Текст книги "День правды и лжи (СИ)"

Автор книги: Мари Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц)

12. ᚱ Raido Путь. Движение

Сикера оказалась бодрой и послушной лошадкой. Похоже, ей нравился жеребец Сайласа, и она старательно держалась рядом с ним. Море мы увидели, когда закат залил кровью западный небосклон. Оно пахло, как надутый ветром парус – смесью соли, влаги и прохладного йомерского солнца.

Лошади устали. Мы устроили привал в долине у ручья, искавшего дорогу к морю. Укрытые под деревьями кони негромко ржали и рыли копытами влажную, покрытую молодой травой землю. Они чуяли пламяров, бродящих в округе. Так был устроен мир – место пустым не оставалось. Уходили люди – приходили демоны.

Следовало наложить на лагерь Заклятье Щита. Но я не спешила – хотела посмотреть, как поступит Сайлас. Он сплёл чары быстро и точно. Затем вышел за круг, дрожащий от Магии, и обнажил меч. Лезвие засветилось синевой.

– Останься здесь, – голос звучал спокойно и безучастно. Глаза снова были холодными. Губы сжаты. Как будто не было того взгляда. Как будто не было ничего.

Так было гораздо проще.

Я подождала, пока он скроется из виду, и подошла к лошадям. Мне хотелось рассмотреть его коня поближе. Осторожно прикоснулась к нему, погладила конскую шею. Его грива струилась под пальцами серебряным дымом, шкура напоминала свежевыпавший снег.

– Я видела, как ты скачешь, – промурлыкала ласково. – Как тебя зовут? Может, Ветер? Ты – ветер, быстрый и неукротимый! Так тебя зовут, красавчик?

Я нежно обвила его шею, позволяя коню положить голову мне на плечо. И тут же отпрянула от него, потому что его хозяин так навис надо мной, что пришлось сделать шаг назад.

Взгляд – «как ты посмела» – впечатался в моё лицо.

– Что ты ему сказала? – голос промораживал не хуже арктического циклона.

Я не ответила. Скрестила руки на груди, глядя на него и медленно растворяясь в той буре, что заволакивала мне глаза.

– Отвечай! – слова зазвенели в воздухе, которой постепенно становился всё гуще, наполняясь запахом грозы.

Кто из нас лучше себя контролирует?

Сейчас – никто.

Если так пойдёт и дальше, я провалю и это Задание. Мысль об этом заскреблась под кожей, стараясь просочиться глубже. Может, он подумал, что я накладываю на его коня Заклятье? Даже если так..., то у меня всё равно не получается быстро перестать злиться, когда кто-то на меня так рычит.

– Я просто спросила, как его зовут, – наконец сказала я, делая крохотный шаг к примирению.

– Я сказал тебе его не трогать. Сайлас, кажется, тоже не умеет быстро отпускать злость.

– Он очень красивый, – выдаю я в своё оправдание, не особо рассчитывая на понимание.

– Ну и что? – теперь его ироничный голос звучит почти шёпотом.

За вопросом – взгляд. От которого...Воздуха. Нет.

Взгляд, в котором: «ты тоже очень красивая. Я же тебя не трогаю». От которого я не могу отвести глаз. Под которым не знаю, куда отступить.

Слегка прикусываю губу и отворачиваюсь.

Как, во имя Всех Богов, он может так быстро переходить из одного состояния в другое? Из холода – в жар, из ярости – в почти нежность? И что, во имя Света, я должна с этим делать?

В моей жизни и так слишком много проблем. Слишком. Много. Проблем. Слишком. Мало. Нормального.

Я это осознаю. Понимаю. Не сомневаюсь. Только почему тогда в тот момент мне хотелось, чтобы он сделал шаг ко мне? Чтобы я могла рассмотреть выражение его глаз.

Переступаю границу Заклятья и отхожу от лагеря. Ручей у поляны течёт медленно, его шепот едва слышен. По стволам деревьев поднимается густеющая темнота.

Моя голова устала от туго сплетенной косы. Запускаю пальцы в волосы, осторожно развязываю узелки на шаури, позволяя прядям упасть на плечи. Так я чувствую себя свободной, будто возвращаюсь к самой себе.

