий город, сочащийся весельем и суетой.

– Я слышу, как ты дышишь, ma belle. – В его голосе была улыбка. Я даже могла представить, как он усмехается краем рта. Я потрогала уголок губ кончиком языка. Там, где Кристиан обычно прятал улыбку.

Ну почему у него такой голос?

– Ты в хлам сломала мне Заклятье, – голос стал жёстким. – Я не знал, что ты такая плохая девочка, ma belle. – Теперь его голос, завораживающий, глубокий, слегка насмешливый, – стал мягче.

Как тогда.

– Но я готов тебя простить. Давай увидимся и поговорим – Мы враги. – Собственный голос показался мне обесцвеченным, лишённым каких-либо признаков жизни. – Мы с тобой?

Он умел задавать вопросы.

Нет, не мы с тобой, Кристиан. Те, кто были до нас. Мой отец. Может быть, твой. Наши предки, те, что породили нас и нашу вражду.

– Где ты сейчас? Я приеду.

Нет. Мы враги, Кристиан. Враги и точка.

Я нажала отбой и зажмурилась. Просто не хотела никого видеть сейчас. Никого и ничего. Закрытые глаза обожгло огнём, как если бы в них попал весь песок мира. Тяжело вздохнула, с трудом проталкивая воздух в лёгкие и сцепив пальцы перед собой. Не хватало ещё снова разучиться дышать.

Открыла глаза.

Сейчас я должна быть здесь и решать эту проблему, а не проваливаться в сожаление.

Хватит уже!

Мистер Гейт смотрел на меня, как ребёнок на сладкое. Кажется, он даже не слушал разговор. Просто сидел и обшаривал меня взглядом, пока я на него не смотрела. А теперь вдобавок протянул руку, чтобы прикоснуться к моей ладони.

Я отдёрнула свою – он напоминал мне мерзкого слизня.

Телефон зазвонил снова. Я нажала отбой и выключила его, хотя больше хотелось выкинуть.

– Проблемы, милая? Нет, что ты, придурок, никаких проблем! А вот у тебя точно будут, если ещё раз назовёшь меня «милой». Лучше больше так не делай и держи свои руки подальше!

– Я Боевой Маг Ордена Огня, а не милая. – Мой прищуренный взгляд заставляет его подобраться. И, надеюсь, ощутить дрожь по спине.

Он кивает. Смотрит уже не так уверенно.

– Что за заказ?

Мистер Гейт передвинул довольно плотную стопку листов на мою сторону.

Хотя дружба с Кидом не прошла для меня даром – Замбейцы брали всё, что плохо лежит, без зазрения совести, но всё-таки купить мне было как-то ближе, чем украсть. Поэтому я открыла папку, надеясь, что в ней найдётся повод перевести разговор на медальон.

Документ был контрактом для содержанки, ну или кого-то в этом роде. В большей части текста было описано, что получит Волшебница, если будет оказывать «услуги» мистеру Гейту.

Я оторвала взгляд от страниц и посмотрела на него, и, наверное, что-то очень недоброе вспыхнуло в моём лице, потому что губы мистера Гейта почти тряслись, когда он пытался оправдаться:

– Это не то, что ты подумала, малышка, это не те услуги, это...

При слове «малышка» в свой адрес со мной случилась истерика. Короткая, невидимая.

Бедняга мистер Гейт!

Сегодня точно был не его день!

У него остался один шанс: он отдаёт мне медальон, а я прощаю ему оплошность. И отпускаю с миром. Живого и невредимого.

– Леди, и больше никак! Я герцогиня Сфорца и Боевой Маг, а не Огненная Волшебница, и ваш контракт для меня оскорбителен!

Я впервые была по-настоящему благодарна бывшему за титул.

– Это два. Если будет три... – я не стала заканчивать, позволяя ему самому додумать, что с ним случится, если он в третий раз прикоснётся к моим границам.

Мистер Гейт с этой задачей справился, потому что кивнул, сглотнул и встал. Поклонился.

