Текст книги "День правды и лжи (СИ)"

Автор книги: Мари Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)

Я позвоню ей позже. Уверена, она будет в порядке.

Я же поднялась с дивана, собрала посуду и, не упуская его из виду, понесла её в мойку.

Он был не просто злой – его энергия разрасталась в комнате, создавая ощущение, что я нахожусь в ловушке, полной потрескивающего воздуха. Это как ощущать подступающий ураган перед тем, как он обрушится на землю. Воздух – другой, и ты чувствуешь надвигающуюся гибель то ли телом, то ли душой.

Я повернулась к нему, собралась встретить угрозу лицом к лицу. Но с каждым его шагом моя решимость таяла, и я всё больше вжималась в стол, пока, наконец, не сползла в сторону и не прилипла к холодильнику.

– Как ты смела не сказать мне? – рычит он, подходя ближе. Вибрации его тембра накапливаются в моём позвоночнике и расходятся холодной дрожью по всему телу. Кажется, у меня нет точки опоры, даже несмотря на поверхность, давящую на мои лопатки и позвонки – я чувствую себя болтающейся в невесомости. Его взгляд приковывает меня к месту, когда он подходит ко мне почти вплотную. Я только успеваю выставить вперёд руку, чтобы остановить его.

Моя ладонь касается его груди. От прикосновения он вздрагивает, электричество вспыхивает в месте моего касания и секунду танцует по моей и его коже. Это незнакомое ощущение завораживает.

Он упирает обе руки по сторонам от моей головы, оставляя мне ещё меньше пространства, и замирает, медленно вдыхая и выдыхая. Я поднимаю на него глаза. Он выглядит способным, кажется, убить меня.

– Ты раздвигаешь границы моего самоконтроля, – наконец произносит он устало. Его голос звучит хрипло. Скорее всего, он и правда собирался меня придушить, но сдержался. – Ты знаешь, что о таком надо предупреждать?

В ответ я только качаю головой. От него пахнет грозой и яростью. И страстью. Я сильнее вжимаюсь в холодильник, задыхаясь от пьянящей смеси страха и желания. Он наклоняется, встречаясь со мной взглядом, не давая отвернуться, изучая меня. Это похоже на погружение в огонь. Жар его взгляда – как пламя, обжигающее мою кожу.

– Потрясающе красива, – тихо говорит он, окидывая взглядом изгибы моего тела. И наклоняется ещё ниже. Его горячее дыхание разливается по моей щеке, и я чувствую, как его губы скользят по моей челюсти. Я сглатываю, но едва не задыхаюсь от того, как пересохло моё горло.

– Я запрещаю тебе спать с кем-то, пока ты живёшь у меня, – шепчет он прямо мне в ухо, вызывая дрожь по всему телу, теперь уже горячую. Но его губы кривятся в жёсткой улыбке, когда он добавляет:

– С кем-то, кроме меня. Или последствия тебе не понравятся.

Этот незнакомый изгиб его губ останавливает дыхание в моих лёгких. Это действие говорит о чём-то пугающем.

– Я ненавижу шантаж, – шиплю я, дёргаясь от него в сторону. Вместо мягкости теперь в моём голосе зазвучал металл, пробивающий броню страха. И страсти. Но даже мошке проще вырваться из липкой паутины, чем мне – из его рук. Он осторожно убирает мою ладонь, всё ещё удерживающую его тело на расстоянии.

– Ты не можешь взять меня против моей воли, – говорю я, не поднимая глаз. – Это запрещено.

– И как долго ты будешь против? – тихо спрашивает он, снова наклоняясь к самому моему уху.

Его дыхание скользит по моей коже, и он прижимает меня к себе, а потом вжимает снова в холодильник. Не грубо, но едва сдерживая свою страсть. Я закусываю губу, чтобы не застонать, чувствуя его желание сквозь брюки и тонкую ткань своего платья. Он намного больше меня – его тело обволакивает моё, и всё, что я могу видеть и чувствовать, – это он. Тепло, кожа, его запах, который принадлежит только ему одному и, кажется, имеет особую власть над моим телом. Это пьянит. Он пьянит.

Я закрываю глаза, с оглушающей ясностью понимая его правоту. Он выбивает меня из равновесия. Притягивает, как магнит. Будит то существо в глубине моего сознания, от которого я пыталась откреститься всю свою жизнь. Я реально хочу его, и только мои принципы удерживают меня на краю этого обрыва.

