Текст книги "Уроки ирокезского (СИ)"

Автор книги: Луиза Франсуаза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 90 страниц)

Когда-то я выстроил одну такую лодку, и она даже не сразу развалилась (а если бы не напоролась на топляк, то вполне вероятно и дальше бы плавала), но главное, что я тогда понял, состояло в том что "для быстрого судна нужен мощный мотор". А в моторах-то я как раз кое-что понимаю, так что для катеров пограничной службы я сделал очень приличные двигатели по семьсот пятьдесят сил. Большой серией эти моторы сделать не вышло, но Векшинский моторный парочку в неделю вполне мог изготовить. И сделает, если нужно будет – а пока и десятка таких моторов мне хватает, как раз по два на катер.

Времени мне не хватает: постоянно возникают новые задачи, которые без меня… То есть их-то есть кому решать, но почему-то каждое такое "решение" требует очень заметных денег (что, в принципе, давно уже не являлось серьезной проблемой) и какого-то специфического оборудования (которое, как часто оказывалось, было "практически недоступно"). Поэтому его приходилось добывать именно мне – поскольку мне тот же Роджерс мог оказать помощь в его приобретении, но каждый раз приходилось его об этом довольно долго просить. Не потому, что он как-то кочевряжиться начинал, а потому что он просто о просьбах моих быстро забывал: все же у него и своих дел было выше крыши. Контролировать-то сорок процентов американской промышленности гораздо труднее, чем мне мои восемьдесят российской…

Камилла пожаловалась, что "у нас с химикатами плохо". Ну да, то, чего не делалось на ее заводах (а она взяла под свою плотную опеку всю "большую химию"), приходилось закупать за границей. Но это было и сильно дорого, и по объемам недостаточно, да и просто в Россию не всегда продавалось – так что пришлось озаботиться и этим вопросом. Правда в этом деле Роджерс помочь не мог и большую часть нужного оборудования пришлось закупать в Германии (причем больше половины – практически нелегально, через Баха, так как немцы его в Россию продавать категорически не хотели). Но зато в Царевококшайске появился первый завод "Химреактив". Крошечный городишко с двумя тысячами жителей ранее славился единственным заводом (да и то винокуренным), принадлежавшим казанскому купцу – но Василий Федорович Булыгин этот завод мне продал с радостью, причем всего за шестнадцать тысяч. Потому что большего завод и не стоил, а госмонополия на производство водки сделала данный "актив" дорогостоящим излишеством. Ну, двухэтажный кирпичный домик и три "технологических" подвала тоже новому заводу пригодились, для размещения лаборатории, опять же для складов сырья и продукции. А вот производственный цех пришлось строить новый, вдобавок к нему потребовалось "добавить" небольшую электростанцию (причем подобранные для завода Ольгой Александровной химики запросили только для производственных нужд минимум три мегаватта). А затем от села Кокшайск, что на берегу Волги, пришлось прокладывать узкоколейку чуть меньше семидесяти километров длинной. Ну и дома для новых рабочих тоже строить нужно было – при том, что ближайшие кирпичные заводы находились вообще в Чебоксарах и Казани!

Ладно, узкоколейку солдатики за месяц проложили, а что со всем прочим делать? То есть с электростанцией понятно, Иванова и Гаврилова еще раз попросил поднапрячься, и они генератор с турбиной – шестимегаваттный – сделали "сверх плана". И оставался вопрос: строить как и из чего? "Химики" никаких идей не имели, впрочем оно и понятно: не их это дело. В общем-то и не мое, но меня-то Камилла попросила, вот я и впрягался в задачку. Точнее, напрягал всех, до кого мог дотянуться, и среди прочих дотянулся до Машки: для постройки оконное стекло всяко потребуется…