Низко, чуть не стукнувшись о стол.

– Я не мистер Гейт, Леди.

Я тоже встала:

– Что?

Наверное, он решил, что это и есть три, потому что начал заикаться и бормотать:

– Я не... я работаю на мистера Гейта. Он не любит... у него проблемы с огнен... с женщинами из Ордена Огня. Он придёт... сейчас. Сам.

И сбежал. Даже не прощаясь.

Я снова села. Сложила на груди руки и принялась сверлить взглядом вход. Долбанный мистер Гейт. Я его ещё и ждать должна?

Я ненавижу ждать. И всегда чувствую взгляд, направленный на меня. Я повернулась к стулу, откуда только что сбежал липовый мистер Гейт.

Он сидел напротив, откинувшись на спинку и скрестив на груди руки. Широкий разворот плеч подчеркнут белой рубашкой, рукава небрежно закатаны. Ни часов, ни других статусных штучек.

Этот мужчина не был снобом. И точно не был мистером Гейтом – там, где он родился, фамилий не дают.

Первый не-мистер Гейт сказал, что у него проблемы с Огненными Волшебницами?

Конечно, у него с ними проблемы! Ни одна Огненная Волшебница такой экземпляр не пропустит.

Есть такая категория мужчин – он просто смотрит, а мир уже опускается перед ним на колени. Этот был как раз из таких. Пока мы говорили с первым «не-мистером Гейтом», второй сидел где-то в зале, пил кофе и наблюдал. Примерно, как сейчас. Проникая взглядом сквозь мою кожу и подбираясь к самым потаённым глубинам моей души.

Ну нет! В моей душе тебе точно делать нечего!

Я сменила свою расслабленную позу на другую – тело собрано, ладони в замке перед собой, становясь снова недоступной для мира. Для него.

И встретила его прямой взгляд.

В нём было много решимости, воли, внутренней силы, но ещё больше холодной стали. И ещё что-то, на самом дне глаз. Я заглянула глубже. Прямо в смертельно-тихую бурю, кружащую воронку внутри ледяной радужки.

Бессмертный.

Твою ж мать! А я уже решила, что Проклятье потеряло силу, и удача снова на моей стороне!

Он почувствовал – я закрылась, подался вперёд, слегка повернул голову и потянул носом – хищники точно так же ловят в воздухе запах жертвы.

Возможно, эмоции и мысли имеют свой запах или привкус; возможно, встреть он кого-то другого из Ордена, то смог бы определить, о чём думает его собеседник. Но не со мной. Меня даже мой Хьёнага с трудом читает.

Что Бессмертный делает на Земле? В этом мире столько ограничений, что они стараются обходить его стороной. И зачем ему такой контракт? Ему стоит бровью только повести – и любая Огненная Волшебница побежит за ним, как послушная собачонка.

Я разглядывала его лицо, словно вырезанное из пластов тени и света. Можно ли назвать его красивым?

Думаю, нет. Это всё равно что назвать красивыми Ветреные Горы. Это слишком мелкое слово для таких вещей.

Стараясь не смотреть пристально, скольжу по нему взглядом. По нему и по залу за ним. Но чаще по нему, потому что этот Бессмертный каким-то образом умудрился занять всё обозримое пространство.

Своей аурой. Своей силой.

Этот «не-мистер Гейт» с близкого расстояния вводил в настоящий гипноз. Всё в нём. Смуглая кожа. Резкие скулы.

Разворот челюсти, сужающийся к подбородку. Прямой нос и жёсткая линия губ – сразу понятно, что эти губы не привыкли целовать. Скорее – отдавать приказы. Чёрные волосы коротко острижены, но у Бессмертных они растут с бешеной скоростью, и от движения головой несколько отросших прядей упали на глаза. Он немного откинул голову, смахивая их с лица.

Движение резкое, уверенное, словно он каждый день так делает – раз сто. Это не помогло, и он откинул волосы ладонью – таким же привычным движением.

