Текст книги "Принц ночи (ЛП)"

Автор книги: Лорен Палфриман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)

Глава пятьдесят шестая

Серебряные наручники впиваются в мои запястья. Моя рука прижата к дверце кареты, а одно колено Филиппа упирается в мое. Он тоже скован кандалами, а в воздухе витает запах его крови. Филипп стонет от боли, когда мы преодолеваем ухабы горной дороги.

– Наш отец станет свидетелем того, как тебя казнят за это, – хрипло произносит Филипп.

Александр садится напротив нас, широко расставив ноги.

– Твой отец – трус, и когда я достигну своей цели, он будет мертв. Как и ты.

Волны паники захлестывают меня. Я пытаюсь успокоиться, но мое дыхание учащается, а кожа становится холодной. Все слишком напоминает мне о том, что произошло с Себастьяном. В прошлый раз мне удалось этого избежать, но не думаю, что мне снова так повезет.

Как насчет того, чтобы показать мне, чему еще ты научилась, пока была шлюхой для этого зверя из Хайфелла?

– Чего ты от меня хочешь? – спрашиваю я.

– Шшш. – Александр наклоняется вперед и берет меня за подбородок двумя пальцами. Моя душа содрогается от страха. – Прибереги силы, любовь моя.

– Убери от меня свои руки! – Плюю ему в лицо и отшатываюсь назад.

Филипп напрягается. Александр просто опускает руку и смеется – низкий, хриплый звук, от которого по моей спине пробегает дрожь. Он откидывается назад, вытирает слюну пальцами, а затем засовывает себе в рот облизывая. Страх сжимает мою грудь, и Филипп слегка отодвигается, словно пытаясь встать между нами.

Александр отводит взгляд.

– Если она снова пойдет против меня, разберись с ней.

Филипп сжимает челюсти, на его шее пульсирует вена. Чувствую, как волк скрывается под его кожей, словно сопротивляясь приказу Александра. Если я собираюсь что-то сделать, то это нужно делать сейчас. Достаю из кармана нож для писем, который дал мне Каллум, и бросаюсь на Александра. Отчаянный рев Филиппа наполняет карету, когда он хватает меня за талию и с силой ударяет головой о дверь.

Боль пронзает мой череп.

Глаза Филиппа наполняются слезами.

– Мне так жаль.

Последнее, что я вижу, широкую улыбку Александра.

Затем наступает темнота.

***

Издаю стон, и прохладный воздух, наполненный запахом водорослей и пота, окутывает меня. С трудом разлепив веки, приподнимаюсь на локтях, и моим глазам требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте. Я в клетке. Нет, в камере. Одна из стен изогнута и покрыта решетками. Прикоснувшись к голове, ощущаю влагу и липкость – это кровь.

Паника охватывает мое сердце. Филиппа здесь нет. Я одна. Я умру.

Внезапно слышу бормотание неподалеку.

– Перестань ныть. – Голос, грубый и знакомый, с сильным северным акцентом, пронзает меня. Мое сердце замирает. Я поворачиваюсь к соседней камере, и волк внутри ухмыляется. – Привет, принцесса.

У него такие же мощные плечи и миндалевидные глаза, как у Каллума. На мгновение я позволяю своему сердцу убедить меня, что это Каллум сидит, прислонившись к сырой стене, что килт этого человека – цвета Хайфелла, а не тот узор, который объединяет все кланы. Но затем я вынуждена взглянуть на спутанные каштановые волосы, падающие ему на плечи, и чернила, покрывающие его руки.

– Джеймс?

– Разве ты не должна быть там, с этим южным ублюдком? – он указывает подбородком на потолок.

– Где мой брат?

– Твой брат?

– Его тоже забрал Александр.

Джеймс запрокидывает голову, и его низкий, хриплый смех заполняет тюремный блок.

– Поговаривали, что Александр бешеный пес, но похитить обоих наследников трона Южных Земель? Блядь. У нас действительно проблемы.

Из соседней камеры рядом с Джеймсом доносится тихий стон.