Со стеклом дочь наша пообещала проблему "к осени решить" – правда, имея в виду выкупить у какого-то купца небольшой стекольный заводик верстах в восьмидесяти от Царевококшайска и поставить там небольшой листораскаточный станок. Который уже я ей куплю… А когда я – уже чисто про привычке – стал жаловаться на недостаток стройматериалов, Машка выдала очень простое решение:

– Саш, ты просто слишком все стараешься усложнить. То есть стараешься работу саму упростить машинами всякими, но процесс усложняешь. Обычный мужик, между прочим, руками в деревянной форме в состоянии слепить больше тысячи кирпичей за день. Найми полсотни мужиков – и на первое время проблема будет решена. Ну, хотя бы будет из чего печь кирпичного завода ставить – вот тут, у тебя как раз на карте глина кирпичная отмечена. Уголь… леса там много, направь туда несколько печек Луховицкого, у меня в уезде мужики кирпич в ямах жгут на мусорном угле даже без брикетирования. Тебе же всяко столярный цех там ставить: двери, окна строгать, так что мусора деревянного будет много. А еще наверное стоит поставить несколько больших прессов Артамонова на платформы узкоколейные: с каждого десяток кирпичей в минуту вынуть можно, и пока местный кирпичный завод не выстроишь, пять-шесть прессов ощутимую прибавку дадут. А когда построишь – перевезешь его в другое место, где кирпичного завода еще нет…

– Маха, ты просто гений!

– Ну, если по большому счету смотреть, то да, я гениально смотрю, чему у мужиков в уезде научиться можно: сейчас они урожаям радуются и многие стали и дома "побогаче" ставить. Кстати, тут напротив этого стеклозаводика тоже глина кирпичная отмечена… так что если завод этот расширять нужно будет… Саш, ты в Иловле сразу два комплекта заказывай.

У станции Иловля был выстроен небольшой, но очень важный (для моей программы) завод: завод по производству кирпичных заводов, в смысле заводов по выпуску красного кирпича. То есть там делалось все металлическое оборудование для таких заводов, сами-то печи предполагалось строить "из подручных местных материалов". Завод бурно рос и теперь за два дня выпускал оснастку заводика мощностью тысяч в двадцать кирпича в сутки – кроме, собственно, формовочных прессов всю. Понятно, что продукция завода не залеживалась, но если я канцлер, то имею право пару комплектов взять "вне плана"… Теоретически имею, а на практике – на практике в подобных случаях я просто предлагал рабочим немного поработать сверхурочно, за сверхурочные же ништяки, особо в каждом случае оговариваемые. А конкретно эти два заводика обойдутся мне в один "внеплановый" кинотеатр…

В результате дочь наша отправила в Поволжье две бригады из "своих" кирпичных дел мастеров (имея в виду на лепку сырца уже местных нанять). И оказалось, что глина, нарытая на окраине Царевококшайска, при обжиге вспучивается и кирпич выходит никуда не годный. Так что мужики переместились в уже "испытанное" место к Мироносицкому монастырю (который как раз "на местном сырье" и был выстроен), а я вспомнил кое-что из своего детства. Поговорил с инженерами, затем (в силу бесплодности этих разговоров) озадачил канцелярию…

В общем, прошлой осенью в деревне Загуры в пяти верстах от города, папаша Мюллер начал срочно ставить вращающуюся печь вроде цементной, правда поменьше и попроще. Я подумал, что если керамзит круглый, то наверняка его именно во вращающейся печке делали (или будут делать), а как именно его делать, мне рассказал в деталях мелкий помещик со знаменитой фамилией Собесский. Федора Ивановича мне привел саперный полковник Свищевский из Главного инженерного управления армии, куда Собесский когда-то обращался "за помощью в обустройстве опытового завода". Ну, тогда в ГИУ "изобретателя" послали в заданном направлении (Собесский мало что не имел даже законченного гимназического образования, не говоря уже об инженерном, но и предлагал в общем-то ахинею: вместо относительно стандартного кирпича использовать при постройке некалиброванные плитки из вспененной пережженной глины), но он, оказывается, режимы нужного для получения керамзита обжига отработал. Во время строительства печи Федор Иванович занимался руганью с Генрихом Алоизовичем – который, по мнению "изобретателя", все делал не так. Хорошо еще, что ругался он "в письменном виде", Генрих сам на стройку ехать даже и не собирался – зато к лету восьмого года из печки посыпался настоящий керамзит! Немножко не такой, какой я видел в детстве, вроде бы более плотный (хотя, возможно, я уже забыл, каким он тогда был), но керамзитобетон из него получился правильный!