Мой взгляд приковался к его руке, зарывшейся в волосы. У него руки воина. Сильные. С длинными, крепкими пальцами. Кисти увивают крупные узлы вен. Наверное, он и сегодня охотился – у него уставший взгляд и тени под ледяными глазами.

К какой он принадлежит Расе? Я никогда раньше его не видела. Он что, не бывает на Эламрасе? Всё новые вопросы зажигались в моём мозгу в ответ на случайный импульс, брошенный Судьбой, пока мы молча наблюдали друг за другом.

Он снова отбросил волосы ладонью – они протекли между его пальцами и легли обратно. Мысль о том, что на ощупь они, должно быть, очень гладкие, удивила и разозлила.

Наверное, это от того, что он похож на моего бывшего.

Медальон он мне не продаст. Во всяком случае, за деньги этого мира. Медальон – артефакт. Не знаю, зачем он ему нужен, но точно не для ролевых игр с Огненными Волшебницами. Бессмертные с артефактами расстаются крайне неохотно. А значит, возвращаемся к плану А.

Он явно был помешан на контроле – отклонение от плана злило его. Злил мой прямой взгляд, моё молчание, моё отсутствие реакции на него. Он привык, что женщины растекаются от желания перед ним. Даже нанял этого слизняка, чтобы к нему не липли.

О его делах с Орденом я ничего не слышала, но он имел статус VIP. Скорее всего, сотрудничал с Огневиками ещё при жизни моего отца. Они даже могли быть знакомы.

Если бы я была сильна в дипломатии, то попробовала бы убедить его отдать мне медальон. Только дипломатия – это из другой истории.

Не про меня.

В своей жизни я научилась двум вещам: бей или беги. Бегаю я только от ацклеоргов, потому что их убить невозможно. Эти чудовища сжирают миры и закусывают Боевыми Магами. От них бегать не стыдно. На всех остальных распространяется Право Сильнейшего.

Этому Бессмертному от Ордена нужны какие-то услуги, а мне от него – медальон. Медальон я и сама могу взять, поэтому... уважаемый «не-мистер Гейт», вам больше нужно, вам и слово первым держать.

Я свободно откинулась на сиденье, примерно, как он и также скрестила руки, всем своим видом выражая готовность остаться в таком положении хоть до Конца Времен. У него столько свободного времени не было.

– Сайлас Гейт.

Акцент в голосе невозможно разобрать. А на протянутую руку невозможно не реагировать, настолько властный у него взгляд.

Гейт. Ага, как же! А вот имя может быть настоящим. Сайлас означает единицу. Один. Или первый. Первый в роду. Первый в клане. Первый по жизни. Или один. Сам.

Мне в последнее время везёт, как утопленнице! Сначала Кристиан, теперь этот Бессмертный – оба из категории «я-сам-все-решаю». А я, как на зло, не люблю, когда на меня давят.

Поэтому, вставая и протягивая руку, пытаюсь не делать движений, означающих на языке жестов военное положение. Не нужен мне ещё один враг. Мне нужен медальон и пара глотков тишины, чтобы разобраться со своими мыслями.

У него крепкая рука. Под кожей чувствуется горячая кровь, а за прикосновением, сдержанным, коротким скрывается нежелание подставляться миру без особой необходимости. Так же, как у меня.

Как у моего Учителя.

Как существа определяют, что они одной породы?

Кровь несёт в себе код. И, пересекаясь по пути, каждый к своему полюсу, встречные сканируют друг друга.

Сколько нужно времени, чтобы понять, что двое похожи?

Хватило одной секунды. Одного удара сердца, чтобы рука его сжалась на моей, а глаза из серых сделались почти чёрными.

Стало так тихо, словно на земле рухнули все дома. Высохли все моря. Исчезло всё живое. И небо вот-вот упадёт, накрывая обломками Милан, площадь Дуомо, ресторан на крыше отеля, столик возле окна, покрытый белоснежной скатертью и нас двоих.