– Пожалуйста, – шепчу я, едва разлепляя пересохшие от желания губы, чувствуя, как его горячие пальцы спускаются от моей талии к бёдрам и притягивают меня ещё ближе к себе, заставляя ощущать силу его страсти. – Я не хочу так. Я так не могу. Я тебя совсем не знаю.

– Того Мага ты знала ещё меньше, – в его голосе проступают острые кристаллики едва сдерживаемой злости.

– Я была не в себе! – вскидываю я голову, словно от удара. – Я бы никогда так не сделала, будь я в здравом уме! Как ты мог подслушивать? И не смей меня принуждать! Я сама решаю, с кем мне спать и когда!

Я изо всех сил отталкиваю его от себя, стараясь вырваться из его рук, но мне удаётся отодвинуть его лишь на дюйм – или и того меньше.

– Если ты будешь так делать, я поклянусь, что с тобой спать я не стану никогда!

Сайлас на секунду прищуривается, обводя взглядом моё лицо, и осторожно убирает со лба растрёпанные пряди. Но потом его рука решительно проскальзывает в мои волосы, наклоняя голову так, чтобы я не могла отвести глаз. Моё сердце пропускает удар, а затем его ритм учащается, дыхание становится поверхностным.

– Если ты так сделаешь, – шепчет он, наклоняясь почти к моим губам, – я тебя придушу. Клянусь.

И отстраняется, чтобы оценить эффект своих слов. Я наконец глубоко вдыхаю, радуясь долгожданной свободе, и снова начинаю шипеть:

– Я, кажется, говорила, что ненавижу шантаж? И что не боюсь смерти?

– Все боятся смерти.

– А я – нет. И ты мог бы отодвинуться подальше? – киваю я куда-то на другой конец комнаты.

– Нет, не мог бы. Мне нравится так, – усмехается он, продолжая поглощать мой воздух и не отступая ни на дюйм. Излучая дерзкую уверенность в том, что всё будет так, как он хочет. Но я чувствую, что опасность миновала. И что он принял мою угрозу к сведению, понимая, что я не блефую.

Я прикрываю глаза от облегчения. Сквозь закрытые веки комната видна словно в калейдоскоп – картинка, состоящая из белых и бежевых пятен. Чувствую себя обессиленной. Как будто мне пришлось выдержать натиск чего-то такого, перед огромностью чего отказывали все чувства.

Всего мира, кажется.

Мне нужна точка опоры, иначе я упаду, и я прижимаюсь лбом к его плечу. Он снова запускает руку в мои волосы, медленно лаская пальцами кожу под ними. Мне совсем не хочется его останавливать – это приятно. Да, я сдала некоторые позиции – позволила к себе прикасаться и не шиплю от этого, как дикая кошка. Но некоторые я выиграла, и они кажутся мне гораздо более важными. Когда силы наконец возвращаются ко мне, Сайлас выпускает меня из кольца своих рук:

– Сделай мне кофе.

Сделай мне хотя бы кофе, раз на остальное ты пока не согласна – так это называется.

Я сосредотачиваюсь на процессе под его всё ещё тяжёлым взглядом. Нажимаю кнопку запуска – слышится мягкий, гудящий звук кофемолки. Зерна начинают молоться – шум растёт, набирая ритм, и затихает. Краткий момент тишины, и первые капли насыщенного, тягучего эспрессо медленно стекают вниз в фарфоровую чашку.

Эти белые чашки Анкап продаются парами. Кофейная пара для эспрессо. Кофейная пара для латте. Для капучино. Они вместе родились под тёплым солнцем Вероны, среди холмов и виноградников, и живут теперь в кухонном шкафчике на Виале делла Либерацьоне тоже вместе.

Им ничего не известно об одиночестве.

Когда процесс завершён, я беру чашку обеими руками, чувствуя приятное тепло. Тёмная поверхность кофе отражает свет. Тонкая струя пара поднимается вверх, закручиваясь в невидимую спираль. Я осторожно передаю Сайласу чашку, не поднимая глаз.

Когда я варила кофе кому-нибудь, кроме себя? Никогда. Никому. Только ему одному. Поэтому для меня это ощущается как ритуал. Что-то, что делает его ещё более особенным для меня.