Мне (если смотреть в "прошлое") всегда не хватало топлива. Настолько не хватало, что сейчас мною был даже специальный указ выпущен о том, что в "моих" домах окна нужно делать с тройным остеклением. Но и стены тоже тепло наружу зимой пропускают… так для меня главным стало то, что керамзитобетон это тепло пропускал раз в шесть меньше, чем обычный стеновой (глиняный) кирпич. И даже более чем вдвое меньше, чем кирпич силикатный – так что в доме из него и топить можно гораздо слабее…

Иосса – в ответ на соответствующий мой вопрос – сообщил, что никакой информации о залежах "вспучивающихся глин" в горном департаменте нет. Понятное дело: это ведь "глина, не годная для выделки кирпича", так зачем о ней сообщать-то в Горный департамент? Но когда я пояснил, зачем – Александр Николаевич тут же организовал несколько специальных экспедиций для поиска нужного сырья. Ну а я, прикинув потенциальную пользу от строительства домов, в стены которых будут сыпать керамзитобетон, а не утрамбованную землю, заказал у папаши Мюллера еще четыре печки: если студенты-геологи в других местах нужную глину не найдут, то хоть тут пока полезный стройматериал в большем количестве выпускаться будет.

Самым смешным во всей этой истории оказалось то, что я так и не узнал, какие же собственно "химреактивы" будет выпускать новый завод. Главное, чтобы жена была довольна, а она порадовалась. Хотя, по-моему, она больше порадовалась постройке в Острогожске первой линии по производству полиэтилена высокого давления. Небольшой (ну, я так думаю), всего на полтонны полиэтилена в час – но продукт сразу получил широкое применение. Молоко на заводах (уже нескольких) Чичкина разливалось в бутылки с винтовыми крышками, и поначалу крышки делались жестяными – а теперь их стали делать полиэтиленовыми, что оказалось и дешевле, и удобнее. Московский молокозавод потреблял полиэтилена четыре тонны в сутки, Питерский – около двух… Чичкин в свете своей экспансии сразу прислал Камилле заявку на сотню тонн полиэтилена в день. Хорошо еще, что заявка была "на двенадцатый год": жена наметила только в Острогожске через год еще пять линий запустить. Но все равно нужно было выдумывать что-то более хитрое: пока что этилен Камилла получала из угарного газа с газового завода (то есть, фактически, из угля), а это было далеко не лучшим решением…

Впрочем, химики есть, пусть они такие проблемы и решают. Если канцлер станет заниматься оптимизацией каждого производства в стране, у него – канцлера в смысле – мозги вскипят. Канцлеру нужно решать свои, канцлерские задачи. Которых почему-то становилось все больше и больше…

Глава 49

Джоко опять с большим интересом слушал «застольные разглагольствования», как это называл сам хозяин квартиры, и краем глаза поглядывал на реакцию Васко. Тот приехал всего лишь в начале недели и чувствовал себя немного не в своей тарелке. Впрочем, от гостеприимства хозяина и самому Джоко поначалу было… очень не по себе было. Уж больно гостеприимство было своеобразным:

– Вот и получается, что вы занимаетесь исключительно враньем. Врете рабочим, врете крестьянам, причем врете в промышленных масштабах. Попробуйте вот эти пироги, с капустой – думаю, вам они тоже понравятся… а вот врать – нехорошо. Но так как вы сами не понимали, что врете, да и аудитория у вас была невелика, есть время все исправить. Вы кофе какой больше любите? Я предпочитаю арабику, но если вы желаете робусту или растворимый – они покрепче… надо быть идиотом, чтобы не понимать, что самый революционный класс – это крестьяне. Потому что крестьян как раз грабят уже все, в том числе и рабочие. Не прямо, а опосредованно – но грабят.