– Мне не следовало сюда приходить. Мне, блядь, не следовало сюда приходить.

– Замолчи, парень, – говорит Джеймс.

Я выпрямляюсь.

– Райан? Это ты?

Мои глаза привыкают к темноте. За спиной Джеймса, прислонившись спиной к стене и запустив руки в свои медно-рыжие волосы, сидит Райан. Он поднимает взгляд.

– Привет, принцесса, – говорит он, наклоняя свой острый подбородок в сторону Джеймса. – Я нашел его.

– Ты нашел, парень, – говорит Джеймс. – И если мы когда-нибудь выберемся отсюда, что кажется маловероятным, учитывая обстоятельства, то, возможно, в следующий раз, когда мой братец-предатель отправит тебя на безумное задание, ты вспомнишь, что бывает, когда следуешь его приказам вместо моих.

Подавляю нарастающий гнев из-за его оскорбительных слов в адрес Каллума. Прежде чем я успеваю ответить, раздается рычание, женское и раздраженное, эхом отражающееся от сырых стен.

– Можете все заткнуться на пять ебанных минут?

– О, позвольте представить вам мою очаровательную подругу Клэр, – Джеймс кивает на камеру рядом с моей.

Женщина, которая рычит на Джеймса через решетку по другую сторону от меня, сильно отличается от той безупречной, собранной Альфы, которую я встретила в Лоуфелле. Ее темные волосы растрепаны и спутаны, рубашка порвана и висит мешком, а на щеках грязь.

Она оскаливает зубы.

– Если ты еще раз так меня назовешь, я оторву твои яйца и скормлю их тебе.

– Не обращай на нее внимания, – говорит Джеймс. – Она становится раздражительной, когда не поест, и ведет себя как…

– Назови меня сукой, и я блядь брошу тебе вызов. – Глаза Клэр вспыхивают в темноте. Джеймс ухмыляется и поднимает свои большие руки в притворной капитуляции. Клэр прислоняется к стене. – Так я и думала. Придурок.

– Мы уже встречались, – говорю я.

– Конечно, – Джеймс прислоняется головой к стене. – Пока ты планировала свой маленький бунт. Как у тебя дела, принцесса? Ты здесь, а моего брата нет, так что, как я понимаю, между вами ничего не получилось. Какой позор.

Стискиваю зубы, чувствуя, как моя кровь бурлит в жилах.

– Твой большой план был спасти Клэр, и вот ты здесь, запертый в клетке рядом с ней. Я так понимаю, твои планы тоже не особо удались.

Клэр смеется.

К моему удивлению, Джеймс тоже начинает смеяться.

– Нет, не удались.

Прищуриваюсь.

– Тебе нет чести. Ты обещал, что позволишь мне остаться в твоем королевстве, если я убью Себастьяна. Я сделала, как ты просил, но ты нарушил свое обещание.

– И не жалею. Я бы сделал это снова.

Рычание вырывается из моего горла, и уголок самодовольного рта Джеймса слегка подергивается.

– Каллуму следовало убить тебя.

– Следовало, но мой брат всегда был слишком мягким, чтобы сделать то, что нужно.

– Милосердие не слабость, – огрызаюсь, осознавая, что в чем-то противоречу себе.

– Тогда ты, должна быть, высокого мнения обо мне за то, что я сохранил жизнь своему брату, – парирует он.

Мой позвоночник словно превращается в стержень.

– Каллум сильнее тебя. Он выиграл вызов и проявил к тебе милосердие. Точно так же, как он выиграл бы его много лет назад, если бы не позволил тебе победить.

Теперь его челюсть напрягается, как будто я тоже проникла ему под кожу.

– Нет. Я доминирующий волк, и так было всегда. Но я люблю своего брата и не хотел убивать его из-за южан. А теперь ты расколола мое королевство на части.

Мои пальцы сжимаются в кулаки.

