Текст книги "Принц ночи (ЛП)"
Автор книги: Лорен Палфриман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)
Глава тридцать шестая
Пробегаю мимо лестницы, направляясь в спальню Блейка. Внизу люди кричат и оскорбляют друг друга, но здесь тихо. Прохожу мимо покоев Каллума и иду дальше по коридору, приближаясь к комнате Блейка. Это мой лучший шанс найти книгу, которая, надеюсь, даст мне ответы на некоторые вопросы.
Толкаю дверь.
Комната разворочена. Разорванные черные занавески свисают со столбиков кровати, а кресло у окна лежит на боку. Книги, сброшенные с полок, валяются на полу. На столе поблескивают осколки стекла, а в воздухе витает запах виски, смешанный с запахом папоротника и гор. Думаю, это аромат Джеймса.
Блейк стоит лицом к окну, приводя в порядок разбросанные по столу пергаменты. На нем свежая белая рубашка и бриджи, вероятно, он пришел сюда переодеться. Мое сердце начинает биться чаще.
– Чем я могу тебе помочь, крольчонок? – его голос подобен шелку.
Блейк поворачивается ко мне, и мягкий свет от огня в камине озаряет его лицо. Когда он прислоняется к столу, опираясь на него обеими руками, я понимаю, что он, должно быть, почти выздоровел. Он уже не тот раненый зверь, которому я помогала в часовне.
– Пришла проверить, все ли с тобой в порядке.
Мой взгляд падает на книгу, лежащую на столе. Это единственный том, который не валяется на полу, и то, как Блейк наклоняется… кажется, будто он пытается защитить ее от посторонних глаз.
Сдерживаю свои эмоции, чтобы он не заметил, как предвкушение разливается у меня под кожей.
Блейк улыбается.
– Я уже в порядке, спасибо, – Он наклоняет голову. – А ты? Ты… нервничаешь?
Вхожу в его комнату, и дверь за мной с щелчком закрывается.
– Это была долгая ночь, вот и все.
– Согласен.
– Твои раны заживают?
– Достаточно хорошо.
Он подходит ближе к книге на столе и одним движением отбрасывает в сторону разбитое донышко бутылки.
– Позволь мне проверить. – Я подхожу ближе.
– Ты так заботишься о моем благополучии, крольчонок.
– Твое благополучие – мое благополучие.
На его щеке появляется ямочка.
– Верно.
Он расстегивает верхние пуговицы рубашки и снимает ее с плеча. Подхожу ближе. Книга находится так близко, что я почти могу дотянуться до нее. Она синяя, и у меня возникает странное чувство, что я уже видела ее раньше.
– Повернись.
Его темные ресницы опускаются на щеки, и он оборачивается. Мое сердце бьется где-то в горле, а мышцы спины Блейка напрягаются. Наклоняюсь к книге, но Блейк одновременно тянется к ней, хватает и переворачивает. Он держит ее передо мной.
– Что-то ищешь, маленький…
Я хлопаю правой рукой по разбитой бутылке. Вскрикиваю, когда осколки стекла впиваются в мою кожу, и из раны хлещет кровь. Блейк издает тихий звук, когда чувствует это, и книга выскальзывает у него из рук. Она падает на пол, и я хватаю ее.
Чуть не споткнувшись, бегу к двери. Блейк хватает меня за запястье и тянет назад. Врываюсь и прижимаю книгу к груди. Все мое тело напрягается, а из груди вырывается рычание.
Моя.
Книга моя.
Блейк смеется, и мне хочется его укусить. Я готова наброситься на него, это все, о чем я могу думать. Мои зубы болят, а все тело ломит.
– Успокойся, волчонок. Я не собираюсь отнимать ее у тебя.
Он позволяет мне почувствовать. Тени, окутывающие мою душу, кажутся мягкими и безобидными. Я ощущаю вкус леса, залитого лунным светом, и слышу уток в реке. Дикость внутри меня утихает, и я медленно выдыхаю. Мои щеки горят.
– Волки охраняют вещи, которые представляют для них большую ценность, – произносит он, склонив голову над книгой. – Можешь оставить книгу себе. Она мне больше не нужна.