В груди стало почти аномально спокойно. Как будто сердце остановилось.

Я почувствовала, как кожа покрывается мягкими мурашками, как поднимаются крохотные волоски на шее.

А потом город вернулся. Вернулся лёгкий бриз. Вернулся дым. Улицы. Шум зала, смех, звон посуды, запах тумана и спелых солнечных фруктов из-за соседнего столика, где пили просекко и аперитивы. Город вернулся. Только теперь он был другим.

Иногда случается нечто, после чего ты совершенно не узнаешь окружающий мир. Он вроде бы остался прежним, но линии горизонта изменились. Луна светит иначе. Ночь другого оттенка.

Не на самом деле.

Но кажется, что мир стал другим. Может, не только для меня, но и для него – на лице его застыло выражение, которое я не смогла прочесть. Он тоже что-то почувствовал.

И это ему не нравилось – во взгляде снова лёд, челюсти сведены почти до судороги. Теперь он не похож на спокойного и рассудительного делового человека, написавшего мне два десятка образцово вежливых отказов, скорее на едва себя контролирующего дикаря, способного на всё.

Такого врага я ни за что не хотела бы иметь.

– Леди Кайла Строцци, герцогиня Сфорца – убираю руку максимально медленно, чтобы это не выглядело бегством.

– Строцци? Так ты Ифрита? – удивление полирует власть в голосе, доводя до состояния мягкого бархата.

Знает ифритские родословные? Ну, мне это ничем не грозит. Рад Строцци закончился на Аламаде, моей фиктивной матери. Она была одной из любовниц отца – в память об этом мне остались закладные на поместье в Абруццо, недалеко от города Л'Акуила. Поместье я выкупила, хотя жить там не собиралась. У меня на него были другие планы. Только Торио знает, что я Строцци не больше, чем этот Бессмертный – мистер Гейт.

– Ты не похожа на Ифриту. Я хотел бы увидеть твой родовой знак.

Да пожалуйста!

Я сложила пальцы Знаком Ирден, накидывая Морок на наш столик и потом, изо всех сил надеясь, что могу контролировать мою Силу, которая из-за Кристиана вышла за Предел, сплела знак Игни, направляя поток Магии в Заклятье и выпуская в воздух руну рода Строцци.

Этот момент был первым в моей жизни, когда я волновалась, плетя Заклятье.

И первым таким, когда на меня с таким удивлением смотрят и так явно не доверяют. Так абсолютно недоумевают.

У него был вид человека, которому подсунули вместо опытного Мага совсем зелёного новичка, и он не понимает, с кого за это спросить.

– У меня уровень изменился, – поясняю я коротко. Да, на Задания обычно не посылают тех, кто ещё не закрепился в новом уровне. Но он, наверное, в курсе, что у нас в Ордене проблемы с Магами?

– И какой у тебя уровень? – прищуривается Бессмертный.

– В заказе указан пятый. Пятый у меня уже есть.

– Давно?

Вместо ответа киваю. Он ожидал другого – снова вижу сжимающиеся губы и напряжённые челюсти. В его картине мира отвечать должны не так. Не хватает виляющего хвоста и ждущего взгляда: что мой Господин желает узнать?

Он ещё не понял, что мы – как искра и бензин. Нам нельзя, невозможно – даже близко друг к другу приближаться – иначе вспышка и смерть всему живому. Или как плюс к плюсу – тоже взрыв. Он – «мистер-склонись-и-покорись», а меня учили убивать и за меньшее.

А ещё учили пускать пыль в глаза и выглядеть не той, кто я есть – всю мою жизнь. Поэтому улыбаюсь обворожительно и встаю.

Я – милая, я – безопасна… О, мистер, мне так неловко, что приходится выйти...

Для полноты образа мну салфетку в руках.

– Мне нужно выйти... позвонить, до обсуждения заказа. Жду.

Поведется или нет?