Тёмная вода в ручье кажется холодной и глубокой, но ветерок, колышущий мои волосы, по-весеннему тёплый.

Помнишь, Кайла, ты считала, что Море Грядущего – твоя главная проблема?

Так вот, это вообще была не проблема!

Твоё безрассудство – вот реальная проблема! Твоя способность связываться с мужчинами, которые сами по себе являются проблемой – вот главная причина твоих неприятностей. С такими, как твой бывший. Как Кристиан Ван Вельт. И как этот Бессмертный. С теми, кто пробуждает в тебе азарт и жажду неизведанного, перед которыми ты не можешь устоять.

Этот Бессмертный – не просто странный. Он очень странный! От таких нужно держаться подальше. А не всерьёз задумываться, можно ли связаться с ними узами Магии!

Обязательно так и сделаю – обещаю себе, подставляя лицо свету звёзд и ветру. Всё-таки Вархейм был местом, где я любила бывать. Под этим древним небом. И ещё больше мне нравилось бывать здесь в компании. Когда кто-то другой охраняет лагерь, оставляя мне возможность просто сидеть у ручья и смотреть, как тонкие листья дрожат в текучей воде.

Это был забытый кадр из той жизни, в которой у меня всё получалось. Не хватало только песни. Я стала тихо напевать мелодию, которую слышала тысячи раз – колыбельную.

В конце была тишина. И чувство опасности, сосущее под ложечкой. Биение пульса и чьё-то дыхание рядом – тихое, почти бесшумное. Поворачиваю голову и лицо сидящего рядом со мной Сайласа внезапно выступает из мрака. От неожиданности мурашки собираются у основания шеи и проникая в каждый позвонок, ползут по спине вниз, к бокам и животу, заставляя дыхание сбиваться, а мозг – судорожно искать выход.

Этот Бессмертный как будто знает, что на меня действует. И намеренно это делает.

– Как ты так незаметно подошёл? – шепчу я, стараясь отодвинуться. – Я наложил Щит, – уголки его чувственных губ поднимаются в едва заметной улыбке.

Ему, похоже, понравилось впечатление, которое он произвёл. Вот как, значит!

Мне бы сейчас хотелось выглядеть злой. Или хотя бы откровенно раздосадованной. А не растерянной и удивлённой.

Он наклоняется ко мне, и я погружаюсь в его запах, насыщенный до горячей дрожи по спине. Нас разделяет менее трёх дюймов. Все слова, которые мне приходят на ум, растворяются на языке в приоткрытых, ловящих воздух губах.

Я не могу двинуться, могу только замереть. Мышцы напряжены, каждая клетка превращается в кубик бетона.

Сайлас опускает голову ещё ниже, так низко, что наши губы почти соприкасаются. Слышу, как дрожит мой пульс, начиная уверенно подниматься. Зрачки мужчины медленно расширяются, поглощая серебро радужной оболочки – ему хорошо известно, что означает этот предательский стук.

Я чувствую его дыхание на своём лице и не могу оторваться от его пристального, упорного взгляда. Следом и его сердце начинает биться быстрее, так что я не отличаю его толчки от собственного пульса. Воздух между нами раскаляется до пяти тысяч градусов и в нём чувствуется каждый дюйм расстояния. Каждый крохотный, отрезвляющий, спасительный дюйм. Не позволяющий теплу его кожи проникнуть в меня.

Это так, Кайла, ты собиралась держаться от него подальше?

Кажется, даже время остановилось, пока я пытаюсь увеличить между нами расстояние. Только этого не происходит – Сайлас явно не собирается уступать мне ни дюйма завоёванного пространства.

Великий Свет, помоги мне поверить, что это не настоящая я! Что я не стала Огненной Волшебницей и не кидаюсь на шею каждому встречному. Что есть какая-то другая причина так смотреть на этого мужчину и так сгорать от желания.

В глазах Бессмертного появляется понимание. Сомневаюсь, что он смог прочитать мои мысли, но то, что я не готова к продолжению, не укрылось от него.