Я не чувствую исходящей от него угрозы. Возможно, это не та книга. А возможно, это всего лишь очередная его игра. Я слегка расслабляюсь, и мою руку пронзает боль. На обложку книги капает кровь.
Блейк натягивает рубашку на плечи, вытаскивает деревянный стул из-под стола и хлопает по нему.
– Садись.
Не двигаюсь с места, тяжело дыша и крепко сжимая книгу. Блейк смотрит, приподняв брови.
– Тебе больно. Садись.
– Я в порядке.
– Ты находишься на вражеской территории, окруженная волками, которые без колебаний убьют тебя или отдадут Александру. А я лучший целитель в Северных Землях. Садись.
Настороженно смотрю на него.
– Я не причиню тебе вреда и не собираюсь отбирать книгу. Ну же.
Прерывисто вздохнув, кладу книгу на его кровать, достаточно далеко от Блейка, чтобы он не мог выхватить ее у меня из рук. Затем сажусь.
– Хорошая девочка.
Глава тридцать седьмая
Поднимаю руку, и горячая кровь стекает по запястью. Из ладони торчат осколки стекла. Глядя на то, как легко Блейк отдал мне книгу, начинаю сомневаться, стоило ли использовать столь рискованные методы для ее получения.
Блейк, стоя рядом со мной, достает кожаную сумку из ящика стола и раскрывает ее на столешнице. За окном небо над горами становится серым, и на холодном солнечном свете поблескивают его скальпели. С опаской смотрю на них, вспомнив о некоторых экспериментах, описанных в его книгах. Но он берет всего лишь пинцет. Блейк опускается на колени на пол между моих ног, слегка раздвигая их, и тепло его тела окутывает меня.
Блейк протягивает мне ладонь, и я вкладываю в нее свою окровавленную руку. Странное чувство возникает у меня под кожей, когда он обхватывает пальцами мое запястье.
Наши взгляды встречаются.
– Может немного покалывать.
Блейк берет пинцет и вытаскивает самый крупный осколок. Я стараюсь сдержать крик и закусываю нижнюю губу. Он роняет осколок на стол, и из раны вытекает еще больше крови, заливая его пальцы.
Затем он начинает вытаскивать мелкие кусочки. Это болезненно, но на удивление Блейк старается быть нежным.
– Кто забрал тебя из Лоуфелла и доставил к Джеймсу? – спрашивает он.
– Зачем тебе это знать?
– Ты знаешь зачем, – отвечает он, а я поджимаю губы и качаю головой. – Предполагаю, это был кто-то из клана Локлана. Никто из Лоуфелла не стал бы этого делать. Возможно, Иэн? – Не могу унять учащенный пульс. Блейк бросает на стол еще один осколок стекла. – Значит Иэн.
– Я не хочу, чтобы ты его убивал.
– Почему нет?
– У Александра его брат. Он думал, что, если отдаст меня, Джеймс вернет пленников. Это не оправдывает поступок Иэна, но мне было бы жаль, если бы он умер за это.
– Ты бы стала подвергать кого-то опасности ради своего брата?
– Мой брат ужасен. Это не одно и то же. – Я сглатываю. – Ты бы сделал то же самое для Элси, не так ли?
Блейк крепче сжимает мое запястье. Я задела его за живое. Он пожимает плечами и достает еще один осколок стекла.
– Тебе не приходило в голову, что я должна убить Иэна ради Элси? Ради клана? Ради маленького Альфи? Ради тебя? Я не могу допустить, чтобы другие волки думали, что могут зайти в Лоуфелл и забрать то, что принадлежит мне.
– Я не принадлежу тебе.
– Нет. Но ты часть моего клана. Для волков это кое-что значит.
Прикусываю нижнюю губу.
– Я не хочу, чтобы на моих руках была еще одна смерть.
Он морщит лоб.
– Еще одна? Кто еще?
Мои губы сжимаются, и я сосредотачиваюсь на пламени, мерцающем в камине.
– О, понятно. Себастьян. Ты чувствуешь себя виноватой из-за того, что лишила его жизни?
– Нет.
Мои чувства сложнее. Я пытаюсь избавиться от воспоминаний о том, как оказалась запертой в карете с мужчиной, за которого должна была выйти замуж. Я перевожу разговор на Блейка.