Он кивает – во взгляде нет даже намёка на вопрос. Значит, он точно слышал наш с Кристианом разговор.

Улыбаюсь снова. На этот раз благодарно.

Прощайте, мистер Гейт! Надеюсь, мы больше не увидимся!

5. ᚾ Nauthiz Ограничения. Борьба. Урок

В лифте стягиваю кольцо и через долгую секунду, сняв туфли и зацепив их пальцем за ремешок, осторожно спрыгиваю на пол его балкона.

Мне кажется, или дверь в комнату открыта?

О, Мистер Гейт, да вы просто душка! Оставили мне открытую дверь!

Надеваю кольцо. Оставляю вещи на полу. Замираю в проёме двери, вспоминая план квартиры. Делаю шаг в комнату, медленно окунаясь в прохладную темноту, давая время зрению привыкнуть.

Нужно действовать быстро. И осторожно.

Слева должен быть сейф или тайник. На стене виден тёмный контур огромной картины. Света слишком мало, чтобы рассмотреть детали – на полотне проступают только тени.

Складываю Заклятье Поиска, готовлюсь вытолкнуть его из себя знаком Игни – даже это ощущение потерялось в памяти, настолько давно я не пользовалась Жестовой Магией. А потом в комнате вспыхивает свет, и я спотыкаюсь о взгляд мистера Гейта, набитый колким льдом под завязку. Инода бывают дни, которые действительно пытаются тебя уничтожить – сегодня, кажется, как раз один из таких. Что бы я ни делала, это только топит меня, топит и всё. Высшие Силы просто швыряют меня в такие дни в какое-нибудь местечко поглубже, например, в Марианскую впадину, привязав гранитную плиту к ногам, и: плыви, Кайла! Удачи, Кайла! Счастливо оставаться!

А я не плыву, а тону, как все нормальные люди с плитой, привязанной к ногам. Глотаю остатки воздуха… Нужнобыть готовой ко всему – разве не эти слова вспыхивают в мозгу, когда меня в очередной раз как следует прикладывает об реальность? – Сюрприз! – моя улыбка настолько сладкая, что ей можно заменять сахар. – Я решила познакомиться с тобой поближе, пока ещё не поставила подпись под контрактом.

Главная моя проблема – кольцо. Оно блокирует мою Магию. С ним я не могу просеиваться, а без него – не выгляжу, как человек.

У Сайласа Гейта таких проблем нет – он просеивается ко мне, дистанция в десяток шагов умирает в секунду.

Реакция у него – сто из ста.

Пальцы смыкаются на моих запястьях, не давая сделать Знак и сжечь эту комнату и этого Бессмертного, мешающего моим планам.

Какой я после этого Боевой Маг?

Сегодня – никакой. Боевые Маги не пользуются Жестовой Магией.

Меня накрывает животная злость и чувство полного, тотального бессилия. Мы с размаху впечатываемся в кровать – я снизу, наполовину придавленная его телом. Он весит, наверное, не меньше, чем гранитная плита, тянущая меня на дно. Я даже не пытаюсь плыть – просто смотрю на солнце сквозь отдаляющуюся поверхность воды и ухожу спиной ко дну, когда оба мои запястья оказываются зажаты его рукой и закинуты за голову.

Прохлада комнаты исчезает, сгорает в тепле его кожи. Он вглядывается внутрь моих радужек так, будто способен рассмотреть на дне цепочки мыслей.

Как будто у меня в голове сейчас есть какие-то мысли... а не звуки колотящегося об черепную коробку набата.

– Хочешь познакомиться поближе?

Ему достаточно одной руки, чтобы сжимать обе мои. Взгляд неожиданно опускается на мои губы. Я могла бы решить, что он сейчас меня поцелует, если бы не лед в его взгляде. Никто не целует женщин с таким взглядом. С таким взглядом просто берут, не спрашивая имени, не различая лица, но не целуют.

