Текст книги "Принц ночи (ЛП)"

Автор книги: Лорен Палфриман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)

Глава пятьдесят четвертая

У меня тяжело на сердце, когда мы с Филиппом покидаем Мадах-Аллайх.

Нам предстоит отправиться на запад, к небольшому морскому порту Глас-Кладах. По приказу Каллума мы сначала поедем через долину на север, чтобы избежать встречи с армией Александра, которую заметили движущейся в нашем направлении.

Фиона приготовила для меня гнедую лошадку по имени Хизер, которую я оседлала. Перед отъездом она крепко обняла меня и сказала, что надеется на нашу следующую встречу. Миссис Макдональд упаковала для меня сумку с хлебом, вяленым мясом и орехами, а также еще одну из своих любовных историй, которую с подмигиванием спрятала среди других вещей. Каллум прикоснулся губами к моему лбу, его глаза сияли на холодном солнце. Он протянул мне маленький серебряный нож для вскрытия писем, который я взяла в Пограничье и которым однажды пыталась его пырнуть.

– Целься в горло, – напомнил он мне напряженным голосом.

– Я найду Сердце Луны и вернусь к тебе, – сказала я ему.

Затем мы с Филиппом отправились в путь.

Я не попрощалась с Блейком, хотя наша связь становится крепче, когда горы возвышаются по обе стороны от нас. В моей груди нарастает тьма, и я не уверена, связана ли она с моей грустью или с тем, что я чувствую его эмоции. Думаю, он знает, что я ушла.

Филипп едет впереди, небрежно держа поводья лошади одной рукой в перчатке. Он одет в длинный синий плащ с высоким воротником, а за спиной висит меч, данный Каллумом. Я знаю, что на поясе у него также есть кинжалы. Если не считать ворчания о том, что его сон был прерван, и его отчаяния из-за того, что мы ушли до того, как он успел позавтракать, у него хватило здравого смысла промолчать.

Я не могу понять, является ли его поведение результатом сочувствия к моей ситуации или же он, как и я, чувствует себя неловко. Мы родные брат и сестра, но при этом чужие люди. Дома мы играли роли принца и принцессы, которые не очень любили друг друга. С тех пор многое произошло с нами обоими, и теперь сложно понять, какие роли мы должны играть в наших новых отношениях.

После полудня небо проясняется, но это не улучшает мое настроение. Раздраженно подъезжаю на лошади к Филиппу.

– Ты уверен, что мы едем в правильном направлении?

– Да.

– Как ты можешь быть уверен, что мы движемся на север, когда мы даже не видим солнца? Каллум сказал, что мы уже должны были добраться до леса, и там нам нужно повернуть на запад. – Чувствую вкус дождя на губах, и мой плащ начинает прилипать к телу.

– Если хочешь взять на себя инициативу, не стесняйся, сестренка. – Его рыжие волосы растрепаны, а по губам стекают капли дождя, но несмотря на то, что я дрожу, он выглядит спокойным. – Я не просил становиться телохранителем твоей избалованной задницы.

– Тебе обязательно быть таким неприятным?

– Обязательно?

Сдерживаю рычание и обращаю внимание на возвышающиеся горы и множество оттенков зеленого и серого, которые нас окружают. Не в первый раз с тех пор, как мы отправились в путь, я задаюсь вопросом, правильно ли поступаю, путешествуя с ним. Я едва выношу его компанию.

К вечеру я убеждаюсь, что мы заблудились, но Филипп, кажется, торжествует, когда в поле зрения появляется лес.

– Вот, видишь? Лес, который мы искали. Разобьем лагерь до рассвета, – говорит он, направляясь к высоким деревьям.

Следую за ним, потому что это лучше, чем блуждать по горам в темноте в поисках настоящего леса, где мы должны повернуть на запад. Я уверена, что это не тот лес. Шум дождя стихает, когда я направляю Хизер под вечнозеленый полог, и прохладный ветер сразу же приносит спокойствие.

Филипп ведет нас на поляну. Мы оба спешиваемся, и он приказывает мне развести костер, пока сам поит лошадей в ближайшем ручье. Журчание воды наполняет воздух, наполненный ароматом сосен.

