Текст книги "День правды и лжи (СИ)"

Автор книги: Мари Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц)

Я вспомнила это слово – Магия. А вслед за словом я вспомнила всё. Вспомнила этот мир.

«Надеюсь, он тебя не разочарует» – так он мне сказал утром.

Надеяться бесполезно, Кристиан. Он меня разочаровал, причем давно. Тут мечты превращаются в яд, если ты не заметил.

Иногда тебе кажется – ты достиг дна. Но ты только начинаешь своё падение. Так я подумала, когда вспомнила лицо, которое я видела на страницах энциклопедии в нашем Аббатстве.

Его лицо.

Я ещё тогда удивилась – какой он красивый.

Мы не знакомы, но я знаю, кто он.

Знаю. Знаю.

Сердце вторило бьющемуся в голове слову, а тело сжалось. Внутренности скрутило в тугой узел от осознания. Задыхаясь от колотящегося в горле сердца, я сползла на пол, обхватив руками живот. У меня было секунд тридцать до того, как он догадается, что что-то не так. Подняться было почти нереально. Но пришлось.

– Мне нужно в ванную, – прошептала я едва слышно, надеясь, что он меня не остановит.

Закрыв за собой дверь, прижимаюсь спиной к стене, вдавливая позвонки в камень. Мечтая раствориться в нём.

Теперь я знала, кто он. Разочарование накрыло меня. Внутри застрял крик. Он жёг мне горло. Душил.

Закрыла глаза, судорожно сглатывая слюну, которая отказывалась течь по пересохшему горлу. В ушах отдавался грохот собственного сердца. Руки дрожали.

Так вот что это за кольцо. Так вот кто я.

Моя голова не хотела принимать реальность. А тело – дышать. Воздух не проникал в лёгкие – мешал застрявший в горле комок. Короткие рваные вдохи и выдохи не давали телу достаточно кислорода.

Воздух. Он нужен мне. Сейчас. Дыши.

Впусти в голову образы. Своё прошлое. Свою жизнь. Не позволяй замкнуться цикличной пустоте, закручивающейся под кожей.

Сильнее. Сильнее.

Стараясь сделать меня пустой. Как раньше. Как несколько минут назад. Когда мир был простым. В котором быть живой – достаточно. В котором целовать, когда хочешь этого, – норма.

Моё имя Кайла. И теперь я в деталях могу вспомнить всё, что произошло в тот день.

Солнце стояло низко, и облака над площадью Санто-Стефано отсвечивали золотом. Тут 25 лет назад умер мой отец. Прихватив с собой своего врага – Верховного Мага Ордена Воздуха. Оставив мне свою войну. Свои долги. И свои принципы.

А его убийца оставил свою войну своему Ордену. И своему преемнику – Кристиану Ван Вельту. Из постели которого я только что выбралась.

Святая Гора! Как такое могло случиться?

Медленно втягиваю носом воздух. Пробую сосредоточиться. Окружающий мир отступает – куда-то далеко-далеко. Остаются только звуки, образы и цифры.

47 часов назад мы с Линдой выскочили из такси на площадь под шквальный огонь Магов Воздуха.

А ещё 19 минут назад я заказала кофе и парочку джандуйотто, а Линда раздумывала, что она хочет: граниту или всё-таки тортик «Пистокки».

Через 2 минуты Линда отвечает на звонок, мысленно принимая решение, достойное любой сладкоежки, и поднимает руку, чтобы позвать официанта. Улыбается, снимая трубку – Аэнто в телефоне заходится криком.

Блюдце с конфетами. Чашка с кофе, который я никогда не выпью.

Мы выскакиваем на улицу и ловим такси. Через 13 минут я ступаю на площадь. На секунду всё замирает, и можно поклясться: мир остановился и теперь свободно дрейфует во времени.

А потом больше никаких образов. Никаких цифр. Только снег.

«Покажем им, кто сильнее» – звучало в нашем Ордене уже год, стихая, когда я входила в комнату. На занятиях. За обеденным столом. В гостиной.

При мне – никогда.

Все знали, что я против. Орден был не готов. Слаб. Мы только вылезли из долгов. Только набрали два десятка сопливых адептов – таких, как Руффи, как Манчелла. Мы не могли закончить войну, которую мой отец считал нашим долгом. Не могли закончить её так, как нам бы этого хотелось.