Он и не целует, просто берет меня свободной рукой за подбородок и сильнее вглядывается в лицо. Пытается что-то увидеть, понять, рассмотреть.

Уверена, женщины не раз приходили к нему с таким предложением – но никогда со взглядом свободного зверя, застрявшего в капкане.

Пытаюсь выдавить из себя желание – он красивый мужчина, а я женщина, Огненный Маг, в конце концов, но какое может быть желание, если из инстинктов только – вцепиться в горло и сбежать, оставив за спиной истекающее кровью тело.

Чужой запах обжигает слизистую. Раздражает. Этот запах в моем пространстве лишний, как ацклеорг, шатающийся по Милану и сбивающий фонари. Я закрыта настолько, насколько это возможно, потому что не хочу впускать в себя происходящее.

Представь, Кайла, что ты хочешь этого Бессмертного так сильно, что явилась к нему в квартиру, чтобы оказаться с ним в постели. Что тебе нужно тепло его ласкающих ладоней, что ты мечтаешь вдыхать его запах, что надеешься увидеть в его ледяных радужках что-то, хотя бы отдаленно похожее на страсть.

Пробую почувствовать его через свою невидимую броню. Твердые мышцы его бедра, прижимающего меня к кровати, впалый пресс – он весь выточен из камня. Нагретого солнцем камня – тепло его тела передается даже через одежду.

Смотрю ему в лицо – глубокие тени бархатом ложатся на скулы. Недостаток света придает царственный вид его красоте – изваяния Древних Властителей должны являть миру такие лица. Когда он не сжимает губы – у них резкий, но чувственный изгиб – верхняя больше нижней, в глаза сразу бросается острая ложбинка. Такие губы бывают у гениев и тех, кто любит риск и терпеть не может ограничений.

Как я.

Мы оба – однозначно существа одного вида.

Это плохо.

Сдаваться или отступать не входит в наши правила. Из хороших новостей – мир больше не пропадает с радаров, когда мы прикасаемся друг к другу.

Я медленно втягиваю воздух вокруг.

Сила. Секс. Опасность.

Вот чем он пахнет. Вдыхаю глубже, позволяю запаху окутать себя, затянуть в давящий на мозг грозовой циклон. Впускаю внутрь, исследую, разбираю на атомы.

Кроме запаха горячего тела есть другой. Так пахнет вечер, когда наверху появляются первые прозрачные звезды. Или ночной дождь – капли бьют по лицу, и кажется, если запрокинуть голову, можно задохнуться. Так может пахнуть пугающая пропасть, несущаяся навстречу, когда адреналиновые мурашки бегут по всему телу.

Я не думаю, что могу хотеть его. Но мое тело знает. Желание живет в крови, оно подчиняет тело, минуя разум. Чистая химия – кровоток доставляет её в те скрытые уголки, где существует нечто, что откликается на него.

Я могла бы хотеть чувствовать эти жёсткие, подчиняющие губы. Позволить им сминать мои.

Сильно.

Властно.

Он в момент считывает мое новое состояние – пальцы соскальзывают с подбородка, спускаются по шее в медленной ласке. Тело отвечает ускоряющимся пульсом и расползающимся из-под его руки теплом.

Отлично! Сейчас главное – не думать. Довериться потоку – пусть течение вынесет меня само.

Расслабляюсь.

Выгибаюсь навстречу его руке.

– Зачем ты пришла? – в вопросе сталью звенит приказ, который невозможно ослушаться – Магия Подчинения.

Этот Бессмертный владеет Магией Подчинения? Да кто он вообще такой?!

Удар Силы сглатывается моей Магией без остатка. Чуть не фыркаю – мой Побратим и не такие устраивал мозговые штурмы, стоило мне просочиться за границу его терпения.

– Хотела узнать тебя поближе, – желание спускает мой голос до жаркого шепота.

Он удивлен и… всё равно, почти верит. Почти попался. Логика и опыт говорят ему, что я не та, кто может так сделать, а мужское Эго нашептывает – и эта послушно легла к твоим ногам.

