Текст книги "Принц ночи (ЛП)"

Автор книги: Лорен Палфриман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)

Глава четвертая

Я отстраняюсь от Каллума. В груди сталкиваются боль и смятение.

– Что ты имеешь в виду? Я никому не принадлежу, и меньше всего Джеймсу.

Дождь на улице усиливается и яростно барабанит по стеклам, пока Каллум задумчиво прикусывает нижнюю губу.

– Технически, принадлежишь, принцесса.

– О чем это ты?

– Таков волчий закон. – Широкие плечи Каллума сгорблены, будто на них лежит непосильная тяжесть. Невольно думаю, сколько раз он уже успел обсудить это с Блейком и остальными, пока я лежала в постели. – Обычно, если полуволка кусают и он выживает, то он становится частью клана того, кто его укусил. Альфа этого клана должен взять ответственность за него. По сути, он становится собственностью Альфы. Джеймс из Хайфелла. Если бы он не был королем, когда укусил тебя, ты была бы моей. Но Джеймс старше меня по званию. Он имеет на тебя права. Волчий закон гласит, что, если он попросит, ты должна прийти к нему.

У меня подкашиваются ноги то ли от жара, то ли от шока. Чтобы сохранить равновесие опираюсь рукой о край овального стола. От одной мысли, что напавший на меня мужчина, навсегда изменивший мою жизнь, считает меня своей собственностью, кровь стынет в жилах. Гнев нарастает в груди, сердце бешено колотится.

За спиной Блейка в очаге яростно ревет огонь. Джек молча опирается ладонями о стол. Мне ненавистно, что они стали свидетелями этого разговора. Ненавистно, что обсудили все это без меня. Подавляю свои эмоции и загоняю их поглубже.

– Это нелепо, – говорю я. – То, что Джеймс что-то заявил, еще не делает его слова правдой. Я не принадлежу ему.

Блейк барабанит пальцами по карте.

– Как бы то ни было, – говорит он, – если он официально потребует тебя вернуть, а мы откажемся, то нарушим волчий закон. Со стороны это будет выглядеть плохо: будущий король отказывается соблюдать правила, которым подчиняются все волки.

В отличие от Каллума, в его голосе нет эмоций. Он говорит так, будто тот факт, что я считаюсь собственностью другого мужчины, не имеет никакого значения. Я замечаю и выбранные им слова. Будущий король. Не Каллум. Блейк не хочет нарушать волчий закон, потому что это может разрушить его собственные надежды на трон, а не надежды Каллума.

Я резко перевожу взгляд на него.

– Значит, ты планируешь отдать меня ему?

Каллум накрывает мою руку своей. Прикосновение горячей и огрубевшей ладони приносит хоть немного утешения.

– Нет. Никогда.

– Есть простое решение, – говорит Блейк. – Прежде чем Джеймс официально потребует твоего возвращения, на тебя должен заявить права другой Альфа.

Я замечаю, что Блейк не называет Каллума этим другим Альфой, который должен это сделать, словно и сам не исключает, что этим Альфой станет он. Джек, поджав губы, внимательно за ним наблюдает. Кажется, он тоже это заметил, и услышанное ему не нравится.

– О чем ты вообще? Я не хочу, чтобы на меня «заявляли права». И что это вообще значит?

Блейк пожимает плечами.

– Альфа отмечает тебя своим укусом, а затем при свидетелях объявляет членом своего клана. Такой союз считается более весомым, если обряд происходит во время небесного явления или в присутствии жрицы, но это не обязательно.

Я качаю головой, и в висках тут же начинает пульсировать боль.

– Ни в коем случае.

– Даже если это сможет защитить тебя? – спрашивает Каллум.

Я вздрагиваю. Значит, он согласен с Блейком. И это они тоже успели обсудить без меня.

– Нет.

Каллум проводит большим пальцем по моим костяшкам.

– Если тебя пугает боль…

– Нет.

На лице Каллума мелькает обида, и я понимаю, что он воспринял мои слова на свой счет. Возможно, таков уклад Волков – подчинять и объявлять друг друга своей собственностью. А может, таковы вообще все мужчины. Я принадлежала отцу. Он отдал меня Себастьяну. Каллум забрал меня. Блейк использовал как пешку.