– Это сделал ты, а не я. Я никогда не делала ничего, что могло бы вызвать у тебя неприязнь. Никогда не была твоим врагом. В то утро, когда мы встретились, я предложила помочь тебе и твоему королевству. Если бы ты сдержал свое слово, если бы ты не продал меня Себастьяну, если бы ты не напал на меня, ничего бы этого не случилось!

Джеймс издает рычание.

– Ты ошибаешься, принцесса. Ты мой враг. Твоя кровь – кровь моего врага. Твой народ – мой враг. Со времен Первого волка твой народ опустошал наши земли и забирал у нас то, что принадлежало нам. Ты принесла нам войну и пыталась править нами, хотя все, чего мы когда-либо желали, – это мира. В тот момент, когда я впервые увидел тебя и почувствовал запах моего брата, я понял, что ты – проблема. Чего ты ожидала от меня? Оставить тебя в живых? Я знал, что это лишь вопрос времени, когда ты покинешь Каллума и передашь наши секреты своему народу. Ты бы обрекла нас всех.

– Ты обрек себя на гибель, тупоголовый дурак! Я не собиралась выдавать ваши секреты своему отцу. Я не собиралась бросать Каллума.

– И все же ты здесь, а где же он? – Его громкий голос эхом разносится по подземельям, прежде чем он качает головой. – Я беспокоюсь не о твоем отце. В то утро я так же почувствовал запах Блейка на тебе и точно знал, что это значит. Двое южан – один из них, полуволк из Пограничья ставший Альфой одного из самых грозных кланов Северных земель, проник в совет моего отца и явно имел виды на мой трон, а другая – дочь нашего вражеского короля. Я подумал, что это не тот союз, с которым я хотел бы иметь дело.

– У меня нет союза с Блейком.

– Конечно, нет… – Он проводит рукой по подбородку. – Я проявил милосердие к своему брату. Я не убил его, хотя мог бы. Но я убедился, что он увидел, что я сделал. Заставил его прочитать книгу, которую нашел в покоях Блейка. Потому что мне нужно было, чтобы вы оба покинули Мадах-Аллайх, прежде чем вы причините какой-либо серьезный вред. Мой брат должен был сражаться в войне, которую начал ваш народ.

– Рада, что ты получил то, что хотел.

– Ты думаешь, это то, чего я хотел? – Он качает головой. – Я хочу валяться пьяным с девушкой в постели. Но благодаря тебе я здесь. Тогда ты была для меня угрозой, принцесса. Ты все еще угроза…

Факелы вдоль стены начинают мерцать и один за другим гаснут. Джеймс закрывает рот, и вокруг сгущаются тени. Я чувствую, как они, холодные и беспокойные, словно змеи, обвиваются вокруг моего тела. По коридору разносится низкое хриплое шипение, и волосы на затылке встают дыбом. Я вспоминаю кусочек содранной кожи, который подобрал Блейк, когда мы были в тюрьме Ночи.

В моей груди словно зияет дыра, и темнота проникает в меня через ноздри. Это дикое существо, глубоко внутри меня, пытается вырваться на свободу.

Я не могу позволить себе потерять сознание. Не здесь. Не сейчас. Сжимаю кулаки и впиваюсь ногтями в ладони до крови. Едва замечаю, как Джеймс кряхтит с одной стороны от меня, а Клэр напрягается с другой.

Внезапно звук прекращается, и факелы снова загораются. Делаю глубокий вдох, и темнота рассеивается перед моим лицом. Я поворачиваюсь к Клэр.

– Что это было? – выдыхаю я, но думаю, что уже знаю ответ.

– Мы называем его Темным Зверем, – говорит Клэр.

– Пленник ночи, – шепчу я в ужасе.

Джеймс проводит рукой по подбородку.

– Это с ним нас привели сюда сражаться.

Глава пятьдесят седьмая

Часы сливаются воедино.

Прижимаю колени к груди и обнимаю их, стараясь согреться. Вокруг то вспыхивают, то гаснут факелы. Мне никогда раньше не было так холодно. В голове пульсирует боль, а из раны, нанесенной Филиппом, сочится кровь, медленно высыхающая на моей щеке. Никто не произносит ни слова. В воздухе витает тяжелое и едкое отчаяние. Время от времени я слышу бормотание Джеймса и скулеж Райана. А я просто хочу спать.