Ну же, давай, выпусти мои руки...

Он не выпускает. Хотя слегка ослабляет хватку. Ладонь соскальзывает ниже, проходит по ткани платья, мягко сжимает грудь. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

Бессмертный, ну что с него взять! Уверена, собирается меня прикончить, но не прочь воспользоваться случаем и немного развлечься.

Рука проходит по окружности, вычерчивая горячие контуры подушечками пальцев, пробуя и сжимает сильнее, теперь жадно, уже для себя, а не для проверки.

Сукин ты сын! Сейчас я тебе устрою проверку!

Пытаюсь достать свою Магию через кольцо. Прижимаюсь к нему всем телом, от чего его рука еще плотнее обхватывает мою грудь, выгибаю спину почти до хруста и тянусь к его лицу.

Теперь мы настолько близко, что я чувствую, как напряжены все мускулы под тканью его одежды, запах ночного дождя щекочет мои ноздри. Он застывает, позволяя мне занырнуть в его личное пространство и наклоняет голову.

Если бы я сейчас захотела его поцеловать, он бы позволил.

Касаюсь его кожи теплым дыханием, скольжу губами вдоль резко очерченной скулы.

Достать Магию не выходит, только голос.

Голос, который шепчет, заползая под кожу, выворачивая изнутри самые тайные, неконтролируемые желания. Вплавляется в сердце, скручивает сладкой, бесконечной судорогой. Остается в голове, как будто всегда там был: отпусти меня.

Он вздрагивает.

Что, никто не пробовал тебя очаровать до меня? Ну, значит, ты скучно живешь!

Медленно обводит взглядом моё лицо, как будто до этого его ни разу не видел.

– Ты красивая... Кайла.

Произносит моё имя так, словно гладит его языком, слегка прикасается зубами, а потом позволяет выскользнуть.

От этого тело взрывается дрожью, я чувствую жаркую, очень знакомую тяжесть внутри, снова покрываюсь мягкими мурашками, как тогда, в зале. Мысли выметаются из головы вместе со здравым смыслом.

Что? Просто красивая и всё?! На него не действует Очарование? И что это происходит со мной? Я в самом деле его хочу? После заморозки во мне что-то сломалось, и я стала Огненной Волшебницей, готовой прыгнуть в постель к первому встречному красавчику?

Да лучше бы я осталась на той площади!

Он медлит. Как бы раздумывает – вижу, что он очень близко к пределу, за которым весь его самоконтроль улетучивается к чертям. Не шевелюсь, даже не дышу – скорее всего, моё лицо сейчас похоже на застывшую маску, потому что стоит его сейчас подтолкнуть, и он слетит с катушек. Слишком хорошо знаю у Бессмертных такой взгляд, слишком хорошо помню, что бывает потом...

Его взгляд в расфокусе – он прокручивает в голове варианты развития событий. Моё застывшее лицо заставляет его вернуться, зрачки сжимаются, фиксируя взгляд на мне – его отпускают образы и мысли.

С опозданием понимаю– я же привыкла ходить по краю. Адреналин давно вписан в привычную формулу моей крови. А он пахнет опасностью – вот причина реакции на него. Всё просто.

Он всё-таки решает продолжить – ладонь скользит по животу, а потом, как будто из режима стоп-кадра нас перекидывает в режим перемотки, задирает платье почти до груди и смотрит, вылизывает взглядом каждый сантиметр открытой кожи – живот, бедра, проходит по всей длине ног и обратно, к тонкому кружеву, а бровь от удивления ползёт вверх.

– Носишь эльфийское бельё?

Я пожимаю плечами, насколько это возможно в моём положении. Да, ношу, ну и что тут такого? Мне нравится его мягкость.

– Мне тоже нравится эльфийское.

Рука ложится на тонкую ткань, обжигая под ней кожу, а в моей голове с кристальной ясностью вспыхивает – я не просто не хочу его сейчас, я буду царапаться и кусаться, как обезумевшая кошка, если он посмеет хоть немного дальше зайти. И точно убью его потом.