Разговор шел на немецком, так как русского ни Васко, ни Джоко не знали – по крайней мере достаточно, чтобы понимать беглую речь. И Джоко подумал, что вероятно из-за языка слова хозяина квартиры звучали как-то особенно обидно…

– Вы нас пригласили чтобы оскорблять? – с каменным лицом поинтересовался Васко.

– Нет конечно, правда не может оскорбить. Я пригласил вас чтобы научить управлять государством – ведь именно вам придется вскоре этим заняться. Вам – он показал пальцем на Васко, – или вам – палец переместился на Джоко. – Больше-то некому. Вы же социалисты? В смысле, называете себя социалистами?

– Да, така е.

– Ну и прекрасно. Будете изучать социализм. Я имею в виду, настоящий социализм – без этого правильно управлять государством у вас не выйдет.

– Вы вероятно забываете, что у нас в стране имеется царь, и пока что именно он управляет нашей страной.

– Не, ребята, вы какие-то чудные. У меня в стране тоже есть царь, но страной управляю все же я. То есть, конечно, делаю вид, что управляю – одному человеку с такой работой просто физически не справиться. Но если большая группа единомышленников этим займется… Вот вы и будете основой такой группы. А конкурентов ваших… вы их просто пустите по миру, и я вас буду учить как это проделать. Пустите-пустите, не сомневайтесь – просто потому, что социалистическая экономика много эффективнее капиталистической.

– А почему вы выбрали нас? – спросил Васко.

– Две причины. Первая – вы хоть и заблуждаетесь, но вы искренни в своей вере в светлое будущее. А вторая… о Георги Димитрове я кое-что слышал – и слышал достаточно, а раз он порекомендовал Васила Коларова, то у меня нет причин и вас сомневаться. И в конце-то концов, Болгария – ваша страна, не моя. Мороженого на десерт хотите?

Георгий Ермолаевич Рейн, академик и врач, уже дважды обращался ко мне с рапортами, предлагая «повысить статус Медицинского совета МВД». Первый раз я этот рапорт даже и читать внимательно не стал, Батенков на мой (как оказалось, неправильный) вопрос ответил, что «в полиции и жандармерии медицинское обслуживание вполне достаточное». Но во второй раз я рапорт все же прочитал – и понял, что в одном важном деле я уже три года валял дурака. Потому что этот «совет» по сути был нынешним российским минздравом. То есть на самом-то деле зачатком, эмбрионом минздрава – поскольку никакого такого министерства в стране не существовало. Врачей, причем даже всемирно известных – было немало, а вот управления ими… точнее, координации их усилий – не было в принципе. Как не было и кучи всякого разного другого, со здравоохранением в моем понимании связанного.

Я решил, что "инициатива наказуема" – и "статус совета" повысил. Только не до министерства, а до Госкомитета ("все должно быть единообразно"). И председателем этого Госкомитета назначил доктора Рахманинова, который у меня "в поместье" этим самым здравоохранением фактически управлял – поскольку я считал, что на этом посту образование важно конечно, но административный опыт гораздо важнее. А Георгия Ермолаевича назначил министром медицинского обслуживания. Потому что министром медицинского оборудования и приборостроения назначил Алису Буратину: уж больно ловко у нее получалось "добывать" все для производства необходимое. Ее муж стал министром фармакологической промышленности: все же он и по образованию был именно фармацевтом, и с организацией именно промышленности знаком – так что ему и карты в руки. Кроме министерств в Госкомитете был учрежден и санитарно-эпидемиологический департамент – руководителем которого я назначил Николая Федоровича Гамалею (случайно увидел эту необычную фамилию в каком-то отчете и вспомнил, что он чем-то в медицине прославился настолько, что институт его именем назвали – ну и уточнил, чем), и – отдельно – департамент диетологии. А "для кучи" в этом же комитете было "в порядке эксперимента" создано и "министерство медицинского образования". Что из него получится – не знаю, но "пусть люди попробуют", а я займусь тем, что делать умею. Ну, или хотя бы хоть немного, но понимаю…