Когда Филипп возвращается, я сижу на бревне и грею руки у потрескивающего огня. Он садится на валун напротив и складывает руки между своих длинных ног. Передаю ему немного еды, и мы едим в тишине. После того, как мы заканчиваем трапезу, он точит свой меч, а я отжимаю волосы и заплетаю их в новую косу.

Часть меня хочет хранить молчание и подавлять все свои вопросы, потому что я не хочу, чтобы он думал, будто меня волнует все, что с ним происходило. Но любопытство берет верх. Его прошлое – это и мое прошлое. Мне нужно узнать о нем.

– Ты собираешься рассказать, что с тобой случилось?

– Зависит от обстоятельств.

– От каких?

– Насколько вежливо ты попросишь.

Сердито смотрю на него поверх потрескивающего пламени.

– О, пожалуйста, Филипп, пожалуйста, расскажи мне, что с тобой произошло. Потому что мне действительно не все равно.

– Сарказм тебе совершенно не к лицу, сестренка, – он пожимает плечами, затем убирает меч в ножны и прислоняет его к валуну. – Что ты хочешь знать?

– Не знаю. Все? Ты знал, что мама была волчицей? Когда тебя укусили? Это произошло до того, как ты покинул дворец, или после?

– До.

Меня охватывает шок, и я стараюсь сдержать свою реакцию, чтобы он не заметил моей боли. Если это случилось до того, как он уехал, он, должно быть, знал о маме – обо мне – и никогда не говорил. Я не должна ожидать от него большего, но он – моя семья. Выражение его лица смягчается.

– Я не был с тобой любезен, когда рос. Я знаю это, – говорит он. – В свою защиту могу сказать, что недолюбливал тебя.

Чувствую, как обида перерастает в раздражение, и впиваюсь ногтями в ладони.

– О, ну тогда все в порядке. – Между нами повисает напряженное молчание, и я не могу удержаться от вопроса, который мучил меня годами: – Почему?

– Возможно, я просто ревновал.

– Ревновал? К чему?

Он театрально вздыхает.

– Не знаю. Ты проводила дни, разгуливая по дворцу, наряжаясь в красивые одежды, прихорашиваясь, играя на музыкальных инструментах, смотря пьесы, вышивая. А я все это время был вынужден тренироваться, чтобы отправиться на войну. Я никогда не хотел учиться убивать людей или волков. И уж точно не желал вставать каждое утро на рассвете, чтобы не разочаровать нашего отца, и постоянно слышать, какой я неудачник. – Он пожимает плечами. – До ее смерти ты всегда была любимым ребенком матери, а я – отца. Когда отец отправил меня на войну, он сделал это, чтобы «закалить меня», так как считал, что я слишком мягкий. Я не видел ничего плохого в том, чтобы быть таким. Мне всегда казалось, что тебе достается все самое лучшее.

Я никогда не рассматривала эту ситуацию с такой стороны, но все же с горечью улыбаюсь.

– Все было не так, Филипп. Я была бессильна. Ты не представляешь, каково это – быть женщиной в такой ситуации. У меня не было права голоса, в то время как у тебя оно всегда было. У тебя был выход. Знаешь, в чем заключался мой выход? Я должна была выйти замуж за Себастьяна.

Он смотрит на ветви деревьев над головой, словно не в силах встретиться со мной взглядом.

– Я слышал об этом, – говорит он, прикрывая рот рукой. – С тех пор как я встретил Ингрид в Снежных землях… Я понимаю, что некоторые мои представления могли быть ошибочными. Но именно так я чувствовал себя в то время. Наряду с завистью во мне росло чувство голода, которое я не мог объяснить. Я пытался заглушить его с помощью алкоголя, заполнить его женщинами и мужчинами, затевая драки… Но мне так и не удавалось насытиться. Ты всегда казалась мне умиротворенной, и я никогда не думал, что ты можешь испытывать то же самое, просто скрывать это лучше, чем я.

– Ты чувствовал, что ты волк?