– Ты, кажется, пела? – спросил он, позволяя пространству между нами увеличиться, а воздуху – остыть.

Мне снова пришлось учиться дышать. Как будто я была в вакууме так долго, что забыла, что такое кислород.

Он меня проверял. Исследовал, насколько далеко я позволю ему сейчас зайти. Для себя он решил всё ещё тогда, в своей квартире. Хочу – значит, получу.

Только и я для себя всё, кажется, решила. Да, я на него реагирую. Но я буду держаться от него как можно дальше. В конце концов, слабыми нас делают поступки, а не чувства.

– Ты пела колыбельную? – вопрос, заданный тихим и сдержанным голосом, выводит меня из транса.

Я киваю. Поднимаю глаза на сидящего рядом со мной мужчину. Спокойное и жёсткое лицо его обращено ко мне. В напряжённом взгляде не обычный холод, а темнота беззвёздной ночи. И, кажется, досада.

Я задела его самолюбие своим отказом. И своим побегом из его квартиры. И своим «никогда» в зале Этр. Я не хотела этого. Я не получаю удовольствия, делая кому-то больно. Разве что врагам, и то – чуть-чуть.

Сайлас моим врагом не был.

– Я привыкла всё делать сама, – вкладываю в голос капельку раскаянья. Он должен понять.

Не нужно было смотреть на него. Потому что я снова попадаю в плен напряжения, растущего в его взгляде, от которого в моей голове остаётся совсем мало места для других мыслей. Остаётся только он, его глаза, полные медленно тлеющим обещанием бесконечной страсти, и биение наших сердец.

Или я свихнулась окончательно. Или он обладает каким-то видом Магии, который на меня так безотказно действует.

Во имя Света или Тьмы, кто-нибудь, объясните мне наконец, что происходит!

Хочется поднять себя за шкирку и как следует встряхнуть.

Ты забыла, кто ты, Кайла?

«Ты даже не представляешь, с кем связываешься!» – нужно во весь голос орать этому Бессмертному. Когда ты узнаешь, кто я, ты не будешь на меня так смотреть.

Наклоняюсь к ручью, зачерпываю в пригоршни спасительную прохладу и прикладываю мокрые ладони к разгорячённому лицу.

Плевать, что вода течёт за шиворот.

Плевать, что он смотрит.

Плевать на всё, кроме сердца, бьющегося об рёбра, с которым я ничего не могу сделать.

– Откуда у тебя такая устойчивость к Магии? – удивляется Бессмертный, когда я наконец поднимаю голову от ручья.

К Магии? Значит, это всё-таки была Магия?

Теперь я точно не выгляжу растерянной – потому что я злая. Начиная от мокрого лица и заканчивая всем остальным. Целиком и полностью. Внутри и снаружи.

– Тебя это не касается, – говорю голосом, доверху набитым острыми краями, о которые можно порезаться, и поднимаюсь на ноги. – Так, где ты говорил, находится этот Тандуил?

У него тоже достаточно секретов, которыми он не хочет делиться.

– Я не говорил.

Бессмертный тоже поднялся на ноги.

– И часто ты так поступаешь с женщинами? – Никогда, – ответил Сайлас, и я ему поверила.

Потому что даже сейчас, не используя Магию, он оставался откровенно сексуальным. За разворотом плеч, обтянутых гослинговой кожей, угадывалась мощь и сила, которая могла с лёгкостью свести с ума тех женщин, которые жаждали защиты.

Как, впрочем, и остальных.

К тому же, такая стойкая уверенность в собственном превосходстве, воплощённая в красивом, жёстком и сильном мужчине, будоражила кровь, как горячее вино. Причём при полном отсутствии скромности. Потому что взгляд, которым он на меня смотрел сейчас, означал: «Я вижу, что ты меня хочешь, детка. Как и все остальные».

«Не настолько, чтобы оказаться в твоей постели», – отвечаю мысленно. Эту тему я продолжать не хочу. Поэтому отворачиваюсь.

– Мне нужно было понять, с кем я имею дело, – Сайлас первым нарушает молчание. – А у Торио ты не спрашивал? – запоздало вспоминаю я про нашего общего друга. – Спрашивал, – отвечает Сайлас, пару секунд наслаждается моим замешательством и добавляет: – Он не сказал ничего полезного.