Победа. Слава. Месть. Вот что нам было нужно. Превосходство. Сильный Орден. Как при моём отце. Больше, чем при нём. Кристиан сказал, что кроме меня на площади никто не замёрз. Он мог солгать. На площади было не меньше тридцати адептов моего Ордена.

При мне не было сумочки. Конечно. Я сунула её Линде, выскакивая из машины. Телефон, документы – всё осталось там.

А если бы он их нашёл? Никакой разницы. Там только имя. Никто в Ордене не знает, кто я.

Что мне теперь делать?

Глотая воздух, как выброшенная на берег рыба, я потянулась внутрь, в своё сознание, чтобы выхватить из ряби мыслей самое правильное решение. Сжала дрожащими пальцами виски.

Я не могла это сделать.

Слишком много вспышек мелькало перед глазами. Слишком много голосов звучало в сознании. Слишком много мыслей было в голове.

Линда осталась на площади. Аэнто. И все, кто ввязался в бой в тот день.

А я не хотела об этом думать. Я балансировала на грани – между пустотой, дающей мне свободу, и неподъёмной плитой долга, доставшегося мне от рождения.

Чистый лист. Новая жизнь. Или старая петля на шее?

Вернуться в комнату, к нему. Прижаться лбом к его плечу вместо холодного камня. Вернуться в его объятия. Мне так сильно этого хотелось, будто его руки были самым надёжным местом во всём этом убогом мире.

Попробовать вместе найти решение? Нет. Вместе – это не про меня.

Правильный выбор был на поверхности, а я медленно шла ко дну посреди холодного моря, без возможности не только ухватиться за него, но и без сил даже посмотреть в его сторону.

Я никогда не думала, что отсутствие сил может вызвать такую боль. В каждой капле крови. В каждой клетке.

А вот это было привычно. Боль. Я знаю, что это. Я живу с этим каждый день.

У тебя нет сил? Встань и иди дальше. Без сил. Мой Учитель думал так. И научил меня делать это.

Я ныряю в самую сердцевину боли. Прохожу насквозь и погружаюсь глубже. Глубже. Ещё глубже. В те уголки сознания, где боль уже не кажется такой невыносимо резкой. Где думать о том, что только что было, – не смертельно. Где можно принять, что этого поцелуя больше никогда не будет. Не будет Кристиана. Не будет сжимающих меня рук и его горячего тела. И меня – такой свободной. Счастливой. Искренней.

Не открывая глаз, начинаю считать:

Солнце прячется в дыму, Свет меняется на тьму, Мир уходит в тишину, Звезда Ночи озаряет тьму, Свет сменяет темноту...

До конца я редко доходила. И сейчас, когда привычные слова на синдарине касались моих пересохших губ, стало легче. Горький воздух потёк в лёгкие. Меня перестало трясти.

Я потеряла его. Теперь я знала это абсолютно точно. Того, кто зажёг мне огонёк свечи в темноте, чтобы я не испугалась.

– Чего ты боишься? – спросил он меня утром.

Ничего.

Ничего, Кристиан. Я ничего не боюсь уже долгое время. Потому что поняла, что «бесстрашие» – синоним для «нечего терять». А я потеряла практически всё, что любила.

Теперь потеряла тебя.

Он – враг. И у меня есть десять причин, чтобы убить его, и только одна– чтобы сохранить ему жизнь. И ни одной, чтобы остаться.

Так почему я до сих пор здесь?

Отвращение к самой себе накрыло меня с головой и впиталось в грудную клетку, заставляя притихнуть сердце. Пробуждая злость, будто яд, впрыснутую в кровь.

Так и должно быть. На войне.

Я стянула кольцо и просеялась, в хлам ломая Защитные Заклятья, окружающие дом.

2. ᚢ Uruz Сила. Преодоление. Выносливость

Торрекьяра выросла вокруг, уходя древними стенами в знакомое небо над моим поместьем. Знакомый запах аликвий и кофе. Знакомый звук лёгких волн, перекатывающих морскую гальку. И та же я – с содранной кожей и истерзанным сердцем.

Снова.

Сколько ещё раз этот дом будет принимать меня такой?

Это поместье было моим домом уже пятый год. Течение жизни в нём измерялось полётом пылинок в лучах солнца, падающих с галереи. И последние три года – тишиной.