– В ту ночь, когда меня похитили, была гроза.
– Да.
– Почему ты их боишься?
Снаружи, в горах, дует ветер, а в камине потрескивает огонь. Не думаю, что он ответит.
– Ты помнишь, что я рассказывал тебе о том, что мой биологический отец сделал с моей матерью?
Пальцы Блейка сомкнулись на моем запястье, когда я попыталась сорвать ошейник, который он мне дал. Он сказал мне, что его отец изнасиловал его мать.
Темнота поднимается у меня в груди, и я не уверена, исходит ли она от него или от меня.
– Да.
– Моя мать не любила меня. Думаю, я напоминал ей о нем и о преступлении, которое было совершено против нее. Она боялась, что во мне может быть волк, как и в нем. В течение десяти лет я не проявлял никаких признаков волка, но она терпела мое существование.
Он вытаскивает последний осколок стекла из моей раны и встает. Наливает воду из кувшина в деревянный таз и снова опускается на колени. Достав из таза тряпку, он разворачивает ее.
– Как раз после моего десятого дня рождения разразилась страшная буря, – Блейк сжимает костяшки моих пальцев в ладони и нежно вытирает мою руку тканью. – Вечером, перед самым рассветом, я почувствовал присутствие волка. Полу-волки тоже иногда чувствуют грозу. Мои глаза изменились, и мама впервые увидела, что скрывается во мне. Она потащила меня в деревенскую церковь и «призналась» священнику в том, что с ней произошло и кто я такой. Тогда я впервые услышал, как она говорит о моем отце.
Он откладывает миску и берет со стола небольшую баночку с мазью, на этикетке которой написано «Лунный цветок». Открыв крышку, он наносит немного мази на большой палец и аккуратно обрабатывает мои раны.
– Священник пытался заставить меня «покаяться», пытаясь подчинить моего волка. Чем больше я боялся, тем сильнее мой волк раздражался. В конце концов, ему надоели побои, и он потащил меня к колодцу в центре деревни. Там он бросил меня и сказал, что я смогу выбраться, когда смогу контролировать своего волка. Все это время бушевала буря. Мои волчьи чувства впервые пробудились, не так сильно, как у настоящего волка, но сильнее, чем у человека. Каждая вспышка молнии ослепляла, а каждый удар грома почти оглушал. Раны, нанесенные мне священником, были еще свежи. Дождь лил как из ведра, и вода доходила мне до груди. Я не мог справиться с паникой, как ни старался. Не понимал, что со мной происходит, и думал, что вот-вот умру. Какая-то часть меня даже желала этого.
В одном из своих лихорадочных снов я помню, как дрожала в замкнутом пространстве, по грудь в воде. Была ли я там с ним?
Блейк берет со стола рулон марли.
– Знаю, звучит нелогично, но каждый раз, когда я чувствую приближение бури, я словно снова оказываюсь в колодце. Чувствую себя беспомощным.
Эта история объясняет не только его страх перед грозами. Он уже рассказывал мне, что его волк обрек его на темноту с самого рождения, и я знаю, что ему не нравится превращаться в полнолуние.
– Я могу это понять, – говорю я мягко.
Он начинает бинтовать мою руку, его прикосновение твердое, но нежное, когда он аккуратно оборачивает бинт между моими большим и указательным пальцами. Меня поражает, насколько он компетентен в этом деле. Я знала, что он целитель, но никогда раньше не видела, чтобы он занимался чем-то другим, кроме как мучил людей.
– Что произошло той ночью, когда ты была в карете с Себастьяном? – спрашивает Блейк с необычной осторожностью. – Твои эмоции… они такие… – Он хмурится. – Будто я снова десятилетний и попал в бурю.
Качаю головой.
– Это не важно.
Он продолжает перевязывать мою рану.
– Иногда я думаю, а выходил ли я из этого колодца вообще. Такое ощущение, будто я постоянно цепляюсь за его стенки, пытаясь вылезти наружу. Но каждый раз, когда я приближаюсь к краю, я все глубже погружаюсь в темноту.