– Знаешь, мы с тобой и правда совсем неподходящие Доманты, – я открываю крышку резервуара, чтобы долить воды, после чего запускаю ещё один цикл. – Только не злись, я говорю это не в обиду.

– Какого хера я буду злиться на правду? – ухмыляется Сайлас, усаживаясь на стул верхом. – Меня ещё никто никогда так не бесил. Как ты смела скрыть от меня свой уровень Магии?

– Я ничего не скрывала. Я вообще не думала, что это может иметь для тебя какое-то значение. Какая вообще разница?

– Ты должна была рассказать мне всю важную информацию до того, как мы обменяемся Клятвами. Такое правило.

– О, пожалуйста, не надо! – фыркаю я. – Правила, которые знаешь только ты! Тандуильские правила, про которые не говорят, пока их не нарушишь! Очень удобно, тебе не кажется? Если я даю Клятву, то я реально собираюсь её держать, несмотря ни на какие секреты.

– И много у тебя ещё секретов?

– Нет.

– Ты лжёшь, – отрезает он тоном, пропитанным скептицизмом.

– Даже если много? Остальные мои секреты тебя не касаются.

– Ты и вправду так думаешь? Что в твоей жизни есть вещи, которые меня не касаются? Я хочу знать о тебе всё!

После этой фразы я обречённо закатываю глаза. Он хочет знать все мои секреты? Он уверен, что готов к этому? Он видит перед собой только красивое лицо и тело. Может быть, ещё хочет снова почувствовать мою Магию. Но он точно не готов встретиться лицом к лицу с тем, чем я являюсь на самом деле.

Если бы я показала ему самую тёмную версию себя, как Кинаю, самую сломанную, отчаявшуюся и безумную, и он смог бы её принять, тогда, может быть, я бы поверила, что он хочет именно меня.

Но даже тогда останется моя Магия. Которая со временем начнёт пожирать его изнутри до тех пор, пока каждый вздох не станет лишь разжигать тот ад, который я создам внутри него. Я буду поглощать все его мысли, как пламя поглощает кислород, и он будет думать лишь о том, как сделать меня своей. Снова и снова. Я стану его безумием. Его навязчивой идеей. Его единственным желанием.

А потом он окажется перед выбором – выбросить меня из своей жизни, как сделал Кинай, или придушить меня за то, что сделала это с ним. Возможно, есть ещё какие-то версии развития событий, но ни в одной из них мы не живём долго и счастливо.

Я беру свою чашку с кофе и хлеб, отламываю маленький кусочек и начинаю медленно жевать, переключаясь на это простое удовольствие. Корочка хрустит под пальцами, хлеб всё ещё пахнет домашним теплом.

– Я жду ответ, – произносит Сайлас низким и требовательным голосом, который должен заставить меня тут же ему ответить.

– Ты не понимаешь, о чём спрашиваешь, – говорю я, отламывая очередной кусочек. – К тому же, если бы я могла ответить, я бы уже ответила.

– А почему ты не можешь? – тут же спрашивает он, и выражение его лица выдает в нём ожидание того, что за моим молчанием скрывается какая-то веская причина или, может быть, клятва.

– Потому что не хочу, – пожимаю я плечами.

Сайлас делает большой глоток, но я всё-таки успеваю заметить, что за этим действием он прячет усмешку.

– Что ты с таким аппетитом ешь? – спрашивает он, пересаживаясь на стул рядом со мной.

– Хлеб. Калеб принес. Хочешь?

Получив утвердительный ответ, отламываю половинку и протягиваю ему.

– Почему Калеб не захотел зайти? Вы с ним плохо ладите?

– Нет, просто мой дом заклят от Ифритов.

– Почему от Ифритов?

– Ты считаешь Ифритов безопасными? – усмешка Сайласа выглядит немного презрительной.

– Нет, конечно, Ифриты однозначно жадные до чужого добра существа. И если ты хранишь дома какие-то важные артефакты, типа медальона Верховного Мага, – иронизирую я, – то, естественно, его нужно заклясть. Но почему только от Ифритов? Разве нет существ хуже? Я бы сделала единое Заклятье от всех, кроме тех, чьи Имена в него вплетены.

– Я так и сделал, – заявляет Сайлас с самодовольной улыбкой.

– Да? То есть, ты мне солгал, сказав, что дом заклят от Ифритов? – слегка приподнимаю я брови. – Выходит, что Тандуильцы способны лгать и не относятся к народам Благих Земель, – добавляю я с откровенной издевкой.