– Я начал подозревать это незадолго до смерти мамы, но не стал спрашивать ее. Думаю, был слишком напуган. Я боялся открытия, боялся ответов, боялся, что она выдаст меня отцу. Когда она умерла, я начал изучать волков. Читал все, что мог найти в библиотеке. Если кто-нибудь видел меня, я говорил, что изучаю врага, чтобы лучше понять, как его убить. Однажды меня заметил один из охранников. Он сказал мне, что волки есть в подземельях под дворцом, если я захочу увидеть их поближе.

Змееподобное ощущение охватывает меня изнутри. Филипп склоняет голову набок.

– Что?

– Там ты встретил Блейка? – спрашиваю я, мой голос едва слышен из-за шума дождя, барабанящего по вечнозеленому пологу и журчащего неподалеку ручья.

– Я видел его раньше, но это был первый раз, когда мы заговорили. Однажды ночью мое любопытство взяло верх. Я пошел посмотреть, что находится в глубине нашего дома. Там был он.

Ты выглядишь лучше, чем когда я видел тебя в последний раз. Филипп сказал это Блейку, когда мы были в Мадах-Аллайхе.

– Его пытали?

– Да. Можешь представить, как сильно я испугался, что меня обнаружат, когда я увидел его и других заключенных там, внизу.

Качаю головой, испытывая отвращение.

– Ты ничего не сделал.

– А ты бы поступила иначе, сестренка?

– Я… – Снова качаю головой. Мне нравится думать, что я бы попыталась помочь, но, возможно, это всего лишь фантазии. Возможно, я такая же трусиха, как мой брат. – Не знаю, Филипп.

– Я пытался отстраниться от увиденного. Старался не думать, но это преследовало меня. Это была бы моя судьба, если бы отец когда-нибудь узнал, кто я такой. Честно говоря, мне и в голову не приходило, что тебя постигнет та же участь. Я был слишком погружен в себя. Единственным спасением было то, что я знал, что я наполовину волк, и меня еще никто не кусал.

– Что изменилось?

– В ночь полнолуния я почувствовал беспокойство. Отправился в доки и выпил столько, что с трудом мог стоять на ногах. Когда я вернулся во дворец… – Он покачал головой. – Меня охватило болезненное любопытство. Мне захотелось узнать, как они выглядят, когда трансформируются.

– Ты вернулся в подземелья.

На его лице появилось скорбное выражение.

– В камере их было пятеро. Я был едва в сознании, настолько был пьян. Я издевался над парой из них через решетку. Меня укусили. Полагаю, вполне заслуженно.

– Блейк сказал, что знает волка, который тебя укусил.

– Да. Сейчас он в Мадах-Аллайхе.

Мои брови приподнялись.

– Кто?

Он щелкнул пальцами в перчатках, как будто пытался вспомнить нужное имя.

– Мужчина с дредами и южным акцентом.

– Джек?

– Да, верно. Джек.

Меня охватывает ужас. Я никогда не спрашивала, как Блейк встретил свою правую руку, но не ожидала, что они оба были пленниками во дворце моего отца. Тьма распространяется внутри меня, когда мне приходит в голову кое-что еще

– Джек – часть клана Блейка. Это делает Блейка твоим Альфой.

Теперь я окончательно убеждена, что Блейк играет в гораздо более крупную игру, чем я думала. Не может быть совпадением, что он стал Альфой и для принца, и для принцессы королевства, которое заманило его в ловушку. Как бы я ни отрицала, что Блейк мой Альфа, его укус все еще остается на моем плече.

Филипп пожимает плечами.

– Он, конечно, так думает. Когда я был в лазарете, он пытался применить ко мне Айтне.

– Не сработало?

Он качает головой.

– Нет. Хотя я позволил ему думать, что сработало.

– Я сделала то же самое.

На его щеке появляется ямочка.

– После этого я понял, что должен покинуть королевство до следующего полнолуния. Обернуться на глазах у отца? Можешь себе представить?

Несмотря на мое неприятие к брату, уголок моей губы дергается.

Филипп улыбается.