Впервые в жизни я ощутила вкус свободы здесь, среди ветров Северных земель. Чувствовала ее запах в сосновых лесах, видела в диких горах и залитых дождем долинах. Ощущала ее и в теплых объятиях Каллума. Здесь у меня появился шанс стать равной, а не призом. Я так просто от этого не откажусь.

Я вздыхаю.

– Я больше не могу кому-либо принадлежать. Даже тебе, Каллум.

Выражение лица Каллума смягчается.

– Речь не о том, чтобы принадлежать кому-то. Дело в том, чтобы стать частью клана. Тогда мне будет проще тебя защитить.

– Я не принадлежу ни тебе, ни твоему клану, – отвечаю я. – У меня уже есть титул. Я принцесса Южных земель. Возможно, после всего случившегося он уже мало что значит. Уверена, отец казнил бы меня за измену, если бы узнал, что меня здесь не удерживают против воли. Но я не могу отказаться от своего положения и титула и подчиниться Альфе. И не стану.

Каллум морщит лоб.

– Все не так, принцесса. Это поможет защитить тебя…

– Но ведь я и сейчас не в безопасности! С того момента, как вы с Блейком напали на Джеймса, вы объявили ему войну. Джеймс, очевидно, понял, что я для тебя что-то значу. Метка его не остановит. Он все равно придет за мной. Ты позволишь ему забрать меня?

Лицо Каллума мрачнеет.

– Никогда.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Неважно, утверждает он, что я принадлежу ему или нет. Он пытается запугать нас. Нужно как можно скорее заручиться поддержкой кланов, завоевать трон и вернуть Фиону. Прежде чем Джеймс успеет что-либо предпринять.

В дверь стучат.

– Да? – отзывается Блейк.

В проеме появляется копна растрепанных медно-рыжих волос. Райан просовывает голову в комнату.

Каллум выдыхает.

– В чем дело, Райан?

Несмотря на явное раздражение Каллума из-за того, что нас прервали, я невольно улыбаюсь. Увидев меня, Райан расплывается в улыбке, и его веснушчатое лицо светлеет.

– Принцесса! Вы проснулись!

– Райан! – Каллум щелкает пальцами, привлекая к себе внимание шестнадцатилетнего юноши. – Что такое?

– Могу я поговорить с тобой наедине?

– Прямо сейчас?

– Да.

Взгляд Каллума оглядывает комнату и оставшихся в ней мужчин.

– Это не может подождать?

– Нет.

Каллум сжимает мое плечо.

– Я отойду на минутку. Позови, если я тебе понадоблюсь, хорошо?

Я киваю, и он, с легким раздражением качает головой и выходит следом за Райаном в коридор.

– Клянусь Гелах, парень, если это не что-то важное…

Дверь захлопывается, обрывая его слова, и я остаюсь запертой в комнате с двумя Волками, которые явно что-то скрывают от нас с Каллумом.

Горло сжимается от напряжения, а зубы начинают странно зудеть, будто мне необходимо во что-нибудь вцепиться. Желание пересечь комнату, впиться зубами в Блейка или до крови искусать собственные пальцы становится настолько сильно, что я сжимаю руки в кулаки.

Когда это чувство не проходит, я провожу пальцем по неровному очертанию северного побережья на карте. Рукав Блейка касается моей руки. Успеваю разобрать несколько названий – Хай-Пикс, Ойдче Крейг. Где-то здесь должен находиться Хайфелл. Рядом замечаю название Глен-Гелах.

Блейк что-то тихо говорит. Раздается шорох, затем тяжелые шаги, и Джек проходит мимо меня. Он подмигивает, затем исчезает в коридоре и закрывает за собой дверь.

Я медленно поднимаю взгляд на Блейка.

Перед глазами всплывают лихорадочные сны: его черные, как ночь, глаза; смех, пробирающий до костей; то, как он растворялся в тенях и скользил вокруг меня, словно гадюка. При свете дня он всего лишь мужчина. Волк. И все же сердце начинает биться чаще, словно добыча здесь я.