Сайлас отставляет стакан с виски, облокачивается на стол, переплетает пальцы и смотрит на меня так, будто ему в самом деле очень любопытно. При этом выглядит он откровенно враждебно.

– Не волнуйся, я не собираюсь делиться своими домыслами с кем-то, кроме тебя. Но я люблю загадки и всё равно выясню, что это за Тандуил, даже если о нём никто не говорит.

– Любишь нарушать запреты? – Сайлас поднимается со стула и слегка потягивается так, что слышится приглушённый хруст суставов.

– Не люблю, когда меня ограничивают, – сообщаю я с усмешкой, тоже поднимаясь.

– Или слишком любопытная? – он наклоняется и приближает своё лицо к моему, наши глаза оказываются на одном уровне. – Или просто ищешь острых ощущений и адреналина? – добавляет он таким голосом, от которого внутри меня предвкушение начинает замешиваться с тревогой.

– Скорее всё вместе, – улыбаюсь я, чувствуя себя исследователем, ступающим по зыбкой почве.

Я снова спросила про Тандуил. И что? Мне это просто сойдёт с рук? Выходит, эти Тандуильские правила не такие уж и правила?

– Комбо, значит? – окидывает меня взглядом Сайлас, словно размышляя, что со мной делать дальше. – Опасные игры, – добавляет он тихо, – не прощают тех, кто не знает, когда остановиться. Ты уверена, что хочешь продолжать?

– А ты любишь, когда всё просто? – презрительно кривлю я губы, собирая бокалы и чашки и складывая в мойку.

– Не в этот раз, – произносит он, подходя сзади и наклоняясь к моему уху. Я ощущаю его дыхание на своём виске, и в моей крови снова начинает потрескивать электричество. Ощущаю напряжение, исходящее от его тела, которое находится в нескольких дюймах за моей спиной. Его настойчивость зажигает огонь во мне. Я чувствую, как он растёт и усиливается. В конце концов он поглотит меня.

Но не сегодня.

Позволяю огню выплеснуться и закружиться под моими пальцами, слизывая с посуды капельки жидкости и крошки.

– Посуду мыть ты тоже не умеешь? – шипит Сайлас, инстинктивно отшатываясь от крохотного огненного шторма, бушующего в мойке.

– Не умею? Да она практически стерильная! – смеюсь я, поднимаю бокал к свету. – И вытирать не нужно.

– Почему ты всё делаешь не так, как другие? – взгляд, каким он на меня смотрит, одновременно снисходителен и искрит раздражением.

– Может, я просто знаю, как делать быстрее и проще, чем другие? А у этих «других» просто не хватает ума или смелости делать так, как делаю я? – в моём голосе слышится ироничное самодовольство, тон такой надменный, что мы оба смеёмся.

– Ты точно Огненный Маг, – кивает Сайлас, продолжая снисходительно посмеиваться.

– О, ты заметил? – улыбаюсь, неожиданно понимая, что мне нравится смотреть, как он смеётся.

– А твоя подруга – Огненная Волшебница.

– А вот это не правда. Линда притворяется.

– Притворяется Огненной Волшебницей? Зачем?

– Ей так безопаснее – Огненных Волшебниц все считают предсказуемыми, если не примитивными. Но Линда – Боевой Маг. К тому же очень талантливый. Я сама её учила.

– Ты хочешь сказать, что она – воин? – слегка прищуривается Сайлас, заметно заинтересованный.

– Нет, у Линды была нормальная жизнь. Ей незачем быть воином, – я ставлю последний бокал на полку и закрываю шкаф. Теперь нужно что-то решить с вещами.

– А Тандуильцы случайно не способны просеивать чемоданы и коробки в комнату, как Ифриты?

– Способны. Только не все сразу, – кивает Сайлас и отправляется в коридор.

Даже неся коробки, он двигается быстро и бесшумно и в этом простом действии есть что-то притягательное.

Может, причина в том, что под тканью его одежды прорисовываются напряжённые мускулы? Или причина в другом, но мне точно нравится наблюдать за ним. А ему нравится, что я это делаю.

Когда он поставил последнюю коробку, я призвала Тенетайн, положила на пол и задвинула ногой под кровать, всё ещё раздумывая, какой может быть благодарность.