Любопытство запускает острые коготки мне под рёбра. А бесполезного? Или какого-то другого? Что он вообще сказал?

– Торио сказал, что ты красива, умна и что ты – воин. А это мне и так было известно, – милостиво делится со мной Сайлас.

Он, кажется, на меня даже не злится. Наоборот, вижу уважение в его спокойных серых глазах.

– И всё? – спрашиваю осторожно. – Торио так мало обычно не говорит.

Ироничная улыбка у Бессмертного на этот раз получается мягкой. Напоминание о нашем общем друге и его цветистой речи разрядило атмосферу между нами.

– Конечно, он сказал это по-своему. Например: «Кайла живёт и дышит искусством войны». – Сайлас мастерски подделал важность, с которой Торио обычно говорил подобные вещи.

Я улыбнулась. Да, когда-то так и было. А теперь Кайла живёт сожалением и кучей проблем, из которой ей никак не удаётся высунуть нос.

– Ещё он сказал, что ты любишь кофе и мы предпочитаем один и тот же сорт.

«Хм», – говорю я, ни капли не удивляясь. Вряд ли это последняя наша с ним общая черта.

– Торио сказал, что знал тебя маленькой. – Ну да, я выросла у него в доме. Точнее, в библиотеке. – И давно? – спрашивает Сайлас.

Я неопределённо пожимаю плечами.

– Тебе же не двадцать девять?

Нет, мне однозначно не двадцать девять, поэтому я качаю головой.

– Ты жила в разных Мирах? – Да, я жила в разных мирах, – отвечаю сдержанно. – И сейчас живу. И охочусь. Когда живёшь в разных мирах с разным временем, очень сложно посчитать, сколько тебе лет на самом деле.

– Я тоже живу в разных мирах и тоже охочусь.

Мы как будто играем с ним в игру: «Как рассказать о себе меньше, узнать больше и при этом не испортить отношения окончательно».

– Ты понимаешь Суджи, на каких ещё языках ты говоришь? – теперь в голосе Сайласа звучит искренний интерес, и взгляд такой же. Как будто мы просто болтаем. Со стаканчиками одинакового кофе в руках где-нибудь на вокзале Гарибальди.

– На многих, – отвечаю я. – На тандуильском не говорю. – На нём мало кто говорит, – заявляет Бессмертный. – На Древнем наречии?

Я закатываю глаза и отвечаю на Древнем наречии:

– Конечно, я говорю на нём. Это же основной язык Эламраса.

Бессмертный кивает и продолжает:

– На каких ещё? – На замбейском. На нимирийском. – На нимирийском говорят только Нимирийцы, – не верит мне Сайлас. – Скажи что-нибудь. – Погода сегодня прекрасная, – говорю я на языке Ледяного Мира. – Она тут всегда такая, тут же вечная весна, – в ответ ухмыляется Сайлас. Нимирийский у него выходит с мягким акцентом. Та же «р», что выдает в нём чужестранца, когда он говорит на синдарине. – Ты же сказал, что на нём говорят только Нимирийцы! – Я его ещё учу, – улыбается он снова. – Из-за Шерана? Он кивает – А тебе зачем нимирийский? – У меня тоже есть друг – Нимириец. – Как его имя? – тут же спрашивает Сайлас. – Я не могу тебе сказать, – качаю я головой. Он не настаивает. Кажется, мы начинаем уважать право друг друга иметь секреты. – На каких ещё языках ты говоришь? – На многих. – На каких многих? – На многих-многих, – расцветаю я самой невинной усмешкой. Не могу отказать себе в удовольствии подразнить его.

Сайлас приподнимает одну бровь. Так, на всякий случай. Чтобы я не забывала, что он не любит, когда ему не отвечают с первого раза. В ответ я снова закатываю глаза.

– Ладно, я говорю почти на всех языках. За небольшим исключением. – Торио мне сказал, – наконец признаётся Сайлас. Можно поинтересоваться: так зачем ты спрашивал! Но я и сама знаю – зачем. Этот незамысловатый разговор понемногу вылущивает меня из скорлупы, в которую я себя поместила. Делает почти нормальной. Той, которая ещё помнит, как улыбаться и шутить.