Мое сердце почти останавливается от искренности его признания, от уязвимости, которую оно обнажило. Я поняла, что в этом и есть весь смысл. Это сделка. Негласная сделка. Он предлагает мне часть себя в обмен на часть меня.
Блейк переводит взгляд на меня. Его глаза серьезны и полны ожидания. Я ничего не должна ему говорить, но слова бурлят во мне. Они словно царапают мое горло, стремясь быть услышанными. Даже им. А может быть, только им. Каким-то образом я знаю, что он не осудит меня и не станет защищать от них.
– Джеймс дал мне кинжал, чтобы я убила Себастьяна, – тихо произношу я. – Он прикрепил его к моему бедру. Когда я была в карете с Себастьяном, я не знала, как вытащить его, не привлекая внимания. Я… я сидела у него на коленях и чувствовала его под собой. Он был… – я сглатываю. – Я выхватила кинжал, но он схватил меня за запястье и обезоружил. Он велел мне показать, чему я научилась, будучи шлюхой для зверя из Хайфелла. – Моя кожа становится ледяной. – Он велел мне встать на колени.
Блейк сжимает челюсть, и, кажется, тени в комнате сгущаются вокруг него.
– Я чувствовала себя беспомощной. Кинжал был вне досягаемости. Я подумала, что он собирается… И тут Джеймс опрокинул карету. Это спасло меня от… Я смогла достать клинок. Я убила его.
– Что ты об этом думаешь?
Мои глаза горят. Признание, постыдное и отвратительное, которое глубоко укоренилось в моей душе, набухает и растекается по моему горлу. Оно угрожает разорвать меня на части, если я не выскажу его.
– Это был мой выбор.
Он слегка наклоняет голову.
– О чем ты?
– Себастьян… – шепчу я, уставившись в потолок. – Я сама выбрала его. Это была моя вина. Я сама определила свою судьбу. Отец приказал мне выйти за него замуж, и я могла бы отказаться. Но я хотела угодить ему. Даже когда я встретила Себастьяна и поняла, что он монстр, я не убежала. Если бы Каллум не сбежал… Если бы я вышла замуж за Себастьяна, то, что он пытался сделать со мной в той карете… Я бы позволила ему, не так ли? Я бы притворилась, что это мой выбор, потому что он мой муж, и я бы позволила ему…
Выражение лица Блейка невозможно прочесть.
– Принуждение и согласие – это не одно и то же. И ты не заслуживаешь жестокого обращения, независимо от того, какой выбор ты сделала.
Смущаюсь, когда чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Я никому не позволяла видеть себя плачущей с похорон моей матери, когда меня отругали за это. Моргаю, прогоняя слезы.
– Я была беспомощна. Ненавижу себя за это.
Делай, как он говорит. Раздается в моей голове голос Каллума, и я отталкиваю его.
Не понимаю, почему, но мой следующий секрет, который я не хотела бы раскрывать, сам собой срывается с моих губ.
– Я начала ненавидеть свою мать, потому что она тоже была беспомощна. Как она могла не знать, что ее травили? Почему она не попыталась сбежать?
Блейк заправляет конец марли.
– Волки охраняют то, что для них особенно ценно.
– Ты думаешь, она пыталась защитить меня?
– Возможно.
Отдергиваю запястье и изучаю свою перевязанную ладонь.
– Теперь это не имеет значения. Все в прошлом. Думаю, я устала. Не знаю, зачем я все это сказала. – Заставляю себя улыбнуться. – Не обращай на меня внимания.
– Нет.
В темноте вспыхивает искра.
– Что ты имеешь в виду?
– Я не могу игнорировать тебя. Те, кто учил тебя вести себя скромно, были дураками. Тебе не нужно так поступать со мной.
Я издаю горький смешок.
– Мы не друзья, Блейк. Ты сам убедился в этом, когда связал наши жизни и решил, что будешь замышлять убийство Каллума.
– Да, мы враги, не так ли? – Его глаза с золотыми крапинками блестят в свете камина. – И однажды мы встретимся лицом к лицу. Когда придет время, я хочу всю тебя. Я хочу, чтобы ты обрушила на меня все, что у тебя есть. Я хочу славного поражения.