Примерно с год назад за завтраком, обсуждая с женой ее проблемы с каким-то химическим реактором высокого давления, я брякнул, что его лучше бы из титана делать, но вот получить чистый титан за приемлемые деньги пока никто не смог. Камилла как-то недоверчиво хмыкнула, а за ужином положила передо мною серебристый брусок, примерно на полкило весом:

– Ильменит, кокс, хлор, ректификатор – это уже давно. Магний, дуговая печь – это сегодня. Тебе сколько титана нужно?

– Я даже не знаю… В год, думаю, сотни хватит.

– Таких брусков?

– Тысяч тонн.

– Тогда жди.

– Сколько?

– Как все посчитаю, скажу.

Перед самым Новым годом Камилла внезапно (просто я и думать о том разговоре забыл) к вопросу вернулась, вероятно подсчеты свои закончив:

– Мне нужно будет примерно три с половиной миллиона долларов и два миллиона бельгийских франков – это, если ты не передумал, для завода на сто тысяч тонн титана. Но это только для начала, сколько рублей еще нужно будет, я тебе летом скажу, скорее, в самом конце лета.

– А хватит? – я откровенно удивился малости суммы.

– На подготовку хватит.

Поскольку я даже примерно не знал, что Камилле для такой работы потребуется, я и уточнять не стал: по части химии я с женой вообще никогда не спорил в силу бесперспективности занятия. А по части денег – если разобраться, то больше половины продукции моих заводов из этой химии и состояло. Что же до сроков – я уже знал про девять женщин, так что попросил Ленину запустить еще один проект "из фонда канцлера" и предпочел о проблеме забыть: многие другие требовали моего внимания.

Рабочие и инженеры "Первого механического" к началу восьмого года выполнили для меня очень непростую работу: для каждого министра был изготовлен "представительский лимузин" – что-то напоминающее мне советскую "Чайку". Конечно, машина была все же больше не представительской, а бронированной – но мотор слегка за двести лошадок разгонял двухсполовинойтонный агрегат до ста километров секунд за пятнадцать. То есть я так думаю, поскольку не проверял, однако автомобиль люди заметили. Причем не только министры.

То, что в попытке "смещения императора" активно участвовал Английский клуб (ну и то, что многие его члены были за это всячески наказаны), резко снизило популярность Британии среди "элиты", и, в частности, британское образование перестало котироваться. Поэтому Николай Юсупов, с переездом семью в Москву, обучался в Московском университете, на факультете "Экономического планирования", которым теперь руководил Янжул. А Феликс Феликсович-младший, после разговора со мной, решил учиться на мехмате.

Хотя пришел он ко мне поговорить совсем не об учебе. "Чайки" были машинами строго служебными, а ему возжелалось и в личное пользование такую получить, причем он даже придумал, как ее "улучшить"…

– Феликс, должен вам сказать, что ваше предложение у меня не вызывает положительных эмоций, – ответил я, посмотрев на принесенный им "проект". – Сейчас "Чайка" предназначена больше для защиты пассажиров от актов террора, и потому облегчать ее смысла нет. Но главное, ее и невозможно просто взять и облегчить: кузов из более тонкого, а значит и менее прочного металла просто сломается под воздействием тряски на дорогах. Нынешний кузов, а тратить время на расчеты новой конструкции… у меня просто нет людей, которые это могут сделать. То есть люди-то есть, но они заняты куда как более важной работой.