Меня разрывает между реальностью, в которой я оказалась, и ужасами, преследующими во сне. Оба мира мрачные и тревожные, полные тюремных камер и тьмы. Они мучают меня до тех пор, пока я больше не могу отличить одно от другого. Я чувствую лишь холодный, маслянистый ужас, который сворачивается змеей у меня в груди. Он душит волка, живущего во мне. Он шепчет, что я умру, что никому не будет до этого дела, что моя жизнь ничего не значит.

Все это как-то связано с Богом Ночи.

Каллум рассказывал мне, что помощники Александра приносили в жертву волков, чтобы заслужить его расположение. Неужели в жертву принесут и меня? И моего брата?

У Александра должна быть охрана. Возможно, мне удастся убедить кого-то из них, что убивать наследников трона Южных земель плохая идея. Я не хочу использовать имя и титул моего отца – человека, убившего мою мать, – чтобы спасти себя, но и умирать тоже не хочу. Мне нужно спасти еще и Райана.

Мой разум лихорадочно перебирает все возможные варианты, пока перед глазами не начинают плясать точки, и я не приваливаюсь к стене.

На меня наваливается ощущение безысходности.

Я слышу, как голос моей матери эхом отдается в темноте.

Будь мужественной, малышка.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я слышу шаги, приближающиеся к двери. Охранники в капюшонах входят и открывают все двери, кроме моей. Волков вытаскивают в коридор. Они слишком слабы, чтобы сопротивляться, и на них надевают кандалы и ошейники.

Джеймс крепко держится за прутья моей камеры, прежде чем его уводят.

– Он знает, что ты здесь? – спрашивает он в спешке.

– Каллум?

Джеймс бросает на меня многозначительный взгляд, когда охранник подталкивает его вперед.

– Нет. Не Каллум.

Дорогая, я всегда найду тебя.

Холодная тьма разливается по моим венам.

– Да.

Он кивает.

– Постараюсь выиграть для тебя немного времени.

– Что нам делать? – спрашивает Райан за его спиной.

– Ты ничего не будешь делать, парень.

Их сковали вместе и увели.

***

В замке поворачивается ключ, и я резко поднимаю голову, когда наконец кто-то приходит за мной.

Вскакиваю на ноги.

– Слушай, я не знаю, что тебе сказал Александр, но я принцесса Южных земель. Мой отец щедро вознаградит тебя, если…

Мужчина, вошедший в мою камеру, кажется привидением в темной мантии с капюшоном, скрывающим его лицо. Он хватает меня за руку, и его пальцы болезненно сжимаются. Замечаю татуировку на его запястье – ключ с полумесяцами на конце – символ ночи. Моя надежда угасает. Охранники Александра такие же фанатики, как и он сам.

– Мы не подчиняемся твоему отцу.

Он втаскивает меня в изогнутый коридор.

– Ты принесешь меня в жертву своему богу? – спрашиваю я, стуча зубами от холода, пока он тащит меня вверх по лестнице.

– Сначала мы убедимся, что ты та, кто нам нужен.

– Для чего?

Мужчина не произносит ни слова, проводит меня через дверь и ведет по коридору, освещенному мерцающими факелами. Стены здесь влажные и покрытые слоем лишайника. В воздухе витает запах соли и крови, а впереди слышны крики, насмешки, лязг металла и стоны боли.

У выхода из коридора стоят две фигуры в плащах. Меня толкают мимо них в темный амфитеатр, и гулкое эхо почти оглушает. Мое сердце замирает. В центре амфитеатра на коленях стоят волки – избитые, окровавленные, закованные в цепи. Их около двадцати. Я ищу Райана, но мое внимание привлекают фигуры в плащах, наблюдающие за ними и за мной с ярусных сидений.