Теперь он знает обо мне больше, чем я о нём. Даёт ли это ему фору в поисках Ключа?

– И много он тебе ещё сказал? – Нет. Только мелочи. Ты тоже можешь меня спросить, о чём хочешь.

Предложение заставляет меня задуматься. Я привыкла сама составлять представление о людях, а не спрашивать. Что до мелочей – мне абсолютно всё равно, какой кофе он пьёт и какого цвета рубашки носит.

Это с одной стороны. С другой, разве не мелочи делают нас – нами?

– И долго ты живёшь на Земле? – наконец задаю ему первый вопрос. – Дольше, чем ты, – улыбается Сайлас. – Это ещё не известно, – не соглашаюсь я. Даже мне не ясно, сколько я провела на Земле – у Торио в библиотеке вообще нет времени. – А до этого где жил? – В других мирах.

О, как я люблю такие ответы в духе Этр!

– А где родился?

Сайлас какое-то время молчит, но потом всё-таки отвечает:

– На Тандуиле. – Значит, ты Тандуилец?

В ответ получаю короткий кивок. И предостерегающий взгляд. На который мне плевать – я снова спрашиваю про Тандуил.

– Тандуильцы – это отдельная Раса?

Сайлас снова кивает.

Прекрасно! Отдельная, совсем незнакомая мне, что само по себе уже странно, Раса. С неизвестной Магией.

Хорошенькое начало задания!

– А Магия у Тандуильцев какая?

Иллюзия уверенности в том, что вот-вот, вот сейчас станет проще, понятнее, длится совсем недолго.

– Тандуильская, – ухмыляется Сайлас.

Мне остаётся только закатить глаза. Ну и смысл задавать ему вопросы?

Чего же мне ожидать, если мы не сумеем договориться?

– И много у вас боевых Заклятий?

Сайлас ловит мой прямой напряжённый взгляд и отвечает:

– Нет.

Нет – это сколько? Мне хватит и одного Заклятья в спину.

– Ты знакома с Эльфийской магией, Кайла?

Конечно, знакома. Торио ему что, не сказал? Наверное – нет.

Разговор затухает, потому что я так и не ответила вслух.

– Она похожа на Эльфийскую? – я наконец понимаю, что он ожидает ответ. – Вы можете пропускать её через оружие и...

На этом месте я запинаюсь и впадаю в ступор. Кроме боя, Эльфийские Маги используют Магию во время секса, делая ощущения более насыщенными. Как, впрочем, и Огненные Маги. И Маги Воздуха.

В памяти всплывают образы.

Дождь. И Кристиан. Грубый лен его рубашки царапает мою кожу, но мне плевать – его объятия успокаивают.

И следом, тут же – резкие скулы, жёсткая линия губ этого Бессмертного прямо перед моим лицом и блеск в его глазах, хищный, голодный. Там, в его квартире.

Это тупиковый разговор – я вовсе не хочу знать, чем занимается этот Бессмертный в постели. И про Кристиана тоже вспоминать не хочу.

– Да, мы пропускаем её через оружие, Кайла, – сверкает Сайлас медленной, сексуальной улыбкой, имея в виду совсем другое. У него особая манера произносить слова, в частности – моё имя. Которую мне хочется ему запретить.

– Значит, Тандуильская Магия – не боевая, – подвожу итог. В ответ Сайлас смеётся – он из тех, кому вообще не нужна боевая Магия. Он любит схватку на мечах, ближний бой. Ради ощущений. Не удивительно, что у него друг – Нимириец. Они такие же.

Две стихии – Огонь и Воздух – служат основой для Магии смертных, получивших её от Принявших Зарок. Вода и Земля принадлежат Духам. Жизнь – Фейри. Остальная Магия дарована – Богами или Тьмой.

– Теперь я вижу, что говорю с Огненным Магом, – в глазах Сайласа загорается огонёк насмешки.

Я только пожимаю плечами. Огненных Магов многие считают «vanitoso» – тщеславными, может, и не без основания. А я рада, что не получу какое-нибудь незнакомое Боевое Заклинание в спину.