– Нет, я решил, что избавлю себя от этого опыта. Я сказал отцу, что готов отправиться на войну. Взял с собой охранника, который рассказал мне о волках в подземельях, и как только мы прибыли в военный лагерь, мы отправились в Снежные земли на поиски ответов.

– Вы их нашли.

– Я обнаружил разделенное королевство. Нашел страх перед Богом Ночи. – В его глазах появляется отрешенность. – И я нашел Ингрид.

– Ты любишь ее, – тихо говорю я.

– Неважно, что я к ней чувствую. Это безответно, уверяю тебя. Когда мы впервые встретились, я не сделал ничего, чтобы завоевать ее расположение. Она… – он прикусывает нижнюю губу, и его лицо становится необычно серьезным. Филипп выглядит почти как принц, каким и должен быть. – Она совершенно необыкновенная.

– Так вот почему ты ищешь Сердце Луны?

Он смеется.

– От тебя ничто не ускользает, сестра. – Филипп пожимает плечами. – Да, я ищу его. Это не было главной причиной моего приезда сюда, но я поговорил с одним племенем в Снежных землях, и они сказали, что много лет назад его прислали сюда. Хотя у них это называется по-другому. Переводится как Кровь Луны. Я подумал, что Ингрид, возможно, простит мне мои грехи, если я найду его.

– Кровь Луны?

– Да.

Прикусываю нижнюю губу.

– И ты решил попытаться устроить брак между этой замечательной женщиной и мужчиной, с которым я.… – слова застревают у меня в горле, и я ерзаю на камне. Я вернусь к Каллуму и буду бороться за него, но он все равно хотел разорвать отношения между нами. – Мужчиной, с которым я пыталась строить отношения. Как по-братски.

На его щеке появляется ямочка.

– Какое это имеет значение, сестренка? Блейк твой…

– Не надо. – Я подавляю нарастающую панику. – Откуда ты узнал… об этой связи?

Он кривится.

– Не считая того, что это совершенно очевидно? – Он пожимает плечами. – Каждый раз, когда вы оказывались в одной комнате, он не мог отвести от тебя глаз. Но будь осторожна. Он изменился с тех пор, как я его встретил. Тогда было… – Он качает головой. – Я не знаю. В нем было что-то «не то». Сейчас он это хорошо скрывает.

Я согласна, что он что-то скрывает, но все же немного возмущена за Блейка.

– Возможно, это потому, что ты познакомился с ним во время пыток, Филипп.

– Возможно. – Филипп садится на землю у валуна и подкладывает под себя рюкзак, чтобы использовать как подушку, прежде чем лечь. – А может быть, и нет.

Он закрывает глаза, и на его губах появляется улыбка.

– Что?

– Отец был бы очень недоволен, если бы узнал, что с нами стало.

Ложусь на сосновые иголки и устраиваюсь для сна.

– Два полуволка, каждый из которых помогает вражескому королевству. Да, отец точно был бы недоволен.

Филипп смеется.

– Спокойной ночи, сестренка.

– Спокойной ночи, Филипп.

***

Открываю глаза и понимаю, что больше не нахожусь в лесу. В воздухе витает пьянящий аромат сосен, а в черном железном камине, украшенном книгами и графином с виски, потрескивает огонь. Это покои Блейка. Позади слышится скрип матраса и приглушенный стон.

Оборачиваюсь и замираю.

Я во сне Блейка. Моя копия стоит на коленях на его кровати, окруженная столбиками и темными шелковыми занавесками. Я обнажена, и моя кожа сияет, как лунный свет.

Блейк опускается на колени позади меня. Одна его рука оказывается между моих раздвинутых бедер, а другая – на моей груди, грубо сжимая ее. Его зубы касаются моего горла, и он погружает в меня пальцы. Моя версия во сне стонет и двигается навстречу ему, и он стонет.

Мои ноги становятся ватными. Я чувствую его. Ощущаю его везде. Он не прикасается ко мне настоящей, но давление между ног нарастает, и у меня болит все внутри.

Мне нужно уйти отсюда, но я потрясена. Дело не только в пылкости движений Блейка, хотя обычно он так хорошо себя контролирует. Дело в сиянии моей кожи, как у богини, словно он видит меня именно такой.