Александр сидит на каменном троне по другую сторону круга. Мой брат, закованный в цепи, стоит на коленях рядом с ним. На нем больше нет пальто, а рубашка в крови. Свет факелов падает на его бледное лицо. Он бросается ко мне, но Александр что-то шипит, в его глазах сверкает волк, и Филипп оседает обратно.

Застываю на месте, словно окаменев. Качая головой, я отступаю назад.

В центре амфитеатра к каменному полу привинчены два столба, с которых свисают кандалы. Рядом с ними стоит мужчина в плаще, держа в руке кнут с серебряным наконечником.

Нет.

Александр поднимается.

– Прибыл наш особый гость, – говорит он, и его улыбка становится шире. – Время повеселиться, любимая. Если ты выживешь, то сможешь встретиться с моим старым другом. – Он кивает человеку, который привел меня сюда, и говорит: – Свяжите ее, и мы можем начинать.

Глава пятьдесят восьмая

Амфитеатр вокруг меня растворяется. Я словно пускаю корни и не могу пошевелиться.

Фигуры в плащах, которые глумятся с трибун, исчезают в темноте, а волки, стоящие на коленях и звенящие цепями, пропадают. Я оказываюсь в одной из священных комнат Церкви Света и Солнца, где Верховный жрец прислоняется к алтарю с хлыстом в руке.

Ты согрешила, дитя.

Пытаюсь отшатнуться назад, мотаю головой, словно безумный зверь, но натыкаюсь на чью-то твердую грудь. На моей коже выступает липкий пот.

Нет, нет, нет.

Я не могу. Только не опять.

Чьи-то руки обхватывают меня за плечи, и это не мужчина в плаще, который привел меня сюда, а сестры Церкви, облаченные в белые одежды, настойчиво тянут меня вперед. Пытаюсь сопротивляться и выворачиваю лодыжку, но почти не чувствую боли. Меня толкают между столбами. Кажется, я кричу. Двое мужчин хватают меня за руки и грубо поднимают их над головой. Раздается щелчок, я ощущаю холодок, когда кандалы смыкаются на моих запястьях, и я оказываюсь в ловушке, прикованной. Слишком поздно. Все мысли о достоинстве и о сдерживании страха, вылетают у меня из головы.

Я не могу. Не заставляй меня делать это.

Делаю глубокие, прерывистые вдохи. Мне стыдно за слезы на моем лице. Мужчины глумятся надо мной. Они смеются над моим горем. Александр что-то говорит, но я не слышу его из-за шума в моей крови.

Делаю еще один глубокий вдох. Затем еще один.

Закрываю глаза и ощущаю, как прохладный воздух обнимает меня. Вдыхаю запах лишайника и древесного дыма от факелов. Сосредотачиваюсь на том, как кандалы впиваются в мою кожу, позволяя камню под моими ботинками заземлять меня.

Открываю глаза и вижу перед собой Александра. Меня переполняет ненависть, и я почти задыхаюсь. Я не могу остановить это, как не могла, когда была ребенком. Я не буду умолять.

У трона Филипп пытается встать, но его запястья привязаны к металлическому кольцу. Из носа течет кровь. Должно быть, кто-то ударил его. Меня удивляет, что он пытается спасти меня, ведь когда я была ребенком, он не пытался

– Зачем? – спрашиваю я.

Александр смахивает слезу с моей щеки большим пальцем.

– Тсс, – уговаривает он. – Это для твоего же блага, любовь моя. Твой отец делал это с тобой, чтобы подавить твоего волка, твою силу. Они не зашли достаточно далеко. Я собираюсь сломать тебя, чтобы ты была свободна.

– Ты сумасшедший, – выдыхаю я.

– Иногда, чтобы что-то изменить, нужно это сломать, любимая. Твой отец сломал меня в камере под дворцом, и после этого я стал сильнее. Теперь твоя очередь.

– Александр, не трогай ее, – просит Филипп. – Что бы ты ни пожелал, мой отец отдаст…

– ТИШЕ, ПЕС. – Глаза Александра мерцают. Он гладит меня по лицу, и я пытаюсь отползти, но цепи крепко удерживают меня на месте. – Скоро все закончится.