– Но ведь если выделать автомобиль более скоростной, то очень многие захотят его приобрести. Я лично знаю изрядно людей, причем людей с деньгами, которые…

– Если вам это так интересно, то почему бы вам самому этим и не заняться? Конечно, тут нужны определенные специальные знания…

– Вы говорите о Техническом училище? Я слышал, что вы его многим рекомендуете, но ведь…

– Феликс, у вас рождаются идеи, я бы сказал, отличные. Сами по себе весьма интересные, но для их реализации потребуется не один человек, а множество инженеров. Которых вы, скорее всего, сами заинтересовать сможете – но при том условии, что прежде сможете свои идеи обосновать. То есть обосновать их осуществимость. Расчетами обосновать, а чтобы такие расчеты провести… я бы все же порекомендовал вам глубоко изучить математику и механику. То есть для вас, мне представляется, лучшим вариантом стал бы мехмат университета.

– Почему мехмат?

– Современный автомобиль… даже не так, автомобиль будущего представляет собой конструкцию, состоящую не столько из мотора и колес, сколько из групп тонкостенных оболочек – это как раз термин из механики, я имею в виду раздел физики – работающих в условиях внешних динамических нагрузок, причем широкого диапазона таких нагрузок. Инженер – он их рассчитает, конечно, но мысленно представить себе подобную конструкцию и дать этому инженеру понятное и, что немаловажно, выполнимое задание – это как раз работа механика. Который является в таком случае и инженером, и физиком, и вообще творцом.

– Вы так интересно рассказываете. Я попробую. А если у меня не получится, можно я еще раз с вами об этом поговорить приду?

Ну что же, еще один не самый бездарный человек похоже тоже внесет свою лепту в строительство будущего. Такого будущего, какое я себе придумал. Под названием "социализм"…

Строить социализм – дело приятное. И довольно простое – правда, при условии, что люди понимают, что это такое. Проблема заключалась в одном: Энгельс – который не богатый промышленник, а который "журналист" – исказил саму суть понятия "социализм". И поэтому подавляющее большинство людей – ну, из тех, кто вообще про какие-то "измы" слышал – термин воспринимали исключительно неверно. Большинство, но все же далеко не все.

Вообще-то в Европе первым именно социализм начал строить в своей стране Бисмарк, и довольно прилично в этом преуспел. Так что, хотя немецкий немец сделал лишь самые первые шаги в деле построения этого самого социализма, германская экономика начала расти как на дрожжах. В других странах такой рост вызвал изрядную зависть, и многие поспешили тоже пойти по такому же пути – но вот тут как раз они и столкнулись с этим самым "непониманием термина". Император Николай II "построение социализма" тоже поставил державной целью, вот только сам он, будучи даже не капиталистом, а, по сути, феодалом, строительство социализма повел такими темпами, что сколь-нибудь заметного результата можно было ожидать лет так… нет, столетий так через много.

Впрочем, и Бисмарк особо не спешил: запустив "германскую промышленную революцию" и получив первые удовлетворяющие его результаты он решил, что остальное уже "само получится", а когда понял, что само не получается, само слово "социализм" стал уже ругательством – благодаря активности многочисленных "социалистических" партий. Очень "социалистических": мне, например, потребовалось три раза прожить в этом времени, чтобы понять что на самом деле ни одна из этих партий социалистической не была. Вообще не была, а все они были именно коммунистическими, рассматривая социализм (точнее – позиционируя, поскольку сам социализм они вообще не рассматривали) как "промежуточный этап перехода к коммунизму". Ну а что такое коммунизм – все знают: никто ничего не делает но у всех всё есть. То есть Утопия в чистом виде, в которой не хватает лишь заключительной фразы "и даже самый последний землепашец имел не менее трёх рабов".