– Славное поражение. – Качаю головой, потому что знаю, что он надо мной насмехается. – Кто бы говорил, Блейк.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты говоришь, что я веду себя скромно, а сам? Ты мне как-то сказал, что всегда притворяешься. Ты что-то скрываешь.
– Когда придет время, крольчонок, я отдам тебе все, что у меня есть. Обещаю. – Он встает и кладет свои вещи на стол. – Твоя рана должна затянуться к утру. Возвращайся ко мне, если этого не произойдет.
– Что ты собираешься делать с Иэном?
– Если я найду его, он умрет. Он не вернулся в Лоуфелл после того, как тебя похитили, предполагаю, что он сбежал. Если он достаточно умен, то больше не встретится у меня на пути.
– Спасибо.
Я встаю и иду к изножью кровати, чтобы взять книгу. Мои пальцы скользят по шелковистым простыням, и я жду, что он не позволит забрать ее. Однако Блейк просто пододвигает кресло к окну и садится.
Подхожу к двери и поворачиваюсь к нему лицом.
– Мы собираемся поговорить о том, что произошло прошлой ночью?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты… – Ты поцеловал меня. Принял пулю на себя. Каллум ведет себя странно из-за этого. – Ты знаешь, что я имею в виду.
Он наклоняется вперед и кладет руки между бедер.
– Хочешь поговорить об этом?
– Я… – Хочу ли?
Блейк – змея. Вредитель. Чудовище. Он строит козни против Каллума и использует меня для достижения своих целей. Он причинял вред людям, убивал их и подвергал пыткам. Он говорит о согласии и принуждении, но при этом связал наши жизни против моей воли. Он лжец, манипулятор и обманщик. Однако, несмотря на все это, мне кажется, что он все еще может испытывать ко мне некоторое сострадание. Возможно, даже… хотеть меня.
Джеймс, похоже, тоже так думал. Иначе зачем бы ему заставлять нас проходить через все это? Почему Каллума это волновало?
Вздыхаю.
– Скорее всего, нет.
Отблески костра и тени мелькают на его серьезном лице.
– Дай знать, когда решишь.
Глава тридцать восьмая
Сижу, скрестив ноги, на маленькой кровати в своей старой комнате в башне замка. Передо мной на белом одеяле лежит книга Блейка.
Комната выглядит так же, как и в прошлый раз, когда я здесь была. Она обставлена просто, но почти все поверхности заняты книгами: полки, письменный стол у маленького окна, прикроватный столик, на котором слабо горит свеча. Дождь барабанит по окну, а за ним виднеется серое небо, словно отражая мое настроение.
На обложке книги золотыми буквами написано «Проверка знаний о волках», а корешок украшен золотыми звездами. Книга кажется мне знакомой, и вскоре я вспоминаю ее. Блейк взял ее с одной из полок в этой комнате передо мной. Он держал в секрете, что забрал ее в то утро, когда Каллум отправился помогать Джеймсу.
Как сказал Джеймс, это одна из книг Блейка об экспериментах. Почерк в ней более аккуратный, чем в тех, что я читала ранее. Когда мне попадаются описания экспериментов, о которых уже слышала – например, расплавления глазного яблока, чтобы проверить, вырастет ли оно снова, или испытания различных металлов на волчьей шкуре, и порядка, в котором ломаются кости в ночь полнолуния, – я понимаю, что здесь собраны отчеты о самых интересных экспериментах.
Я перелистываю страницы в надежде найти что-то, что привлечет мое внимание. Я ищу на пыльных страницах слова «связь», «жизненная сила» или «узы», но усталость берет свое, и чернила начинают расплываться.
Когда я резко просыпаюсь, небо за окном уже темное. Сон был беспокойным. Я обнаружила, что иду по темным коридорам, мимо зарешеченных камер, а кто-то преследует меня, насвистывая в темноте.
Мне снится тюрьма Ночи, и я пытаюсь убедить себя, что это из-за моей встречи с Александром, и часовни, где я ухаживала за плечом Блейка, и всех разговоров о темном боге, которые я слышала в последнее время. Однако истории моей матери, которые я слышала в детстве, прочно укоренились в моей памяти и начали приобретать новые очертания. Она рассказывала мне, что Ночь соблазняет отчаявшихся смертных, предлагая им то, чего они больше всего желают, в обмен на их души.