– На Тандуиле есть правила. Одно из них – не говорить о Тандуиле с чужаками, – наконец Сайлас произносит то, что мне и так уже ясно.

– Я не люблю правила, – сообщаю ему с улыбкой. – Я заметил.

И затем, сразу же, магия Подчинения впечатывает в меня вопрос:

– Почему ты не следуешь Канону? – Потому что не хочу. Не люблю делать лишнее, – цежу в ответ, чувствуя, как Сила внутри меня сглатывает эту накатившую волну. – И хватит уже! Магия Подчинения на меня не действует!

Ледяной взгляд сообщает мне, что нужны объяснения. Мы никуда не продвинемся, пока я не отвечу.

– Многоликий не это имел в виду, создавая Книгу Самхета.

Брови Сайласа ползут вверх.

– Можешь у Торио спросить, если не веришь мне. Пускай уточнит у Многоликого, – складываю руки на груди так же, как он. Чувствую, как подрагивают напряжённые мускулы. Кажется, меня начинает бесить его недоверие к каждому моему слову. – Торио знаком с Многоликим? – опять в его взгляде это выражение, от которого я кажусь себе лгуньей. – Конечно! Он же один из Пяти. Он появился раньше Богов. – Ты и об этом знаешь? – он как будто неожиданно встречает меня на собрании особой лиги Знающих секреты Торио. – Я же его друг, – растягиваю губы в невольной и немного самодовольной улыбке. – А ты спрашивала? – Конечно, я спрашивала! У меня нет желания остаться без магии Твай Дэ. – И что он ответил? – Что следовать надо Законам Самхета, а Канон нужен – чтобы получалось колдовать. А если получается колдовать без Канона, то можно без. – Он так и сказал? – Клянусь Истинной Кровью. Доволен? – Угу, – отвечает Сайлас, продолжая разглядывать меня, как нечто диковинное, пока я наконец не спрашиваю – Что? – Никогда таких, как ты, не встречал, – мягкая улыбка глушит слова, превращая ответ во что-то вроде признания.

Мне нечем тут гордиться – я дитя многих талантов. Точнее, многих Сил, которым до зарезу хочется использовать меня в своих планах.

– У тебя когда-нибудь были Доманты? – продолжает обмен вопросами Сайлас.

Этот застает меня врасплох, как удар кулаком в солнечное сплетение. Я с размаху впечатываюсь в то время, когда всем вокруг казалось, что со дня на день я просто не встану с постели или забуду сделать очередной вдох.

Всё пространство вокруг съедают солнечные блики. Утро на Нифльхейме. То утро. В котором все мои Доманты больше не поднимутся с того песка. Пытаюсь не давиться очередным вдохом.

– Они все умерли, – от голоса остался только хрип. Кому я это говорю – ему или себе? Потому что я до сих пор не верю.

Замечаю в его светлых глазах что-то вроде сочувствия. От этого его выражения меня просто выворачивает. Кажется, что вот-вот кольцо перестанет действовать, у меня вытянутся клыки, и я на него зашиплю.

– Ненавидишь сочувствие? – считывает мою реакцию Сайлас. – Ненавижу, – тихо рычу в ответ, пытаясь успокоить яростно бьющееся сердце. – Я тоже, – коротко отвечает Бессмертный. – Торио сказал, что у тебя была нелёгкая жизнь.

Жизнь? У меня была жизнь? Я думала, это было ярмо, которое тянуло меня вперёд, нисколько не интересуясь, хочу я туда или нет! А у него была лёгкая? Ни капли не похоже! От лёгкой жизни недоверие к Миру вместо крови не течёт по венам. Не селится во взгляде постоянная настороженность.

Пробую закончить разговор:

– У меня не было с собой Древолиста. А у него короткое время действия после Истинной Смерти. – Сколько? – Не знаю, не проверяла. Тогда оказалось слишком поздно.

Проверять было некому. Единственный выбор, оставленный мне тогда – попытаться не сдохнуть.