– Наконец-то мы одни, крольчонок.

Глава пятая

За овальным столом между мной и Блейком раскинулось королевство Северных земель. Дождь яростно стучит по арочным окнам, и его гул разносится по замку, словно барабаны войны.

Наконец-то мы одни, крольчонок.

Когда он только связал наши жизни, я чувствовала его эмоции так же сильно, как и свои. Думаю, он научился скрывать их, потому что, хотя я все еще чувствую эту темную часть его внутри себя, я не могу определить его намерения.

Как же я ненавижу этого мужчину. Думаю, я ненавижу его даже больше, чем Джеймса. Чувствую как горечь ненависти оседает на языке. Зубы покалывает, они болят, как будто я хочу вонзить их в его плоть. Он использовал меня. И самое худшее то, как сильно это ранит.

У меня никогда не было друзей. Как принцесса, я всегда держалась особняком от других. Мне не разрешали бегать и играть в глупые игры с другими детьми. Когда я стала взрослой, никто не разговаривал со мной свободно. Мой брат Филипп был жестоким. Каждый мужчина, который когда-либо заговаривал со мной, делал это потому, что хотел чего-то добиться от моего отца.

Я думала, что это закалило меня и научило хорошо разбираться в людях. Теперь я задаюсь вопросом, не сделало ли это меня еще более восприимчивой к обману. Я так отчаянно нуждалась хоть в какой-то близости, с кем угодно, что позволила змее одурачить себя.

Не то чтобы я когда-либо полностью доверяла Блейку, но, Богиня, какая-то часть меня хотела этого. Я наслаждалась беседами с ним, даже когда он пытался спровоцировать меня. Он говорил со мной так, как будто я была ему ровней – возможно, даже чаще, чем Каллум. Ужасная, слабая, пресмыкающаяся часть меня хотела быть его другом.

Я ненавижу его и себя за это.

– Как ты себя чувствуешь, крольчонок? – Его голос нарочито ровный, непринужденный, как будто он просто поддерживает светскую беседу.

Может, я и не заметила «яда Блейка», пока не стало слишком поздно, но я знаю, что он получает удовольствие от боли других людей. И я не позволю ему ощутить мою. Растягиваю губы в вежливой улыбке – той самой, которой встречала бесчисленных несносных лордов, в то время как сама втайне вздрагивала в их присутствии.

– Я в порядке. Спасибо.

Он слегка наклоняет голову набок. И тогда я чувствую это. Прохладное покалывание под кожей. Странное ощущение, будто темные лозы оплетают мою душу. Когда раньше я чувствовала его страстное желание, это казалось непроизвольным. Сейчас же все по-другому. Он будто тянется ко мне и пытается оценить мои эмоции. Я напрягаюсь, блокирую это ощущение, запираю свои эмоции в клетку и держу их при себе.

– Хорошо отдохнула? – спрашивает он.

– Да, все хорошо.

– Каллум сказал, что у тебя были кошмары. Что тебе снилось? – В его тоне есть какой-то намек, как будто ответ важен для него, хотя я не могу понять почему.

– Это была просто лихорадка. – Я стараюсь, чтобы голос звучал сладко, как мед. – Спасибо тебе за заботу.

Я улавливаю это. На его лице мелькает легкое недовольство. Моя улыбка становится чуть менее болезненной. Моя любезность раздражает его. Хорошо.

Он подходит ко мне, его шаги по каменным плитам звучат громко и уверенно. Он останавливается достаточно близко, чтобы меня окутал его темный лесной аромат, и прислоняется спиной к столу. Тот скрипит под его весом. Его лицо совсем близко к моему, а его бедро почти касается моего бедра.

Хочу отодвинуться, увеличить дистанцию между нами, но заставляю себя оставаться на месте.

С такого близкого расстояния я вижу, что он выглядит так, будто тоже не выспался. Под его глазами залегли темные тени, а темные волосы растрепаны, как если бы он отчаянно ерошил их пальцами. Мягкий локон касается его лба.