Однако человеческая природа такова, что "получать по потребности" готовы все, а вот насчет "работать по способности"… в принципе, тоже готовы… некоторые, но даже и у этих некоторых способностей-то почти и нет никаких. Кого не спросишь – "могу не копать", а вот "могу копать" если и услышишь, что чаще всего с дополнениями "песок в сахарнице, наливая чай" или же "после поедания хобота мамонта в ананасовом соусе с трюфелями".

Вот "разрушать за идею" желающих находилось довольно много, и счастьем было то, что большинство из этих "разрушителей" были рукожопыми бездельниками или просто лентяями, не способными воплотить свои мечты в реальность.

Нет, всегда были люди, готовые "за идею" и творить – но, по чести говоря, такие люди работали, как правило, изобретателями всякими, художниками, поэтами, артистами – а вот стоять у станка "за идею" или пахать "за идею" землю желающих я не встречал. Вообще ни разу, и даже о таких и не слышал. Да и "идейные" работали, лишь имея полный холодильник жратвы и гардероб с одеждой в уютной (для них лично) квартире…

Большинство же нормальных людей работали лишь для того, чтобы эта жратва в холодильнике была, а гардероб оказался не пустым. И чтобы и холодильник, и гардероб вообще у них были…

Кстати, завод по выпуску холодильников заработал в январе восьмого года. Самых простых холодильников, абсорбционных – а заработал он потому, что осенью года предшествующего в Кыштымском округе заработал на полную мощность медеплавильный завод. Пока сварка алюминия была не отработана в массовых масштабах, и холодильный агрегат делался как раз медный, паяный свинцово-оловянным припоем – временно, зато уже делался. Потом можно будет и поменять аппараты людям, даже обязательно поменяем: черт с ней, с медью, но там дефицитного олова тратилось больше килограмма на аппарат – а пока так. Тем более что вместе с Джезказганом меди в России стало производиться достаточно.

Оказывается, если людям не только пряники раздавать, но и кнут вовремя демонстрировать, люди способны на многое, даже на постройку своими силами медного комбината. Конечно, комбинат строило очень много тысяч человек, и оборудование со всей России туда везли – однако народ именно работал, а не ваньку валял. Причем никто ничего не воровал…

Вообще не воровали. Именно в Кыштыме была обкатана технология "честного" строительства, заключающаяся в том, что "местных" – то есть крестьян из соседних деревень или жителей соседних городков – на стройки не брали вовсе. В принципе не брали. Сначала приезжала "военно-строительная часть", вокруг будущей стройки возводился периметр из колючей проволоки и с нехилой охраной. Внутри периметра ставился "временный рабочий городок", в котором селились приезжие строители основного объекта – на все время стройки селились. А этим красть что-либо смысла не было: никому не продашь, а самим не нужно да и прятать некуда. Если же клептоман попадется – то его просто из городка да и со стройки выкидывали – без оплаты, так что с клептоманами тоже было плохо. В смысле – без клептоманов хорошо: во время стройки рабочие бесплатно кормились и одевались, а зарплата выплачивалась только после завершения работ. Не всех, конечно, а завершение работ на каком-то объекте: скажем, электростанцию достроили – и за нее денежка тут же и выплачивалась. Вне стройки, потому что эти строители уезжали ставить электростанцию в другом месте…

"Местные" все же без дела не оставались, но работали они уже на завершенных объектах: заводах кирпичных или цементных, на строительстве дорог – но там-то много не украдешь, да и наказания за кражи были… "непропорциональны". Один сильно хитро… мудрый прораб ежедневно списывал как поломанные по десятку лопат. Да, при постройке дороги лопаты ломаются, бывает. Но если они потом сами чинятся и сами разбегаются по окрестным деревням, то не заметивший подобных чудес прораб успешно работать может лишь с менее сказочным инструментом. Например, с кайлом на Груманте. Ну а поскольку решение такое окружной Кыштымский суд принимал публично, не забыв поделиться волшебной историей с читателями кыштымской прессы, то всякие чудеса на стройке как-то быстро прекратились.