Он толкает меня на матрас, и я прихожу в себя. Отшатываюсь назад и чувствую, как моя спина соприкасается с чем-то твердым и теплым. Оборачиваюсь.

Блейк – настоящий Блейк – стоит передо мной. Его взгляд устремлен на кровать, а губы слегка приоткрыты. Хватаю его за рубашку и прижимаю к стене у камина.

– Прекрати.

Блейк переводит взгляд на меня, охваченный паникой.

– Не могу.

Женский стон – мой стон – наполняет воздух, и я не могу дышать. Скрип становится громче, быстрее, привлекая внимание Блейка. Связь между нами дрожит, и я чувствую, как слово перерастает в рычание. Охота.

Оглядываюсь через плечо, и мое дыхание почти останавливается. Он прижимает меня лицом к матрасу, одной рукой удерживая за затылок, а другой сжимая мое бедро, когда входит в меня. Выражение его лица… Богиня… Выражение его лица.

Мое сердце бешено колотится, а кровь будто превращается в расплавленное золото. Я поворачиваюсь к нему.

– Блейк, ты не можешь… Не можешь так думать обо мне…

Ощущаю, как он меняется. Он снова становится таким же, как в часовне: диким, необузданным, не в себе. Его глаза блуждают по моему телу, а затем вспыхивают.

– Никто не узнает.

– Что?

Почти нежно он убирает прядь моих волос за ухо. Однако эта нежность не соответствует выражению его глаз и тому, что происходит за моей спиной. У меня перехватывает дыхание.

– Это всего лишь сон, – говорит он. – Мы не обязаны делать это по-моему. Я могу быть нежным, если хочешь.

У меня пересыхает во рту.

– Блейк…

Он обхватывает мое лицо обеими руками.

– Позволь мне овладеть тобой. Всего один раз. Пожалуйста.

Внутри меня все пылает. Он умоляет. Блейк умоляет. Я понимаю, что он манипулирует мной. Знаю, что он готов пойти на все, чтобы добиться своего, потому что так работает его разум. Но все же моя кровь закипает, и я не могу ни пошевелиться, ни думать. Он подходит ближе, и его тело прижимается ко мне. Его губы в нескольких дюймах от моих, его дыхание касается моих губ.

Блейк улыбается мрачной, порочной улыбкой и запрокидывает мою голову назад.

– Здесь только ты и я. Ему не обязательно знать.

Ему.

Каллуму.

Лед пронзает меня насквозь, гася предательское пламя. Я блокирую звуки, шлепки и глубокие стоны. Отшатываюсь назад.

– Ты не можешь так думать обо мне, – пытаюсь придать своему тону уверенность, но мой голос дрожит. – Этого… этого никогда не случится.

У него хватает наглости выглядеть печальным. Я разворачиваюсь и убегаю за дверь.

Глава пятьдесят пятая

В моей груди что-то сжимается. Я чувствую на коже его взгляд, легкий, словно дуновение воздуха на щеке. Мой пульс учащается, как будто мое тело ощущает угрозу раньше, чем разум успевает осознать ее. Открываю глаза.

Ночь густая. Должно быть, я повернулась на бок, потому что сосновые иголки впиваются мне в щеку. Костер догорает, и оранжевые угольки светятся в темноте. Деревья раскачиваются над головой. Филипп тихонько похрапывает, вытянув длинные ноги, хотя одна рука лежит на кинжале на поясе. Все кажется обычным, но моя кровь бурлит.

Моргаю пару раз, затем осторожно выпрямляюсь и резко вдыхаю.

Блейк наблюдает за мной с края поляны. Он сидит, прислонившись к стволу дерева, подтянув колени и свесив между ними руки.

– Привет, крольчонок.

Мой желудок сжимается.

– Как ты…?

Вопрос застревает у меня в горле, когда мои глаза привыкают к темноте.

Он не сидит в лесу в нескольких футах отсюда. Он лежит на койке с тонким матрасом, а за его спиной вырисовывается темная каменная стена. Вокруг разбросаны книги, а запястья скованы кандалами. Темные волосы растрепаны, словно он провел по ним пальцами, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты.