В моих лихорадочных снах он казался неземным и недосягаемым – монстром, сотканным из смерти и тени. То, насколько он настоящий – мускулистые предплечья, широкие плечи, твердая грудь, проступающая под белой рубашкой, – почему-то делает его еще более опасным.

– Ты бросила вызов Джеймсу, приставила лезвие к горлу Себастьяна, а все, что я получил, милую улыбку и «спасибо за заботу»? – Его голос низкий и соблазнительный. – Какое разочарование.

– Если я когда-либо заставила тебя поверить, что пытаюсь произвести на тебя впечатление, Блейк, прошу прощения за то, что ввела в заблуждение.

На его щеке появляется ямочка.

– Ты сердишься на меня?

– Разве ты этого не чувствуешь?

– Прямо сейчас ты сдерживаешь свои эмоции. Как и я.

Несмотря на мое нежелание просить Блейка о помощи, вопрос срывается с языка.

– Как? Как… то, что происходит между нами, работает?

Он будто решает стоит ли отвечать.

– Когда я спас тебе жизнь, я поделился с тобой своей жизненной силой. Это было так, словно я протянул тебе конец веревки, чтобы вытащить тебя обратно, и в то же время я ухватился за твою жизненную силу. Не знаю, что чувствуешь ты, но для меня похоже на то, что нить света от твоей жизненной силы все еще находится внутри меня. Когда ты чувствуешь что-то особенно сильно, это переплетается с моими эмоциями и начинает пульсировать, и я тоже это чувствую.

– Как мне помешать тебе чувствовать меня?

– Я могу остановить это сам, представив себе клетку вокруг своих эмоций, чтобы не дать себе прикоснуться к твоему свету. Ты могла бы тоже попробовать. – Он склоняет голову набок. – Ты меня чувствуешь так же? Как нить света?

Я ищу внутри себя его присутствие, этот конец нити и вздрагиваю.

– Нет. Это похоже на темноту.

– Так что? Ты злишься на меня?

– С чего бы мне злиться? – Я стараюсь говорить спокойным тоном, но мне не удается скрыть горечь. – Ты спас мне жизнь.

И связал наши жизни без моего согласия, все это было частью твоего плана захватить трон и убить Каллума.

– Значит, мы друзья?

Все внутри меня протестует, и, судя по блеску в его глазах, он это знает. Мы не друзья. Не уверена, что Блейк вообще знает, как заводить друзей. Джек и Арран кажутся достаточно дружелюбными к нему, но Блейк, должно быть, каким-то образом манипулировал ими. Возможно, они просто его боятся, как волки в замке Мадах-Аллайх.

Я выдавливаю улыбку.

– Однажды в Южных землях я подружилась с одним человеком. Отец думал, что тот замышляет что-то против него, и мне было велено потанцевать с ним, сидеть рядом, наполнять его кубок. Он был коварным, жестоким человеком. Кажется, он обидел одну из моих фрейлин, но я все равно подружилась с ним. Я узнала, что он планировал захватить территорию и настроить армию против отца. Это могло стоить отцу трона.

– Что с ним случилось?

Вспоминаю ту ночь, когда отец отослал меня прочь. Я слышала крики в тронном зале, даже из своей спальни, когда он пытался сбежать.

– Он умер.

– Похоже, быть твоим другом действительно опасно. – В глазах Блейка отражается мерцающий свет факелов. – Скажи мне, ты ищешь одобрения своего отца даже сейчас, зная, что он сделал с твоей матерью?

Ярость бушует во мне, как шторм. Меня также охватывает отвращение к себе. Не знаю, зачем рассказала ему эту историю. Хотела напугать его? Произвести на него впечатление? Пытаюсь взять себя в руки. Не хочу показывать ему, что один из его уколов пришелся в цель. Но даже если бы он не мог чувствовать мои эмоции, я знаю, что он, как волк, почувствовал бы во мне эту перемену.

Делаю шаг назад и коротко киваю.

– Каллум будет ждать меня снаружи.

Иду к двери.

– Прости, что не смог дать тебе того, чего ты хотела прошлой ночью.

В его тоне есть какой-то намек, хотя я понятия не имею, на что он намекает. Я знаю, он пытается вывести меня из себя. Я понимаю, что должна просто уйти.