Из темноты в полумиле от нас вынырнули долговязые хвостатые фигуры с кожей, покрытой чёрными чешуйками, мерцающими искорками огня, и направились в сторону лагеря. Бесшумно, как призраки. Пламяры мне нравятся, они хотя бы не воняют, как большинство демонов. Точнее, воняют меньше остальных – серой и гарью, а не помойкой.

Один из демонов остановился и поднял голову, вдыхая воздух. Его ноздри раздулись, уловив наш запах. Он развернулся и направился к нам. Стая поковыляла следом.

– Придурки. Считают нас едой, – усмехнулась я, принимая в ладонь гладкую рукоять Тенетайна.

Сайлас встретил пламяров кривой улыбкой и обнаженной сталью.

Наконец и кони почуяли их. Прижали уши к головам и заметались внутри круга. Сообразив, что выскочить им не удастся, Сикера задрожала крупной дрожью, а конь Сайласа встал на дыбы и пронзительно заржал.

– Можешь побыть с Демоном и Сикерой? Они боятся, – бросил мне через плечо Сайлас. Или это не было просьбой, или с просьбами у него тоже не ладилось.

Стая была малочисленной, не больше пяти десятков – лошади в моей поддержке нуждались сильнее, чем он. Я без разговоров шагнула через Щит и положила ладони на влажные от страха спины животных. Опустилась на колени посреди круга, кони послушно легли рядом. Сикера подсунула морду под мою руку и закрыла глаза.

Демон был не из таких. Он уже пересилил страх и по-свойски развалился рядом, прижавшись ко мне боком и всем своим видом демонстрируя, что ему приятно моё общество. Я отреагировала не сразу, поэтому конь легонько ткнулся носом в мою руку, напоминая о своем присутствии. Добиваясь, чтобы я почесала ему за ухом.

Значит – Демон и Сикера? Эти ребята точно умеют давать имена эльфийским лошадям?

За пределами Заклятья Щита закипал бой. В три мягких направленных шага Тандуилец оказался напротив стаи. Клинок описал короткий сияющий полукруг и замер, уставившись концом на мчащихся на него демонов. Я невольно залюбовалась его отточенными движениями. Сайлас – это внимательный взгляд и жидкая грация, когда он движется.

Отмечаю каждую деталь его выпада, как будто это разворачивается в стоп-кадрах: движения быстрые и точные, каждый удар – смертельный.

Двигаясь уверенно, не совершая лишних движений, Сайлас прорубался через стаю. Пламяры шарахались от его, но разворачивались и снова бросались под меч. Их умственных способностей не хватало, чтобы спастись бегством. Когда с ними было покончено, Сайлас шагнул через Заклятье и остановился напротив, оценивая обстановку. Взгляд медленно прошелся по мне и по его коню, развалившемуся рядом. По моей руке, ласкающей конскую шею. Бровь удивлённо поползла вверх:

– Обычно к чужакам Демон относится плохо.

И странно – он не разозлился. Не из-за того ли, что под кожей у него до сих пор пел адреналин? Я это не просто чувствовала – чуяла. Как запах кофе за пару десятков миль. Короткая схватка прошлась по его волосам – теперь они выглядели так, будто он только что выбрался из постели, где чьи-то жадные пальцы зарывались в них в порыве страсти.

– Как ты додумался назвать эльфийского коня Демоном? – поинтересовалась я, освобождая голову от мыслей о постели и этом Бессмертном в ней.

– А что не так? – усмехнулся Сайлас, переводя теперь уже заметно остывший взгляд на Демона, блаженствующего под моей лаской.

Конь задёргал шкурой и нехотя встал на ноги. Решил не рисковать. Он был умен и хорошо знал своего хозяина.

Я тоже встала. Пожала плечами:

– Да ничего, просто эльфийских коней так не называют.

Очень просто было его прочесть – взгляд и усмешку углом рта. Он не для того пришёл в этот Мир, чтобы ему диктовали, как называть своих коней.

– Где ты взял такого? – предвкушение истории подцепило меня на крючок и притянуло ближе к Бессмертному.

– Купил, – ответил Сайлас. – Купил? – абсолютно не веря, уставилась я на него. И увидела, как темнота снова крадётся в его взгляд вместе с ничем не прикрытой злостью.