– У тебя очень сильный лук, – Сайлас остановился возле кровати, наблюдая за мной.

– Угу, вполне, – кивнула я, заталкивая следом за луком чемодан с деньгами.

– Где взяла?

– Где взяла, там уже нет.

– А просто ответить не можешь? – нахмурился Сайлас.

– Ты не поверишь, но – да, просто ответить не могу. Это непростой лук и история у него такая же.

– Я готов послушать твою непростую историю, – усмехнулся он.

– Давай начнем хотя бы с простых. – вздохнула я, обводя взглядом комнату и пытаясь понять, с чего начать разбирать этот хаос.

– Хорошо. Зачем ты положила деньги и лук под кровать?

– Я привыкла всё ценное там хранить, – пожала я плечами. – Так проще. Когда живёшь с отрядом, у тебя из личного пространства – только кровать.

– И чем занимался ваш отряд?

– Это даже не объяснишь. Чем только мы не занимались. Есть вопросы попроще? Или давай на сегодня закончим?

– Давай начнем с ещё более простых. Как ты познакомилась с Калебом?

– С Калебом? Он же сын Торио! – изумилась я, но такого ответа ему явно недостаточно. – Калеб пришел в библиотеку и увидел меня. Так и познакомились. Доволен? Хотя это было не знакомство в привычном смысле – мы даже не разговаривали тогда.

Сайлас не доволен. Он нависает надо мной с видом, словно ему не терпится вскрыть мою черепную коробку и достать оттуда всю нужную ему информацию. Только вот беда – ключика нет. И от этого приходится спрашивать:

– А дальше?

– А дальше он принес мне хлеба, молока и клубничное мороженое.

– А потом? – Сайлас продолжает смотреть на меня сверху вниз. Глаза тёмные, взгляд напряженный.

– Что ты пытаешься выяснить? – спрашиваю я, не желая играть в эту игру слишком долго.

– Спала ты с ним или нет? – цедит он практически ледяным тоном.

– Спала?! С ним?!

Кажется, он даже не понимает, о чём спрашивает!

– Калеб мне практически как брат!

Голос кажется сухим или даже грубым, но зато до Сайласа наконец доходит, во взгляде сквозь злость проступает понимание, и он расслабился.

– Калеб единственный, кроме Линды, кто был добр ко мне за всю мою жизнь! Бескорыстно, я имею в виду. Приносил мне еду, когда я забывала поесть. Научил пользоваться столовыми приборами, а то я бы до сих пор ела руками, как дикарка.

– Ты и сейчас так ешь.

Улыбка прорывается через всё ещё искрящийся в глазах холод.

– А, точно, – хмыкаю я, но в крови начинает закипать раздражение. Он отличает правду от лжи и считывает эмоции по запаху. Он может задавать вопросы проще. Но ему слишком нравится допрашивать и отдавать приказы. Так же сильно, как меня это бесит.

Наклоняюсь к ближайшей коробке, приподнимаю крышку – и удивлённо ахаю.

– О, она и это платье положила!

– Это то платье за 600 миллионов? – Сайлас подходит ко мне и заглядывает в коробку.

По его тону ясно, что ему известна эта история.

– Зачем Торио тебе рассказал? Вы что, сплетничали обо мне?

– Я веду твои счета, забыла? Я спросил, зачем тебе компания по производству одежды. Ты правда купила её, потому что они не хотели продавать тебе платье? – Сайлас складывает на груди руки. Его манера вести допросы неизменна, но тон, которым он со мной говорит, намного мягче, чем раньше.

– Угу, – киваю я. – Мы были с Линдой на выставке, а платье – в числе экспонатов. Разумные доводы на них не подействовали, пришлось купить его вместе с компанией.

– Привыкла всегда получать всё, что хочешь?

– Что-то вроде того, – киваю я, осторожно вынимая из коробки нечто, струящееся и совершенно невесомое, отделанное узором из тончайших нитей – будто сгусток ожившей платины, перетекающий по эфемерным формам.

– Я тоже, – тихо говорит Сайлас, скользя по моему телу легчайшей из ласк. – Я хотел бы увидеть его на тебе, – добавляет он, наблюдая за тем, как я прижимаю платье к себе. Длинное, шёлковое, оно напоминает наряд сказочной Лунной Принцессы.