Не огрызайся. Не огрызайся. Не…

Я оборачиваюсь.

– О чем ты вообще?

– О том как ты пришла ко мне в спальню.

Я хмурюсь. Каждый мускул в моем теле напрягается. Перед моими глазами вспыхивают яркие образы – безмятежное сонное лицо Блейка, его волосы растрепаны, рука откинута на подушку, мой клинок прижат к его горлу. Простыни были смяты под моими бедрами, а когда он схватил меня за запястье, в его глазах виделся волк.

Я была уверена, что это всего лишь сон. Ночной кошмар. Порождение лихорадки. Это… действительно произошло?

Подавить смущение оказывается куда труднее, чем гнев. Оно нарастает во мне, пока мои щеки не начинают гореть, а пульс не учащается. Я хочу, чтобы земля разверзлась, поглотила меня и унесла прочь от отвратительной змеи, стоящей передо мной.

Губы Блейка медленно изгибаются в довольной улыбке.

Вздергиваю подбородок, хотя знаю, что мое лицо, должно быть, краснее моих волос.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь. – Я снова поворачиваюсь к двери. Я дрожу. Вся горю. Чувствую себя униженной. – Хорошего дня, Блейк.

– Хорошего дня, крольчонок, – весело шепчет он и возвращается к изучению карты.

Открываю дверь, выхожу из зала заседаний совета и с излишней силой закрываю ее за собой.

Каллум и Райан резко оборачиваются с другого конца коридора. Оба кажутся раздраженными. Лицо Райана раскраснелось, а Каллум скрестил руки на груди, его челюсть напряжена. Каллум тревожно хмурится, в его глазах читается вопрос. Киваю. Я в порядке. Он одаривает меня натянутой улыбкой, прежде чем повернуться к Райану.

– Нет, – говорит Каллум. – И на этом все.

– Но…

– Все в порядке, Рыжая? – Из темноты доносится низкий голос, заглушающий протест Райана, и я подпрыгиваю. Джек прислоняется к стене, скрестив руки на груди.

Я хмурюсь, вспоминая, как он сговаривался с Блейком в тех подземельях, куда меня привели, прежде чем представить Джеймсу. Он сказал, чтоот меня пахнет, как от Альфы из Хайфелла, и предложил Блейку искупать меня.

– Какой ты оригинальный, – говорю я. – Называешь меня Рыжей из-за моих волос.

– Из-за волос? – переспрашивает Джек. – Нет, я имел в виду твой румянец, Рыжая. Ты чем-то взволнована? – Его улыбка становится шире, обнажая белые зубы, и мои щеки горят еще сильнее.

– Чего ты здесь торчишь? – Стараюсь казаться более сдержанной. – Тебе не говорили, что подслушивать невежливо?

– Возможно, мать упоминала об этом. – Он пожимает плечами, затем кивает на дверь в зал заседаний совета. – Блейк приготовил для вас более подходящее жилье. Я отведу вас туда, раз уж ты проснулась.

Раздается недовольное ворчание, когда Каллум отпускает Райана. Молодой волк фыркает и уходит прочь. Каллум бормочет себе под нос что-то о наглых щенках, пересекает разделяющее нас пространство и переплетает наши пальцы. Напряжение в его плечах спадает.

– Готов? – спрашивает Джек.

– Да.

Мы следуем за Джеком по лабиринту коридоров.

– Что все это значит? – спрашиваю я вполголоса, когда наши шаги гулко отдаются по камню.

– Райан хочет вернуться в Мадах-Аллайх. – Каллум вздыхает, и снова выглядит так, словно на его плечи свалился огромный груз. – Парень придумал какой-то грандиозный план по спасению Фионы. Он думает, что сможет обмануть Джеймса.

– О, – тихо говорю я. – Не похоже на разумную идею.

– Нет. Не похоже. Он умрет, если ослушается меня. А у него уже есть опыт в непослушании.

– Он близок с Фионой?

– Быть частью клана… мы – семья. Она научила его ездить верхом, а Фи, Джеймс и я, мы обычно брали его с собой на охоту. – Он качает головой. – Думаю, он был немного влюблен в нее, еще до Бекки.