Марджери всегда оставляет свет в холле, если я не возвращаюсь до заката. Она не знает, что я вижу в темноте, как кошка. Она многого обо мне не знает. Она знает, какой кофе я люблю, и имя, обязывающее её называть меня Леди. И не задавать лишних вопросов. Она никогда их не задаёт. И никогда не удивляется.

Она идеальна.

И она нужна мне сейчас.

Я сворачиваю налево, проносясь по галерее, а Марджери уже спешит мне навстречу. Тёмные глаза смотрят на меня с привычным вниманием. Ни один волос не смеет выбиваться из её идеальной причёски, ни одна складка не искажает линий её одежды, эмоции не касаются её спокойных глаз. Даже когда герцогиня Сфорца нарушает покой идеально вымытого ею дома своим появлением в холле без одежды.

Только вежливое:

– Вам что-нибудь нужно, Леди? – Телефон и душ. Больше ничего.

Она протягивает мне телефон. Я набираю номер Линды, пока иду в свои комнаты и слушаю гудки. Марджери проходит в ванную, зажигая трепещущие огоньки свечей. Она знает, что я люблю живой огонь.

Линда не отвечает.

А я больше не знаю ни одного номера на память. Возвращаю телефон.

– Марджери, мне сегодня больше ничего не нужно.

Звучит, как «мне вообще больше ничего не нужно».

Марджери смотрит на меня внимательно. Она уже видела меня в таком состоянии. Днями лежащую на кровати. Часами смотрящую в окно. Не видящую неба, не чувствующую солнечного тепла. Оживающую только тогда, когда взгляд выхватывал точки в небе, набирающие высоту. Потому что тот, кого я ждала, мог быть одной из них.

Ну же, Марджери. Мне не хуже, чем тогда. Не больнее. Потому что больнее чем тогда просто невозможно. Твоя Леди в порядке. Я выдохну и пойду дальше. Я всегда так делаю. Этот мир меня не сломает. Просто ещё один тяжёлый день...

Марджери улавливает мой посыл и кивает, хотя и не верит. Уходит, на прощание бросив на меня ещё один взгляд. Давая понять, что она рядом. Что я могу позвать её, если будет нужно. Понимая, что я не позову.

Она хороший человек. Всегда делает то, что нужно.

Линда не взяла трубку. Мне нужно попасть в Орден как можно скорее. Я включаю душ, мысленно отводя десять минут, чтобы прийти в себя. Делаю воду погорячее, подставляя лицо под обжигающие струи, чтобы смыть вкус его поцелуев со своих губ, со своей кожи.

Я не буду думать о нём сегодня. Подумаю завтра. Распахну двери своего персонального Ада и отправлю туда Кристиана, целующего меня под дождём. Запах дождя. Свечу, горящую в темноте.

И его смеющиеся глаза.

Волосы тяжелеют от воды, распрямляются, полосами прилипают к коже. Я наливаю полные пригоршни мыла, тру шею, плечи, намыливаю волосы. Усталость – медленно, постепенно – скатывается с меня и утекает вместе с мыльными потёками в водосток. На её месте остаётся какая-то опустошённость.

Ноги не держат, и я тяжело сползаю на пол, цепляясь пальцами за стенки душа. Горячая вода по-прежнему хлещет по плечам, по спине, кое-как согревая сжатое комом тело.

Но мне холодно. Всё равно холодно. Холодно от того, что я снова одна.

Пытаюсь выдавить из себя такие нужные сейчас слёзы. Если бы я могла плакать. Как люди. Но я не плакала даже в детстве. Когда в приюте отнимали у меня игрушки. Когда забирали молоко. Когда мальчишки таскали меня за волосы.

Десять минут исчезли вместе с водоворотом воды, но единственное, на что меня хватило, – закрыть кран. Подняться сил уже не было.

Но бывает, что спасение приходит, даже если его не ждёшь.

Тихий звук шагов. Донышко чашки, едва слышно цокающее о блюдце.

Марджери сварила мне кофе.

Принимаю чашку из её рук. Впускаю в себя знакомый запах. Горячий напиток течёт по горлу живой водой. Возвращаю чашку. Получается только кивнуть – на «спасибо» сил ещё нет.

Наконец-то встаю. Марджери накидывает мне на плечи халат, такой большой, что я тону в нём, как в махровой туче.