И лес, и камера, кажется, мерцают. Я словно вижу все под водой. Журчание ручья неподалеку эхом отдается в моих ушах, и все кажется таким далеким. Это сон, но я не сомневаюсь, что волк передо мной – действительно Блейк. Меня охватывает паника, не только из-за последствий нашего общего сна. Не хочу, чтобы он знал, где я нахожусь. Я верю Каллуму, Блейк придет за мной, когда освободится. Я не могу встретиться с ним лицом к лицу.

Он наклоняет голову набок.

– Разве ты не собиралась попрощаться?

– Подумала, что будет лучше, если я этого не сделаю.

– Я ждал тебя. Думал, ты придешь.

Качаю головой.

– Мы не друзья, Блейк.

– Возможно, и нет. Ты выяснила природу связи?

– Да.

– И?

– Это ничего не меняет. Возможно, ты и не создавал ее, но манипулировал мной.

Он откидывает голову к стене, открывая горло. У него вырывается смешок – холодный и глухой, который эхом разносится по тюремной камере.

– Ты все еще веришь в это?

– Но это правда! – я выпрямляюсь, подо мной хрустят ветки. Камни впиваются в ладонь. – Миссис Макдональд сказала, что связь необходимо принять, чтобы она вступила в силу. Вот что произошло той ночью, когда Джеймс укусил меня, верно? – Я думаю о свете, который увидела в глубинах своего подсознания, и вспоминаю, как Блейк уговаривал меня принять его. – Ты обманом заставил меня принять связь, чтобы использовать против Каллума и моего отца. Затем ты скрыл от меня ее истинную природу.

– Возможно. – он пожимает плечами. – Или, возможно, я просто воспользовался связью, чтобы спасти твою жизнь, потому что я был единственным, кто мог это сделать. Возможно, с тех пор я каждый день страдаю от последствий своего решения.

Гнев окрашивает мои щеки.

– Ты разрушил мою жизнь.

– А ты думаешь, что не уничтожила меня?

Качаю головой.

– Ты играешь в игру, Блейк. Ты сам это сказал.

– Да. Но это не та игра, о которой ты думаешь.

– А какова моя роль? Она закончена?

Он сжимает руки, и цепи, сковывающие его, звякают. На его лице появляется сожаление.

– Нет. Я так не думаю.

– Неважно. Ты меня не найдешь.

– Дорогая, я всегда найду тебя. – Он переводит взгляд с меня на то, что меня окружает. – Значит, твой хозяин позволил тебе уйти. Дурак.

– Он мне не хозяин.

– Где ты?

Мой смех такой же холодный, как у Блейка.

– Я не обязана тебе говорить, правда?

– Вернись ко мне. – На его щеке появляется ямочка. – Мы сможем разобраться со всем вместе.

– Нет.

– В Южных землях деревья не растут такими высокими. Куда бы ты ни направлялась, Каллум сначала отправил бы тебя на север, чтобы избежать встречи с армией Александра. – Паника сжимает мою грудь, но я уверяю себя, что Каллум освободит его не раньше, чем через несколько дней. – Ему не следовало этого делать. Александр достанет тебя.

– Мы приняли меры предосторожности.

Блейк качает головой.

– Я знаю об Александре то, чего не знаете вы с Каллумом. Ты нужна ему больше всего на свете, Аврора. Он хочет заслужить расположение Ночи и верит, что твоя душа поможет ему в этом.

– Почему?

– Разве это имеет значение? Он фанатик, одержимый своими идеями. Александр придет за тобой, он тебя найдет.

Мое сердце начинает биться быстрее, когда я слышу шум деревьев вокруг.

– Мы в глуши. Александр не знает этих мест. У него армия людей, и их отвлекает Каллум. С нами все будет хорошо.

Не знаю, кого я пытаюсь убедить Блейка или себя.

Его взгляд перемещается на моего брата.

– Ты с Филиппом. Он рассказал тебе, как мы познакомились?

– Да.