– Да я не имею в виду, что украл, – включаю я задний ход.

Зачем сразу думать худшее?

– Может, он спустился к тебе с небес на сияющем облаке... Или ещё что-то такое. Он же очень красивый.

Внутри него расслабляется туго скрученная пружина – самоконтроль. Теперь он может прищуриться и смотреть на меня сверху, как на девочку, любящую сказочки.

– А если он красивый, то я не могу назвать его Демоном?

Имена – это не ко мне. Называть – всегда было для меня «un osso duro» – трудной задачей.

– Можешь, наверное, – пожимаю я плечами. – Есть и демоны красивые. – Красивые демоны? – Ну да, – сигмуры например. Они красивые. – Ты считаешь сигмуров красивыми? – Да, а ты не считаешь?

Сайлас считал. Без сомнения, была в сигмурах какая-то особая, завораживающая, хищная красота. Переливчатая чешуя уходила из густой синевы в серебро, скорпионий хвост заканчивался сияющим копьём. Пахли эти огромные твари яростью и льдом и были единственными демонами, на которых я по-настоящему любила охотиться. Потому что они не воняли и не пачкали мой костюм слизью, а не потому, что были до крайности опасны и стояли на втором месте в любых демонологиях.

– И Высшие демоны красивые, – от моих слов лицо Сайласа сделалось непроницаемым.

Где-то треснула ветка, глухо вскрикнула и затихла меара. Холодный ветер взъерошил кусты.

– Ты что, видела их? – Бессмертный произнес это почти спокойно, лишь сжав челюсти немного сильнее, чем обычно. Только в глазах взметнулся алчный интерес. – Нет. Или гравюры считаются? – Ты видела их на гравюре? – Да, в одной демонологии. – То, что это была не книга, а нечто невообразимое, я предпочла умолчать.

– И какие они? – Ну... – тяну я нерешительно. – Только не говори, что красивые, – сразу предупреждает Сайлас. – У Торио не хочешь спросить? – А ты знаешь, что наш Великий друг не всегда отвечает на вопросы бесплатно, – не слишком охотно интересуется Сайлас. – К сожалению – знаю, – отвечаю я. – Почему: к сожалению? Хотела бы не знать? – Нет, хотела бы жить в мире, где тобою не водят, как пешкой по шахматной доске те, кто сильнее тебя.

Какое-то время он смотрит на меня, прищурив один глаз и немного откинув назад голову.

Хочешь быть сильнее их или жить в мире, который устроен иначе?

Вглядывается и, кажется, находит внутри меня ответ на этот вопрос. Понимающе ухмыляется.

– Так как выглядят Высшие? – он, как и многие, не называет их полным именем. Как будто это как-то может защитить от того, что они собой представляют.

– Они огромные, – начинаю я. – Хищные. Покрыты чешуёй. – Сайлас с сомнением качает головой. Не верит, что кто-то смеет отвечать ему «такое». Все демоны хищные, чешуйчатые, и все, от низов до макушки иерархии становятся только больше. – Я не знаю, имею ли я право об этом говорить, – наконец признаюсь я. Даже Щит не спасает – такой холодный сделался вокруг воздух. Как будто мои слова притянули циклон с самого Лимба, где эти существа появились на свет.

Мы оба молчим – ни у кого из нас нет ответа на этот вопрос. Сайлас достает из седельных сумок попоны – накрывает лошадей, чтобы они не замерзли. Пламяров можно сегодня не ждать – коченеющие туши их собратьев возле лагеря что-то вроде оберега. Пока они тут, новая стая сюда не сунется.

Бессмертный укладывается рядом со своим конем, мне остаётся лечь возле Сикеры. Нимерийцы берут попоны только для лошадей, сами предпочитают спать на голой земле. Наверное, и Тандуильцы такие же.

Не дождавшись подстилки, я ныряю под попону к Сикере. Лошадь сопит над ухом – она к такому не привыкла. Сворачиваюсь в тугой комок, чтобы хоть как-то согреться и проваливаюсь в сон, как в кроличью нору.

Что я найду на дне?