Ловлю её взгляд. Страх? Неужели Марджери способна на эмоции?

Она перепутала халаты, вместо моего дав мне халат моего бывшего, и теперь боится, что сделала мне ещё хуже. А меня это странным образом успокаивает. Надо сказать ей:

– Выкинь ты его вещи. Мы уже три года как расстались. Хотя… зачем? Они три года тут валяются, поваляются ещё.

Да. Пусть остаются.

Я шлёпаю босыми ногами по мраморной плитке, направляясь в свою комнату. Белый халат волочится за мной, как королевская мантия. Марджери несёт впереди чашку, придерживая её обеими руками. Напоминает какую-то странную церемонию из Алисы в Стране чудес. Не хватает только Белого Кролика. И Чокнутого Шляпника.

– Не грусти, – сказала бы мне сейчас Алиса. – Рано или поздно всё станет понятно, всё встанет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет ясно, зачем всё было нужно, потому что всё будет правильно…

Да. Так и будет. Рано или поздно. Но не сегодня.

В моём гардеробе найдётся всё что угодно. Это такая форма забвения – покупать то, что тебе не нужно. Сотня пар золотых босоножек, которые никогда не покинут эти стены– это мой способ убедить себя, что пустоту внутри можно чем-то заполнить.

Одеваясь, чаще всего я выбираю что-то золотое, чёрное или красное.

Но сегодня чёрное кажется единственным вариантом.

– Спасибо, Марджери. За кофе. И… за всё.

Оборачиваюсь, только когда дверь тихо щёлкает.

Марджери не раз видела меня без кольца. А вот в Ордене никто не видел. Поэтому, стянув его, я выбираю конечной точкой свою комнату в Аббатстве. Просеиваюсь и включаю освещение только тогда, когда кольцо снова обхватывает мой палец.

Глаза ловят свет, отражённый в зеркалах. Комната не изменилась – кровать, стена из зеркальных ромбов, шкатулка на тумбочке. Золото и красный бархат. Обычная комната обычного Огненного Мага. Не моя настолько, что задерживаться тут не хочется. Ни разу не захотелось за пять лет, что я живу на Земле.

В коридоре тихо. Как на кладбище.

Я уже знаю – что-то случилось. Предчувствие ложится на плечи, касается шеи, проникает в каждый позвонок.

Я иду быстро. Комната Линды на другом этаже.

А если она умерла, пока я лежала на площади? Или, что ещё хуже, умерла, когда я развлекалась с Кристианом?

С врагом, – поправляю я себя.

В комнате Линды опущены шторы. Тяжёлый запах крови и отчаянья пропитывает холодный воздух. Аэнто сидит у постели Линды, голова бессильно опущена на грудь. Поднимает на меня глаза. Взгляд кажется безумным – он думает, что я опоздала, потому что Линда насквозь пробита ледяным осколком и совсем обескровлена. Он винит меня – потому что я пропала на два дня. И себя – потому что втянул Орден в бой.

А я понимаю, что успела – она ещё дышит.

– У тебя есть жертвенный нож? – спрашиваю на всякий случай, хотя знаю, что нет. У него ещё не тот уровень. А свой я потеряла на последнем задании.

Он не отвечает. Наверное, даже не понимает вопроса. У Линды совсем мало шансов. Постель насквозь пропитана кровью. Лучше бы они отвезли её в больницу, а не ждали меня.

Прикидываю, что добавит ей шансов: везти к Кассите или принести нож сюда? Быстрее будет, если я схожу за ножом сама.

Только у нас с ней может быть несовместимость Магии, если я дам ей свою кровь. Один случай на миллион. Но… Линдой я не рискну.

– Бери её. И неси в гараж. – приказываю я Аэнто.

Он поднимает Линду на руки – на фоне его смуглого лица она кажется ещё более мёртвой. Мы бежим в темноту подземного паркинга.

Отодвигаю пассажирское сиденье назад, чтобы Аэнто мог уместиться с Линдой на руках. Мой Порше 918 вырывается на поверхность и несётся вдоль улицы, набирая скорость. Аэнто беззвучно шевелит губами.

Молится, наверное.

Он вообще ненавидит, как я вожу. Когда-то он сказал, что у всех адреналинщиков нужно отобрать права. Наивно. И смешно.

Как будто отсутствие прав как-то помешает нам садиться за руль.