Я дочь одного короля и супруга другого. Жаждет ли Ночь моей души?
Кто-то стучит в дверь. Быстро засовываю книгу под подушку и пересекаю комнату. Открыв дверь, заглядываю в щель, и мое напряжение немного спадает.
– Фиона, что ты здесь делаешь?
– Внизу устраивают пир в честь Каллума. Это традиция, когда появляется новый Альфа или король. Надень красивое платье и поспеши!
Хмурюсь.
– Каллум мне ничего не сказал.
– Он весь день был с Альфами и попросил меня привести тебя.
Ее энтузиазм вызывает у меня улыбку, хотя я и сожалею, что Каллум не пришел за мной сам.
– Минутку, – спешу к шкафу, распахиваю его и выбираю платье.
Начинаю подготовку к празднику.
***
Юбка моего малинового платья с длинными рукавами задевает каменные ступени, пока я спускаюсь вслед за Фионой по винтовой лестнице. Жаль, что у меня не было больше времени на подготовку. Фиона ворвалась в мою комнату, когда я укладывала волосы, и у меня едва хватило времени заплести их в беспорядочную корону. Я даже не мылась с тех пор, как приехала сюда.
Фиона рассказывает мне о том, как она провела вторую половину дня, пытаясь помочь Каллуму сохранить мир между кланами.
– Он пытается подготовить их к битве, учитывая угрозу Александра, но это становится все труднее, когда некоторые Альфы продолжают пытаться подорвать его авторитет. Роб хуже всех.
– Тот огромный лысый мужчина, который носит зеленое?
– Да. С его кланом всегда были проблемы. – Она хмурится, замечая мою перевязанную руку, когда мы выходим в коридор у подножия башни. – Ты ранена?
– Ничего серьезного.
Когда мы с Фионой доходим до главного зала, она прощается со мной, сказав, что еще не успела проверить лошадей. Оставшуюся часть пути до Большого зала я иду одна. За двойными дверями замечаю Броуди, молодого веснушчатого парня из Мадах-Аллайха, играющего на волынке.
– Ты значительно улучшил свои навыки, Броуди.
Когда прохожу мимо, он издает пронзительный звук, и его щеки становятся такими же красными, как и волосы. Я вспоминаю, как его грудь раздувалась от гордости, когда Каллум сделал ему комплимент в мой первый визит сюда. Как и тогда, мое веселье исчезает, как только я переступаю порог.
В Большом зале царит суматоха: жарко, а народу собралось больше, чем я когда-либо видела. В очагах пылает огонь, а в тени стоят на страже люди Локлана. За четырьмя длинными столами сидят волки, громко перекрикиваясь друг с другом. Один мужчина в синей клетчатой шотландке щипает Кейли за зад, когда она проходит через зал с подносом, на котором лежит мясо. Миссис Макдональд, заметив это, хватает его за ухо и кричит на него, пока его лицо не становится фиолетовым. Между двумя скамьями вспыхивает драка, а на каменные плиты капает кровь. Два человека Локлана шагают вперед и разнимают их.
Каллум восседает на деревянном троне в центре стола Альф. За его спиной красуется гобелен, на котором изображена Луна, отдающая свое сердце Первому волку. Он выглядит как король: его волосы зачесаны назад, подчеркивая волевой подбородок и яркие глаза. На широких плечах красуется коричневое пальто, перехваченное красным клетчатым поясом. Этот пояс, вероятно, принадлежал Джеймсу, так как на нем изображены все цвета кланов, за исключением желтого – цвета клана Локлана. Предполагаю, что вскоре он тоже будет добавлен в узор.
Локлан сидит рядом с Каллумом, слегка отвернувшись. Интересно, расстроен ли он из-за недавнего происшествия с Каем или между ними возникла ссора по какой-то другой причине.
Взгляд Каллума прикован к моему, такой пристальный, что у меня пересыхает во рту.
Шум в зале стихает, словно волки чувствуют, на что обращает внимание их король. Некоторые лица, обращенные ко мне, выражают враждебность. Меня явно считают врагом – не только из-за моего отца, но и из-за роли в войне между братьями.