Ноги сжимаются сами, ещё до того, как моя разумная часть успевает заикнуться, что это как-то не вяжется с легендой, где я его хочу.

– Раздвинь ноги, – Магия Подчинения впечатывается в меня с силой реактивной торпеды. Концентрация воли, нужная для такого ментального тарана, заслуживает уважения.

Но вот незадача, мистер Гейт – на меня это не действует!

Когда у пространства на тебя есть планы, не совпадающие с твоими, ты учишься устойчивости – это в первую очередь. Меня уже ломали до тебя. Ломали, ломали и не сломали. А сделали сильнее, что бы об этом ни думали Продавцы Зелий.

Как бы я глотнула сейчас, например, защиту от Подчинения? Если у меня руки выше макушки?

Сжимаю ноги сильнее, кидаю на него хмурый взгляд.

– Ты устойчива к Магии Подчинения? – это не вопрос, хотя он есть в конце фразы.

В его глазах самодовольство – он сделал предположение и попал в яблочко.

Да, устойчива! Моя жизнь была щедра на трудности – я даже научилась узнавать их приближение. Проблемы, как и знаки Пути выдают бензиновые пятна перед глазами.

Самая большая проблема у меня с самоконтролем. У него, видимо, тоже, поэтому он стягивает платье обратно, но руку не убирает, продолжает ласкать поверх одежды, а взгляд повторяет движение. То ли его догнало Очарование, то ли это действительно гипнотизирует его – подушечки пальцев вычерчивают на ткани какие-то невидимые рисунки.

Взгляд на секунду останавливается на моих губах, а потом сползает ниже, туда, где бьется жилка пульса. Он наклоняет голову, втягивает носом запах моего тела. Горячее дыхание обжигает шею и выступающие косточки ключиц. Горячее дыхание пахнет ночным дождем. Глаза светлые, напоминающие Эверклир, самый крепкий напиток в этом мире – в нем 95 градусов. Пальцы снова на подбородке – во взгляде что-то горячее настолько, что самое разумное сейчас – отвернуться.

Спрашивает хрипло, будто у самого себя:

– Откуда ты взялась такая, а?

Его голос пробирает меня до самого спинного мозга, в голове вспыхивает и начинает истерично мигать тревожная лампочка. Откуда я взялась – вообще его не касается! Мне отсюда нужно срочно исчезать! Что бы не крутилось у него там в голове – его догнало Очарование, но не так, как я рассчитывала.

Но всё меняется в одно мгновение: глаза его темнеют, и появляется давящий на сознание запах грозы. И он обостряется, потому что злость начинает медленно закипать в каждой его вене – он понял.

Быть готовой ко всему – это когда ты не издаешь ни звука и даже не моргаешь, когда в спину упирается деревянный столбик, держащий балдахин, а руки за спиной стягивает шнурок. Просто разглядываешь с любопытством рисунок на ткани и думаешь: ну что за народ эти Бессмертные? Почему нельзя спать на обычной кровати? Зачем тащить из какого-то мира для себя такое ложе?

Многократно повторяющийся герб на золотом фоне материи ничего мне не напоминает – просто слияние букв, вписанных одна в другую так, что разобрать невозможно.

Может, он и меч на стену над кроватью вешает, как Нимирийцы?

Меча над кроватью не оказалось. А вот картина на стене меня поразила. Я перевела взгляд на Сайласа, который все это время, пока я разглядывала его комнату, стоял напротив, скрестив на груди руки.

Это явно был подлинник – он не похож на того, кто купит подделку. Какая степень нормальности у того, кто повесит такое в спальне? Автор сошел с ума, когда писал её. Сайлас Гейт за ней хранит артефакты. Я думала, она в музее. А еще я думала, что сегодня мне повезет...

Ничего не бывает таким простым, каким кажется вначале.