Он делает шаг назад.

– Подожди! – выпаливаю я. – Скажи мне… Скажи, чего ты хочешь? Это как-то связано с Богом Ночи, верно? Я часто вижу его во снах.

Меня не смущает отчаяние в моем голосе. Он явно сумасшедший фанатик. Если мне удастся убедить его, что я могу помочь с Богом Ночи, возможно, он отпустит меня.

По амфитеатру проносится шепот, и Александр склоняет голову набок.

– Ты?

Цветок надежды растет среди тьмы, которая наполняет меня.

– Да! Я почти каждую ночь нахожусь в его тюрьме. Если хочешь, я могу поговорить с ним от твоего имени. Скажи мне, чего ты хочешь, и я передам.

Он проводит рукой по своей квадратной челюсти.

– В этом нет необходимости. Мне нужно сломить тебя, если я хочу вернуть свой долг.

Я качаю головой.

– Ты можешь отдать ему мою боль, мою жизнь, но ему нужна моя душа. Он… он сказал мне. Только я могу дать ему это. Освободи меня, и я пойду к нему. Скажу ему все, что ты захочешь. Предложу свою душу в обмен на любой твой долг перед ним. – Я молюсь, чтобы он подумал, что мое сердцебиение учащается от страха, а не от того, что я лгу.

– Он говорил с тобой?

– Да! Он рассердится, если ты причинишь мне вред.

Я молюсь богиням Солнца и Луны, чтобы он мне поверил. Александр хмурит брови, его ярко-голубые глаза блестят в свете факелов. Человек в плаще, который привел меня сюда, шепчет ему на ухо, и они отступают на шаг, чтобы поговорить. Минуты тянутся, как пустые пропасти. Страх сжимает мое сердце, а от пристальных взглядов, обжигающих мое тело, мне хочется исчезнуть.

– Принцесса, – раздается грубый, знакомый голос, и мое сердце подпрыгивает.

Джеймс стоит на коленях, привязанный к полу у входа в один из четырех коридоров, проходящих через трибуны. Его запястья связаны, а на шее металлический ошейник.

– Твой волк, – его глаза сияют, за ними скрывается зверь. – Волчья часть тебя защитит тебя от худшего.

– Я не могу, – шепчу я.

– Можешь. Ты сражалась с моей Айтне в поместье. Ты сильнее, чем кажешься.

Александр возвращается ко мне и улыбается почти с любовью.

– Хорошая попытка, дорогая. Я знаю, что ты боишься, но так и должно быть.

Я падаю, чувствуя, как внутри меня сжимается что-то. Темнота окутывает меня, и я слышу крик Филиппа. Александр отступает, и рядом со мной появляется человек с хлыстом. Мои руки теряют чувствительность, но мне удается сжать кулаки. Стискиваю зубы, борясь с эмоциями.

Я не могу. Я не могу…

Джеймс рычит, толкая волка локтем в бок. Раздается хруст, и он ломает ему нос. Мои глаза расширяются, когда я замечаю прядь светлых волос и грязный желтый килт. Это Иэн, мужчина из клана Локлана. Двое дерутся, и прикованные волки сталкиваются друг с другом. Воздух наполняется криками и рычанием. Райан пытается присоединиться и наносит удар по Иэну, но Джеймс быстро отталкивает его.

Женский крик эхом разносится по амфитеатру, и волки замолкают. Взгляд Джеймса скользит по кругу, и он замечает Александра, который вцепился в волосы Клэр. В ее глазах вспыхивает дикая ярость, а к горлу приставлен кинжал.

Она обнажает зубы.

– Отвали от меня нахуй.

– Я отпущу тебя, если ваш король будет хорошо себя вести. Вы обратили на меня внимание, ваше величество? – издевается Александр, и на его лице появляется дикая ухмылка. – Вы подчинитесь, или я изувечу вашу подругу, а затем брошу ее в яму, чтобы с ней поиграл другой мой особый гость.