Торможу заранее, плавно сбрасывая скорость. Не хватало ещё, чтобы его снова стошнило.

У особняка, возле которого я паркуюсь, долгая история. Когда-то здесь была штаб-квартира повстанцев. И бордель. Когда Кассита сюда переехала, на стенах ещё можно было увидеть фрески с сатирами и нимфами. У козлоногих были такие гадкие ухмылки, что мне даже не было жалко, когда рабочие закатали всё белой краской. Дом пережил много хозяев и каждый добавлял к его архитектуре что-то своё. В итоге получился хаос, который мы и купили.

А вот дверь была такой, какой и должна быть дверь в доме Эгерии: массивной, из древнего, пропитанного морилкой дуба, с набитыми вдоль латунными полосами, с закрученной ручкой и тяжёлым дверным молотком в виде рыбы с выпученными глазами.

Я распахиваю дверь перед Аэнто.

– Положи её на пол.

Маг переступает порог и резко сгибается. Из горла вырывается хрип – как будто он только что получил удар под дых. Пытается положить Линду, но выходит неловко, резко и Аэнто начинает отползать обратно к двери. Со лба капает пот. Глаза, налитые кровью, до смешного похожи на рыбьи – такие же, как у молотка на входе.

Магия Эгерий, которой пропитан дом, – это нож, который вскрывает душу. Выворачивает. Достаёт на свет демонов, спящих в глубине каждого из нас. Чтобы мы могли встретиться с ними лицом к лицу.

– Подожди в машине, – бросаю Аэнто, чувствуя злую радость от того, что ему сейчас так плохо. Возможно, я должна была его предупредить.

Хотя нет, не должна!

Из-за этого тщеславного ублюдка Линда чуть не погибла. Я знаю, на что он рассчитывал. Вытащить всех на площадь, завязать бой и позвонить Линде, чтобы она уговорила меня помочь. А ей даже уговаривать не пришлось.

По крику Аэнто в телефонной трубке я поняла, что они чувствуют себя уже не Магами Ордена, а крысами на борту Титаника, не успевшими сбежать. Да, помня, как Кристиан Ван Вельт ведёт себя в постели, могу представить, что он с ними сделал на площади.

Кассита уже бежит ко мне по ступенькам.

– Нужен жертвенный нож.

Она кивает и исчезает в комнате, а я переступаю порог, погружаясь в Магию этого места.

Ни-че-го.

Ничего нового я не чувствую. Мои демоны не спят. И я никогда не отвожу глаз от бездны внутри.

Опускаюсь на колени рядом с Линдой, поправляю её волосы и жду. Секунды давят. Каждая – будто последняя. Капают на переполненные чаши весов.

Кассита возвращается с ножом и двумя пузырьками. Магия Эгерии стерла следы Расы, к которой она принадлежала раньше. Теперь она просто красивая темноволосая девушка. Только радужки глаз, отливающие всеми цветами, выдают в ней Магическое существо.

А я помню её ещё Тёмной Эльфийкой с Эламраса.

Я сжимаю лезвие ножа в ладони и, наконец, вытаскиваю сосульку из тела Линды. Моя Истинная Кровь капает в открытую рану тягучими каплями.

Магия её принимает.

Принимает!

Впитывает, и уже видно, как начинают срастаться повреждённые сосуды.

Я, наконец, выдыхаю. Становится немного легче. Самую малость.

Мы сидим напротив друг друга и ждём.

Я – клубок раскалённых нервов.

И Кассита.

Спокойная Кассита. Рассудительная Кассита. Плавная и невозмутимая.

Пока не начала задавать мне бесконечные вопросы, которые она бесконечно мне задаёт. Она бессменный лидер по количеству задаваемых мне вопросов. Иногда, правда, мой друг Ашер её почти догоняет. Но я всё равно отдаю пальму первенства ей. Потому что Кассита умеет задавать вопросы из серии:

– Зачем ты это сделала, Кайла?

Или ещё лучше:

– Как ты могла?

Или моё любимое:

– О чём ты вообще думаешь?

Сейчас её вопросы мягче. Мне кажется, на них даже где-то существуют ответы.

«Что с тобой? Что?»

Она видит, что я, как минимум, не в себе. Да я и сама это вижу. Тело до сих пор слегка лихорадит. По спине всё время прокатывает холодный озноб.