Как раз в этот момент диск Поискового Заклятья зависает прямо у него перед лицом, рассыпая во все стороны искры, зеленые и колючие.

– Это Шеран, ему нужна помощь, – хмурится Сайлас и, увидев изумление на моём лице, поясняет: – Он охотится.

– Охотится?! Мне показалось, что он собирался найти себе Огненную Волшебницу вместо Линды.

– Это не помогает, – скептически усмехается Сайлас, – спать с одной женщиной, если хочешь другую. А охота помогает, – добавляет он и напоследок бросает мне строго: – Никуда не уходи, пока я не вернусь.

– Я буду разбирать коробки до вечера. Иначе в этом хаосе я не смогу уснуть.

Когда он исчезает, бросив на меня ещё один предостерегающий взгляд, – я начинаю раздраженно хмуриться. Меня бесит его командирский тон. Его желание всё контролировать, словно мир развалится, если он перестанет держать его за горло. Он когда-нибудь слышал о свободе?

Святая гора! Да с чего я решила, что мы с ним похожи? Потому что мы кофе одинаковый пьём? Мы разные! Я из тех, кто любит дикий лес и кайфует от непредсказуемости жизни. Он – тот, кто подрезает ветки, чтобы всё было идеально ровно.

К обеду наконец разбираю коробки – одежда развешена ровными рядами, туфли и сумки расставлены по цветам, и забираюсь под душ. Марджери сложила чёрное, золотое и красное. Сложила деньги, бельё и украшения. Обувь. Несколько бутылок с лосьоном. Шампуни и мыло. Даже это чудесное платье, которое раньше мне некуда было надевать.

Марджери знает, что мне нужно.

А я беру давно знакомые вещи – одежду, косметику, туфли – кажется, что все это принадлежит кому-то другому, незнакомому. Не мне. Кем была та девушка, которая собрала коллекцию золотых босоножек в том огромном дворце?

Кажется, я её даже не помню.

А кто эта? Стоящая под обжигающими струями, закинув голову и подставляя им лицо?

За пределами водяного колокола – холодный воздух, и я жду, пока комната наполнится паром, в темноте выбираюсь из-под горячих струй, нахожу полотенце. Даже без света я вижу всё – влажный пар поднимается от кафельного пола, обволакивает меня с головы до ног. Фокусируюсь на отражении напротив себя, поднимаю руку, затем другую. Отражение повторяет моё движение.

Что нужно ей? Этой девушке за мутным от пара стеклом?

Ей нужно, чтобы её целовали под дождём. Чтобы кто-то держал её в объятиях и занимался любовью, сводя с ума своими ласками. Она всё ещё помнит вкус его губ. Она втягивала в себя его горячее дыхание, наполняя им лёгкие.

Протягиваю руку и касаюсь зеркала, стираю влагу ладонью. Пресные капли на стекле. Блеск в глазах. Мягкие светлые кудри – теперь я ещё больше похожа на Мага Воздуха. Потому что теперь я – Маг Воздуха. Он подарил мне свою Магию. Он пытался заставить меня хранить его в памяти. И это пронизано такой сладкой горечью, что у меня начинает ныть сердце.

Может, я приняла решение слишком быстро? Может, нам стоит ещё раз попробовать? Я могла бы быть очень осторожной...

Сердце часто застучало в груди. Надежда разлилась по венам. Я помню её привкус – отравы, которая туманит разум, прежде чем снова станет больно.

Эй, очнись! Ты забыла, что тебя ждёт? Тебе нужно спасти этот мир любой ценой. Тебя создали для этого. Какая любовь? У тебя нет на это времени. Тебя всё равно заставят пожертвовать собой, даже если ты не захочешь! Тебе с ними никогда не сравняться!

Взгляд из зеркала впился мне в лицо. Вокруг радужки – аквамарин, а внутри – ничего, ни темноты, ни отблеска. Только бездонная глубина. А потом откуда-то пришёл голос. Слова смешивались, но я понимала этот язык.

Мир – иллюзия. Дым и зеркала. Будь гибкой, как вода и тебя не сломают. Ты должна выжить. Только в этом есть смысл. Теперь посмотри на меня. И повтори.

Этот взгляд пугал. Но и был одновременно настолько манящим, что я не могла сопротивляться тому, куда он завлекал меня. И когда я уже решила, что больше не вынесу, мои глаза – те, что в отражении – закрылись, отпуская меня.