Стальной взгляд Джеймса перемещается с Александра на люк в полу, который находится в нескольких метрах от того места, где я привязана. Сквозь щели доносится шипение, и я подавляю стон. Темный Зверь. Мы, должно быть, находимся прямо над его камерой в подземельях.

Джеймс отпускает Иэна и снова опускается на колени. Александр бросает Клэр на пол.

– Хороший мальчик, – говорит он и кивает на люк, прежде чем сесть на свой каменный трон. – Если ты выживешь, Аврора, дорогая, я открою дверь, и ты познакомишься с ним. Начнем.

Глаза Филиппа расширяются. Мольба наполняет мои легкие, а паника – душу. Я поворачиваю голову к Александру:

– Подожди…

Воздух наполняется треском, и меня бросает вперед, когда кнут разрезает спину. В следующую секунду я ощущаю жгучую боль, и на глаза наворачиваются слезы. Мои пальцы с силой сжимают цепи, сковывающие меня, наручники врезаются в запястья. Я делаю глубокий, хриплый вдох.

– Продолжай, пока она не сломается, – говорит Александр.

Моя кожа трескается, как масло. Я вся горю, как в огне, чувствую словно умираю. Я не могу дышать, не вижу ничего, кроме боли и крови. Кажется, я кричу. Колени подкашиваются, а плечи дергаются. Пальцы немеют от напряжения, когда я сжимаю цепи. Слезы струятся по лицу. Я пытаюсь вспомнить одну из историй моей матери, но боль слишком сильна, чтобы сосредоточиться на чем-то другом, кроме того, что мое тело ломается.

Внутри меня нарастает злоба. В груди зреет крик, который вот-вот вырвется наружу. Но какой смысл кричать? Или плакать? Перед глазами пляшут точки, и я словно парю над своим телом, наблюдая за окровавленной девушкой в центре амфитеатра. В глазах темнеет, и я не понимаю, то ли это из-за того, что моя жизнь стремительно утекает, то ли из-за того, что под ареной мерцают факелы.

Больше не могу это терпеть. Я закрываюсь в себе, прячась за эмоциями и дикостью, которые сдерживала с самого детства. Я словно превращаюсь в броню, становясь бесчувственным камнем. Моя душа вспыхивает и гаснет.

Александр рычит, и шум стихает, натиск прекращается. Я обмякаю, волосы прилипают к залитому слезами лицу, а руки выворачиваются из суставов. Спина горит от боли. Александр бросается ко мне, хватает за лицо и заставляет посмотреть на него. Его красное лицо расплывается у меня перед глазами.

– Почему ты не сдаешься, тупая сука? – спрашивает он, ударяя меня тыльной стороной ладони. Голову отбрасывает набок, но он снова хватает меня. – Я знаю, что это ты. Это должна быть ты. Покажи мне свою силу. Покажи мне свою чертову силу, или я разорву тебя на части…

Позади него раздается булькающий звук, и он оборачивается. Из шеи одного из мужчин, охранявших выход, торчит лезвие. Его капюшон упал, и кровь капает изо рта, стекая по подбородку, образуя лужицы между ботинками. Его глаза широко раскрыты от шока.

Кто-то плавно вытаскивает лезвие, и мужчина падает на колени, лицом в пол.

Блейк стоит позади него.

Его лицо воплощение ярости. Мокрая рубашка прилипла к твердой груди, а пара темных локонов – ко лбу. Его челюсть остра, как кинжал, зажатый в кулаке. За спиной у него висит меч, а на поясе – еще два клинка в кобурах.

Его сущность переполняет меня, заполняя мою грудь. Это ощущение темноты, холода и бесчеловечности гасит огонь, горящий внутри меня. Я думала, что раньше чувствовала его эмоции, но они были ничем по сравнению с этим. Я не могу дышать, не могу пошевелиться, не чувствую ничего, кроме него. Вспоминаю колодец, о котором он рассказывал, и задаюсь вопросом, есть ли дно у этой тьмы.

Волк сверкает янтарем в его глазах, когда он смотрит на Александра стальным взглядом.

– Убери руки от моей пары.