Линде сегодня повезло. На коже даже шрама не останется. Осталось совсем немного подождать, и можно возвращаться в Орден и продолжать разбираться с проблемами, которых из-за Аэнто стало ещё больше.

Так что можешь уже вставать, Кайла. Как бы удобно тебе тут ни сиделось.

Когда я поднялась, голова закружилась. Очередная волна дрожи пронеслась по телу. Наверное, я выглядела… как-то не так. Потому что Кассита смотрела на меня в ужасе. В полном ужасе, открыв рот.

Спину окатила новая волна озноба, и внезапно стало очень тихо. Всё ещё слышались вдохи Линды, всё ещё дрожь проходила по телу.

Но иначе. Будто сквозь. Будто не я. Не со мной.

Потому что Кассита подошла ко мне и сжала мои ладони своими тёплыми руками. А я просто послала ей все воспоминания с того момента, когда я была снежинкой на площади Санто-Стефано.

Не задавай мне сегодня вопросов. То, что ты видишь, слишком унизительно, чтобы говорить об этом.

Кассита промолчала, что было на неё не похоже. Просто смотрела на меня, и от контакта глаз становилось как-то проще. И взгляд был такой… понимающий?

Была в нём какая-то спокойная ясность или что-то такое, и ни капли беспомощности, которой была переполнена я.

Конечно! Она же Эгерия!

Эгерии видят будущее. Они знают все правильные повороты и все ямы на наших путях. И к тому же они умеют вливать в крошечные пузырьки то, что, по идее, не должно туда помещаться.

Нужно лекарство от тоски? Пожалуйста. Не хватает мужества? Купи пузырёк. Враг задержался на этом свете? Заплати за Зелье и иди спокойно есть пирожки на его поминках.

Хотя больше всего, конечно, она зарабатывает на лекарствах и приворотах.

Я много думала, какая Сила стоит за их Магией. Тьма? На неё это не похоже… Когда это Тьма брала за Силу деньгами? Ну а если не Тьма, то кто ещё, кроме Нее, может дать столько Силы и, главное, столько знаний?

Кассита продолжала смотреть на меня, и в глубине её глаз читалось что-то вроде: тебе было так хорошо с ним...

Да, мне было хорошо с ним. А потом я узнала, что он – враг.

И теперь ещё Линда... Линда, которая почти умерла там, на той площади. Линда, которая была мне как сестра. Линда, которая была со мной, когда никого другого не было рядом. Линда, единственная, кто видел меня совершенно разбитой, не считая Марджери.

Но у Марджери не было выбора – она у меня работает, а Линда осталась сама. И не уходила, пока я не пришла в себя окончательно. Линда, которая таскала меня по магазинам, по ночным клубам. Организатор моих самых безумных вечеринок, постоянный сомелье и даже немножко психолог, потому что, когда я покупаю очередную пару золотых босоножек, умеет убедить меня, что это абсолютно нормально.

А если это рука Кристиана послала в тот день ледяной осколок, который мог стоить ей жизни?

Кассита отпустила мои руки, и я снова начала дрожать. Не совсем понятно, холодно мне или жарко – как-то всё сразу и одновременно. И мерзко. Мерзко думать. И мерзко прятаться от этих мыслей.

Я хочу знать, кто сделал это с Линдой, и боюсь получить ответ.

Кассита присела рядом с ней и осторожно прикоснулась пальцами к вискам. Несколько секунд сидела без движения.

– Это сделал не Он, – наконец счастливо промурлыкала она, возвращаясь ко мне взглядом и снова беря за руки.

С чего это Кристиан вдруг стал «Он», вот так, как Кассита только что произнесла, с большой буквы?

Я возмущённо фыркнула. А Кассита улыбнулась, беззастенчиво транслируя на меня удивительное свойство Эгерий полностью перекрывать своей Силой любую кипящую в душе бурю. От чего мысли становились лёгкими, как облачка, а не свинцовыми тучами.

Я закрыла глаза, погружаясь в это. Мысли невозможно ухватить, ни одной.

Тишина. В душе. В сердце. Оставить бы так навсегда.

А потом... её голос, сквозь темноту под веками. Осторожный, тихий. Встревоженный.

– Кайла.

Открываю один глаз. Ну что такое?

Кассита смотрит куда-то, где соединяются наши руки. Я тоже смотрю.