Возможно, мне следовало остаться в своих покоях.
Нет. Я не намерена прятаться. Глубоко вдохнув, расправляю юбку и иду между двумя длинными скамьями в направлении Каллума.
Улавливаю обрывки разговоров, доносящихся до меня шепотом:
– …она стала причиной всего этого…
– …южная шлюха…
– …ты слышал?…
Ощущаю на себе всеобщее внимание. Блейк, прислонившись к стене, окружен группой мужчин в зеленых килтах. В его глазах появляется странное выражение, когда он рассматривает мое платье и заплетенные в корону волосы.
Когда я прохожу мимо, слышу, как высокий жилистый блондин-волк наклоняется к нему, чтобы поговорить.
– Это правда, что ты получил пулю из-за девушки?
– Да, – отвечает Блейк с легкой улыбкой. – Надеялся, что она поблагодарит меня за это.
Мужчины вокруг него смеются.
– Поблагодарила?
Блейк не сводит с меня пристального взгляда.
– Пока нет.
Волки, собравшиеся вокруг него, начинают насмехаться. Чувствую, как хрупкое перемирие между нами рушится. Он явно пытается продемонстрировать неуважение к Каллуму перед волками в клане, которые меньше всего его принимают. Я отворачиваюсь и продолжаю идти, стараясь отгородиться от всего этого.
Выражение лица Каллума мрачное, но, когда я приближаюсь, оно смягчается. Он указывает на место рядом с собой, и я обхожу стол, проходя мимо Альф, которые были свидетелями моего унижения в поместье.
Делай, как он говорит.
– Ты прекрасно выглядишь, принцесса, – тихо говорит Каллум.
– Спасибо.
Он хмурится.
– Ты поранила руку.
– Ничего серьезного.
Локлан приветливо улыбается мне, когда я сажусь за стол, но его улыбка не достигает глаз.
От вида жареной оленины и картофеля у меня текут слюнки, но Каллум кажется таким далеким. Мы до сих пор не успели толком поговорить, а в присутствии волков это не представляется возможным.
Мы ведем неловкую светскую беседу о еде и музыкальных навыках Броуди. Я интересуюсь самочувствием Кая и узнаю, удалось ли узнать что-то новое о произошедшем с ним, когда он был заключенным.
– Он жив, – вмешивается Локлан. – Чего нельзя сказать о некоторых других членах нашего клана, которые, похоже, таинственным образом исчезли.
Он мрачно смотрит на Каллума, который рычит.
– В последний раз повторяю, я не убивал Иэна или кого-либо еще. Можешь не сомневаться, если я когда-нибудь увижу их снова, они будут мертвы. Они были ответственны за Рори…
По залу разносится шепот, и раздается стук посуды, которую люди ставят на стол.
Фиона хватает мужчину за шею и тащит его между столами к нам. Она швыряет его на пол перед нашим столом, и он, смеясь, приземляется на четвереньки. На нем сшитое на заказ синее пальто с высоким воротником, которое выглядит дорого, бриджи и черные кожаные перчатки. Его медно-рыжие волосы блестят в свете свечей.
Мое сердце бешено колотится в груди.
– Если ты хотела, чтобы я встал на колени, милая, тебе нужно было просто попросить.
В Большом зале воцаряется тишина. Его акцент – мой акцент, акцент Южных земель. Более того, в нем есть нотки благородства.
Фиона дает ему пощечину, а он, застонав, произносит:
– Если ты продолжишь так со мной обращаться, я влюблюсь в тебя.
Каллум сжимает нож.
– Кто этот шут?
– Я нашла его прячущимся возле конюшен, – отвечает Фиона.
Мужчина поднимает голову. Его сине-зеленые глаза встречаются с моими, и я стискиваю челюсти так сильно, что становится больно. Рассматриваю его красивое лицо, усыпанное веснушками, точеную челюсть и ямочку на подбородке. Из его носа течет кровь.
– Приношу свои извинения, – говорит он. – Должно быть, я забыл о хороших манерах среди всего этого насилия. Меня зовут…
– Филипп, – я резко встаю.
На его щеках появляются ямочки.
– Привет, сестренка, – говорит он.