Я сжимаю его руку.

– Мы вернем ее.

– Да. И я заставлю Джеймса заплатить за все это – за то, что причинил тебе боль, заявил на тебя права, забрал Фи. Я мог бы не беспокоиться о Райане, вдобавок ко всему остальному.

Джек показывает нам предметы, мимо которых мы проходим – двери в Большой зал Блейка, гостиную, коридор, ведущий в лазарет. Как и ранее, я замечаю отсутствие каких-либо знамен клана или гобеленов в замке. Здесь тихо. В коридорах мы проходим мимо нескольких человек – двух женщин в коричневых платьях, которые тихо переговариваются, и старика в черно-сером килте, который несет коробку с рыбой на кухню. Маленький ребенок – около четырех лет – с копной черных кудряшек сбегает по лестнице мимо нас, и Джек просит его бежать быстрее, если он хочет обогнать свою мать. Либо клан Блейка не очень большой, либо они живут в другом месте.

Когда Джек указывает на винтовую лестницу, ведущую в библиотеку в башне, я делаю мысленную пометку, зайти туда позже. Я хочу выяснить, как Блейк связал наши жизни, чтобы я могла разорвать эту связь. Библиотека, кажется, хорошее место для начала.

Наконец, мы останавливаемся перед дверью на втором этаже замка. Джек открывает ее.

Комната оказывается гораздо больше, чем я ожидала. В ней возвышается огромная кровать с балдахином, покрытая мехами, а два кресла стоят на коврике из овчины перед ревущим камином. В углу деревянная перегородка частично скрывает гардеробную и массивный дубовый шкаф. Несмотря на отсутствие украшений, над деревянной каминной полкой виден прямоугольник из светлого камня, как будто там когда-то висела картина.

– Блейк подумал, что это может быть более подходящим местом, чем та комната, в которой вы были раньше, – говорит Джек. – Здесь жил бывший Альфа Лоуфелла.

– Это была комната Брюса? – Голос Каллума мрачнеет, когда он оглядывается по сторонам.

– Ты знал его? – спрашивает Джек.

– Да. А ты?

Джек подходит к окну, из которого открывается вид на бескрайнюю водную гладь, и прислоняется к стене.

– Наше знакомство было недолгим. – В сером свете окна его глаза поблескивают. – Блейк испытывал к нему особую неприязнь. Вот почему он решил не занимать эту комнату для себя. Он не хотел спать в постели Брюса.

Каллум прислоняется к двери, повторяя непринужденную позу Джека.

– Он убил его здесь? – Его голос звучит буднично, словно он просто спрашивает о погоде.

– Нет. Он сделал это в лазарете.

При напоминании о том, что Блейк – убийца, которому нравится причинять физические и эмоциональные страдания, меня пронзает вспышка отвращения.

Уголки рта Каллума поджимаются, как будто он тоже этого не одобряет.

– Понятно.

На губах Джека играет улыбка, как будто наше отвращение к его Альфе его забавляет. Он выпрямляется и указывает на шкаф.

– Там есть одежда, которая должна подойти тебе по размеру, Аврора, и ванна приготовлена, если хочешь освежиться. – Он указывает на дверь в углу, которая, должно быть, ведет в отдельную ванную комнату.

– Спасибо. – Я сохраняю вежливый тон, несмотря на свое недоверие к этому мужчине. Вероятно, нам будет на руку поддержать клан Блейка, если мы хотим победить его.

Улыбка Джека становится шире, прежде чем он кивает.

– Мое предложение остается в силе, Каллум, если ты захочешь провести позже спарринг.

– Возможно, ты мог бы потренироваться с Райаном, – говорит Каллум. – Убереги парня от неприятностей.

Между ними словно происходит какой-то безмолвный обмен взглядами, своего рода вызов, которого я не понимаю. Джек уходит и закрывает за собой дверь. Как только мы остаемся одни, Каллум незаметно прислоняется к стене. Однако он встречается со мной взглядом, и в нем вспыхивает огонь, хотя выражение его лица смягчается. Он поднимает палец и подзывает меня.

– Иди сюда, – говорит он.