В Джезказгане, где "местных" вообще не было, и проблемы подобной не возникло – как и в быстро растущей Караганде. А с учетом того, что в магазинах люди могли купить почти все, что теоретически можно было своровать, причем купить довольно дешево, то народ там очень быстро понял: кража не окупается.

Жалко, что лишь там. В свое время, когда я читал про сталинскую теорию об усилении классовой борьбы при строительстве социализма, я считал это… сильно ошибочным мнением. Теперь понял: если классы рассматривать с позиции Маркса, то теория эта окажется ошибочной. Но Маркс-то врал чуть больше чем полностью! А вот если под классом понимать отношение людей не к собственности на средства производства, а к назначению цен на товары…

На один вид товаров мне удалось "назначить цены" весьма забавным способом. Практически при каждой электростанции – угольной или газовой, я имею в виду – имелась теплица, в которой круглый год выращивались огурцы, помидоры, зелень всякая. Тепла-то котлы создавали много, зачем ему просто так пропадать? Правда, зимой лампы (натриевые, с сапфировой горелкой внутри) тоже некоторое количество электричества потребляли, но все равно овощи обходились довольно недорого, так как теплицы "подсвечивались" главным образом в нерабочее вечернее и ночное время. Но главное – горожане эти помидоры и салат с теплиц получали в достатке, и эти "пристанционные" теплицы практически по всей стране определяли цены на любую (в том числе и выращиваемую крестьянами) зелень. Конечно, одной травой сыт не будешь, даже если травка и дешевая…

Или все же не очень дешевая: натриевых ламп для подсветки рассады явно не хватало, так как "спектр не тот", и для молодой поросли пришлось "изобретать" лампу ксеноновую. На нашем "заслуженном Урале Советского Союза" была – стараниями Василича – установлена ксеноновая фара-искатель, причем самодельная, так что некоторое представление и об устройстве самой лампы, и системы ее зажигания я имел. Самое, конечно, общее, но если мысли нынешних инженеров направить в нужное русло… В общем, нынешние "стоваттки" получились весом (вместе с арматурой) килограмма по три – ну или по семь в сборе с самим фонарем, к тому же – из-за сапфировой колбы – и ценой слегка за червонец, но зелень в теплицах росла неплохо. В качестве "витаминной приправы" к основному продукту, конечно – то есть пока что к хлебу, в смысле зерну.

Для полного прокорма городов – для сытого прокорма, с нынешней точки зрения – мне требовалось примерно десять миллионов тонн зерна в год. Это с учетом мяса, молока, яиц и всего прочего, получаемого при кормлении нужной скотины зерном, не потраченным на простой хлеб. Небольшой колхоз с парой тысяч гектаров засеваемых полей давал четыре тысячи тонн. Две с половиной тысячи небольших колхозов могли полностью покрыть потребности городского населения – ну, в идеальном варианте. В реальной жизни все было хуже, но пять тысяч колхозов город могли прокормить даже в варианте засухи – а это всего-навсего полмиллиона крестьян. С тракторами, естественно, и тракторов этих нужно тысяч сто. Дофига – но только павлодарских, тяжелых машин по полям уже бегало чуть больше тридцати тысяч. Еще столько же тракторов успели выпустить три других завода. Владимирский – который делал трактора с дизелем, но колесные, произвел их уже за десять тысяч. Завод в Хинганске – который делал тоже колесные, но с калоризационным мотором – наклепал их уже двенадцать тысяч, да и во Векшине моторный завод худо-бедно почти восемь тысяч машин сотворил. Весной заработает завод в Вологде, так что в следующем году тракторов будет достаточно – для "плохого года", но пока погоды-то стояли хорошие…