В комнате снова повисает тишина. Только дыхание, шум мотора на улице и её выжидающий взгляд. И ещё просто дикая паника, волнами исходящая от меня, стоящей рядом с Касситой, и наблюдающей, как под моей кожей сплетаются мерцающие руны Воздуха с раскалёнными знаками Огня.

Как мне не закричать? Как не закричать сейчас?

Я смотрю прямо на Касситу, сжимая губы, сцепляя зубы. Трачу практически все силы, чтобы не издать ни звука. Просто если я сейчас закричу или, ещё хуже, запищу, это будет совсем дно.

Окончательное.

Если сейчас в её глазах не недоумение, тогда что?

Кое-как разлепляю пересохшие губы. Говорю первое, что пришло в голову.

– А можно Магией Воздуха заразиться?

Ну, что-то вроде: я переспала с Магом Воздуха, могла ли я подцепить от него его Магию?

Кассита качает головой.

Да я и сама понимаю, что это бред.

– Тогда откуда это у меня?

О, сегодня, кажется, пришло моё время отыгрываться и задавать Кассите все самые нелепые вопросы, на которые я только способна!

Просто не день, а кошмар какой-то…

А может, это вообще сон? Может, я всё ещё сплю там, в комнате, зарывшись в тепло одеяла, а рядом со мной дрожит огонёк свечи, прогоняя тьму?

Или я всё ещё на площади?

И солнце не взойдёт никогда. И утро никогда не наступит. Может, поэтому этот день такой бесконечно длинный? Может, я умерла?

Да нет, я знаю, что бывает, когда умираешь. Я уже умирала – и не раз. И тогда такого бреда со мной не происходило.

Маги Воздуха – враги.

Точка.

Так положено думать.

Мы воюем с ними уже веков двадцать. Эта война вшита в нашу кровь, прописана в генетическом коде.

Теперь и я – Маг Воздуха. Выходит, что я – враг? Или Маги Воздуха теперь – не враги?

Недоумение. В глазах Касситы. Точно оно.

Почти чёрные глаза распахнуты, а в них… Тьма и Свет, в них можно прочитать всё. Всё обо мне, о ней, о её тревоге за меня – вся моя жизнь в этих замкнувшихся сияющей сферой радужках. Но теперь – за такой плотной пеленой недоумения, что видно лишь его.

Она читает мои пути. Постоянно. Раньше говорила – сложно. А теперь, по-моему, просто не может. Мои пути разбегаются от неё, как мыши от огня, – она не успевает за ними уследить. Раньше Кассита говорила, что я всё время сворачиваю не туда. Хотя я её никогда не просила смотреть моё будущее.

А теперь?

Что скажет она теперь, если даже ей непонятно, куда мне идти?

– Только не говори, что мне придётся идти черезтот коридор.

Кассита закатила глаза:

– Теперь не скажу. Ты же уже сама сказала.

Мне остаётся только покачать головой.

У меня есть к ней ещё одно дело.

– Ты спасла Линду. – Протягиваю руку. – Я дам тебе за это Обет. Сможешь выменять его на свою жизнь, если мой бывший вернётся.

Кассита приподняла брови, но додумалась промолчать. Лишь кивнула. Даже спорить не стала. Я не поняла, чего в её взгляде было больше – облегчения, что у неё теперь есть Обет, который спасёт ей жизнь или страха, что он всё-таки может вернуться.

Я три года искала повод дать ей Обет. Даром дать не могла – Дармовая Сила нарушала Закон Равновесия и всегда оборачивалась расплатой – рушились жизни, искажались судьбы. Мир забирал своё – иногда тихо и медленно, а иногда сразу – смертью. Обет был самой мощной и древней Магией, и никто в этом Мире – даже те, кто сами являются Законом, не имели власти над ней. Обет был платой за жизнь – свою или чужую. Обет был ценой.

Ещё секунда и Заклятье Обета впечатается в её запястье. Станет приказом – в её руках или любых других, кому она его передаст, и я сделаю всё, даже отдам свою жизнь, если придётся. Обет мог заставить любого, кто его дал, сделать всё, что угодно. Я отдала право на себя, чтобы у Касситы остался шанс – так или иначе у меня его всё равно не было.

Почему, пока руна Обета сползает с моей руки на её запястье, в голове ни одной мысли? Я же к ней не прикасаюсь.