– Спроси его, кто еще был со мной в темнице. Спроси его, что случилось с Александром, когда ты рассказала своему отцу о его измене.

Его тон такой резкий, что у меня перехватывает дыхание. Я вспоминаю слова Александра, которые он сказал Блейку, когда тот преследовал нас до часовни.

Вы только посмотрите, любимый щенок короля. Я скучал по тебе, Блейк. Скучал по твоим крикам. Иногда они мне снятся. А я тебе снюсь?

Во рту пересыхает.

– Александр – волк.

Блейк наклоняется вперед.

– Послушай меня, Аврора. От этого может зависеть твоя и моя жизнь. Я пытался применить Айтне к Филиппу. Это не…

Ветер меняется, и моя кожа покрывается мурашками. Я улавливаю запах морской воды и стали. Выпрямляюсь и резко оглядываюсь через плечо.

Блейк напрягается.

– Что это?

– Н-не… не знаю. Мне показалось, я что-то почувствовала.

Блейк смотрит мне через плечо, и его ноздри раздуваются. Он вскакивает на ноги, на его лице отражается нехарактерная паника.

– Аврора, тебе нужно проснуться. Отойди от…

Вдалеке слышны мужские голоса. Я с трудом поднимаюсь на ноги.

– Блейк!

Он приближается ко мне, протягивая руки, закованные в цепи. Пытаюсь прикоснуться к нему, но мои пальцы проходят сквозь его и хватают только воздух.

– Беги.

Резко открываю глаза.

Филипп уже стоит на ногах, одна рука на рукояти меча, другая протянута ко мне. Я хватаюсь за нее и позволяю ему поднять меня на ноги. Хруст веток окружает нас со всех сторон; шепот людей смешивается с шелестом листьев. Воздух, наполненный ароматом леса, пропитан потом и сталью.

– Лошади у ручья, – настойчиво шепчет Филипп. – Скачи на запад. Я убью…

Воздух за его спиной с шумом рассекается. Он отталкивает меня, его глаза расширяются. По поляне разносится глухой удар, когда он, пошатываясь, делает шаг вперед. Он разворачивается и швыряет один из своих кинжалов в сторону деревьев. Раздается крик, а затем еще один глухой удар – кинжал попал в цель.

Мое сердце замирает. Из икры Филиппа торчит стрела. Он вытаскивает ее.

– Иди. Я последую за тобой.

– Вместе. Пошли!

Хватаю его за руку. Он, хромая, направляется ко мне, но в этот момент в воздухе снова звучит свист. Филипп тянет меня за собой, и стрела вонзается ему в бок. Его меч летит через поляну.

– Блядь!

Пытаюсь поднять его на ноги, но слышу приближающиеся шаги и поднимаю взгляд.

Из-за деревьев, окутанных тенью, появляется фигура. Александр улыбается, его мускулистое тело украшает прекрасно расшитый черный камзол с символом Пограничья – звездой, выгравированной на груди.

– Привет, дорогая, – говорит он, и мое сердце замирает. Филипп начинает подниматься, сжимая в руке кинжал. – Лежи, щенок. – Глаза Александра меняются, в них вспыхивает волк, которого он скрывает внутри.

Филипп падает на колени и роняет кинжал. Между его бровей пролегает морщинка, а ноздри раздуваются.

– Аврора, беги...

– Филип! Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Тихо, – говорит Александр, и Филипп закрывает рот. Меня охватывает паника.

Я качаю головой.

– Филипп… что?

– Мне жаль, – говорит он, его кожа становится бледной. – Я не знал. Клянусь, не знал. Они изменились. Я думал, что это Джек.

У меня перехватывает дыхание, когда из-за деревьев появляется все больше мужчин.

– Александр твой Альфа, – выдыхаю я в ужасе.

– Ты был пьян в стельку, щенок, – говорит Александр. – Удивлен, что ты вообще помнишь, как тебя укусили. Мы оба вцепились в тебя зубами. Кажется, я выиграл. Мне повезло. – Он бросает кандалы на землю перед нами и осматривается. – Надень их на свою сестру. Мы отправляемся в Серый замок.