Почему только эти горящие, затягивающие в себя образы? Из прошлого.

Три года. С того дня, как мы с моим бывшим расстались. Это уже срок. Но от этого становилось как-то тревожно. Сначала я не верила, что он ушёл и не вернётся. И Кассита не верила.

Но теперь, если он вернётся после такого долгого времени, станет ясно: я всё-таки слишком глубоко въелась ему под кожу, и он не может без меня жить. А значит...

Торрекьяра снова станет полем битвы, только ещё более жаркой. Линда и Кассита – мишеням. Да и за свою жизнь я не дам и кната.

Потому что он хотел уйти. Уйти, чтобы никогда не вернуться.

Что между нами было? Страсть.

Не просто страсть, а та, которая может ненароком задушить.

Свести с ума. Уничтожить.

Вспомнилось время, когда день с нетронутой тишиной был подарком. А затем в памяти проснулись те чувства. Они были до него... но навсегда останутся для меня связанными с ним.

Все эти чувства были из категории «слишком». И все были связаны с моим последним Заданием. С тем Заданием, откуда никто не вернулся. Можно было бы сказать, что вернулась только я, но это было бы ложью. Потому что существо, вернувшееся на Землю, едва держась на грани безумия, не было мной. Так что из того безумного, безумного, безумного мира никто не вернулся. Только мой бывший – с моим телом на руках.

Об этом ещё можно было думать. А вот впускать в себя те чувства – нельзя.

– Кайла... – Кассита снова взяла меня за руки, забирая часть того ужаса.

Чувствуя вместе со мной его прикосновение в груди. Часть той боли – заставляя её утихнуть.

Я забрала у неё руки.

– Я справлюсь. Не надо. Я научилась об этом не думать. И вообще, хватит с меня на сегодня. Мне ещё к Этрам идти.

Я не хотела поднимать голову, потому что не хотела видеть её реакцию. Хотя и так было понятно, какой она будет – по этому сдавленному то ли вдоху, то ли всхлипу, который вырвался у Касситы.

Только её слёз мне сегодня не хватало...

Кассита сунула мне в руки сначала один пузырёк – зелёный, а за ним другой – из белого стекла. В зелёных всегда были лекарства. Белые она заправляла разными абстрактными штуками.

– Ну и что тут? – я наконец заставила себя посмотреть на неё.

Кассита обиженно поджала губы, но, к счастью, плакать не собиралась.

– Зелёный – для Линды. Пусть выпьет, когда проснётся. – А это? – я подняла белую бутылочку и покрутила её между пальцев. – Это Поддержка. Для тебя.

Я сжала пузырёк в ладони, согревая стекло своим теплом, а потом вложила обратно в руки Касситы.

– Я справлюсь.

И… да. Вот оно. Началось.

Кассита топнула ногой.

– Зачем ты это делаешь, Кайла?!

Я даже была ей благодарна за этот полный возмущения, звенящий голос.

Отбивающийся от стен, разряжая застывший воздух и, наконец, выдергивая меня из нахлынувшего прошлого.

– Что делаю? – Ты знаешь! – Стараюсь быть сильной? – Это не так называется!

О, эту песню я знаю! Сотню? Или сколько там раз я её слышала? Оказывается, в этом мире есть настолько постоянные вещи!

– Зачем ты себя мучаешь, Кайла?! – Я себя не мучаю. – Мучаешь! – Всё, что не убивает, делает нас сильнее. Ты же знаешь, – улыбнулась я, не скрывая сарказма.

Всё равно она не поймёт. Спорить с продавцом «поддержки» и «мужества» о самоконтроле? Нет уж. Спорила. Надоело.

А вот Кассита думала иначе. Она уже набрала в лёгкие побольше воздуха и собиралась снова засыпать меня словами. Наверное, про чувство вины и уход от реальности в покупку ненужных вещей.

Снова.

– Знаешь, что такое настоящая поддержка?

Мой прищуренный взгляд останавливает поток слов. Она хочет узнать. Поэтому замолкает. Слушает.

– Это когда ты на меня вот так орёшь. Я понимаю, что тебе не всё равно, и это меня поддерживает. Ясно? Так что можешь считать, что поддержку ты мне оказала. Ну всё, я пошла. Поможешь мне Линду вынести за порог? А то Аэнто в твой дом больше не заманишь. Это, кстати, тоже она.